Светолов (Астриум 1-2)

— Так слепая она, от рождения! Я же потому и хожу с ней всюду, чтобы она не заблудилась! А тут раз — и исчезла, а я с ног сбился, пока ее искал!

Я изображал дурака так активно, что даже сам отчасти поверил в сказанное. И что Трилла — сестра, и что наши родители давно мертвы, и друг у друга есть только мы...

Впрочем, от этого никаког толка не было. Главное, чтобы поверила мотылек.

И она, кажется, поверила. Во всяком случае, рука, сжимающая винтовку, опустилась — мотылек явно вышла из режима подозрительности.

— Вы находитесь в карантинной зоне. — все равно решила сообщить она.

— Ой, правда? — я оглянулся. — Но... А где же ограничения? Ладно Трини не увидела его, но я-то не мог бы пропустить! У меня-то глаза на месте!

— Ну, говоря строго, карантин уже снят. — стушевалась мотылек. — Ведь рангона уже... Хм...

Я сразу уцепился за это «хм». Видимо, мотылек сказала чего-то лишнего, раз так быстро оборвала сама себя. Может быть, «Арамаки» предпочитает, чтобы гражданские не знали об их успехах или неудачах в борьбе с рангонами, а, может, дело в жертвах, которыми сопровождалось уничтожение.

В любом случае, этой оговоркой следует воспользоваться.

— Рангона? Тут был рангон? — я изобразил максимальный ужас, на какой только был способен. — Мы что, забрели в карантинный квартал? Кошмар! Трини, тебе не стыдно?! Тебе должно быть стыдно! Мы могли угодить в жуткий переплет! Что бы ты делала, если бы на тебя напал рангон?! Он бы убил нас обоих! Может, он и так кого-то убил, и хорошо, что ты этого не ви!..

— Так, хватит! — не выдержала мотылек. — Карантин уже снят, так что забирай свою сестру и квантуйте отсюда! Быстро, пока я не передумала!

— Да, конечно! — я суетливо закивал и ухватил Триллу за руку. — Мы уже уходим! Большое спасибо! Все, Трин, идем, и теперь я буду держать тебя за руку, чтобы ты никуда не делась!

Трилле, к счастью, хватило мозгов не вырывать руку и нне рушить мою легенду, которую я, не побоюсь этого слова, мастерски выстроил буквально на ходу.

Мы пошли прочь от мотылька, через пятьдесят метров я обернулся, но солдатки на месте уже не было — куда-то делась. На всякий случай, я помахал рукой, благодаря за то, что отпустили, и повернулся к Трилле:

— Все нормально?

— Вполне. — даже сейчас не размениваясь на эмоции ответила Трилла и аккуратно высвободила ладонь. — Спасибо...

— Но ты бы справилась сама? — с усмешкой закончил я, почувствовав недосказанность.

— Так или иначе. — туманно ответила Трилла.

— Ну, скорее это было бы «иначе», чем так. — поддел я ее. — А я думал, девушки всегда найдут общий язык, а ты с ней даже словом не перекинулась, пока я не подошел. Кстати, в мотыльках все девушки?

— Не все. Мужчины тоже есть. Соотношение такое же, как у прочих светлячков. Каждый мотылек — просветленный, но не каждый просветленный — мотылек.

— А вы... мы в смысле — это просто просветленные, которые не работают на корпорации?

— Да. Самообразованные формирования. Не имеющие командования и не подчиняющиеся никому.

— И при этом законные?

— Отчасти. Наша основная деятельность, конечно, незаконна, и при встрече в ноктусе любой мотылек имеет четкие инструкции устранить любого светлячка — для этого они и носят стрелковое оружие. Против рангонов оно, как сам видел, не эффективно.

— Тогда зачем они в него стреляли?

— В первый раз — стреляли не в него, стреляли в мужчину, которого рангон убил. Стреляли, чтобы убить его, потому что, сам понимаешь, после касания у него шансов выжить не было. Это был самый быстрый способ прервать его мучения, которые длились бы несколько недель и закочнились бы известным результатом.

— Ты сказала «первый раз». А второй когда был?

— Когда мотыльки перелетели за рангоном на соседнюю крышу.

Точно, было такое. Они стреляли, пока падали вниз, они стреляли даже когда вылетели из-за края крыши.

— Так а зачем? Пули тоже как-то заряжены Светом?

— Пули нельзя зарядить Светом. Вообще ничего нельзя зарядить Светом, это тебе не электричество. Свет можно только провести через что-то. Поэтому наше оружие такк и называется — «проводник».

