Москва

125. Ворота б. усадьбы Демидовых. Конец XVIII - начало XIX в.

Храм строился при доме московского митрополита Платона, что определило его небольшие размеры. В оформление внутреннего пространства церкви Казаков мастерски ввел колонны большого ордера, сумев при этом избежать впечатления загроможденности. Полукольцо четырех ионических колонн и алтарная стена несут высокий светлый купол, прорезанный ок-нами-люкарнами. Помещенные во втором ярусе между стеной и колоннадой хоры опираются на столбы, стоящие позади колонн, что не стесняет свободы постановки последних.

Малый коринфский ордер алтарной стены вносит лирическую ноту в монументальную композицию, оттеняя по контрасту выразительность большого ордера. Необыкновенно хороши все детали отделки, ювелирная красота которых прекрасно гармонирует с крупными архитектурными формами. Особенно выделяется антаблемент большой колоннады. При общем классическом характере превосходной архитектуры в частностях здесь еще много фантазии и живости стиля предыдущей эпохи - барокко.

126. Дом № 49 на Ульяновской улице. Середина XVIII в.

От церкви Филиппа-митрополита пройдем к площади Коммуны (бывш. Екатерининская), где расположено широко известное здание Екатерининского института (теперь Центральный дом Советской Армии. Здание, возведенное еще в XVIII веке, было перестроено под Екатерининский институт в 1802 году архитектором И. Жилярди. После пожара 1812 года его восстанавливали Д. Жилярди и А. Григорьев. Они увеличили центральный портик и украсили его великолепным лепным фризом, что придало зданию характер общественного сооружения. Внутри частично сохранилась отделка помещений начала XIX века (актовый зал и др.).

Не менее интересны два других сооружения, расположенные почти рядом на улице Достоевского (бывш. Новая Божедомка). Здание для Мариинской больницы (ныне больница им. Ф. М. Достоевского) было построено в 1803 - 1805 годах по проекту А. Михайлова. Это строгое классическое сооружение с великолепным ионическим портиком отмечено незаурядным талантом автора.

Здесь в 1821 году родился писатель Ф. Достоевский, поэтому именно здесь, в сквере перед главным зданием, поставлен ему памятник, выполненный С. Меркуровым в 1918 году в осуществление Ленинского плана монументальной пропаганды. Эта скульптура представляет большой интерес как ранний образец советского искусства.

За зданием больницы расположен дом, занятый теперь Туберкулезным институтом (бывш. Александровский институт). Он построен в 1804 - 1807 годах И. Жилярди. Его торжественный и красивый портик поставлен на высокий цоколь. Благородные пропорции и хорошо прорисованные детали свидетельствуют об одаренности автора. Известный интерес представляет садовый фасад дома, центр которого сохранил три декоративные арки, почти полностью повторенные сыном архитектора - Д. Жилярди в доме Гагарина на улице Воровского (см. стр. 255).

127. Церковь „Всех Скорбящих". Внутренний вид. 1828 - 1833

8

Эту прогулку по классической Москве начнем с Армянского переулка - с места выхода его на улицу Богдана Хмельницкого. Здесь, на противоположном углу, стоит церковь Косьмы и Дамиана (1791 - 1803, илл. 123), построенная М. Казаковым. Зодчий, видимо, задумал органически слить цилиндрический ротондальный объем, считавшийся своего рода идеалом для центрического сооружения, с группой схожих по характеру, но самостоятельных частей в виде алтаря и двух приделов. Небольшая трапезная и колокольня дополняют здание храма с запада. В результате образовалась интересная ступенчато-пирамидальная композиция, отдаленно напоминающая композицию многообъемных храмов с притворами „московского барокко". Такое оригинальное построение храма было также, видимо, подсказано архитектурой церкви начала XVIII века в селе Грабцове под Калугой, где Казаков строил для одного из своих заказчиков. Об этом говорит и ложа внутри московского храма - чуть ли не обязательная деталь архитектуры конца XVII века. Вместе с тем в компоновке плана казаковской церкви можно усмотреть влияние садово-парковых сооружений 70-х годов XVIII века, где увлекались всевозможным сочетанием круглых, овальных и иных по форме помещений. Сам Казаков в молодые годы был свидетелем и, возможно, участником строительства не только подобных зданий, но и других, близких по плану им церквей (треугольный с внутренними цилиндрическими объемами храм подмосковного села Виноградова). Особенностью церкви Косьмы и Дамиана является почти полное отсутствие каких-либо украшающих ее деталей. Лишь два небольших двухколонных дорических портика „обогащают" фасад храма со стороны улицы. Нас привлекает чистота и ясность цилиндрического объема здания, перекрытого полукруглым куполом на ступенчатом основании с теснящимися вокруг „пузырями" алтаря и приделов.

