Цена империи. На начинающего Бог (СИ)

— Вы правы, сэр Генри, я бы добавил следующее действие: отправить к императору Михаилу нашего посланника: так и так, не понимаем, из-за чего произошли недоразумения между нашими государствами, Ее Величество вот-вот представится, давайте начнем все с чистого листа. Тогда станет ясно, блефует Михаил или нет. Его угроза означает начало мировой войны… И Россия не выстоит против коалиции всех европейских держав. Нам необходимо время, и его надо выиграть! — это уже вступил в роль второй Генри — Понсонби. Ну что же, а пока матушка находится в столь плачевном состоянии мне надо определить способность империи к войне с Россией. Конечно, на море… на суше пусть воюют другие!

[1] В некоторых случаях, чтобы читатель не так часто спотыкался об английские фразеологизмы, автор взял на себя смелость заменять их русскими аналогами.

[2] Mother, my mom, mom, mama — мама (англ.)

Глава двадцатая. Семейные разборки

Часть седьмая

Дело-то семейное

Семья — это не те, кто тебя балует и следует всякому

твоему капризу. Это те, кто сражается за тебя и

за кого сражаешься ты.

(фраза из фильма)

Глава двадцатая

Семейные разборки

Санкт-Петербург. Новомихайловский дворец

19 марта 1880 года

- Где ты был?

- В лесу!

- Что ты там делал?

- Я хотел сразится с бешеным медведем.

- Зачем?

- Что бы отдохнуть от домашних дел, дорогая.

(Евгений Львович Шварц)

ЕИВ Михаил II

Сегодня у меня предстоит тяжелый разговор. С кем? Со старшим братом, Константином. Он достаточно поправился для того, чтобы мог выговориться. Я долго раздумывал, что с ним делать, ибо, по меткому выражению товарища Сталина, не бывает чисто белых и чисто красных, люди состоят из оттенков, в них всего намешано. Вот и брат Константин таков. Надо сказать, что кроме интриги брата Николая, в его устранении с поста главы Государственного совета была и его собственная вина. Но сейчас я хотел о дне вчерашнем.

По сообщению из Лондона, королева Виктория словила инсульт, ее состояние крайне тяжелое, каждый день публикуют бюллетени о здоровье этой дамы, наш врач из посольства утверждает, что ничего утешительного в сиих бумагах нет. Чертовщина! Я на такое не рассчитывал! Получается, викторианская эпоха закончится на пару десятков лет ранее? Это да, это факт, еще один факт в копилочку… Я рассчитывал на другое, я думал, что старуха в гневе опубликует мое послание и объявит Российской империи войну. А тут и мы с доказательствами ее преступления! И тогда не видать Британии никакой коалиции, а уж мы имели преимущества в мировой политике. И все послание было построена на том, чтобы вызвать у нее отрицательные эмоции: оскорбление, страх за многочисленное потомство, приступ жадности. Неужели именно последний ее и доконал? Но тут старушка не выдержала и свалилась от удара. И что теперь? Лаймы будут делать вид, что ничего не произошло? Так тоже не получится. Резкие мои движения на дипломатическом поприще мимо других стран не прошли. В Париже, Берлине, даже в Вене похихикивают и смотрят, как империя Виктории оправится от оплеух. Потерять лицо — это порой страшнее чем потерять броненосец, а когда еще их эскадра убралась с позором из-под Кронштадта! А бритты ничего никому не прощают. И их пятая колонна тут, в России, очень сильна и влиятельна. Уже по салонам разносятся слухи о самодурстве нового государя-императора. Поэтому надо запускать процесс. И Фиппса на него вытягивать. Военный трибунал — это дело быстрое, тем более, что доказательств собрано достаточно. И приговор его прост и очевиден. А вот что дальше делать с Фиппсом? Есть одна идея.

