Жар твоего тела

– Приятного аппетита, – пожелал он, уже выходя из кухни. – Как закончите, возвращайтесь в кабинет, нужно посмотреть вашу рану.

И я осталась одна.

Лев всё больше и больше удивлял меня своей странностью и непохожестью на других мужчин. Обычно они стараются сблизиться как можно скорее. И практически сразу готовы перейти к сексу.

Этот же, напротив, вёл себя как аристократ пушкинской поры. Дал возможность смыть грязь, постирал одежду, накормил, ещё и лечить собрался. И всё это без какого-либо намёка на интим. Я пребывала в шоке. Неужели такие мужчины ещё остались в наше время?

Проткнула вилкой картофелину и положила кусочек в рот. Мм. Готовит он превосходно. А белое куриное мясо просто таяло во рту.

Я съела всё, что было в тарелке, и помыла её за собой. Ополоснула стакан, а бутылку поставила обратно в холодильник. Мне почему-то казалось, что он оценит этот жест.

Чувствуя себя сытой и немного сонной, вернулась в кабинет. Почему-то я совсем забыла о своей ране. Скорее всего, она пустячная. Но меня пронизывала дрожь при одной мысли, что Лев будет прикасаться к моему обнажённому телу. Ведь под халатом на мне ничего не было.

15. Надежда

До кабинета дойти я не успела. Он встретил меня в коридоре. Стрельнул напряжённым, внимательным взглядом в кухню и, заметив пустой стол, кажется, немного расслабился. Всё-таки хорошо, что я убрала за собой. Похоже, этот Лев излишне педантичный и требовательный. Причём, как к себе, так и к другим.

– Идёмте, – пригласил меня и сам пошёл впереди, даже ни разу не оглянувшись, уверенный, что я последую за ним.

Мужчина привёл меня в комнату, которая, скорее всего, была гостиной. Три больших окна наполняли помещение солнечным светом, причём два из них выходили на огромный розарий. Теперь я хорошо видела, что красные цветы, которые заметила ещё в самом начале, – это розы. Причём всех оттенков красного.

Выглядела клумба просто потрясающе и при этом поражала своими размерами. Интересно, кто ухаживает за цветами? Неужели сам хозяин дома?

Я украдкой глянула на Льва, представляя, как он склоняется над розарием с садовыми ножницами в руках. Надо сказать, что смотрелся бы он при этом так же потрясающе, как и на кухне.

Я тут же одёрнула себя. Не слишком ли много места этот почти не знакомый мужчина занимает в моих мыслях?

– Садитесь, – его низкий голос вывел меня из раздумий. Ну вот почему только от одного произнесённого им слова по телу побежали мурашки?

Я опустилась на большой диван светло-серого цвета и с волнением следила за Львом. Он поставил на низкий стеклянный столик небольшую коробку с красным крестом, открыл. Внутри находился набор для оказания первой помощи.

Мужчина взял пузырёк с хлоргексидином и присел на диван рядом со мной.

Я чувствовала, как сильно бьётся моё сердце. Оно стучало так громко, что и он наверняка это слышал. Меня слегка напрягали тонкие матерчатые перчатки на его руках, но я решила на этом слишком не заморачиваться. Такой чистюля должен уделять много внимания гигиене. Может, он боится занести инфекцию мне в рану.

Лев немного помедлил, глядя на мой правый бок, где находилась царапина, пока укрытая тканью халата. Затем он поднял взгляд. Наши глаза встретились. Я сглотнула. Перенапряжение было настолько сильным, что, казалось, само время остановилось.

Если бы он сейчас поцеловал меня, раздел и уложил на диван, я бы не стала сопротивляться. Напротив, усердно помогала бы стягивать с него джинсы.

Перекрестье взглядов длилось лишь несколько мгновений, но, казалось, прошло много лет. Лев первый опустил глаза, я следом за ним, с трудом сдерживая стон разочарования.

– Повернитесь спиной и приспустите халат с правого плеча, думаю, это будет оптимальный вариант, – проговорил он охрипшим голосом, откашлявшись на середине предложения.

Я пересела так, чтобы оказаться к нему спиной и расслабила узел пояса. Немного приспустила халат с плеча. Затем почувствовала, как его рука мягко потянула ткань вниз.