— И, видимо, дело в том, что проводник должен быть к чему-то подсоединен? — догадался я.

— Соображаешь. В тот момент, когда физический контакт пропадает — пропадает и проводимость. Предмет перестает проводить Свет. Ты можешь провести Свет через винтовку и даже через патроны в магазине, но, как только пуля покинет ствол — это все сойдет на нет.

— Тогда зачем они стреляли?

— Какой-то урон выстрелы все равно наносят, сам же видел. Они просто пытались максимально ослабить его и пользовались любым шансом.

— А те штуки, на которых они между крышами летали? Это что?

— Моби-гир. Именно то, из-за чего в аббревиатуре МОТЛ появилось слово «мобильный». Вгрызается в любую поверхность, используя маленький двигатель в гарпуне ввинчивает его еще глубже, расклинивая в получившейся щели, двигатель подтягивает носителя к точке крепления. Если интересно больше — спроси у Вал.

— Обязательно. — я кивнул. — Но как они не разбивались о стены, когда шагали вниз с крыши?

Я поднял руку и «шагнул» двумя ее пальцами с другой ладони, изображая прыжок вниз.

— Ведь сначала они должны были шмякнуться о стену.

— Я же только что объяснила. Свет можно провести через все, что напрямую касается тебя. В последний момент перед касанием они проводят свет через трос, делая его жестким и гася инерцию.

— То есть, получается, они и по зараженным зданиям так же легко могут лазать?

— Соображаешь.

— А вы почему такие не используете?

— Какой ты умный. — уголком губ усмехнулась Трилла. — А взять их где?

— А мотыльки где берут?

— В «Арамаки», очевидно же. А почему не используем... Спроси у Вал, я же сказала.

— Какая ты немногословная. — я покачал головой. — И с мотыльком вон даже парой слов не перекинулась.

— Какая есть.

— Изначально в коридоре ты оказала на меня совсем другое впечатление. Я думал, ты не прочь поговорить или рассказать.

Трилла внезапно остановилась и развернулась, вскидывая руку.

Ее раскрытая ладонь уперлась в мою грудь, вынуждая остановиться.

— Слушай, ты!.. — впервые за все время повысив голос, начала Трилла. — Вообще я здесь не для того, чтобы отвечать твоим требованиям! И уж тем более не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям! Не нравится — иди во мрак!

И, ощутимо толкнув меня, так, что я даже сделал шаг назад, Трилла развернулась и пошла вперед не оборачиваясь.

Уважаемые читатели! Не забывайте подписаться на страницу автора, чтобы не пропускать свежие обновления и новые книги! И обязательно ставьте лайк, чтобы проды выходили поскорее!

Глава 11

До «Зефира» мы добрались в полном молчании — Трилла не то что не говорила со мной, а даже не оборачивалась на меня и не позволяла приблизиться. Едва я подходил, как она тут же ускоряла шаг, чтобы оказаться впереди.

Хрен знает, что у нее в башке творится и чем я ее задел, но, если хочет дуться — ее право. В конце концов, я не напрашивался играть в угадайку.

Зато благодаря этому у меня появилась возможность наконец-то повертеть головой, осматривая город, в который меня занесло. Когда мы практически бежали к карантинной зоне, такой возможности не было — там все внимание было сосредоточено на том, чтобы не расквасить себе нос о какую-нибудь невовремя подвернувшуюся стену.

А посмотреть было на что.

На первый взгляд казалось, что мы идем по нешироким переулкам между совершенно одинаковыми зданиями, собранными из бетонных панелей, да так небрежно, будто никакой внешней отделкой никто не занимался. Все эти здания были точными копиями того, с которого мы наблюдали за битвой мотыльков с рангоном и точной же копией того, на крыше которого эта битва происходила. Напрашивался логичный вывод — наш путь пролегал через точно такой же жилой квартал, которые тут, видимо, строят по типовым планам из типовых материалов.

Но вот если бросить короткий взгляд в переулки, которые пересекали наш маршрут под прямым углом, то там можно было заметить много чего интересного.

Во-первых, здесь были дороги, по которым ездили вполне себе современные, хоть и неказистые, и неуловимо похожие друг на друга машины. Но дороги это ладно, подумаешь, дороги. Намного более странным было то, что почти везде, где эти дороги показывались в прогалах между идеально ровным рядами домов, они были многоуровневыми. Словно все это небольшое время мы с Триллой шли мимо огромной транспортной развязки, которую зачем-то запихали в самое сердце города.