Надо сказать, что общество было взбудоражено еще и моим указом об отмене выкупных платежей для крестьян. Был риск, что дворянство взбунтуется. Ну, какая-то часть дворянства, но вычитав в указе, что выкупные суммы будут компенсированы в Дворянском банке, подуспокоились. И зря. Там же не было написано, что если имение заложено-перезаложено, то не получат ни грошика — а эти деньги пойдут на погашение их долгов. Кому что-то останется — выплатим, остальным — шиш! Да! Это ударит по беднейшему дворянству, так называемым однодворцам, у которых и крестьянских-то дворов было три-пять, максимум, десяток. Но тут такое дело — такой помещик нам не нужен. Дворянство должно быть служивым И посему вторым указом была отмена указа приснопамятного императора Петра III о вольности дворянства. А еще сейчас готовится указ о гражданстве Российской империи. Где все жители ее — подданные государства, но далеко не все граждане ее. Этот проект уже вызвал ожесточенное сопротивление в самих верхах, ибо ломал устоявшиеся сословные ограничения, создавая целю систему социальных лифтов. И это многим не понравилось, особенно консерваторам, которым было хорошо с их привилегиями и липовым достоинством, которые многие лишились давным-давно, превратившись в паразитов на теле общества. Ну, паразитов будем дустом, если что.

Я с Сандро, он же академик, он же мой учитель, он же Коняев, провел несколько мозговых штурмов. Во всяком случае, программа действий и социальных преобразований у меня есть. Главный вопрос: где взять денег. Прикинули, если прошерстить старинные клады — все равно на все хотелки не хватит. Да и закон тут у нас таков, что нельзя частное владение с лопатами и выкопать — и государства. Фиг вам! — народная индейская изба получается… Частная собственность на землю! Она, конечно, пожалована была Государем, но теперича не трожж! Опять-таки идеи есть. И нужен весьма толковый финансист, да еще и прожженная сволочь, хотя они все там такие. Но чтобы эта сволочь была еще и привязана хорошими такими канатами к моей особе. Тут будем думать, что делать. В общем, планы. Главным же было решение «спрятать» Сандро от глаз людских. Очень я опасаюсь за свою жизнь. И жизнь детей. Сандро — это сейчас не наследник, вот старших мне все равно придется тянуть, готовя к государственным делам. И пока что они меня разочаровывают, особенно старший. Мне показалось, что после покушения на меня — взрыва и выстрелов террористов, один из которых он принял на себя, в Николае произошел надрыв. Он не хочет, он боится, он совершенно равнодушен к делам государственным. Трусоват? Вроде, есть у него такая черта. А вот это отвратительно. Странно, что я так о своем ребенке, так он только частично мой — по сознанию — воспринимаю его как чужого человека. Вот, Ольга это заметила и у нас с ней произошел серьезный разговор. Начался он с сущего пустяка, с того, что приедет Анастасия, наша единственная дочка. А потом зашел разговор о мальчиках, в первую очередь, о Николае. Ага! Как она мне вставляла, что мальчик столько пережил, что ему нужно успокоиться, что он должен принять сей крест… А то, что ему уже свой двор полагается, как цесаревичу, ничего? А он и в ус не дует, не понимая, что эти люди станут опорой его правления! Тут просто друзьями из военного училища и по службе никак нельзя, тут понимать надо, что любая фигура в его окружении — это фигура политическая, представитель того или иного клана, фамилии, черт подери! Тогда же я сказал, что Николай и его брат Миш-Миш пойдут в Николаевскую академию Генерального штаба, так что им придется приналечь на изучение необходимых для успешной сдачи экзаменов дисциплин. И никакой поблажки экзаменаторов я лично не допущу! Так что пусть стараются, не опозорят меня! Ольга вспыхнула — ей хотелось, чтобы все дети были под ее крылом, даже весьма выгодный династический брак Анастасии с наследником герцогства Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца был ею воспринят с трудом. А тут я решаю самостоятельно судьбу мальчиков. Пришлось ей объяснить, что ничего не поделать, пока что из всех учебных заведений Российской империи только там можно получить весьма серьезное образование не только в военном деле, но и административных, геополитических направлениях. Лучшего варианта нет. Это два цесаревича, один — наследник престола, а вот второй — это резерв, ибо не вижу я у Николая рвения и стремления к учебе управлению государством. Я тоже не готовился к этому. Приходится многому учиться. Если бы не наместничество на Кавказе, вообще не знаю, как справлялся бы. Умна, красива, горделива, воспитана, все понимающая — не многим из Романовых настолько повезло с женами.

