Вампиры тут голодные

Можно ли эту случайность назвать везением, вот в чём вопрос. Хорошо ли, что он узнал чуть больше правды о вампирах?

Жадность в его душонке хрипло горлопанила “Да!!!”, но благоразумие и головная боль твердили обратное. Попаданцу совсем не нравилось, что с каждым днём в этом мире он вляпывался в мировые события, в сплетение чужих судеб всё сильнее. Эй, он хотел постоять посмотреть в сторонке, а когда надоест, пойти и поэкспериментировать в личной лаборатории и заказать пиццу, а не вот это вот всё.

Пиццы в этом мире не было, свободного времени — тоже.

Господи, он не был так загружен, даже когда взял классное руководство! А ведь в школе хотя бы платили и там не было никаких вшивых начальников-герцогов.

Степан горестно вздохнул. Раньше достаточно улыбнуться и почти все грехи прощены — нельзя же потерять мужчину в коллективе, когда их всего ничего на всю школу!

А сейчас — хоть сдохни, хоть пластом ляг — сколько бы усилий он ни прилагал, их всегда оказывалось недостаточно. Это выводило до исступления.

Только что-то начинало получаться, едва он осмеливался помыслить о том, чтобы строить планы на будущее, как в его жизни снова всплывало какое-нибудь дерьмицо. Как Вальдернеские со своим титулом, герцог или этот бал.

Ещё и Маниэр, с ней вообще всё непонятно. Он всё чаще ловил на себе её взгляды, да и сам, признаться, иногда заглядывался, присматривался.

Ну вампирша как вампирша, зачем же Доллир приставил её, словно сторожевого пса, к нему? Должна же быть какая-то цель, верно?

Уж очень сомнительно, что глава совета старейшин действительно решил подарить графу свою внучку или правнучку, кто она там ему, за эмм… хорошие успехи. Ну абсурд же.

Попаданец уже никому не верил, кроме Веце — как бы смешно это ни было, но подросток был единственным, кому Степан мог доверять как себе. Пацан зависел от него и потому не посмел бы предать. И даже такую вынужденную, дешёвую верность вампир ценил.

Возможно Веце сбежит при первой же возможности или воткнёт нож в спину — но это случится лет через сто, не сейчас. И поэтому граф ему верил.

Глава 42, про тех, кто вкусно поел

— Оно и правда работает? — с удивлением спросил Веце, вертя в руках лавовую лампу. Степан гордо кивнул. — И зачем эта штука? Что она вообще может? — вампир забрал лампу из рук пацана и поменял накопительный кристалл на более мощный.

— Ну, это красивый ночник. — полукровка недоумённо хлопнул глазами.

— Эм… и всё? — он как минимум ожидал чего-то потрясного, ну там взрывающаяся лампа, ядовитая лампа, лампа-портал, лампа-убийца, но просто красивая безделушка… Веце разочарован.

Маниэр тихо усмехнулась и продолжила протирать гравировальные инструменты. Схема заклинания для работы этой, на вид простенькой лампы, оказалась довольно сложной. Она и господин несколько суток работали над гравировкой заклинания.

— И что же в вашей лампе такого особенного, что вы решили, будто это подходящий подарок? — упёр руки в бока полукровка. Вампир любовно смахнул пылинки с лампы и завернул её в ткань, после убрав в ящик стола.

— Кровь. — хитро улыбнулся граф и Веце протяжно завыл.

Ну господин точно его смерти хочет! Тут герцог на хозяина кидается и каждый раз придушить норовит, так господину мало — решил на себя ещё и королевскую семью натравить! Сраный любитель приключений! Переселенец, чтоб его!

— Вы уже выбрали фасон костюма? — прошелестела Маниэр, убирая инструменты в шкаф. Попаданец отрицательно качнул головой.

Вся одежда аристократов слишком помпезная кричаще-дорогая и старомодная. И неудобная.

Из того, что он видел, даже выбирать не хотелось. Уж лучше он в своём бомжеватом виде на бал заявится.

— С этим лучше не тянуть. После обеда у вас посещение бутика. Благодаря связям Ивана Грозного вас примут без проблем, но не снимайте иллюзорный артефакт. — дала наставления девушка и, получив невнятное согласие от попаданца, ушла готовить.

Вампир бросил взгляд на своё отражение в зеркале — постричься бы. Хотя такого, как он, и с самой новомодной стрижкой ни в какой бутик или салон не пустят — кому нужна дурная слава “друзей вампира”?

К графу Вальдернескому никто не проявит ни сочувствия, ни жалости. Доброта для него — роскошь. И оттого лишь поразительнее было иметь приятелей среди таких же попаданцев — никто из них не смотрел на его расу, не осуждал за то, что он являлся вампиром. Жаль только, что на встречи со своими друзьями по несчастью времени совсем не было.