Хотя почему сразу «центр города»? С тем же успехом мы могли находиться на самой его окраине.

Вторым удивительным фактом было огромное количество рекламных вывесок. Сейчас, днем, они были тусклыми, но память услужливо подкинула ночь моего пробуждения в этом мире, и яркий неоновый свет, льющийся со всех сторон сразу. Не нужно быть гением, чтобы понимать — ночью в этом городе даже уличный свет не нужен, вывески и так справляются с этой задачей.

При этом интересно было то, что это были не вывески каких-то заведений, хотя, конечно, и они встречались тоже — первые этажи здешних домов часто были отданы под какие-то заведения. В основном это была реклама... Судя по названиям — корпораций. По крайней мере, я точно видел названия «Арамаки» и «Верпен», о которых слышал от Триллы.

Кроме вывесок, часто попадались большие экраны, транслирующие то все ту же рекламу, то какие-то непонятные ролики. Судя по их наполнению — что-то вроде социальной рекламы, направленной, в основном, на то, чтобы пресекать появление рангонов в городе и беречь его население.

Один из роликов был особенно непонятен. Или даже не так — учитывая полученную от Триллы информацию, он был понятен... Но странен. В коротком, на пятнадцать секунд, видео показали как кто-то пересекает световой барьер, после чего экран стремительно потемнел, а когда посветлел снова — в его середине осталась чернота в форме уже виденного мною силуэта беззвучно ревущего рангона.

И надпись — «Любые субъекты, самовольно проникающие на территорию ноктусов — опасны! Защитите себя и своих близких! Сообщите о случаях нарушения светового периметра, о которых вы знаете!»

Осталось только выяснить, какие конкретно субъекты действительно могут пересекать этот самый периметр. И что это вообще за периметр. Из контекста уже понятно, что он не выпускает Тьму, которая за ним скрывается... Но вот как он мешает за него проникать с этой стороны? Вот в чем вопрос. Как минимум, я видел, как его отключают — Валери, судя по тому, что она же рулила дроном, а этих дронов я у нее видел на стене целую эскадрилью... Но что случится, если этот барьер просто пересечь? По-любому, ничего хорошего, но узнавать на своей шкуре что-то не хочется.

Несколько раз вдалеке, в промежутках между уровнями эстакад, проглядывали части каких-то высоких, действительно высоких зданий. Не девяти или двенадцатиэтажек, я толком не запомнил, с крыши которой мы смотрели на рангона, а огромных небоскребов этажей так в тридцать, а, может и больше — хрен поймешь, когда видишь здание только узкими полосками.

Но окончательно меня добили даже не небоскребы. Окончательно я охренел, когда над моей головой с едва уловимым гулом пролетел гигантский пузатый и круглый дирижабль. Настоящий, сука, дирижабль — огромный, как два футбольных поля! Он был таким огромным, что, даже несмотря на то, что он летел поперек моего движения, я успел соскучиться по солнцу за то время, что дошел от одного края отброшенной им тени до другого! Да, я шел не быстро, потому что трудно идти быстро, задрав голову, чтобы рассмотреть невиданное чудо, — но все же!

А посмотреть было на что, даже если отбросить тот факт, что я в принципе до этого момента не видел дирижаблей вживую. Если говорить совсем откровенно, то на дирижабль, как я его себе представлял, это было похоже слабо — но на что-то еще это было похоже еще меньше! Огромная черная капля, сплющенная в нижней части, словно лежащая на невидимой плоскости, покрытая солнечными панелями, со стабилизаторами в задней части и несколькими короткими крыльями, на которых крепились лениво шевелящие лопастями моторы — вот что пролетело надо мной. И если это не дирижабль, то, мать его, я не знаю, что это может быть!

И это совершенно точно дирижабль — потому что именно сейчас, после того, как я его увидел, стало понятно, что за «причальная башня «Зефир» стала мне пристанищем в этом мире — это именно что причальная башня для дирижаблей! Помнится мне, я как-то смотрел целый фильм про них и там специально говорилось о том, что одним из недостатков дирижаблей была необходимость строительства для них причальных мачт, потому что посадить куда-то дирижабль физически невозможно из-за его габаритов. А тут... Ну, тут башня вместо мачты. Так тут и дирижабли какие-то другие, может, им мачты мало?

Поэтому «Зефир» и высокий такой, что спускаться по стояку надо.

Страшно представить, как же придется подниматься...