Георгий. Не годится ему, не имея хорошего военного образования, идти по военной же части. У него к ратному делу есть наклонности. Думаю про Михайловское. Там уровень подготовки мало уступает Николаевской академии. А за артиллерией будущее поле боя. Сандро в гардемарины и дальше по флотской линии. Так что останутся пока тут только младшенькие. Ольга — в слезы. Самое мощное женское оружие. Пришлось ее сильно уговаривать, утешать, женщина умная, сумела взять себя в руки. Очень уж ей хочется, чтобы птенцы ее всегда были под присмотром. А им надо набираться самостоятельности и ответственности. Ничего, государыня, матушка-императрица, теперь и на тебе ответственности куда как больше будет. Не говоря о многочисленных обязанностях представительного плана.

Правда, нашел чем ее порадовать. Сообщил, что купленный участок в Крыму на ее имя уже оформлен и показал эскизы дома, который собирался там построить. И летом вся семья будет там собираться на отдых. Ливадийский дворец — это хорошо, а вот Ольгино гнездо — или дом Белой ласточки, это совсем другое. Почему там? Ну, я владел большим поместьем рядом, таким образом, получался в районе Ай-Петри довольно крупное землевладение, причем ее землицы даже поболее моего будет. А во-вторых я показал ей эскизы «Ласточкиного гнезда», и Ольга была очарована. Архитектора я уже подобрал. И строительство должно было начаться уже в апреле. Ага… я царь, или не царь? Так что подарок тоже могу сделать царский. Ну, а то, что здоровье ей поправить надо будет, а Крым для этого — благословенное место, так это правда. И младшенького надо уберечь от туберкулеза, который его в могилу сведет в неполные двадцать лет.

Ну а потом она пришла ко мне уже ночью. Кто вам сказал, что женщина в сорок лет не может быть привлекательной и вызывать сексуальное желание? Еще как может! Ольга была хороша собой и за фигурой следила, и манеры у нее были более чем утонченными, и в постели была, как огонь! Правда, сказывалось несколько консервативное воспитание, посему долгое время предпочитала только классику, но что тут поделать, учитывая, что еще и надо было предохраняться… Дать задание Менделееву на срочное изобретение латекса, чтобы изделие № 2[1] было создано как можно быстрее и было более качественным. Но на этот раз, Ольга укусила меня за ухо и прошептала: «Императрица я или не императрица?» после чего и приняла позу императрицы, оседлав вашего покорного слугу сверху. Ну вот так наши постельные утехи вышли на новый уровень. Да, стоило ради этого выкупить у Гончаровых это имение[2].

Но прежде разговора с братом мне предстояла беседа с еще одним важным человеком, которого я знал еще со времен боевых действий на Кавказе. Первым посетителем был Харьковский губернатор Лорис-Меликов, направивший мне прошение об отставке. И с этим человеком мне предстояло еще разобраться. Михаил Тариэлович был мне (точнее, Михаилу Николаевичу) был хорошо знаком по его бытности на Кавказе. Он отличился и во время боев с Шамилем и Хаджи-Муратом, во время Крымской войны был отмечен Бебутовым и Муравьевым, в ходе Русско-турецкой войны 1877-1878 годов командовал корпусом, разбил турецкую армию в тяжелейшем Авлияр-Аладжинском сражении, овладел неприступным Карсом. Его роль в успехе войск на Кавказе переоценить было сложно. Хорошо показал себя и как управитель. При мне он выполнял обязанности администратора в Терской области, прекрасно найдя общий язык с местным казачеством. Выполнял и дипломатические поручения. Были у него и недостатки. А у кого их нет?

(великий князь Михаил Николаевич (посередине), генерал Лорис-Меликов (справа) Карс, 1877)

— Ваше Императорское Величество! — начал граф уверенно и четко, чувствовалось, что он принял важное решение и от него отказываться не собирается. Но тут я перебил его:

— Уважаемый Микаэл Тариэлович! (именно так, на кавказский манер называл я его, будучи наместником в Тифлисе) Нам ли, боевым соратникам, чиниться? Вы можете по-прежнему, называть меня по имени-отчеству. Я прошу вас об этом! И е смейте отказывать в этой скромной просьбе Государю!