Осмотрев эту оригинальную церковь, пройдем переулками к Солянке. Здесь с правой стороны под № 14 стоит здание бывш. Опекунского совета. Оно построено в 1823 - 1826 годах архитектором Д. Жилярди при участии его постоянного помощника А. Григорьева. Первоначально оно состояло из трех самостоятельных корпусов, из которых центральный выделен красивым восьмиколонным портиком и куполом. С целью подчеркнуть общественный характер здания Д. Жилярди слегка отодвинул его от красной линии улицы и подвел к пяти арочным проемам входов лестницу, замененную позднее отлогими пандусами. Этим приемом он преодолел „неприступность" столь им излюбленных мощных цокольных этажей. Наличие небольшого купола, освещавшего служебный зал, объясняется желанием показать материальность архитектурного объема дома в противоположность „фасадической", распространявшейся в те годы архитектуре, когда все внимание архитектора сосредоточивалось лишь на уличном фасаде. К сожалению, в середине XIX века все три корпуса были объединены и сильно перестроены внутри, утеряв во многом отличавшую их ясность и четкость композиционного построения. Барельефы и скульптуры выполнены скульптором И. Витали, которому принадлежат также фигуры „Воспитание" и „Милосердие", украшавшие пилоны ворот рядом расположенного въезда к бывшему Воспитательному дому (илл. 122) - одному из самых больших зданий второй половины XVIII века.

128. Голицынская больница. 1796 - 1801

Пройдя далее по Солянке, миновав Яузские ворота и реку Яузу, поднимемся по Интернациональной улице (бывш. Яузская), идущей к Таганке. Здесь наше внимание привлечет богатством своих классических форм бывший дом Баташова (ныне больница, дом № 11). Это дворцового типа здание построено в 1798 - 1802 годах, как считают, по проекту Р. Казакова, крепостным архитектором М. Кисельниковым. Сам дом, отодвинутый в глубину участка, поражает своим торжественным и пышным портиком. Парадный двор отделен от улицы красивой кованой решеткой с несколько сложными по композиции пилонами ворот. Они украшены ставшими затем весьма распространенными скульптурами львов и вазами. Боковые флигели, хотя и незначительные по объему, также наделены не менее декоративными классическими деталями. По насыщенности подобными формами дом Баташова выделяется среди одновременных ему зданий. Его скорее можно было бы отнести к началу 80-х годов, когда зодчие классицизма еще не достигли мудрой простоты и лаконизма.

По окрестным улицам сохранился ряд памятников XVIII века, среди которых крупнейшим является храм

Мартина-исповедника, соборного типа, построенны в 1782 - 1793 годах Р. Казаковым близ Таганской площади (на Коммунистической ул.)- Однако, пожалуй, больший интерес представляет дом № 49 по У л ь я-новской улице (илл. 126, бывш. Малая Алексеевская) и расположенная напротив него церковь Алексея-митрополита (дом № 54, 1748 - 1751). Поскольку архитектурные детали того и другого здания близки по форме, можно думать, что дом был сооружен, как дом церковного притча, в те же годы. Оба здания относятся к стилю барокко. Однако здесь нет тех эффектных декоративных форм, которые нам знакомы по церкви Никиты-мученика (см. стр.215) или дворцу Апраксина (см. стр.212). Здесь все проще, своеобразнее. Неизвестный нам мастер применил в композиции церкви приемы обработки стен (плоские пилястры, наличники и др.), распространенные на севере и восходящие к архитектуре XVII века. Древние традиции отчетливо видны и в домике с его асимметричным фасадом, по которому легко угадывается внутреннее расположение комнат. Сложные наличники окон, особенно заметные на церкви, как и мелкопрофилиро-ванные карнизы-антаблементы, являются отличительными деталями обеих построек XVIII века.

