Простой советский спасатель

Я кивнул и пошел на выход. Женьку я так и не нашел. Танцевать не хотелось, музыка утомила. Интересно, сколько мне понадобиться времени. Чтобы принять сам факт своего попаданства и свое новое тело? Подстроиться под него, чтобы не отличаться от таких же молодых строителей коммунизма. Хотя свой попадос я вроде бы уже принял. Дело осталось за малым: понять зачем я здесь.

Да ёлы-палы! В сотый раз по тому же месту теми же мыслями! Все, Леха, хватит! Будем жить, а там посмотрим. Ноги сами вынесли меня с танцевальной площадки и понесли к белокаменной лестнице. Душа просила тишины и моря. Хорошо бы пива! Да где его сейчас купить — не знаю.

Значит, искупаюсь, обсохну и в общагу, спать. Завтра на дежурство. Море не любит, когда им пренебрегают. Недосып спасателя — беда для утопающего. Моргнул, зевнул вот и утопленник подоспел.

Я спустился на берег, невольно шуганув несколько парочек, сидящих в разных местах на широком парапете. Постоял, вдыхая морской воздух, и пошел подальше от громкой музыки и небольших компаний, наблюдающих за звездами. Выбрал деревянный грибок на самом краю пляжа, возле меляков, недалеко от камышей, отделяющих Козий пляж от мола за которым жил своей ночной жизнью Энский порт.

Возле навеса кто-то сидел. Парочка целовалась, негромко хихикала, журчало вино, разливаемое в стаканы. Влюбленные чокались и снова целовались. Стаканы, наверное, позаимствовали в автоматах газводы. Мы тоже такое практиковали, главное, не забыть на место вернуть.

Я обогнул навес и пошел к камышам. Разделся, аккуратно сложил одежду на обувь, спрятал все в зарослях, постарался приметить место, ориентируясь на пляжный деревянный зонтик под которым кто-то крутил любовь, и пошел в воду. Совершенно не подумав, что в этой стороне пляжа самое мелкое море. Но все-таки решил прогуляться по морю, зайти хотя бы по пояс, окунуться и вернуться назад.

Шел я долго. Вода наконец-то дошла до колен, но желания окунуться не вызывала. Хотелось нырнуть с головой и хоть немного поплавать. Я уже собрался повернуть назад, когда, наконец, попал в полосу глубины чуть выше пояса.

С наслаждением нырнул и поплыл. Счастье мое закончилось быстро, пришлось снова выныривать и идти дальше. По идее, следующая глубинная полоса должна быть шире. Вот там и останусь.

Ночные купания — то что люблю с детства. Летом мы часто с отцом уходили на рыбалку с ночевкой. Доезжали до поселка Морского, а там уж спускались с обрыва и уходили подальше от местных. Ставили палатку, пекли картошку, ловили рыбу, купались при свете луны. Плава я как рыба в любую погоду. Волн не боялся, стихия меня только раззадоривала. Но на рожон не лез. Море уважал, и оно отвечало мне взаимностью.

Я нырнул, проплыл сколько смогу, вынырнул и раскинулся на морской глади лицом к звездам. Красота. Легкий бриз дул с берега, неся прохладу. Я дрейфовал по воде и разглядывал созвездия. В голове морской волной перекатывалась пустота, и я даже не сразу понял, что рядом кто-то есть.

Осторожно опустился в воду и оглянулся. На приличном расстояние от меня, где глубина уже по шейку, мелькала чья-то голова. Мне показалось, женская. Но в темноте я мог и ошибиться, несмотря на яркие звезды.

Я чертыхнулся про себя: весь кайф обломали. Расслабиться уже не удастся, инстинкты спасателя брали верх, буду наблюдать за ночным купальщиком мили купальщицей. Местные на меляки ночью так далеко не заходят. Любители ночных заплывов обычно уходят вдоль берега в другую сторону. Туда, где более-менее приличная для купания глубина начинается недалеко от суши. Так далеко забредают обычно отдыхающие, которым ночью не силится на пляже. Обязательно нужно искупаться в незнакомом месте, романтика, мать её!