Пальцы в атласной перчатке ласкали кожу, порождая новую волну мурашек.

Лев медленно обнажил моё плечо, затем высвободил из рукава мою правую руку. Я не видела его лица, но мне казалось, что мужчина так же заворожен процессом, как и я, боявшаяся шевельнуться. Чтобы не спугнуть эти странные и безумно эротичные ощущения.

По движению воздуха на моей коже, я поняла, что правый бок уже полностью обнажён.

– Всё не так страшно, как я думал, – в голосе слышалось явное облегчение, но вот звучал он по-прежнему хрипло.

Я рефлекторно повернула голову назад и тут же дёрнулась от того, что холодная жидкость полилась на мою кожу.

– Не бойтесь, я контролирую ситуацию, – если он и хотел меня успокоить, то просчитался. Я была возбуждена донельзя и почти готова сама повалить мужчину на диван только оттого, что слышала его голос и чувствовала прикосновения к своей коже.

Рана и правда была пустяковая. Короткая, хоть и глубокая царапина с неопрятными тёмно-красными краями. Мне совсем не было больно. Прикосновения Льва являлись лучшей анестезией.

Мужчина продолжал поливать рану антисептиком и промакивал марлевой салфеткой. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным. Теперь он ни на секунду не отрывал взгляда от моей царапины, словно боясь, посмотреть куда-то ещё.

Я почувствовала прикосновение холодной мази и снова посмотрела вниз через плечо. Лев закончил размазывать по красноватому порезу беловатую полупрозрачную субстанцию, а затем наклеил широкий пластырь, полностью скрывший от моего взгляда это безобразие.

– Спасибо, – мой голос тоже осип, и пришлось прокашляться, прежде чем продолжить после паузы. – Вы возьмётесь за наше дело?

Я замерла в ожидании его ответа. Ведь, если он согласится, то, наверное, мы сможем ещё увидеться.

– Да, – буркнул он и начал собирать использованные медикаменты.

Он поднялся, бросив быстрый взгляд в мою сторону, и тут же отвернулся. Я проследила за его взглядом. Одна грудь была полностью обнажена, и розовый вздёрнутый сосок вызывающе выпирал вперёд. Мне стало немного неловко, и я поспешила запахнуть халат. Вновь крепко завязала пояс.

– Ваша одежда уже высохла, сейчас принесу, – Лев бросил это, выходя из комнаты.

А я сумела выдохнуть и чуть расслабиться, лишь когда он скрылся за углом. Оказывается, всё это время я сидела напряжённая и с выпрямленной спиной. Вот кто бы мог подумать, что этот странный мужчина так на меня подействует?

Лев принёс мою одежду. Причём она была идеально чистой и отглаженной.

– Ваш водитель уехал. Я вызвал вам другое такси.

– Спасибо, – выдохнула я, стараясь этим словом выразить все обуревавшие меня чувства. Впрочем, не думаю, что это мне удалось. Ведь мужчина быстро вышел из комнаты, так ничего и не ответив.

Я скинула халат, натянула нижнее бельё. Затем надела юбку и блузку, с которой сошло не только пятно от кофе, но и кровь. Вот ведь умелец! Даже я бы так не смогла. Правда, порез никуда не делся. И всё-таки придётся её выбросить. Жаль. Блузка была почти новой и мне нравилась.

Я вышла в коридор, держа в руках халат. Лев стоял здесь же, прислонившись к стене.

– Давайте сюда, – он протянул руку в перчатке.

– Спасибо вам, – снова повторила я, не зная, что ещё сказать.

Теперь, перед близким расставанием, я начала чувствовать себя скованно, словно уже начинала возвращаться к прежней жизни. Уже не понимала, что на меня нашло. Что за сила увлекла с собой, заставила отчаянно желать этого мужчину, ласкать себя в душе, фантазируя о нём.

Он шёл впереди, я чуть отстала. Уже стеснялась так открыто любоваться им сзади, смотрела больше по сторонам.

В прихожей он открыл дверь и замер рядом с ней. А я заметила свои туфли, стоящие у порога. Как здорово! Вот лишиться этих дорогущих босоножек было бы особенно жаль.

