Жар твоего тела

– Надь, понимаю, я вёл себя вчера по-свински. Знаю, что тебе прилетело за это опоздание. И мне очень жаль. Извини…

Что?! Макс Грушевский извиняется? Заморозки, что ли, будут?

Уставилась на него ошарашенно. Брови сами поползли вверх.

– Ты сейчас очень забавно выглядишь, – он улыбнулся и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.

Я инстинктивно отпрянула, и тут же стало неловко. Ну чего дёргаюсь? Он пришёл с миром, хочет меня накормить обедом. Я усилием воли погасила воспоминания о другом мужчине, кормившем меня обедом вчера.

Кивнула.

– Хорошо, но чтобы через час вернул меня обратно.

– Честное слово, – он поднял руку с раскрытой ладонью, шутливо обозначая свои благие намерения.

А я сделала вид, что поверила ему. Думаю, мне эта поездка пойдёт на пользу. По крайней мере, отвлекусь от тяжёлых мыслей.

Макс пошёл к выходу, а я заглянула к Эмме и сообщила, что ухожу на обед. Начальница с кем-то разговаривала по телефону и только махнула мне рукой.

Я вернулась к себе, достала пудреницу и слегка поправила макияж. Мазнула по губам помадой. Хорошо выглядеть никогда не помешает.

Подхватила сумочку и направилась к выходу из офиса.

Подышу свежим воздухом и узнаю заодно, что от меня понадобилось Максу. Ведь не зря же он так убедительно уговаривал пойти с ним на обед.

25. Надежда

Грушевский привёл меня в «Корону империи» – очень дорогой ресторан, считающийся самым элитным в нашем городе. Я здесь была уже дважды. С тем же Максом.

По мне, так интерьер был чересчур помпезным. Слишком много блестящих золотом поверхностей и багряных драпировок. Кто-то считает такое сочетание королевским или даже императорским, а кто-то чуть ли не вульгарным. Впрочем, это дело вкуса.

Но кормили здесь хорошо. Поэтому я не сопротивлялась.

– Добро пожаловать в «Корону империи». Меня зовут Вадим, я буду вас обслуживать.

Учтивый официант во фраке отодвинул для меня золочёный стул с мягким тёмно-красным сиденьем и такой же спинкой. Дождавшись, когда я расправлю юбку, задвинул его обратно.

– Спасибо, – я улыбнулась, принимая меню.

Но внутри всё кипело, еле дождалась, когда Макс закажет напитки, и мы останемся наедине.

– Ты врун! – накинулась на него. – Каким был, таким и остался.

– Эй, ты чего, Надин? – вся расслабленность с Грушевского тут же слетела. Он смотрела на меня слегка обиженно, не понимая, почему я рассердилась.

– Я же сказала, что через час мне нужно быть на работе, а в «Короне» мы столько времени будем ждать еду.

Вновь подошёл официант, и я умолкла. Только сопела недовольно.

Молодой человек расставил на столе бокалы, налил в них клюквенного морса из большого прозрачного кувшина.

– Вы уже выбрали? – спросил, глядя на меня.

– Мне, пожалуйста, салат с морепродуктами, – захлопнула папку и протянула её Вадиму.

– А я буду борщ со сметаной и пампушками. Ещё принесите соленья и грибочки маринованные. И… – он перелистнул пару страниц. – Давайте тоже салат с морепродуктами.

– Хорошо, – официант забрал меню и удалился.

– Вадим, подожди, – Макс сорвался за ним. Что-то объяснял тихонько, придерживая за локоть. Потом я заметила, как в карман фрака опустилась сложенная купюра. Официант кивнул, а Макс вернулся за столик.

– Надин, пожалуйста, не переживай, – улыбаясь белоснежными зубами, попросил он. – Я обещал вернуть тебя через час на работу, и я это сделаю. Ровно в четырнадцать ноль-ноль ты будешь снова перебирать бумажки и отвечать на суперважные телефонные звонки.

Не стала ничего отвечать. Вместо этого сделала глоточек морса. Очень вкусно. Не знаю, как им это удавалось, но напиток был одновременно и сладким, и кисловатым, при этом прохладным, освежающим и утоляющим жажду. То, что надо в жаркий июньский день.

Говорить я ничего не собиралась. Это же Грушевский позвал меня. Причём дважды за два дня. Значит, что-то ему надо. Вот пусть и рассказывает, что именно.

– Надя, – негромко позвал Макс.

Я подняла на него взгляд, наблюдая по-над бокалом. Вот прям интересно, что он сейчас скажет.

– Давай попробуем ещё раз.

Что?!

В этот момент я очень некстати отпила морса, и он пошёл обратно. Я некрасиво закашлялась, забрызгав всё вокруг.