К тому же идти никуда не хотелось. Степан заметил, что когда угроза лишения титула нависла и стала уже не просто угрозой, а чем-то неизбежным, он вдруг понял, что и не так уж сильно стремиться быть графом. Не его это — все эти бумаги, законы, цифры.

Ни Маниэр, ни Веце он ещё ничего не говорил, впрочем, совет старейший наверняка в курсе.

Попаданец всё для себя решил — осознание пришло как-то незаметно, естественно, но Степан собирался жить, как обычный человек. Без титула, без, возможно, замка, без слуг — один, сам по себе.

И эта мысль окрыляла. Купит себе двухэтажный дом где-нибудь на краю города, на втором этаже сделает лабораторию, на первом будет жить, продавать зелья или артефакты.

Зельевар из него, как и артефактор, конечно, так себе, но простолюдинам — его основной клиентуре, чего-то фантастического и не надо. Вряд ли крестьянин закажет у него яд, зелье правды или галлюциногенные средства.

— Господин Кифен, вы знали, что странно улыбаетесь в последнее время? — пропыхтел Веце. Ему определённо не нравилось то, как вёл себя вампир последние дни, слишком уж счастливый, зараза. Улыбка до ушей, лыба довольная, и красные глазёнки радостно блестят.

Подозрительно. Крайне подозрительно.

— Это плохо? — Степан убрал стопу учебников в пространственное хранилище. На всякий случай.

Если замок всё же придётся покинуть, за пять минут он все свои вещи собрать не успеет, так что лучше понемногу уже паковаться. Если не выгонят — и хорошо, просто снова всё разложит.

Даже не верится, что он, наконец, сможет жить как Степан, а не Кифен Вальдернеский, и никто больше не будет его называть чужим именем, требовать выполнения чужих обязанностей, заботы о чужих, незнакомых ему ну вампирах.

— Да. Вы меня этим жуть как раздражаете. — полукровка сердито принёс из другого конца кабинета ящик с инструментами для артефакторики. Поскорее б Маниэр закончила готовить, господин же его до смерти запашет.

— Вот после этих слов не говори мне больше, что сто пятьдесят лет был слугой-паинькой. Я не поверю. — закатил глаза граф и убрал ящик в пространственное хранилище. Покупать новые инструменты и расходники будет слишком дорого, да и зачем, если в замке всё лежит, никому не нужное.

Собрав самое необходимое в кабинете, Степан ушёл в библиотеку, попросив Веце сообщить, когда обед будет готов. Полукровка не ответил и покорчил рожи вслед хозяину.

Граф уже почти час бродил по огромному библиотечном залу и ругался сквозь зубы: столько чёрных книг, как герцог Касар вообще умудрился написать такое количество, если разъезжал по миру и убивал алхимиков?

Нет, попаданец правда не понимал.

Сам граф едва ли справлялся со своими обязанностями, но у Касара как-то получалось совмещать управление землями с остальным: и со спасением вампиров, и с обучением новых алхимиков, и с созданием этих талмудов.

Мда, возможно, просто Степан безнадёжно бездарен. Ну а что тут ещё думать?

Вампир выпрямился, поморщившись — спину неприятно тянуло, ещё бы, столько времени простоять скрюченным.

В идеале забрать с собой все книги, но пространственное хранилище же не резиновое. Но всё же придётся ещё пару прикупить таких колец-артефактов для хранения. Хотя бы десятую часть книг Степан хотел бы оставить себе.

Да-да, половина чтива здесь — что-то лютое и слишком уж вампирье, но учебники, пособия и справочники графу жизненно необходимы. И кулинарная книга, без неё вообще никак.

Попаданец уже представлял, как будет валяться в голодном обмороке, когда станет жить один.

Эх, в этом мире нет бичпакетов и полуфабрикатов.

Вчера вот граф втайне от Веце припрятал себе тысячу золотых. Как же мелкий голосил, когда сел пересчитывать! Пришлось свалить вину на монстров, мол, сожрали деньги, сволочи.

Пацан поверил не сразу, но поверил. У Веце вообще, как вампир заметил, маниакальная тяга к деньгам.

Не мог же вампир сказать правду: “Готовься, Веце, скоро меня выпрут, поэтому деньги и собираю. И ты тоже себе пару монет в карманы закинь, чтоб не помереть”.

За Маниэр можно не волноваться, она просто вернётся к своей семье.

— Господин, пойдёмте кушать! — полукровка нетерпеливо топтался на месте, вампирша не пускала за стол, пока граф не придёт.

Разумеется, Веце понимал, что у нормальных господ слуги и трапезничают позже хозяев, и едят отдельно какое-нибудь варево да объедки со стола. В этом плане переселенец был неописуемо добр и щедр: нарушал все правила приличия и этикета и без тени неловкости делил свою еду со слугами.