Я надела туфли и совсем сбитая с толку своими эмоциями, не понимая, что творится у меня внутри, вышла за дверь. Обернулась. Лев стоял там же и в той же позе – одна рука на створке двери, вторая вытянута вдоль тела. Его тёмный взгляд, не отрываясь, следил за мной.

– Спасибо вам за всё, Лев, – произнесла я, чувствуя себя особенно глупо, оттого что уже в который раз повторяю одно и то же, – и было приятно познакомиться. Всего доброго.

Я начала спускаться с крыльца и мне вслед донеслось едва слышное: «До скорого свидания». Я резко обернулась, но по выражению его лица было невозможно что-то прочитать.

«Наверное, показалось», – подумала я и двинулась дальше по дорожке. Обходя клумбу с цветами, вдохнула их сладкий насыщенный аромат.

Ворота сами открылись передо мной. Я вышла и увидела машину такси. Села на заднее сиденье и назвала водителю адрес.

«Потрясающее место и потрясающий человек», – подумала я, обернувшись назад.

Увидимся ли мы ещё когда-нибудь?

16. Надежда

Обратно ехала, погружённая в свои думы и вряд ли обращала внимание на пейзаж за окном. Я вспоминала Льва, его движения, мимику, запах. Это было просто какое-то наваждение. Я никак не могла перестать о нём думать.

Уже на подъезде к городу начала размышлять, как уговорить Эмму снова отправить меня к нему домой. Но в голову ничего не приходило.

Напряжение последних часов, потрясение, которое я испытала при знакомстве со Львом, всё это совершенно вымотало меня. Сил разговаривать с начальницей, тем более отчитываться о поездке совершенно не было. Может, перенести беседу с ней на завтра? А что, хорошая мысль.

Я достала мобильный телефон и набрала номер Грушевской.

– Эмма, – начала было я. Но она меня перебила.

– Надька, молодец! Он звонил. Сказал, что согласен. Я так и знала, что могу на тебя рассчитывать. – радостно затараторила начальница. – Даже не представляю, как тебе удалось его уговорить. Этот Лев, он же совсем не переносит опозданий. Меня сразу предупредили, что быть на месте нужно тютелька в тютельку. Ты извини, что я на тебя набросилась. Просто так сложно к нему попасть. Немолин ведь берётся за одно дело, даже если напрашиваются десятки. При таких расценках ещё и такая очередь!

Я дождалась, когда она наберёт воздуха для нового вдоха, и вставила свои пять копеек.

– Эмма, я что-то устала, можно я домой сразу? Хочу в ванну забраться, в себя прийти. С ним, знаешь ли, нелегко было… – добавила жалостливым тоном.

– Конечно, конечно, отдыхай, – тут же согласилась начальница. – Завтра всё расскажешь.

– Спасибо, Эмма. До завтра.

– Пока-пока, – она первой отключилась.

– Адрес меняется, – обратилась я к водителю и назвала свою улицу.

Квартира досталась мне от дедушки. И располагалась она в старом доме ещё сталинской постройки – с толстыми стенами, высокими потолками и большими створчатыми окнами.

Мой дедушка всю жизнь преподавал литературу в педагогическом институте. Он-то меня и вырастил. Потому что мама была актрисой драматического театра, а папа режиссёром. И они постоянно находились на гастролях.

Когда мне было одиннадцать, папа умер. От рака. В театр пришёл новый режиссёр, и мама не нашла с ним общий язык. Через пару лет она поехала в Сочи и встретила там другого режиссёра, который позвал её на главную роль в свой новый спектакль.

Всё то время, что мама репетировала, а потом собирала аншлаги, я жила с девушкой.

Когда мне исполнилось четырнадцать, она приехала со своим новым режиссёром, то есть уже мужем, и позвала с собой в Сочи.

Я посмотрела на дедушку и поняла, что хочу жить только с ним. Мама довольно спокойно пережила мой отказ и уехала обратно. И чего удивляться, у нас были абсолютно разные жизни и интересы.

Пару раз я приезжала на их с Владимиром виллу на Черноморском побережье. В Сочи было здорово, и Владимир оказался нормальным мужиком, но о своём решении я ни разу не пожалела.