Скатерть, к счастью для ресторана, была багряной, а вот моя блузка – вторая за два дня – светло-кремовой. И нам с ней повезло гораздо меньше.

– Мне нужно в дамскую комнату, – прижимая к груди матерчатую салфетку, я выбежала из-за стола.

Закрылась в туалете. Посмотрела на своё отражение в зеркале. Глаза огромные, испуганные. Лицо бледное от недосыпа. Что-то зеркало мне совсем не льстит, даже не стала бы его расспрашивать, кто на свете всех милее. Ведь это явно была бы не я.

Перевела взгляд ниже. По блузке рассыпаны мелкие светло-розовые брызги. Я отвинтила вентиль на длинном, изящно изогнутом медном кране и смочила водой салфетку. Надеюсь, этой блузке повезёт больше.

Чтобы не выходить в зал мокрой, с просвечивающим сквозь липнущую ткань бюстгальтером, я долго промакивала её бумагой, а затем, скорчившись, держала под сушилкой для рук.

Думаю, вся процедура заняла у меня не меньше десяти минут. Зато, когда я окинула взглядом результат своих трудов, придраться было практически не к чему. Разве что Лев сумел бы заметить…

Я досадливо поморщилась. Опять он.

Изыди из моих мыслей!

Ещё раз взглянула в зеркало, убедилась, что всё более-менее в порядке и вышла из туалетной комнаты.

Стол, что называется, ломился от яств. Макс томился над тарелкой яркого бордового борща, украшенного веточками зелени, и с тоской поглядывал в направлении туалетов. Как воспитанный человек, он не начинал трапезу, пока дама отсутствует. Увидев меня, Грушевский просиял.

– Ну что ты так долго? Я уже извёлся весь, – он схватил ложку, зачерпнул с горкой сметаны и плюхнул в тарелку.

Я осторожно присела на стул, расстелила на коленях заменённую Вадимом салфетку и тоже приступила к еде.

– Спасибо, – поблагодарила его. Всё-таки Макс может быть очень милым, если захочет.

– За что? – он так удивился, что даже перестал есть. Так и замер с наполненной борщом ложкой в руках.

– За то, что подождал меня, что так быстро всё организовал, и, вообще, за то, что ты сегодня такой милый, – я улыбнулась, наколола на вилку мидию и отправила её в рот.

Макс проследил за ней внимательным взглядом и остановился на моих губах, которые я рефлекторно облизала. Его глаза потемнели. Он что, серьёзно?

– Так ты согласна? – мужчина перевёл взгляд выше и посмотрел мне в глаза.

Я сглотнула.

– На что? – голос получился каким-то сиплым, пришлось откашляться.

– Встречаться со мной. Надь, не юли, – кажется, Грушевский начинал терять терпение. – Я же сказал, что хочу попробовать ещё раз. По-серьёзному. А ты хочешь?

Нужно было что-то отвечать. Но у меня пересохло во рту. Я взяла бокал и отпила немного морса. Они что, сговорились?

Вчера один использовал меня для секса. А сегодня другой, тот, что использовал раньше, предлагает вдруг начать серьёзные отношения с ним…

Это финиш, господа. У меня просто не было слов.

– Так что, Надь? – Макс поставил целью добиться от меня ответа немедленно, и он не отступит. Что-то всё же придётся ему сказать.

Меня отвлекла вибрация телефона в сумочке.

– Извини, это может быть Эмма.

Я была благодарна такой передышке, уж слишком Грушевский на меня давил. Причём начал-то вот так, без всякого предупреждения, не давая даже подумать.

На экране всплыло окошко входящего сообщения. С неизвестного номера. «Надежда, это Лев. Я хотел бы снова с тобой встретиться».

Ну уж нет! Ни за что!

Резким движением я смахнула сообщение с экрана. Никаких больше встреч с тобой, мерзавец! Мне хватило и одной…

– Хорошо, – повернулась к Максу, – я согласна.

26. Лев

Этим утром мне не хотелось вставать. Обычно я сразу вскакивал при первых резких звуках будильника. В последние пару лет вообще научился просыпаться ровно за минуту до звонка. А тут лежал с открытыми глазами, несколько секунд слушал громкие неприятные звуки, прежде чем протянуть руку и выключить эту пищалку.

Затем с наслаждением потянулся, ощущая себя странно удовлетворённым и… спокойным.

Да, именно спокойным. Не было обычно сопутствующего моему пробуждению чувства тревоги.

Это было странно, непривычно и очень-очень приятно.

Как спал, обнажённый я прошёл в ванную. Умылся, почистил зубы, принял душ, вытер кабинку, запустил стирку. Всё как обычно. По давным-давно заведённому распорядку. Затем надел мягкую футболку, штаны и двинулся в свою тайную комнату боли.

