Простой советский спасатель

***

Не удержался. Делюсь мемами, которые создают свердловские спасатели.

Источник: https://www.e1.ru/text/entertainment/2022/08/30/71610938/

Глава 9

Я шарил рукой по тумбочке, пытаясь нащупать орущий будильник и вырубить его к чертям собачьим. Из-за малолетних придурков вчерашний выходной рухнул в бездну. Вот за каким чертом я поставил таймер на раннее утро? Вы-ход-ной у меня! Я застонал, закопался головой в подушку, надеясь дождаться, когда телефон вырубиться сам.

Черт, да когда же я успел поставить такой идиотский звук на телефон?! Так орал только старый советский будильник, под который отец просыпался на работу и будил меня. Хотя нет, тот тарахтел помягче. Или просто я был помоложе?

Глаза не хотели открываться, звук усиливался, а гаджет все никак не попадался под руку. Я разлепил свинцовые веки и первое, что увидел — будильник. Старый. Советский. Будильник. «Ракета». Охренеть! Откуда?

Закрыл глаза, пошарил рукой возле кровати, отыскивая бутылку с водой. Не нашел. Открыл глаза и снова наткнулся взглядом на круглого монстра с двумя дребезжащими шляпками по бокам. Поднялся с кровати, взял в руки, отключил. Повертел, с недоумением рассматривая раритет и пытаясь вспомнить, откуда я вчера его приволок. После спасения двоих пацанов, искали тела двух других. Когда нашли, я свалили домой и завалился спасть. Так откуда будильник.

Черт, Леха, ты не дома. И это был не сон, а так хотелось. Я обвел взглядом комнату с плакатами старых групп и давно состарившихся советских красавиц. Здесь на стене, в это время, они в всё ещё молоды и красивы, и только набирают популярность. Там, откуда меня зашвырнуло, стары, а некоторые по-прежнему востребованы.

Тысяча девятьсот семьдесят восьмой. Почему часть меня перекинуло именно в этот год? Точно, на этой мысли меня вчера вырубило. Кстати, а где Женька? Кинул взгляд на койку напротив. Напарник спал, укрывшись с головой одеялом. Да, ладно! Это ж во сколько он вчера заявился, и в каком состоянии, что его даже «Ракета» не разбудила! И второе кстати: как он попал в комнату?

Насколько помню, общага закрывается в двадцать три. Я прошел с дежурства, потому что тренер предупредил, что мы вернемся к двенадцати. Но парни-то остались гульнуть. Надо выяснить, через какое волшебное окно или лестницу можно попасть в общагу в неурочное время.

Жека спал. На часах шесть утра. На пляж нам к восьми. Я колебался: идти умываться или перетрясти вещи студента, пока спит товарищ по комнате. Но природа взяла свое. Натянул треники, схватив со спинки кровати полотенце, и спохватился: зубной-то пасты и щётки нигде нет! Залез в тумбочку, так и есть, стоят на верхней полке.

Хорошо хоть сообразил: щетка хоть и чужая, но получается — своя! Это я в чужом теле! С туалетом и душем повезло, никого не было. То ли рано встал, то ли все на каникулах. Везение сопутствовало даже в санузле. В железном кармашке оказалась стопка нарезанных газет. Не забыть бы в следующий раз со своей бумагой прийти, а то неудобно получится!

Н-да, Леха, совсем ты подзабыл свое веселое советское детство! Как мял газетку руками, чтобы мягче была. Интересно, в семьдесят восьмом можно где-нибудь достать нормальную туалетную бумагу? И сколько за нее запросят?

Когда я вернулся в комнату, Жека еще спал. И я рискнул осмотреться. Сначала перестелил кровать, вдруг студент что-то спрятал в матрасе или под ним. Ничего не обнаружив, перешел к тумбочке. В глубине полки нашел потрепанное портмоне, в нем лежали сорок рублей и двадцать пять копеек мелочью стипендия что ли? Но где тогда деньги, которые, по словам Жеки, они получают от тети Дуси?

Заначка оказалась в коробке с зимней обувью. Стопка разглаженных купюр разного достоинства хранилась под серой оберточной бумагой, прижатая ботинками. Триста целковых. Хорошая подработка. Интересно, за сколько накопил? Одно радует: пацан умел крутиться, узнать бы еще, где и как, и чтобы без криминала.