129. 1-я Градская больница. 1828 - 1833

9

Замоскворечье не менее богато памятниками, чем центральная часть города. Их осмотр мы начнем с церкви Климента (илл. 124) на Пятницкой улице. Она относится к 1762 - 1770 годам, хотя, видимо, сам замысел ее постройки принадлежит к более раннему времени, поскольку колокольня была выстроена уже в 1758 году. Автор ее неизвестен, о чем приходится сожалеть, потому что этот храм является одним из интереснейших в архитектуре барокко середины XVIII столетия. Его могучее пятиглавие до сих пор хорошо видно со стороны Кремля в панораме Замоскворечья. Благодаря двухэтажному объему самого здания он выглядит не столько церковным сооружением, сколько типичным для барокко дворцом. Его массивность оттеняет примыкающая к нему одноэтажная трапезная, соединяющая храм с колокольней. Присматриваясь к деталям убранства церкви, мы можем отметить, что портики из полуколонн коринфского ордера, украшающие ее верхний этаж по сравнению со всем ее объемом, чрезмерно легки. Правда, несоответствие ордерных форм объему здания смягчено большими наличниками окон. Любопытны гурты на куполах храма. Они зрительно как бы продолжают вертикали колонн и креповку антаблемента световых барабанов. Над ними высятся характерные для этого стиля небольшие главки с перехватом у основания, что сильно обостряет их силуэт. Такое противопоставление тяжелого и массивного легкому и острому характерно для архитектуры барокко, а особенно для его декоративной лепнины с ее причудливыми растительными побегами и картушами, умело размещенными среди геометризованных архитектурных деталей.

По Климентовскому переулку выйдем на Большую Ордынку. Почти напротив, несколько справа, виднеется церковь „Всех скорбящих" (Скорбященская, илл.127). В 80-х годах XVIII века было решено пристроить к древнему храму XVII столетия новую трапезную и колокольню. Заказчиком выступил купец A. Долгов (его перестроенный в 1817 году дом № 21 находится по другую сторону улицы), родственник B. Баженова. Естественно, что составление проекта было поручено последнему. Баженов выстроил обширную, незатесненную, лишь с двумя внутренними столбами трапезную и многоярусную колокольню. Четырех-колонные ионические портики украшают наружные стены трапезной. Лаконизм архитектурных форм сочетается с пластичностью их трактовки. Большие окна трапезной забраны интересными по рисунку решетками. Колокольня при всем таланте зодчего менее удалась ему: ее ярусы производят впечатление почти одинаковых по размеру, что вряд ли можно отнести к ее положительным достоинствам. В 1828 - 1833 годах старая церковь XVII века была заменена ротондой с чрезмерно повышенным куполом. Ее автором был хорошо нам известный О. Бове. Для сооружения этой церкви архитектор воспользовался собственной же более ранней постройкой (церковь в усадьбе О. Бове - Архангельском близ станции Дорохове). Однако храм на Большой Ордынке уступает прототипу. Форма купола не особенно красива, в лепнине чувствуется некоторая сухость и измельченность форм. Внутри нас поразит орнаментированный чугунный пол и великолепный иконостас с колоннами, в котором нетрудно узнать центральную часть дома Гагарина на Новинском бульваре, славившегося как одно из лучших произведений автора (сгорел в 1941 году от немецкой бомбы). Сопоставление частей храма, построенного Баженовым, с тем, что было осуществлено Бове, дает наглядное представление о развитии русского классицизма.

130. „Дача-голубятня". 1820 - 1830-е гг.

От Скорбященской церкви пройдем по Большому Толмачевскому переулку, чтобы осмотреть городскую усадьбу Демидовой рубежа XVIII - XIX столетий (дом № 3). Этот участок со старыми постройками был приобретен владелицей в 1772 году, после чего был заново отстроен дом, малоинтересный, если судить по чертежам того времени. После московского пожара его вновь отделали: пристроили колонный портик и украсили стены барельефами, частично сохранив старую архитектурную обработку. Эти доделки были произведены в стиле зрелого классицизма XVIII века. В настоящее время по своему внешнему облику (внутри почти все переделано) здание похоже на типичный московский барский дом конца XVIII - начала XIX века. Достопримечательностью усадьбы является его чугунная барочная ограда - великолепный образец русского литья середины XVIII века(илл.125). Она выполнена, видимо, на одном из уральских заводов Демидовых, где изготовлялись подобные произведения искусства, широко применявшиеся в их строительных затеях. Ограду отличает сложный узорный рисунок ее звеньев и декоративные чугунные вазы на столбах, украшенных также чугунными пилястрами.