Возможно потом, когда граф Кифен отремонтирует весь замок и наберёт ещё прислуги, станет вести себя подобающе. Но ремонтировать замок или, хотя бы купить себе новую мебель вампир не спешил, чем несказанно расстраивал мелкого.

— Начинайте без меня, я приду минут через пять. — отмахнулся попаданец, выкапывая ещё одну чёрную книгу из груды других.

— Маниэр скорее меня убьёт, чем пустит за стол без вас! Ну пойдёмте, у меня уже желудок к позвонку присох! — заскулил полукровка. Граф бросил осуждающий взгляд на пацана и продолжил. — Вам жалко что ли? — заканючил пацан, Степан, наконец, достал книгу и, довольный, спрятал её в пространственное хранилище.

— Что, если да? — Веце аж поперхнулся, — Ты же знаешь, какой я жлоб, разве нет? — усмехнулся граф, полукровка лишь возмущённо открывал и закрывал рот, не находя, что бы такое ответить.

Вампир рассмеялся и махнул рукой, веля следовать за ним. Обед прошёл в тишине: Веце не решался заговорить, видя, какие злые взгляды мечет в него Маниэр, Степан торопливо ел. Если опоздает в бутик, то подведёт Ивана, тому едва удалось выбить время для друга. И даже спрашивать не стал, зачем простому вампиру парадный костюм в преддверии королевского бала, мировой мужик.

Примерка прошла как в тумане, он лишь кивал болванчиком и следил, чтоб иллюзорный артефакт не вырубился в любой момент. Вся одежда ему одинаково не нравилась, если б не Маниэр, взял б первое попавшееся, но девушка, тоже находившаяся под иллюзией, заставила его переодеться раз двадцать, не меньше.

После бутика он был выжат и уже готов лично прийти к герцогу и сказать: ” Забирайте этот сраный титул!”.

— Что-то вы не выглядите радостным. — едко бросил Веце, едва граф переступил порог портала и оказался дома.

Вампир изнеможённо посмотрел на мелкого засранца и с тихим злорадством приказал вымести весь четвёртый этаж. Сегодня же. Ехидства на лице полукровки поубавилось.

Следующие три дня граф зубрил правила этикета, иначе слишком уж велик риск случайно оскорбить королевскую семью, а пожить Степану ещё хотелось.

А потом наступил день бала.

С самого утра в воздухе будто повисла удушливо давящая атмосфера. Вампир неуверенно смотрел то на приготовленный подарок, то на себя.

— У вас явно проблемы с головой. — вынес диагноз Веце, вольготно развалившись в графском стуле. Попаданец невольно дёрнул плечом, дурное предчувствие не покидало, даже препираться с невоспитанным поганцем не было желания. — То почти бросаете правящей семье вызов своим подарком, то мнётесь как девчонка, боитесь напортачить. Вы уж определитесь как-нибудь. — полукровка крякнул и заткнулся, стоило Маниэр отвесить ему смачный подзатыльник.

— Не переживайте, господин. Что бы ни случилось, мы будем вас ждать. — проговорила девушка, сдержанно улыбнувшись и протянула упаковочную коробку. Степан осторожно опустил внутрь лампу и плотно закрыл крышку магией.

— На балах часто умирают? — неожиданно спросил граф. Веце вздрогнул, покрутил у виска и снова огрёб от вампирши.

— Что вы, конечно же нет. Вам ведь и не надо быть там долго, поприветствуете герцога и короля, отдадите подарок и можете возвращаться. — мягко сообщила Маниэр. Попаданец прекрасно это знал, кивнул немного растерянно и оттянул ворот рубашки. Душно. — Я открою вам портал прямо к воротам замка.

— Разве там не должны стоять какие-нибудь глушилки, чтоб никто не мог проникнуть туда? — вампир чувствовал себя странно: любопытство улетучилось ещё вчера и теперь его медленно накрывала паника.

Куда идти, что делать и так ли вообще нужно идти?

О, Степан прекрасно знал эту чувство. Именно в таком состоянии он творил самые дикие вещи в своей жизни. Что ж, кажется шанс напортачить растёт, как геометрическая прогрессия. Пустырника бы или валерьянки сейчас.

— Их ещё не изобрели. — проговорил полукровка, — Максимум, что есть во дворце, это сигналки, которые сообщают о любой телепортации на территории дворца. — Степан слегка удивился, он ожидал куда большего от системы безопасности королевского дворца.

— Я закончила. — проговорила Маниэр, Веце встал, прилепил на подарочную коробку бант и пожелал хорошо провести время и не раздраконить герцога идиотским подарком для короля.