Вот и сбился мой посетитель, а мне того и надо было. Но старый лис быстро собрался с мыслями и продолжил, но уже не столь твердо и уверенно, как это было вначале.

— Михаил Николаевич! Прошу освободить меня с должности Харьковского генерал-губернатора.

— Ну что же, помнится мне, в бытность нашу на Кавказе я с огромной неохотой отпускал вас на лечение, ибо в Терской области вы навели порядок и установили первенство законов Российской империи, чего не удавалось еще никому! И сейчас я не буду препятствовать вашей просьбе.

И я росчерком пера написал высочайшее согласие, на прошении об отставке. А вот этого Лорис-Меликов не ожидал. Он даже побледнел, а что вы хотите, батенька, уговаривать вас будут, что ли?

— Теперь позвольте мне поинтересоваться, дорогой Микаэл Тариэлович, что вас подвигло на сие сложное решение?

— Ваше… — он было начал, но увидев мои нахмуренные брови тут же сообразил, что поступает неверно и исправился: — Михаил Николаевич, дело в моем несогласии с политикой последних дней. Конечно, совершено страшное злодеяние, которому оправдания нет, и быть не может, но при этом полностью запретить все газеты, а жандармерии действовать так жестко и кроваво! Мне кажется, нас не поймут… Нельзя, чтобы при борьбе с террористами страдали свободы мирных граждан, а тем более, подвергались угрозе их жизни.

— Я совершенно согласен с вами, Микаэл Тариэлович. Вот только есть несколько нюансов… Большая половина газет и журналов, издаваемых в нашей империи, находятся под иностранным влиянием или принадлежат иностранцам через подставных лиц. И более всего — британцам. Накануне Земского собора мы не могли допустить, чтобы иноземцы оказывали влияние на мнение русского народа. Особенно, учитывая, что в этом теракте есть британский след? А по поводу жестких действий полиции и жандармов. Скажите, сколько во время сего теракта погибло абсолютно невинных лиц: охранников, слуг, просто посетителей и просителей, коих во дворце всегда великое множество? Так вот — пусть при аресте врагов Отечества страдают враги Отечества, а охранители оного будут живы и смогут продолжать свою работу! Это мое искреннее мнение. Мне любой полицейский или жандарм дороже десятка революционеров, просто потому, что они выполняют свой долг, а эти… от жару бесятся на английские же деньги!

— Значит… война с Британией? Снова? — как-то обреченно заметил граф.

— Думаю, пока что войны не будет. Не рискнет Британия, нет у нее достаточно войск для интервенции. А на континенте пока что у нее коалиции против России нет.

— А Германия-Австрия?

— Думаю, пока что эта коалиция для нас не опасна. Хотя укрепления на границах мы решили строить быстрыми темпами. Для вас же, Микаэл Тариэлович у меня будет особое поручение. Намного более важное, нежели губернаторский пост. Или вы думали, ехать в Ниццу, писать мемуары? Нет уж, пока есть дела поважнее.

Тут Лорис-Меликов напрягся. Он уже был готов к отъезду за границу — Париж или Ницца, Баден-Баден, например, куда бы подальше от неприветливой Отчизны. Но тут я протягиваю ему бумагу.

— Это приказ о вашем назначении заместителем Начальника Генерального штаба Российской империи. Он создан на базе Главного штаба. Начальником я назначил генерала Обручева, Николая Николаевича, вы с ним хорошо знакомы. Думаю, найдете общий язык.

— Ваше Императорское Величество! Благодарю за оказанное доверие!

Я улыбнулся, не собираясь делать выволочку графу, тут уж военная косточка дает себя знать.

