Янтарный свет: Лишь тот...

УО-О-О-О-О-ОТ

Над окрестностями пронесся оглушительный звук горна, и с неба, словно мелкие сверчки, по кривой путаной траектории посыпались оранжевые искры.

Они быстро накрыли все пространство своим светом, и свет этот был непростым. Каждое прикосновение такой янтарной искры заставляло восставшего мертвеца забиться в конвульсиях. Две искры выгибали его дугой. Третья обращала мертвого в пепел.

Тварь, предпринявшая еще две попытки прорваться в дом, не сразу поняла, что произошло. Когда над ее головой посыпались янтарные искры, она метнулась к лесу, чтобы укрыться, но не успела. Первая искра прожгла в ней дыру, вторая, попавшая на длинную мощную лапу с когтями, вырвала ее. Хлестала вязкая тьма, истошно вопила тварь, но продолжала нестись к лесу в надежде на спасение.

Точку поставили следующие три искры, пробившие грудь, брюхо и голову. Тварь кувыркнулась, рухнула на землю и затряслась.

Булькающий хрип доносился до Снека, но он не оставлял ритуала до последней искры. Он знал, что тварь истекает тьмой, и уйти у нее не получится, но также он прекрасно знал, что такие сильные твари, если они созданы человеческими руками, никогда не выдадут хозяина. Смысла оставлять неизвестное создание в живых не было.

Дождь из янтарных светлячков ослаб. Они начали двигаться медленее, словно торопиться было уже некуда. Маленькие огоньки опускались на землю и покрывали ее сплошняком. В теплом оранжевом свете была вся земля, дома и деревья.

Сказочная картина опустилась на мертвую деревню.

В воздухе стоял приторный аромат ладана.

— Снек, сученыш, — прохрипел паладин, отряхивая с себя пепел от восставших мертвецов. — Ты не мог пораньше?

— Прости, Гош,- с улыбкой осматривая окрестности, произнес клирик. — Ладан обветрился...

Воин поднялся на ноги и огляделся. Недовольство тут же слетело с его лица, а взгляд радовался сказочной картине.

— Красиво, — произнес он, осматривая дома, покрытые оранжевыми искорками. — Правда, вонять ладаном будем неделю... Но красиво, твою ж мать...

Свет из дома, куда они ломились, иссяк, а спустя несколько секунд послышались глухой удар и скрип двери. На пороге показался подросток, перемазанный в саже. На его лице были полосы от слез, глаза красные, одежда перепачкана в засохшей крови. В руках он держал круглый деревянный диск с вырезанным крестом — знаком единого бога.

— Зря мы в тот дом не заглянули, — произнес Снек, выдержав внимательный взгляд парня.

— Одаренный Единым, — тихо произнес Гош, всматриваясь в парня, который медленно, подволакивая правую ногу, направился к ним. Не сводя взгляда с парня, он начал бормотать себе под нос: — Лишь тот, кто потерял последнее; тот, кто жизнь свою на кон поставил. Не ради злата и вещей. Не ради власти и блаженства. Тот, кто страдать согласен ради чужого блага... Лишь он имеет право зваться паладином.

Парень не дошел до них всего десяток метров.

В один момент он обмяк и рухнул лицом в землю.

***

— Может, все же артефакт какой? — спросил Гош, вороша угли палкой.

Они сидели на краю поля, у костра. Рядом стояла телега, а недалеко с жадностью жевала траву тощая кобыла.

— Я весь дом проверил. Ничего там нет, — задумчиво произнес Снек, вертя в руках потрепанную книжицу. — Только старый псалтирь.

— Ну не мог же он это молитвами на старый лад сделать? — хмыкнул воин.

— Обычный человек точно бы не смог, — кивнул клирик и взглянул на парня, который лежал в бессознательном состоянии на старой подстилке с печки. — Но если допустить, что он необычный...

— Думаешь, одаренный? — настороженно поинтересовался паладин.

— Не хочется так про него думать, — хмуро сдвинул брови напарник. — Ни от одного одаренного никогда добра не видел.

— Но там же свет был, нет? Может, его к настоятелю отведем?

— И что скажем? Вот парень, светом тварь некромантскую от дома откидывал. Что с ним делать?

— Ну, из него бы клирик вышел знатный, — пожал плечами Гош, затем задумался и улыбнулся пришедшей в голову идее. — Или паладин.

— Да? И кто его учить будет? — хмыкнул Снек. — Или ты предлагаешь его в сенот тащить?

— Синод — это не церковь и не единый. Синод — это большая политика.

— А что тогда делать? Не магам же его отдавать.

— Обгадят всё, — буркнул воин.

— Вот и я про то же.

— Слушай, а как тебя учили?

— Я послушником ходил почти пять лет в монастыре. Там на молебне на третий год полыхнуло светом. Вот меня и отправили в орден инквизиции. Там и учили.

— Ты же пять лет послушником был. Почему сразу не отправили?

— Потому что явление благодати Единого — рядовое дело у закрытых монастырей.

— Тогда почему тебя отправили?

— Не знаю. Может не угодил настоятелю, а может от того, что монахиня Яра понесла...

Поймав усмешку Гоша, он вздохнул.