Дальнейший путь ведет нас на Ленинский проспект (бывш. Б. Калужская улица), куда мы можем попасть, используя городской транспорт. В начале XIX века эта улица была еще загородной и малозастроенной, зелень ее парков подходила к ее проезжей части. Зодчие, возводившие здесь свои здания, ставили их свободно, отодвигая от проезжей линии улицы. Все это обусловило большую пространственность композиции, большую выразительность архитектурных форм. Таково здание 1-й Градской больниц ы(илл.129), построенное О. Бове в 1828 - 1833 годах (дом № 8). За широким парадным двором, ныне заросшим деревьями, стоит продолговатый корпус, центр которого отмечен восьмиколонным ионическим портиком. Бове сумел придать этому нежному, даже грациозному ордеру черты подлинной монументальности. Особенно выразителен фасад, когда подходишь к нему несколько сбоку. Линиям перспективно сокращающихся колонн вторят линии ступеней широкой лестницы перед ними. Как всегда, у Бове необычайно тонко прорисована лепнина фриза. По бокам главного корпуса стоят двухэтажные флигели, оттеняющие своей лаконичной обработкой декоративные качества центрального портика.

При всех высоких достоинствах архитектуры этого времени, при ее изысканных пропорциях, при прорисованности ее отдельных элементов нетрудно все же заметить, что постепенно скудеет набор применяемых приемов, некогда столь разнообразных и поражавших своими неожиданными эффектами. Как бы ни старались архитекторы, все же даже в лучших их произведениях, каким, например, является больница, построенная Бове, начинают проступать черты однообразия, повторность стандартизованных элементов, что предвещало грядущий упадок архитектуры, перешедший затем в ее глубокий кризис.

В непосредственной близости от 1-й Градской больницы, на том же проспекте, расположено здание Голицынской больницы (илл.128, ее неверно называют 2-й Градской), построенное М. Казаковым в 1796 - 1801 годах. Она по праву может считаться лучшим среди его произведений. Ее планировочная схема несколько напоминает распространенный в те годы прием постройки городской усадьбы с парадным двором со стороны улицы. Однако боковые корпуса больницы вытянуты вдоль улицы, как бы демонстрируя свою органическую связь с ее протяженным пространством. Тот же принцип мы обнаружим и в расположении белокаменной лестницы, подымающейся к порталу центрального здания. Купол, венчающий круглый зал церкви, придает особую гармоническую законченность всей композиции здания. В то же время два меньших купола, на стройных барабанах, стоящие со стороны портика, заставляют предполагать, что по другую сторону фасада им отвечает пара подобных же небольших куполов. Тем самым здание воспринимается как весомый, массивный объем. Планировка корпусов Голицынской больницы с их сдержанной, даже строгой архитектурой отразила наиболее полным образом идейные основы общественного сооружения.

Центральный круглый купольный зал больницы обходит колоннада ионического ордера, но сам купол покоится на стенах, расположенных за колоннами, что создает впечатление исключительной пространственности зала и мощи купола. Сквозь круглое отверстие купола виднеется второй - подсвеченный наружными окнами-люкарнами. Между колоннами ионического ордера стоят меньшие по масштабу колонны коринфского ордера, что было необычным в тогдашней архитектурной практике с ее определенным порядком последовательного расположения колонных ордеров.

Стены зала расписаны однотонной живописью, воспроизводящей лепные скульптурные украшения. Такого рода живопись получила название „гризайль" благодаря преимущественному применению серого цвета (по-французски серый - гри - gris). Купольный зал Голицынской больницы как бы итог многократному обращению Казакова к форме ротонды.

Позади больницы Казаков устроил спускающийся к Москве-реке парк с дорожками и фигурным прудом. Вдоль берега была сооружена белокаменная высокая набережная с двумя белокаменными беседками, как бы подчеркивающими границы владения. Ныне парк больницы вошел в состав Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького.