Ночную тишину вдруг прорезал какой-то звук. Плач? Откуда? Все-таки баба, походу решила искупаться. Главное, чтоб не утопиться. Я двинулся в сторону чернеющего пятна. Купальщица или купальщик, уже подпрыгивали над морской гладью, вода доставала до подбородка даже мне с моим-то ростом я поплыл, стараясь держать человека в поле зрения.

Про себя матерился: «Дура полоумная! Плыви, давай! Или плавать не умеешь? Какого лешего тогда поперлась на глубину, да еще ночью? Черт! Или правда утопиться решила? Ну, идиотка! Мне тут трупы с тура не нужны!»

Я ускорился, и доплыл до головы аккурат в тот момент, когда ненормальная (а это оказалась женщина!) решила нырнуть. Да твою ж ты щучью мать! Я нырнул следом.

Вынырнули мы одновременно. Я с матами, она с рыданиями. А ты думала, дура, утопиться так просто? Да все твои инстинкты против того, что ты собралась с собой сделать! Женщина рыдала взахлеб, держась на воде. Я заколебался: окликнуть или пусть проревется?

Но тут эта ненормальная снова нырнула.

— Да кто ж так топится-то! — рявкнул я в пустоту. — Воздуха набрала и нырнула! Закончится и потонешь? Ага, как же! Тебя ж все равно выкинет из-под воды без груза! И ведь не нахлебаешься! Инстинкты вверх потянут. И страх! — я знал, что она меня не услышит, но остановиться не мог.

Черт! А если эта дура груз к ногам привязала? Или судорога? Или таблеток наглоталась каких-то и ждет приход? Да ну нафиг! Я нырнул следом.

Тонущий человек в реальной жизни никогда не похож на того, кто тонет. Это в фильмах для красоты эффекта утопающий орет и бьет руками по воде. В большинстве случаев такой орущий и зовущий на помощь поймал приступ паники в воде. Это не значит, что ему не нужна помощь.

Тонущий на чистом инстинкте раскидывает руки в стороны и пытается оттолкнуться от воды, выплыть наверх, чтобы поймать воздух. Да и орать он не сумеет. Просто не успеет. Потому как голова над поверхностью долго не держится. Человек просто не успевает выдохнуть, вдохнуть и позвать на помощь.

Утопающий в самом моменте гибели, все время находится в вертикальном положение. И может продержаться целую минуту, прежде чем уйдет окончательно под воду. А уж если визжащие от счастья дети, плескающиеся в воде, вдруг замолкают, лучше перестраховаться и вытащить их сразу из воды. Даже если кажется, что с ними все в порядке. Чем потом обнаружить пропажу, и рвать на себе волосы от горя.

Утопленница снова вынырнула, отфыркиваясь и кашляя. Что, не срослось, да? Идиотка!

— Кто ж так топится! Ты бы хоть камень к шее привязала, что ли! — от полноты чувств, злобно рявкнул я, в два маха оказываясь рядом с женщиной.

Русалка взвизгнула, дернулась в сторону и уже ненамеренно попыталась утонуть. Я успел схватить её за волосы и дернул на себе.

— Кончай рыдать! И так мокро! Плыть можешь? — обхватывая утопленницу под грудь, цыкнул я.

— Пу-у-у-усти-и-и-и! Жи-и-ить не ха-а-а-чу-у-у-у! Не бу-у-у-уду! — захлебнулась в рыданиях девица.

— Будешь, зар-р-раза! Куда ты денешься! Не в мою смену! — я начал потихоньку транспортировать нас в сторону берега. Благо, что припадошная не билась и не пыталась вырваться. — Тебе детей еще рожать! А ты топиться вздумала! Мужик бросил? Да начхать и растереть! Вот ты какая… аппетитная! Да за тобой небось толпы бегают! Ну и все, ну и плюнь!

Я греб к берегу и забалтывал рыдающую девчонку, фыркая и сплевывая воду, лишь бы только она не вздумала вырываться!

— Лю-у-ублю-у-у-у-у… а-а-а о-он..

— А он гандон! И все!

Я, наконец, дотянул нас до первой отмели, где мне было по пояс. Крепко встал на ноги и развернул недоутопленницу к себе лицом.

— Да чтоб тебя медузу покусали! Ты что, издеваешься?!