Положив накопленное добро обратно, я завалился на кровать подумать. Но мысли в голову не лезли. Хотелось кофе, да где его взять? Светки-Семицветик помнится, приглашала на кофеёк по бартеру, но не думаю, что девчата обрадуются мастеру по замене лампочек в шесть утра. Тут любой озвереет.

Что я помню о семидесятых из собственного детства? Можно сказать ничего. Сейчас мне всего шесть лет. и где-то в этом городе я бегаю во дворе с пацанами, играю в войнушку или гоняю мяч. Где — я знаю. Вопрос: хочу ли я увидеть себя таким мелким?

Я задумался. Наверное, нет. Вот отца и маму я бы повидал хотя бы издали. С отцом даже познакомиться попробую. Знаю я, в какой библиотеке по воскресеньям изысканиями своими занимается.

А что, это идея! Я резко поднялся. В голове закрутились какие-то мысли. Если и правда подружиться с собственным отцом и попробовать в качестве выдуманной истории рассказать ему о том, что со мной случилось! Вдруг он что-то знает или слышал по этому поводу?

Копает он у меня глубоко. Любовь к фантастике — это у меня от него. Мама больше увлекалась детективами, приключениями и историческими романами. Вот исторические события, хроники, документалка — это в нее. Наверное потому и помню то что помнить в силу возраста не должен. Читать научился в шесть лет и с тех пор ни разу не прекращал.

В отцовских бумагах хранилось много интересных фактов и историй. Некоторые обрели доказательства, другие так и остались предположениями. Потом уже, в годы всяких разоблачений, я иногда читал в газетах то что когда-то показывал и рассказывал мне отец. После его смерти мне все недосуг было разобрать его архив. А позже и разбирать стало нечего…

Кстати, Алексей Степанович, а ведь библиотека — это мысль! Надо наведаться и почитать подшивки, узнать, чем живет Советский Союз. Что в мире произошло за это время. Да и что в этом году случается тоже надо уточнить, чтобы впросак не попасть.

Я глянул на будильник. Время семь. Пора будить Женьку.

— Жека, подъем!

— Ну, мам, еще пят минут! — укрываясь с головой пододеяльником, заныл сосед по комнате.

— Нету тут мам, друг ты мой любезный. Рота, подъем! — гаркнул я, сдергивая покрывало. — На пляж опоздаем. Опять свидание назначил, а сам не придешь!

— Леха! Ежа тебе в оба уха! — заворочался Женька, зевая и потирая глаза. -Чё ты разорался. А? мы вчера на дежурстве были? Были! У нас сегодня отгул! Все, я спать! — Женька выдернул у меня пододеяльник снова закрылся и отвернулся к стене.

— Как отгул? А вышка? А Сидор Кузьмич? Мы ж его не предупредили!

— Отпустил бы он нас раньше семи, как же, кабы не дежурство! Знает он все! Отвали, дай поспать!

Теперь понятно, почему парни вчера устроили загул. Интересно, а кто тогда на пляжах-то дежурит? Хотя по любому есть какая-то система, без выходных долго не протянешь, да и бдительность притупляется без отдыха. Ладно, не мое дело. Значит, отгул, говоришь.

Я быстро переоделся, сунул в карман десятку рублю. Потом подумал, оставил трешку и сбежал из общаги на поиски библиотеки. Где в нашем городе была детская я помнил. А вот как найти центральное книжное хранилище, это еще предстояло выяснить.

Нужное мне здание оказалось ближе к Гостиному Двору. Здесь располагались магазины и рынок. Фрукты, овощи, молочная продукция, вареничные, ресторан «Юг». Всего было в остатке. После отпуска многие отдыхающие увозили от нас с собой в фрукты в деревянных ящиках. Курортные города отлично снабжались продуктами питания. Про ведомственные дома отдыха, санатории и гостиниц и говорить нечего.

Я шел по знакомым и незнакомым улицам родного города и развлекался. Что-то узнавал, что-то с удивлением разглядывал. Киоск «Спортлото», который я помню с детства, оказывается, пережил все потрясения, стоя на одном и том же месте!

Город утопал в зелени и цветах. Возле грязелечебницы, известной по всей стране своими волшебными грязями, раскинулся фонтан. Возле него бегала детвора, ловя струи воды в ладошки. Если пойти в сторону моря, выйду на Театральную площадь и увижу памятник Ленину. Величественный Ильич стоит на высоком пьедестале и по как обычно тянет руку вперед, к светлому будущему. Не дотянул, увы.