Оценить масштаб предстоящей работы я смог, когда мы подошли к самой башне. Выходя из нее, я как-то не додумался осмотреть ее снаружи — меня сразу же привлек световой барьер и клубящаяся за ним тьма, а потом Трилла потащила за собой, не дав даже толком оглядеться.

Поэтому я с лихвой наверстал это сейчас, встав у подножья башни и задрав голову вверх.

Снаружи «Зефир» напоминал маяк — даже домик маленький у подножья был — тот самый, через который мы вышли на улицу час назад. От него вверх уходил бетонный серый цилиндр самой башни, слегка уменьшающейся в диаметре по мере подъема. Если я правильно понимаю, то логово просвет... В смысле, наше логово, в смысле, и мое тоже логово, находится практически на самом верху, практически под круглой, увенчанной острым металлическим шпилем молниеотвода, крышей.

От верхушки башни в разные стороны тянулись пучки проводов и кабелей, уходя куда-то за крыши окружающих домов. Среди них «Зефир» был самым высоким строением, что не удивительно. Удивительно было другое — сразу за стенами башни город кончался. Обнесенный столбами светового барьера, он переставал существовать. «Зефир» был последним зданием, стоящим вплотную к стене плотной тьмы — как единственный часовой, берегущий покой горожан от таинственной угрозы.

Что ж, это довольно логичный выбор укрытия для тех, кто промышляет тем, что выбирается туда, в эту тьму.

Осталось еще выяснить, зачем они это делают.

Лифт в «Зефире» все же был. Если, конечно, это можно назвать лифтом. Возможно, это даже была самоделка — по крайней мере, я раньше никогда не видел, чтобы люльку, подобную тем, с помощью которых мойщики окон наводят лоск на стекла небоскребов, размещали не снаружи здания, а внутри.

Располагался «лифт» в диаметрально противоположной, относительно того домика, через который мы попали на улицы, точке «Зефира». Здесь, внутри башни, совсем рядом со стояком, в кучках здешнего хлама легко было не заметить, что на самом деле в погруженных в густой сумрак стенах, кое-где есть двери. Большинство — завалены все тем же хламом, но некоторые — завалены чуть меньше.

К одной из них и подошла Трилла, и, не отодвигая даже мусора, просто потянула за ручку.

Оказалось, что весь хлам, который, по идее, должен с грохотом посыпаться на пол от такой наглости, был то ли хитро как-то скреплен в единый монолит, то ли вообще был искусной поделкой, имитирующей кучу техногенного мусора. Так или иначе — дверь отошла от коробки вместе с этой кучей, не издав при этом даже намека на какой-то посторонний звук — то есть, эта куча хлама даже не касалась пола, иначе бы обязательно заскрежетала по бетону.

Пока люлька по узкой шахте, едва не царапая бортами стенки, возносила нас на вершину башни, Трилла продолжала молчать. Но уже не агрессивно, как раньше, а как-то задумчиво, будто погрузившись в собственные мысли. Даже голову, до этого момента горделиво вскинутую, опустила.

Но я с разговорами все равно не лез. Сейчас мне в любом случае у нее выяснять нечего. Сейчас мне нужна другая девушка.

Лифт привез нас прямо к кафетерию — буквально, в соседнюю дверь. Надо будет как-нибудь на досуге погулять по «Зефиру» и запомнить его планировку досконально.

Пока что мне хватало и того, что я запомнил, где располагалась комната, из которой долбила музыка.

Туда я и пошел сразу после того, как сориентировался, в какую, собственно, сторону мне двигаться.

— Лайт. — внезапно тихо позвала Трилла из-за спины. — Скоро ужин.

Я несколько мгновений размышлял над тем, как я должен на это отреагировать, и в итоге просто сказал:

— Хорошо.

И пошел дальше.

До Вал я достучался насилу — она снова включила свою музыку на полную катушку. Зато когда достучался и попросил научить меня обращаться с Пульсом — взяла меня в оборот по-серьезному.

Да, это оказалось намного серьезнее, чем смартфон, который носится на запястье...

Намного, намного серьезнее!

Помимо того, что девайс, оказывается, можно было снять с руки, превратив в обычный, хоть и размером со штык лопаты, телефон со всеми присущими ему функциями (которые, в общем-то, и на руке прекрасно работали), Пульс оказался полезен и во многих других отношениях. Даже несмотря на то, что у меня была очень старая версия, благодаря шаловливым лапкам и острому уму Вал она могла то, до чего привычные мне смартфоны, наверное, никогда не разовьются. В первую очередь потому, что им эти функции не нужны.