Недалеко от Голицынской больницы расположен Нескучный дворец (ныне здание Президиума Академии наук СССР, № 14), въезд на территорию которого отмечен пилонами ворот со скульптурами, выполненными в 1835 году И. Витали. Строительство усадьбы относится еще к середине XVIII столетия, но купленная для дворцового ведомства, она была во многом заново отстроена в 30-х годах XIX века архитектором Е. Тюриным. Он перестроил дворец, создав представительный фасад, где спаренные колонны стоят по бокам больших арочных проемов окон второго этажа. Фактически центральный выступ, который они украшают, является основным архитектурным элементом в целом довольно скромного сооружения. Тюрин отделал внутренние помещения дворца искусственным мрамором с росписью. Обширный парадный двор с фонтаном работы того же И.Витали, перенесенный сюда с площади Дзержинского, хорошо подчеркивает массив дворца, окруженного купами деревьев.

Справа от дворца стоит небольшое одноэтажное здание гауптвахты с неизменным портиком, перекрытым аттиком. Такие аттики, появившиеся в архитектуре послепожарной Москвы, довольно быстро вытеснили обычные фронтоны. Слева, в глубине парка, сохранился манеж с неплохой росписью потолка.

Кроме того, в парке, который составляет теперь часть Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького, сохранились садово-парковые сооружения. Так, Чайный домик поставлен на горе над Москвой-рекой. Его высокие, стройные коринфские колонны, как и весь он в целом, носят отпечаток усадебной архитектуры более раннего времени, когда в здании так ценилась пространственность и „воздушность" композиции. В подобных сооружениях портики отстояли сравнительно далеко от стен, во втором этаже между колоннами часто устраивались широкие балконы, выходившие в сторону реки или затененного деревьями пруда. Правда, в Нескучном сельские дали уступили место виду на золотящиеся главы Ново-Девичьего монастыря, но принцип самого расположения здания остался старым. Слева от Чайного домика в глубоком овраге, где пробивались ключи, была устроена небольшая плотина. У образовавшейся запруды был построен Ванный домик, теперь хорошо вписавшийся в зелень разросшегося парка. Хотя по качеству архитектуры своих зданий Нескучное уступает виденной нами усадьбе Найденовых, все же ему присуще то благородство, которое отличает русскую архитектуру того времени. На Шаболовке, во 2-м Верхнем Михайловском переулке, интересно оригинальное здание эпохи позднего классицизма (20 - 30-е годы XIX века), известное под названием" Дача -голубятня" (илл.130). Оно было в свое время выстроено Орловым, видимо, как летний небольшой усадебный дом. На каменном квадратном в плане цокольном этаже поставлена ротонда. Ее тонкие деревянные колонки обходят по кругу верхний объем, образуя широкую окаймляющую второй этаж крытую террасу. Над домом высится крыша с люкарнами и небольшой купол. По замыслу „голубятня" принадлежит к числу тех памятников, в которых сказывается талант русских зодчих, создавших оригинальную постройку без применения обычных архитектурных приемов.

ПРИГОРОДНЫЕ УСАДЬБЫ ЭПОХИ КЛАССИЦИЗМА

Расширение границ нашей столицы предопределило включение в территорию „Большой Москвы" ряда подмосковных усадеб, возникших в XVIII - первой трети XIX века. Среди них находятся такие памятники, которые прочно вошли в историю русского искусства. Маршруты этой главы охватывают наиболее интересные усадьбы, созданные талантом и трудом как прославленных архитекторов, так и крепостных зодчих.

1

Наш путь следует начать с одной из самых популярных подмосковных усадеб - Кускова (илл. 132), издавна принадлежавшего роду Шереметевых. Обширная усадьба с дворцом, с многими „увеселительными" зданиями, большим парком и прудами, созданная в основном в 50 - 70-х годах XVIII века, тесно связана с именами крепостных архитекторов Федора Аргунова и Алексея Миронова. Многое было сделано здесь и по проектам других известных русских архитекторов XVIII века. Кусково украшают также и произведения видных художников того времени.

Усадьбе посвящено не мало статей и специальных изданий, в которых с большой полнотой изложена ее история. Поэтому мы ограничимся рассказом лишь о художественном замысле Кускова и отдельных особенностях его архитектурных памятников.