— У меня весьма немного толковых и, главное, удачливых, командующих. А теперь о моем поручении. Сейчас состоится экспедиция в Средней Азии, нам необходимо взять под свое управление сии территории, создавая определенное давление на наших британских «друзей» в районе Афганистана. Но вы, Микаэл Тариэлович, будете планировать и осуществлять Персидский поход. Персия должна стать нашим вассалом. И никакого британского влияния в ней. Разработка плана вторжения полностью на вас и выделенных вам офицеров Генерального штаба. Эти действия должны стать продолжением среднеазиатской кампании, тем более, что можно будет использовать те же пути снабжения. В общем, думайте. И главное, в этой войне мне крайне необходим ваш талант дипломата и администратора. Из моих соратников вы исключительно подходите для этой сложнейшей миссии. Я надеюсь на вас. И учтите, вслед за войсками должна двигаться железная дорога. Сначала от портов Каспия до Багдада, а потом и до Басры. С перспективой соединения ее с Тифлисом, а через него со всей Российской империей.

— У вас грандиозные замыслы, Государь.

Ну что же, самое сложное в нашей беседе осталось позади.

[1] Как известно, изделие № 1 — это противогаз. Изделие № 2 — презерватив.

[2] В РИ имение было выкуплено у Гончаровых императорским врачом Альбертом Карловичем Тобиным, он и построил то, что стало впоследствии «Ласточкиным гнездом».

Глава двадцать первая. Генерал-адмирал

Глава двадцать первая

Генерал-адмирал

Санкт-Петербург. Ново-Михайловский дворец

18 марта 1880 года

Был бы флот, а гавани найдутся.

(Петр I)

ЕИВ Михаил Николаевич

В комнате царил полумрак. Единственным источником света была настольная электрическая лампа с зеленым абажуром. Стены были практически невидны и лишь на одной из них можно было смутно рассмотреть картину написанную по приказу Императора, кою он повелел именовать: «Ходоки из купеческой сотни у Государя Петра Алексеевича». Михаил II, всё чаще за глаза именуемый «Хмурым» в конце очередного рабочего дня, который по всем показателям попадал под определение «ненормированный» сидел за письменным столом в своём кабинете и с чувством острой ненависти к собственной лени просматривал регулярно обновляемый список первоочередных и архиважных дел, которые ему предстояло выполнить «ещё вчера». Среди многочисленных пунктов значился внешне совершенно невинный — разговор с генерал-адмиралом. Но с завидным постоянством, он перемещался со дня на день, с недели на неделю. С одной стороны, это объяснялось тем, что Великий Князь Константин Николаевич во время рокового взрыва пострадал не только физически, но и душевно. Его супруга и почти все дети не выжили, а это лишь добавляло душевных терзаний. Ибо какой же мужчина сможет спокойно жить, зная, что не смог спасти свою семью. Но было ещё одно обстоятельство, которое следовало бы поставить на первое место. К сему разговору следовало хорошенько подготовится, руководствуясь мудрыми словами замечательного сатирика Аркадия Райкина: «Всякий экспромт хорош, когда он хорошо подготовлен».

И Михаил Николаевич тщательно готовился, изучая документы, профессионально составленные генерального штаба полковником Мезенцевым. Производство в полковники из капитана, было делом неслыханным, но и жизнь государю спасает не каждый и не каждый день. Сегодня, как раз должны были принести последнюю порцию информации, которой не хватало дабы поставить решающую запятую в приговор, уже вынесенный генерал-адмиралу: «казнить нельзя помиловать». Когда Мезенцев лично доставил пакет, то Император поблагодарил полковника, и приказал прибыть завтра, в это же время, дабы получить инструкции к действию. Для чтения документов потребовалось не более получаса, а затем его Императорское Величество встал из-за стола, с удовольствием проделал несколько гимнастических упражнений, а затем вызвав адъютанта приказал привести к нему Сандро. Подобные распоряжения отдавались регулярно и все уже привыкли, что Государь, не взирая на тяжкий труд по управлению Державой, находит время дабы поверить, как идёт обучение его сына. А отдельные слова, которые иногда просачивались через дверь, лишь подтверждали эту версию. А значить они могли только одно: строгий и заботливый родитель экзаменует своего отпрыска и, с целью повышения рвения к учёбе постукивает его лбом о столешницу. Либо, устав от упрямства молодого дарования бьется лбом о стену сам лично, так сказать, освящая кладку монаршим лбом. На самом же деле, это шёл совет двух матёрых, битых жизнью мужиков, готовых даже рискуя сорвать голосовые связки, отстаивать своё мнение. Когда Сандро прибыл по вызову, Михаил Николаевич приказал адъютанту: никого не пускать и не беспокоить и запер дверь.