— Ну, Рамель и Герфа тоже понесли.

— Тогда понятно, — хмыкнул паладин. — А что в этом ордене?

— А что в нем? Женщин нет совсем. Только мужики. Даже полапать некого...

— Там-то тебя учили?

— Учили, но в основном по книгам и старым рукописям. Но на самом деле учился уже на практике.

— Вот как... — задумчиво протянул Гош. — Слушай, может действительно покажем его настоятелю?

Снек недовольно сморщился, но в итоге кивнул.

— Он хоть и редкостный зануда, но что-то дельное все же скажет, — подвел итог клирик.

В это время парень с трудом повернулся на бок, лицом к костру, и открыл глаза.

— О, болезный наш очнулся, — хмыкнул воин. — Ты как?

— Есть хочу, — произнес он, оглядываясь и пытаясь понять, что произошло.

— А что в деревне было, помнишь?

Парень оглянулся и замер, остановив взгляд на селе, в котором полыхали пожары.

— Помню, — хриплым голосом произнес он.

— Мы мертвых всех в одном доме сложили — в самом большом, — принялся пояснять Снек. — Это тех, кого тварь силой своей в марионетки не подняла. Там сгорят. А тех, кого подняла... и без нас уже спалило.

— Ты в том доме один был? — вмешался Гош. — Помнишь, что делал, когда тварь пришла?

— Молился, — тихо произнес парнишка.

— А почему в доме один был?

— Не один, — мотнул головой парень. — Отец с матерью были и сестра с братом.

— И где они?

— В подвале схоронил. По-божески, как полагается, мелебен прочитал.

Снек и Гош обменялись взглядами.

— Ты, значит, читать обучен?

— Обучен.

— И молитвы наизусть знаешь?

— Знаю.

Клирик сложил руки на груди в замок, а Гош, кинув взгляд на напарника, произнес:

— Дар у тебя, парень. Такой дар, что мало кому снился. Кто-то всю жизнь батрачит и изнывает, чтобы вполовину твоего дара получить.

— Что за дар? — без особого интереса спросил подросток.

— Свет, — отозвался Гош. — Свет души. Тот самый, что в самую темную ночь светит без устали. Понимаешь?

— Нет.

— Внутри тебя сила света живет, — пояснил Снек. — Много.

В этот момент огонь полыхнул, а старый псалтирь вспыхнул голубым пламенем.

— Снек, какого... — произнес Гош, но тут же замер, взглянув на клирика.

Тот повернул голову и встревоженно произнес:

— Некромант нас ищет...

Глава 2

- Не вешай нос, - усмехнулся Гош и хлопнул по плечу парня. - Ты ведь еще живой.

- Да. Самое главное - ты живой, а остальное не так важно, - кивнул Снек.

- Не опускай руки, - авторитетно заявил паладин. - Сейчас мы доберемся до нашего монастыря. Там передохнем и поговорим с настоятелем. Он хоть и зануда редкостный, но головастый мужик. Он поболее нас знает, куда тебя пристроить, чтобы и голову не сложил, и толк был.

- То, что он у тебя ножи отобрал и обет наложил - не означает, что он кретин, - вставил свое слово клирик.

- Да? Я тебе клянусь, неделю трезвым ходить буду, если это не он приказал нам пересол отдать.

- Ты прекрасно знаешь, что у монастыря проблемы с продовольствием, - вздохнул Снек. - Ты видел, что другим выдают? Отряд “Полной луны” вообще без мяса ушел.

- Эти лодыри ни черта не делают, вот и ушли с кашей на хребте, - хмыкнул воин.

- А я тебе не про то говорю! Я говорю, что их больше, и уходят они на месяц, а им ни куска мяса не дали. А тебе выдали. А то, что пересол, так не Галус его солит.

- Значит, надо найти того, кто его солил, и двинуть в морду, - тут же сменил цели на отдых в монастыре Гош.

- Дай сил, Единый, не влепить по лбу камнем этому идиоту, - поднял глаза к небу Снек.

- Единый, дай мне возможность проклянуть немотой этого зануду! - не остался в долгу паладин, так же подняв к небу взор, произнес Гош.

Дорога петляла между холмов. Весна выдалась теплой, и сейчас был приятный погожий денек. Ветер шелестел листвой и гонял волны по высокой траве. Однако, на горизонте уже собирались тучи, не предвещающие ничего хорошего.

- Что со мной будет? - спросил паренек, шедший рядом.

На перепалки двух напарников он не обращал никакого внимания.

- Ну, хуже уже не будет - это точно.

- У меня больше нет родных... - произнес парень, глядя себе под ноги. - И дома больше нет.

- У меня тоже, - пожал плечами Гош. - Не вижу причины горевать.

- Мы с ним из послушников монастыря. Он из Святого Йогана, а я из монастыря Анны Корсунской. У нас никогда не было родителей и дома.

- А у меня были, - тихо прошептал парень, сжимая кулаки. - Что там произошло?

- Некромант там произошел, - сплюнул на землю паладин. - Не особо умелый, но некромант.

- Не факт, что он неумелый, - покачал головой Снек. - Может, просто отпустил игрушку погулять. Или выкинул за ненадобностью.