Трудно сказать, что побудило Шереметевых остановить свой выбор на территории Кускова для строительства обширной усадьбы. Плоская, сильно заболоченная равнина, заросшая неказистым лесом, не представляла ничего такого, что могло бы вдохновить заказчика и художника-архитектора на создание пышной усадьбы дворцового типа, названной современниками „подмосковным Версалем". Тем не менее именно такая усадьба и была создана, поражая каждого своими высокими художественными свойствами и изобретательностью ее творцов.

131. План

Маршрут I: 1-1 - Кусково. 1-2 - Церковь в Перове. Маршрут II: 11-1 - Кузьминки. Маршрут III: III-1 - Дом в Люблине. III-2 - Царицыно. Маршрут IV: IV-1 - Черемушки. Маршрут V: V-1 - Воронцово. V-2 - Знаменское-Садки. Маршрут VI: VI-1 - Троекурово. Маршрут VII: VII-1 - б. Петровский дворец (Академия им. Жуковского). VII-2 - Михалкове. VI1-3 - Церковь в Свиблове. Маршрут VIII: VIII-1 - Останкино.

Издали сквозь деревья блестит поверхность огромного пруда-озера, составляющего одну из обязательных достопримечательностей русских усадеб XVIII - XIX веков. На его берегу стоит Кусковский дом (1777, илл. 133). Это сравнительно небольшое здание не поражает ни своими размерами, ни столь распространенными в классицизме монументальными формами. Скромный портик в центре фасада с его спаренными ионическими колоннами и боковые ризалиты-выступы, лаконично украшенные классическими деталями, привносят в архитектуру дворца-дома тот масштаб человека, то чувство гармонии, приветливости и внутренней теплоты, которые не покидают нас в течение всего осмотра Кускова. Вы подымаетесь по отлогим пандусам к входу, расположенному за портиком, и невольно оборачиваетесь, чтобы еще раз, с нового места посмотреть на водную гладь пруда. Архитектор предугадал это движение и подготовил вам неожиданную картину. С противоположной стороны пруда, строго по центру дворца, в глубь леса уходит канал. Его начало отмечено двумя колоннами с вазами, когда-то освещавшими своим трепещущим огнем устраивавшиеся на воде ночные празднества. Канал переходил в аллею, в конце которой виднелась шатровая церковь XVII века села Вешнякова, уже знакомая нам (см. стр. 179). Подобный принцип построения перспективно-архитектурного ландшафта характерен для всего ансамбля Кускова. Естественно, что переход от только что виденного, от этой широкой картины с ее простором, водой и небом, к архитектуре внутренних помещений не должен был быть резким. Действительно, архитектура вестибюля с его гладкими стенами, скупо расчлененными пилястрами большого ордера, нишами, в которых размещены большие, покрытые штуком, под мрамор, вазы, в известной степени соответствует сложившемуся впечатлению. Светлая гамма окраски вестибюля служит тем же целям. Однако раскрытые двери, ведущие в анфиладу комнат, вновь напоминают о человеке, об уюте радушного гостеприимства. Гостиные, столовая, кабинет и личные комнаты владельцев невелики. Изящная мебель, стенные шкафы с книгами, штофные обои различных цветов или гобелены, портреты, картины и гравюры на стенах, как и бюсты, выполненные Ф. Шубиным, - все созвучно здесь, все говорит о соразмерности и гармонии, все овеяно красотой человеческого духа.

132. Кусково

1 - дом; 2 - Голландский домик; 3 - Эрмитаж; 4 - оранжерея; 5 - Итальянский домик; 6 - Грот; 7 - кухонный корпус; 8 - церковь