— Ну-с, сынок, смотри: вот итоговая схема, где отражены все фигуранты, которые могли активно влиять на твоего дядюшку, а значит и на политику Государства Российского.

Когда развернули лист бумаги, сложенный в многослойную гармошку, то он занял почти всю столешницу и пришлось зажечь верхний свет, дабы лицезреть всю картину в целом. Многочисленные квадраты, содержащие самые разные фамилии и титулы, соединялись стрелками и через несколько промежуточных позиций сходились к одной и той же цели. Впрочем, вышеупомянутая цель, на которой значилось: генерал-адмирал не была конечной. Из неё также выходили разноцветные линии. Но на сем чертеже предусмотрительно было оставлено свободное место и Император совместно с Великим Князем вооружились карандашами и негромко переговариваясь, а иногда и переругиваясь дорисовывали прямоугольники с новыми фигурантами, напрягая память, отягощённую знаниями из будущего. Помучившись час, первым не выдержал Сандро и, отбросив инструмент рисовальщика, решительно заявил:

— Всё, пипец котёнку, то бишь милому дядюшке. Тут на расстрел тянет с конфискацией, но есть одно смягчающее обстоятельство: если шлепнем этого долбодятла или просто позволим дать дуба, то кто же судостроительную программу двигать будет, не ты ли милый и туповатый ученичОк? Так ты же такая же сухопутная крыса, как и я. А тётушка Санни, вот уж не ожидал в веке девятнадцатом иметь замашки продвинутой европейки из двадцать первого столетья. Жаль, что она погибла, было бы занятно за ней понаблюдать. А может она тоже попаданка? Это же надо: полковник пишет, что она, не смотря, на то, что была падка на мужчин и помимо своего законного мужа которому исправно рожала детей, мягко говоря не отвергала общество его же адъютантов. Но кроме этого, периодически у неё возникали весьма тесные взаимоотношения с особами женского пола, значительно моложе её. Ну пусть с ней разбираются высшие силы, а нам предстоит решать, что делать с оставшимся в этом мире. И вот тут вызывает особый интерес семейка адмирала Грейга, а точнее его вдовушка и отпрыски. Да их родственничек, барон Штиглиц фигурант весьма занятный. Лично я, по совокупности его заслуг, предложил бы поступить с ним как в старом советском анекдоте: похоронить с почестями, в Кремлёвской стене. Но похороны ЗАВТРА! Ты намедни с маМА ездил Путилова с того света вытаскивать, не так ли? Слава Богу, что ласковое слово и личное обещание Императора вернуть патриоту России вернуть все деньги, что он на нужды Отечества тратил из своего кармана, а также искусство нашего лейб-медика, спасли гениального математика, инженера и предпринимателя. А кто и с чьего дозволения довёл Николая Ивановича до банкротства? Придворный банкир барон Штиглиц с ведома и молчаливого согласия Великого Князя Константина Николаевича!!! Ну это, как говорится, вершки. А вот корни тянутся во времена царствования не только твоего батюшки, Николая Павловича, но и даже его старшего братца — Александра Благословенного и всё это сопровождается упоминанием одной и той же семейки: адмирала Грейга. Ну смерть Государя Александра Павловича, может быть и не вызвана отравлением, но адмирал и командующий Черноморским флотом Грейг был практически последним человеком, кто видел императора здоровым. Тут и внезапная смерть, якобы от холеры вновь назначенных в 1830 году в Морское Министерство адмирала Сарычева и главного интенданта Головина. Именно они должны были навести порядок на Черноморском флоте. А несколько позже, там же умирает любимый флигель-адъютант Императора Николая I Александр Казарский, имел неограниченные полномочия по искоренению воровства и мздоимства. А вот дальше, семейство адмирала Грейга резко увеличивает своё влияние. Средний сын Иван стал шталмейстером двора великого князя Константина Николаевича и, совершенно бескорыстно взял на себя решение финансовых проблем генерал-адмирала. Но его сестра сделала ещё более головокружительную личную карьеру, то бишь вышла замуж за тайного советника Штиглица, брата барона Штиглица, банкира царского дома. Кстати, вот здесь Мезенцев пишет, что есть обоснованные подозрения о том, что именно с подачи барона Некрасов написал оскорбительные стихи, совершенно необоснованно обвиняющие Путилова в стремлении обогатиться за казенный счет:

"Ты поклялся, как заразы,

Новых опытов бежать,

Но казенные заказы

Увлекли тебя опять".

— Иногда не понимаю я этого господина Некрасова. Сожительствует со Скобелевым, деньги берет у кого попало, стихи пишет скверные, и все из себя строит защитника каких-то там ценностей. — Заметил Михаил, а мы заметим, что в отношении господ Некрасова и Скобелева он не имел ничего такого, только тот факт, что они одно время снимали вдвоем одну квартиру или комнату, в довольно юные годы.

— А вот, обрати внимание на настоящую даже не газетную, а журнальную войну, которую затеяла семейка Грейга по обелению, якобы незаслуженно очернённых деяний своего родителя. Списочек изданий внушителен и тщательно подобран, даже с точки зрения века двадцать первого: «Кронштадтский вестник», «Записки ученого комитета Морского министерства», «Русский архив» и «Морской сборник». Кстати, а кто возглавлял морское ведомство в это же время? Правильно, твой братец и соответственно мой дядюшка Коко. А кто стоял во главе тайной организации «Мёртвая голова», созданной сразу после смерти Николая Павловича? Опять-таки Великий Князь Константин Николаевич. И цели были прямо-таки наполеоновские: сперва уничтожить детей Александра II, а затем позволить безутешному родителю искать забвение в выпивке А далее объявление его недееспособным и регентство. Слава Богу, сей прожект не состоялся, но внушает опасение контакты дядюшки Коко с Герценом, а значит и с Ротшильдом. Кстати, вот изображение гербов Ротшильда и Штиглица. На обоих присутствует черный одноглавый орел. И это не простое совпадение. Ибо, едва став во главе Государственного банка, Штиглиц тут же рекомендовал для заключения внешних займов банкирские дома Ротшильдов. Под личные гарантии Императора Александра было получено пятнадцать миллионов фунтов стерлингов дабы выплатить компенсацию помещикам во время отмены крепостного права. А затем очень своевременно вспыхивает восстание в Польше, денежная реформа А. Штиглица и М.Х. Рейтерна приносит отрицательные результаты и в результате, через Великого Князя Константина Николаевича поступает спасительное на первый взгляд предложение: продать Аляску и рассчитаться по заёму. Ещё один факт. Россия и САСШ подписали договор о проводке телеграфа через Сибирь с выходом на русскую Америку. Это было очень выгодно для обоих государств, но еще за месяц до принятия решения по покупке Аляски, американская сторона аннулировала это соглашение, заявив, что поведут телеграф через Атлантику. В общем, грешков за дядюшкой Коко числится немало, да и в казну ручки свои он стал запускать. Хотя, нельзя забыть и его личную храбрость в боях в Венгрии в 1849 году и те двести тысяч рублей, кои он отдал из своих личных средств, дабы построить канонерские лодки для защиты столицы и Кронштадта от вражеской эскадры. Я так понимаю, что он сломался, когда стал жить на две семьи. Как он сам говорил: «В Петербурге у меня казенная жена, а в Крыму — законная».

— Мы все грешны, а некоторые грешны дважды, но некоторые многократно… — философски заметил Михаил, чем вызвал у Академика, скрывающегося под личиной Сандро приступ смеха.

— Кстати, ученичок, сейчас дядюшка у нас на крючке. Если ты примешь решение дать ему шанс, то пообещай, что дашь разрешение на сей брак и дворянское достоинство его детям, родившимся от Анны Кузнецовой. Да и деньжат можно немного подкинуть. И пусть работает на благо Флота и Науки Российских. Как там говаривал Батька Махно полковнику Рощину? «Расстрелять я вас всегда успею, а использовать хочу». Только бы подлечить его чуток, дабы инсульт его не разбил, как это было в иной истории.