Дедушка умер, когда я училась на четвёртом курсе. Вот тогда я по-настоящему осиротела. Мама снова позвала в Сочи, но я решила остаться.

Дедушка оставил мне трёхкомнатную квартиру, небольшие сбережения и огромную библиотеку. Она действительно была огромной и занимала половину гостиной. А сбережений хватило, чтобы окончить институт и найти работу, которая бы мне нравилась.

После смерти дедушки я прожила одна почти полгода, а затем позвала к себе однокурсницу. Таня была родом из небольшого села и жила в общежитии. Мы дружили с ней с первого курса. И когда я предложила пожить со мной, она с радостью согласилась.

Я открыла тяжёлую деревянную дверь и вдохнула запах родного дома. Вздохнула. Насколько же отличалось моя захламлённая, запылённая квартира от белоснежного, идеально чистого жилища Льва.

Ну вот, опять Лев… Даже если я старалась о нём не думать, он постоянно проникал в такие мысли между делом.

Я скинула с себя одежду и голышом прошла в ванную. Танька еще часа два будет на работе. Можно немного расслабиться. Пустила в ванну горячую воду, добавила морской соли и ароматической пены. Мой дедушка говорил, что нет ничего лучше горячей ванны в конце тяжёлого дня.

Пока она набирается, я решила выяснить кое-что для себя. Пошла в свою комнату и включила ноутбук. Он был уже стареньким и громко жужжал, когда начинал работать, просыпаясь после долгого сна.

В строке поиска я набрала «Лев Немолин», ожидая найти фотографии и страницы социальных сетей, где можно было бы почерпнуть о нём побольше информации. Ни одного совпадения. Как такое может быть? Даже я, ничем не примечательная секретарша, оставила свой след в Интернете. А Лев… Он такой… интересный, необычный, причём профессионал в своём деле. Вон Эмма говорит, что к нему очередь стоит в любое время года.

И ни одной статеечки о нём, ни одной заметочки или даже просто строки, не говоря уж о фотографиях. Ничего. Несмотря на то, что Лев был компьютерщиком, в Сети он не оставил ни одного следа. А может, именно потому что был спецом, умудрился не наследить.

Я разочарованно захлопнула крышку ноутбука и направилась в ванную. Вода как раз долилась до нужной отметки. Над ней пушистым ароматным облаком вспухла пена.

Я забралась внутрь этого белого облачка и погрузилась в горячую воду. какое всё-таки это удовольствие – принимать ванну в конце трудного дня.

17. Лев

Я смотрел, как Надежда надевает свои розовые туфли, в которых её щиколотки выглядели ещё изящнее. Чувствовал себя дураком и всё равно стоял как истукан, даже понимая, что она уезжает.

Да и что я мог бы сделать? Попросить её остаться? Но зачем? И в каком качестве? Что я мог ей предложить? И о чём просить? Я не тот, кто ей нужен. Потому что не смогу быть таким. Я умею только брать предложенное и находиться на расстоянии…

Вот поэтому я просто молча смотрел.

Она вышла на крыльцо и обернулась с каким-то ожиданием, что ли. Поймала мой тяжёлый пристальный взгляд.

Я не принц, красавица, я чудовище. И мне лучше всего оставаться в своём логове. Одному.

– Спасибо вам за всё, Лев, было приятно познакомиться. Всего доброго. – сказала она и начала спускаться с крыльца.

Впрочем, нет, дорогуша, пусть я и чудовище, но так просто ты от меня не отделаешься.

– До скорого свидания, – думал, что это мои мысли, но оказывается, пробормотал вслух.

Надежда резко обернулась и уставилась на меня. Как бы смешно это ни звучало, но смотрела она с какой-то тайной надеждой. Думала, что остановлю? Очень глупо. Я не герой девичьих грёз.

Смотрел, как женщина, затронувшая что-то неизвестное во мне, какие-то неведомые струны, уходила прочь по садовой дорожке, обходя клумбы с розами. Я нажал на кнопку. И ворота открылись перед ней.

Надежда ушла. Было в этих словах что-то очень тоскливое, безрадостное, безнадёжное.

Я вернулся в дом и закрыл дверь.

Глупости! Вернись на землю, Лев! Хотелось надавать себе пощёчин, чтобы привести в чувство. Что за наваждение?