Возле Гостиного двора стояли автоматы с газированной водой. Вот их я помню отлично! Жили мы с родителями в военном городке, а на входе в парке стояли такие аппараты. Четыре штуки! Кинул копейку — получил воду без газа. Опустил три — вот тебе и сладкий лимонад.

Отчаянно захотелось пить, но в карманах шелестели только бумажки. Оглянулся в поисках магазина, обнаружил «Гастроном», двинул в его сторону, надеясь разменять рубль.

В «Гастроном» как раз вносили деревянные лотки со свежим хлебом. Белый, бородинский, рогалики, булочки… Недалеко от школы, где я учился, был хлебный. После уроков мы шли домой и обязательно в него заходили, чтобы купить четвертинку белого или сдобную булочку.

А если меня посылали за булкой хлеба для всей семьи, то я обязательно обкусывал хрустящую корочку. Мам всегда улыбалась и спрашивала: «Неужто в магазине завелись мыши?» Я хохотал в ответ и подтверждал, именно так, именно мыши погрызли булку белого.

В «Гастрономе» народу оказалось немного. Вкусно пахло горячей сдобой и хлебом. В соседнем зале натужно тарахтели холодильники. Я помнил, что в центре холодного зала всегда стояли железные ящик с молочкой в стеклянных бутылках. Молоко, ряженка, кефир, топленое молоко, баночки со сметаной. В эти же корзины советские граждане составляли пустые бутылки.

За пустую стеклянную бутылку можно было выручить пятнадцать копеек, а полная молока стоила двадцать восемь. Ящики потом забирала таровозка, которую слышно было издалека из-за несмолкающего дребезжания. Но я больше всего любил молоко в треугольничках!

Купив пакет молока и любимую булочку, я зашагал в сторону библиотеки. Старое здание встретило меня прохладой и запахом книг. За библиотечной стойкой, а точнее за полированным столом приличных размеров стояла женщина средних лет с уставшим лицом и плохо прокрашенными волосами. Она что-то искала в длинном ящике с карточками.

— Здравствуйте! — широко улыбаясь, поприветствовал я книжную фею.

Фея оказалась сердитым гренадером и зашипела на меня:

— Что вы разорались, молодой человек? Вы в библиотеке! Здесь люди работают!

Я в недоумение окинул взглядом пустое помещение, где из работающих живых существ были толь она и я. Тетенька нахмурилась, недовольно меня разглядывая.

— Что вы хотели?

— Мне бы подшивку газет за прошлый год и за это полугодие, пожалуйста, — подключив все свое очарование, пропел я, заглядывая женщине в глаза.

Черт, надо срочно менять подход к дамам за тридцать! Двадцатилетний советский пацан уж точно не назовет их девочками! За такое и огрести можно! Привык, понимаешь что для тебя все кто моложе сорока, девочки! А тут сам сопляк!

— Фамилия? — дама никак не поддавалась на мое просто светящееся от любви к ней лицо.

— Лесовой, — отрапортовал я и тут же мысленно застонал: «Ну, дура-а-а-ак!». — Ле-са-ков! — громко и по слогами повторил я, спеша исправить оплошность.

— Молодой человек! Я не глухая! — снова отчитала меня библиотекарша и принялась рыться в карточках. — Газеты только в читальном зале!

— Я знаю, — кивнул я и сообразил, что не взял с собой никаких документов!

Черт! А если студент Лесаков не записан в библиотеку? Придется делать покаянный вид, каяться в том, что не умею думать головой и переться через полгорода обратно в общагу за паспортом. А потом идти обратно по жаре. Я принялся выстраивать стратегию захвата сухопарого бастиона, когда сотрудница городской библиотеки уточнила:

— Алесей Степанович?

— Он самый! — кивая головой, подтвердил я.

Отлично! Хороший ты парень, Леха Лесаков! Читать любишь!

— Вам какие газеты?

— Давайте начнем с центральных!

— Уточните запрос, — строго глядя на меня, женщина продолжила допрос.

— Давайте «Правду», — я смирился с проигрышем: обаяние молодого и вполне симпатичного студента на советского библиотекаря не действовало от слова совсем. Ну, или я, старый ловелас, плохо старался в новом теле.