Едва я вошёл, сработал датчик движения, заставляя мерцать люминесцентные лампы.

Паники не было, лишь холодное осознание, что это неприятная, но необходимая для меня процедура. Оставалось только желание поскорее разделаться с ней и перейти к более приятным вещам.

Не глядя, я плюхнулся на софу, почти не отмечая, что покрывало на ней кроваво-красного цвета. Привычным жестом взял металлическую палку, закатал левую штанину. Было неприятно и болезненно. И я вдруг задумался: зачем каждый день причиню себе боль?

Включилась стереосистема. От неожиданности я дёрнулся и замер. Чёрт, совсем забыл о ней. Громкая музыка и скрежещущий голос солиста острым жалом проникали в мой мозг, порождая панику. Я почувствовал её липкие щупальца, погладившие мою мгновенно вспотевшую кожу.

Я должен это вытерпеть. Я смогу. У меня получится.

Я продолжил свою экзекуцию, приказав себе терпеть, чтобы сохранять контроль. Ведь ради его сохранения вся эта процедура и была задумана.

Она работала без сбоев на протяжении многих лет. Она помогала мне сохранять ясность мысли и жить почти нормальной жизнью. Это ведь всего десять минут. Я смогу выдержать. Как вчера, позавчера и много-много дней подряд…

Наконец музыка смолкла, и свет перестал мигать. Я чувствовал себя выжатым, словно бежал десятикилометровый марафон.

Благостное состояние, в котором проснулся, испарилось без следа. Сейчас я чувствовал себя древней развалиной. С трудом поднялся с софы и медленно побрёл к выходу.

Удовлетворения и чувства победы, как прежние дни, я не испытывал. Напротив, сегодня впервые засомневался в действенности этого метода сдерживания внутренних демонов.

Стоя под душем, анализировал свои ощущения.

Получалось, что наиболее благотворно на меня подействовала близость с Надеждой. Ведь после неё я испытывал небывалый душевный подъём. Значит, нужно снова заняться с ней сексом, чтобы проверить верность своих наблюдений и выводов. Причём, не стоит откладывать в долгий ящик.

Новая теория мне очень нравилась и занимала мысли. Секс с девушкой как средство для снятия тревожного синдрома. Что может быть лучше? И не нужно больше истязать себя ради сохранения контроля. Ведь если искоренить саму тревогу, то не нужно будет и сохранять контроль над ней.

Радостный от открывшегося мне чудодейственного метода двинулся на кухню,  поставил вариться два куриных яйца. Порезал цельнозерновой хлеб, домашний сыр, масло. Большинство продуктов мне доставляли из близлежащего села два раза в неделю. Я предпочитал натуральную пищу.

Открыл ящик со столовыми приборами и застыл. Вилка лежала неправильно. Не вверх изогнутой частью, а вниз.

Это она, Надежда, внесла дисбаланс в мой привычный и устоявшийся мир. Прислушался к себе. Паники не было, но стойкое ощущение дискомфорта из-за неправильного положения предмета не давало расслабиться. Как я мог, вообще, не проверить кухню после неё?

Перевернул вилку правильной стороной, только после этого взял её и задвинул ящик.

Не стоит больше впускать эту девушку в свой дом. Как и самому заходить в её квартиру. Нужно договориться с ней о встречах в гостинице. Там привычно, чисто и удобно для меня.

После завтрака я убрал со стола, вымыл посуду, вытер и разложил все предметы по отведённым для них местам.

Теперь нужно поработать. Вчера ночью, вернувшись после встречи с Надеждой, я провёл за компьютером несколько часов. Тот, кто сливал информацию конкуренту Грушевских, не умел заметать свои следы в Сети. Он почти и не прятался. Скорее всего, просто не знал как. Мне нужно ещё кое-что перепроверить, и через пару дней смогу отправить заказчикам доказательства.

Как часто со мной случалось, оторвал взгляд от монитора, когда время уже близилось к обеду.

Я знал, что перерыв у Надежды с тринадцати до четырнадцати. Она обычно куда-нибудь выходит. Чаще всего в ближайшее кафе, где ест лёгкий ланч и читает книгу с телефона.

Значит, позвонить ей я смогу, взглянул на часы, через пятнадцать минут. В ожидании этого волнительного момента вышел в сад. Красные розы, сходившиеся правильными геометрическими фигурами, привычно успокаивали меня.

Что ей сказать? Хочу снова заняться с тобой сексом, потому что впервые за многие годы мне не снились кошмары, и я проснулся спокойным? Вряд ли она оценит подобную откровенность.