* * *

Санкт-Петербург. Мраморный дворец

20 марта 1880 года

В общем, военный совет закончился полным консенсусом и через два дня, Император Михаил II окруженный охраной входил в Мраморный дворец, где заливал водкой горечь от крушения своей жизни генерал-адмирал Флота Российского и Великий Князь Константин Николаевич.

Подымать братца с дивана пришлось с помощью двух казаков, ибо он лыка не вязал и все время пытался что-то выпить из уже полностью пустой бутылки. Небритое лицо, заляпанный пятнами и дурно пахнущий халат, вид у моего родственника был просто омерзительный. Но со мной был и врач и после тщательного осмотра организма, ослабленного никотином и алкоголем, были предприняты оперативные и весьма интенсивные мероприятия по изъятию генерал-адмирала из скотского состояние и приведения в человеческий облик. Я думаю, что если бы каким-то чудом Леонид Гайдай оказался свидетелем сего действа, то в сценарий «Бриллиантовой руки» были бы внесены соответствующие изменения, во всяком случае в эпизод: ванны и кофе и какавы с чаем. В общем, после баньки, избиения вениками, виртуозной работой парикмахера, про истечение четырёх часов Константин Николаевич был относительно трезвым, изрядно сердитым, но готовым слышать, слушать и отвечать на вопросы.

Когда мы остались наедине, я еще немного добавил ему бодрости высказав на общепринятом солдатско-казарменном лексиконе, всё что я думаю о тряпке и сопливом мальчишке, в которых превратился мой старший брат. Все попытки прервать я прерывал рыком: молчать, каналья! И слушать своего Императора и продолжал сеанс психотерапии. То, что пациент достиг необходимой кондиции я определил по предпринятой Константином попытке дать мне пощёчину. Сие поползновение было безжалостно пресечено, а затем мы перешли к почти спокойному диалогу.

— Что, Твое Величество, пришел покуражится над братом? Ты всегда был счастливчиком, а вот мне не повезло остаться единственным выжившим из всей семьи.

— Если ты рассчитываешь на то, что я начну извинятся и сделаю вид, что не вижу, во что превращает себя Русский Великий Князь и Георгиевский кавалер, то этого, Константин, не дождёшься. Всё в руке Божий и не нам осуждать волю его. Но позволь напомнить, что уже после взрыва меня пытались несколько раз убить. Ты можешь представить, что я чувствовал, лёжа под телом раненного сына, пытаясь достать из его кобуры револьвер и видя дуло оружия в руках террористки направленное прямо в моё лицо? Пойми, то, что ты и я выжили во время взрыва, это знаменье Господне! Всевышний дал нам новый шанс в жизни, и мы прошли кровавое крещенье. Теперь жизнь наша, не принадлежит более нам. Мы должны жить и сражаться и за себя, и за тех Романовых, кои были убиты по приказу из Лондона, руками британских террористов, за их проклятые фунты стерлингов. А теперь, позволь обрисовать тебе то положение, в которое ты попал благодаря своему окружению. И я, очень лаконично, стал называть ему цифры, факты, имена. Когда прозвучали фамилии Грейг и Штиглиц, Константин в начале сильно покраснел, но затем кровь отхлынула от его щек. Пришлось прерваться и пригласить медика. После получения заверения о возможности возобновить диалог при условии его завершения в течении тридцати минут, я продолжил.

— Если бы я хотел сделать из тебя козла, которого притащили на бойню, так бы и сделал. Но я так сделать не могу. Никто из нас, в бытность великими князьями не упускал возможности несколько поправить свое благосостояние. Я тоже грешен, хотя и грешил весьма умеренно. Коко, ты понимаешь, что ты дискредитируешь нашу фамилию?

— Брат мой…

— Подожди! Сейчас не то время и не те возможности. Нам объявили войну на истребление. Всему дому Романовых. Пока не поставят на трон послушного болванчика. Против кого ты готовил наш флот?

— Так ты уверен, что это дело Виктории?