— Вот тут распишитесь, — библиотекарь развернула ко мне тонкую читательскую карточку, ткнула пальцем, где оставить автограф.

Я взял ручку, привязанную к столу веревочкой, расписался и вернул формуляр.

— Присаживайтесь, сейчас принесу.

— Большое спасибо! — поблагодарил я спину. — Доброе утро, — поздоровался с другой сотрудницей, вынырнувшей из-за стеллажей.

Женщина ничего не ответила, и принялась, как и её товарка, перебирать бумажки.

Я оглядел длинный читальный зал, выбрал место у окна, и стал ждать. Вскоре первая дама принесла подшивку «Правды», хлопнула ею об стол.

— Семьдесят восьмой, первое полугодие.

Старое столярное изделие содрогнулось, библиотекарь развернулась и молча ушла. Я принялся неторопливо перелистывать серые страницы, вспоминая прошлое своей страны, которое не мог хорошо помнить, но историю которой любил и знал.

Январь семьдесят восьмого. Стыковка космического корабля «Союз-27» и орбитальной станции «Салют-6». Владимир Джанибеков и Олег Макаров — состав первой экспедиция посещения станции.

В тоже время в Великобритании Железная леди Маргарет Тэтчер высказывает свои опасения по поводу того что страну «наводнили» иммигранты. Мне кажется, или жизнь их ничему не учит?

Март семьдесят восьмого. Супруги Галина Вишневская и Мстислав Ростропович лишены гражданства СССР. А все потому открыто поддержали Александра Солженицына. Двоякое у меня отношение к этому автору. Читал, и читал взахлеб. Но, видимо, что-то не доловил в историях.

В апреле в США увеличивают возраст выхода на пенсию по старости с шестидесяти пяти до семидесяти лет. Интересно, американские пенсионеры точно также поддержали этот закон, как и наши, обработанные жуткой рекламной компанией, которую возглавили знаменитости?

Помнится в девятнадцатом году, когда началась пенсионная реформа, не безызвестная телемедичка с лицом, похожим на мордашку восторженного корги, потребовала продлить рабочий возраст женщинам до шестидесяти семи. Объяснение потрясло меня до глубины души: дама заявила, что женщины в нашей стране слишком долго живут и при этом мало работают, а потому выходить им на пенсии нужно позже…

«Место встречи изменить нельзя» начали снимать в Одессе в мае семьдесят восьмого, и об этом тоже писала советская пресса.

В июне запустили советский пилотируемый космический корабль «Союз-30», на борту которого вместе с нашими ребятами находился первый и единственный польский космонавт-исследователь Гермашевский…

Полугодие закончилось. Я не торопился изучать семьдесят седьмой. Что-то привлекло мое внимание в прогнозах погоды и коротеньких заметках происшествиях. Я еще раз пересмотрел информацию о погоде. Черт, без бумаги и ручки не запомню!

Я поднялся и подошел к библиотекарше. Теперь за столом выдачи сидела та, которая вынырнула из-за стеллажей, немного моложе и добрее. А за пределами работы большая любительница сладкого и похохотать. Напускная суровость не скрывала чертиков, скачущих у нее в глазах.

— Прошу прощения, не могли бы вы мне одолжить листок и ручку или карандаш ненадолго?

— Вот еще! — фыркнула барышня.

— Не думал, что понадобится выписать даты. Вот и не взял, — я состроил просящую рожицу и жалобно улыбнулся, разводя руками.

Девушка сдержала улыбку, быстро оглянулась через плечо и, не увидев никакой опасности, протянула мне листок блокнота и огрызок карандаша.

— Ручку не могу, привязана, — пожала плечами библиотекарь.

— Спасибо, — я посла ей воздушный поцелуй и вернулся на место.

Еще полчаса я сосредоточено выписывал порывы ветра, скорость, направление. Затем сравнивал и анализировала. И только когда нашел заметку про небольшое землетрясение, в моей голове все встало на свои места.

Наша семья в июле семьдесят восьмого уезжала на свадьбу к маминому брату в Сыктывкар, поэтому про цунами, накрывший город, я если и знал, то забыл по причине малолетства. Через две недели тихое и ласковое Азовское море покажет свой дурной характер. Море сотрет с лица земли целые поселки и сотни жизней. Тысячи останутся без крова.

Откуда знаю? Изучали советские трагедии в Центре подготовки спасателей.

Глава 10

Предыдущая глава

8

Следующая глава