Вампир решительно выдохнул, нечитаемо взглянув на портал, и шагнул вперёд. Тишина родного замка вмиг сменилась гомоном у дворцовых ворот, вампира едва не задавила карета.

На этом проблемы не закончились: хмурый стражник минут двадцать отказывался его пускать и Степан, плюнув на правила, показательно отошёл левее метров на двадцать и просто перелез через забор.

Стражника, который не мог покинуть свой пост, чуть не хватит приступ. Граф расхохотался и направился во дворец, идя прямо по зелёной лужайке намеренно игнорируя громкие крики охранника.

На полпути вампир одёрнул себя и, как все нормальные, вернулся на мощёную дорожку.

Ну вот, началось. Как он и думал — потерять последние остатки здравомыслия и самоконтроля в состоянии мандража ничего не стоит.

И чем он думал, когда полез через забор? Благо лампу не разбил.

Но газон, конечно, во дворце замечательный, не то, что у замка Касара — там даже трава не растёт.

У входа даже не пришлось стоять в очереди — от Степана шарахались, как от чумного, чем он без капли стыда воспользовался. У самых дверей его снова остановили, опасливо спросили, кто он и есть ли приглашение. И дураку ясно — вампира видеть были не рады. Попаданец предъявил письмо-приглашение и лакеи с неохотой пустили его внутрь.

У входа в зал снова пришлось показывать приглашение. Слуги распахнули двери, и глашатай объявил:

— Граф Кифен Вальдернеский. — среди аристократов волной пронеслись шепотки, все пялились на вампира и всё, что Степан мог, так это напряжённо держать осанку, холодным, настороженным взглядом осматривая зал.

Отовсюду доносились обрывки разговоров и даже улыбаться от этих фраз становилось сложнее.

— Глаза, только посмотрите на эти глаза! Кровавые… Слышала, он собственноручно вырезал Априош, когда узнал, что те несчастные простолюдины недолюбливают вампиров… Ох, я лично встречался с одним из выживших, этот убийца был настоящим монстром, он пугал больше, чем Грантак… пытался убить герцога… пока герцог Ибенир делал всё, чтобы остановить монстров, этот “граф” жрал детей прямо на глазах безутешных матерей… настолько ужасен, что даже Иван Грозный не смеет возразить ему… убил свою кормушку, а потом воскресил, чтоб тот вечно работал на него… ужился в замке Касарин с полчищем монстров, ясно, что этот Вальдернеский чёрный маг…

Голова кружилась, толпа пугливо расступалась, и он плыл среди них, бездумно шагая в другой угол зала, туда, где поменьше людей или кто эти неведомые твари, что здесь собрались. Вампир даже не стал утруждаться над тем, чтоб распознать их расы.

Перед глазами пестрело, яркие, кричащие одежды, резкие духи, шум, слова…

В эти секунды он и правда чувствовал себя настоящим монстром, хотя и понимал, что не творил ни одного из зверств, которые на него негласно повесили.

— А ещё он переселенец, просто отвратительно, что такого пустили в высшее общество… у него руки по локоть в крови, неудивительно, что и глаза такие… слышал, что чем ярче красный цвет у радужки, тем больше вампир убил, а его почти светятся от алого… ходит слух, что когда он первый раз заявился в поместье герцога Ибенира, то сожрал двух слуг, которые показались ему не слишком приветливыми… убил прошлого графа, чтобы завладеть титулом…

Сумасшедшие. Все вокруг просто сумасшедшие.

Степан взял бокал со столика и залпом выпил. Отвратительно.

Отдаст подарок и сразу уйдёт. Его не пугало быть изгоем, скорее тяготила причина, по которой он им стал, ведь вампир не желал, чтоб Априошцы погибли. Как бы сильно их ни ненавидел, но смерти им не желал. Только вот все кричат об обратном, и никто даже не заикнулся, что сначала эти “беззащитные и несчастные” чуть не убили графа Вальдернеского.

Степан смерил ледяным взглядом двух любопытный молодых людей и те в страхе отшатнулись, не смея больше приблизиться. Попаданец горько усмехнулся — даже подойти к нему могли только так, ради шутки, чтобы ещё раз показать, какой же он монстр.

И эта дурацкая коробка, он чувствовал себя идиотом, стоя вот так с подарком в руках, пока за другими ходили слуги. Впрочем, даже знай он наперёд, что так будет, всё равно не взял бы с собой ни Веце, ни Маниэр.

Он-то почти привык к таким взглядам, к пренебрежению и клевете за спиной, но им двоим снести подобное отношение будет куда сложнее.

Время тянулось издевательски медленно, вампир не решился выпить ещё бокал — если напьётся, кто знает, что натворит?

Он и трезвым сейчас не слишком адекватен.

Титул давил, как никогда, и Степан снова пришёл к выводу, что решение не бороться за свой статус и стать простолюдином самое верное.