От комнаты к комнате размеры их становятся все меньше, порой даже крохотными (библиотека, голубая гостиная). Однако архитектор приготовил сюрприз. За дверью одной из небольших комнат, похожей на „комнату-табакерку", посетителя ждет неожиданное - он оказывается на пороге большого Белого танцевального зала дворца (илл. 134). Зал захватывает вошедшего с первого же взгляда великолепием белого цвета стен, обведенных золотым тонким багетом. В филенках помещена спокойная по рисунку золоченая же резьба. Зал, хорошо освещенный рядом окон со стороны садового фасада, выглядит еще более светлым благодаря зеркалам в простенках и ложным зеркальным окнам противоположной стены. Блеск люстр и жирандолей с их хрустальными подвесками усиливает праздничную нарядность зала. А как выглядел некогда этот изумительный зал по вечерам при блеске многочисленных дрожащих огней зажженных свечей! Здесь, в этом зале, когда-то звучал оркестр и хор крепостных, исполнявших произведения композиторов XVIII века. Лист и Берлиоз отмечали их высокое мастерство исполнения. Здесь поражает и огромный живописный плафон, выполненный французским художником Л. Лагрене, окруженный как бы „бегущим" орнаментом, и особенно паркет. Переплетающиеся круги его узора уходят, бегут под ногами, невольно приглашая к красивым фигурам старинных танцев с их поклонами и реверансами.

За окнами Белого зала открывается вид на зеленый ковер ровных лужаек „партера" регулярного парка. Его перспективу замыкает оранжерея (1761 - 1762) с любопытной башней в центре. Лестница террасы, расположенная вдоль окон зала, ведет к дорожкам, строгая геометрическая сетка которых обрамлена фигурными клумбами. По сторонам „партера" и по его центральной оси расставлены статуи, белизна которых оттенена зеленью некогда геометрически подстриженных деревьев.

За пределами „партера" дорожки парка, сходясь, образуют в плане многолучевые звезды. Каждая дорожка в своей перспективе замыкается то статуей, то ризалитом дворца, то фасадом садового павильона. Со всех сторон нас обступают законченные архитектурно-пространственные картины. Глубинность их построения, как и показ объемности скульптуры или здания, здесь обязательны.

Некогда в Кусковском парке было много разнообразных павильонов. И сейчас их не мало. Слева от дворца у небольшого прудика стоит Голландский домик (1749). Выложенный из кирпича, он крайне прост по своей архитектуре. Лишь ступенчатый высокий фронтон с простыми волютами вносит известное оживление в его внешний облик. Домик умело поставлен на берегу пруда. Его отражение в воде создает одну из привлекательнейших картин Кусковского парка. Внутри небольшие комнаты „на голландский манир" облицованы белыми с синим рисунком кафелями. В кухне сделана голландская печь-горн.

133. Дом в Кусковое. 1777

Недалеко от Голландского домика расположен Эрмитаж - обязательный павильон почти любого крупного парка середины XVIII века. Круглящийся объем здания с цилиндрическими выступами-башенками, в которых помещались отдельные кабинеты, увенчан куполом. Широкие пилястры коринфского ордера, круглые ниши с бюстами и изящная лепнина украшают стены. Некогда Эрмитаж служил для уединенных, интимных встреч избранных лиц.

134. Дом в Кускове. Белый зал

По другую сторону „партера", справа от дворца, расположен еще один садовый павильон - Итальянский домик (1755). Его архитектура напоминает небольшие итальянские виллы, подражать которым было модно в те годы. Недаром известный гравер М. Махаев, запечатлевший Кусково XVIII века в серии великолепных гравюр, писал, что „ныне походный италианский вкус" встречает одобрение у многих. По своей отделке здание очень скромно. Немногочисленные лепные медальоны с изображениями голов римских воинов являются основным элементом его внешнего убранства. Внутри домика сохранилась отделка стен дубовыми панелями с легкой золоченой резьбой.

Рядом с ним у небольшого фигурного пруда расположен Грот (илл. 135), наиболее декоративное здание Кусковского парка. Он построен в 50-е годы XVIII века в стиле барокко. Грот, как и Эрмитаж, являлся необходимой принадлежностью парков того времени. Его архитектура необычайно причудлива, начиная от внешнего силуэта здания с его своеобразным куполом, муфтированными многочисленными колоннами, фигурной террасой и кончая внутренним убранством, в котором применены и скульптура, и перламутровые ракушки, и цветное стекло, и туф, и мрамор. Вновь зеркало воды играет здесь немалую роль в усилении декоративных свойств архитектуры Грота.

У Большого пруда, рядом с дворцом, высится небольшая кубическая церковь (1737) и кухонный одноэтажный корпус с двухколонными красивыми портиками.

Несмотря на то, что многие здания Кускова безвозвратно ушли в прошлое, до сих пор о нем можно сказать словами поэта XVIII века И. Долгорукова:

„Земли лоскутик драгоценный