Глава 17

Я развернулся и хотел уйти, но сзади раздался всплеск. Эта ненормальная решила присесть и порыдать всласть, забыв, где она находится. Присела! Ноги подломились и она плюхнулась в воду! Естественно, накрыло с головой. Попыталась встать снова упала. Начала истерить, захлебываясь рыданиями.

Вернулся, поднял на ноги, убрал с лица мокрые волосы, схватил крепко за руку и потащил за собой ножками. Альбина шла, спотыкаясь и периодически падал в воду. В конце концов я плюнул, взял ее на руки и решил нести, пока море позволяет: облегчая вес. Будущая тёща и в моем мире была стройной, несмотря на возраст и фигуристую фигуру. А в это время и вовсе больше пятидесяти видать не весила.

Н-да Леха, дожил ты! Тёщу на руках носишь! Кому расскажи — не поверят! Зная характер Альбины Николаевны, решили бы, что я её сам напоил и топить повел, чтоб уж наверняка. Радует, что что в этом мире мы с ней родственными узами еще не связаны и вряд ли будем. А потому — спас дуру пьяную, и вали по добру, по здорову!

Альбина крепко обхватила меня за шею, уткнулась в плечо и плакала. Истерика то накатывала бурными волнами, то стихала до поскуливания. «Бросил что ли беременную?» — мелькнула мысль. — Да вроде в той жизни одна у нее дочка была, жена моя Галка. Что ж так убивается, болезная?»

Жалости к теще я не испытывал. Столько она нам нервов попортила, пытаясь нас развести и поссорить. Я год не вмешивался, терпел, скрипя зубами слушал: «Леш она моя мама, я не могу ее бросить!». Жили мы отдельно, но в одном городе. Тещины истерики посреди ночи срывали жену из нашей кровати и неслась моя бедная Галка и я вместе с ней, через полгорода в два часа ночи утешать маму, которая обнаружила очередной седой (сука!) волос! Или с хахалем рассталась! Или встретилась с новым богатым поклонником!

В один прекрасный момент, когда Галчонок в очередной раз рыдала у меня на руках, выслушав монолог о неблагодарной дочери и нищеброде зяте, я попросил на работе перевод в свой родной город. Место в энском отряде МЧС было, я узнавал. Давно думал о возвращение.

Когда получил одобрение, разрулил ситуацию с квартирантами, смотался типа в «командировку», навел порядки в доме, сделал небольшой ремонт, вернулся и поставил жену перед фактом. Галка обалдела, но сопротивлялась недолго. И мы свалили с благословенного черноморского побережья в тихий провинциальный купеческий Энск.

Решение оказалось верным. Уж какая бабка пошептала в момент нашего переезда, не знаю, но тещины истерики прекратились. Галка звонила матушке по утрам, интересовалась житьем-бытьем, разговоры заканчивались за пять минут.

Первое время Альбина Николаевна еще пыталась закатывать скандалы. Но когда нельзя приехать и лично потрепать дочери нервы, позакатывать глаза, схватится за сердце и потребовать сию минуту прибыть вместе со скорой, оно как-то не так азартно скандалится. Тем более Галка научилась вежливо прощаться с матерью, купирую начало ссоры, и отключать телефон. И звонки стали редкими, Галчона выдохнула и расцвела. Уж не знаю, то ли и вправду пословица сработала: чем дальше, тем роднее. То ли Альбина Николаевна себе новую жертву нашла, но жизнь заиграла новыми гранями.

И теперь я тащил тёщу на руках, едва сдерживая желание притопить тут же, пока никто не видит. Но — Галка еще не родилась, а лишать себя счастья, пусть и короткого, в той своей жизни я не собирался.

— Все, конечная! — рыкнул я, опуская руки и ставя Альбину на ноги. — Ну, стоишь? — грубо уточнил я, придерживая одной рукой за спину, дико желая оторвать от себя тещины руки.

Женщина (ну вот не поворачивается язык её девушкой назвать и всё тут!) отлипла от моего плеча, но рук не расцепила.

— Альбина дальше ножками. Давай! Мелко уже, не утонешь и не упадешь! Руку давай и пошли на берег! Ну! — я все-таки перехватил женские запястья и осторожно попытался разжать захват.

— А?... — женщина смотрела на меня растерянным затуманенным взглядом, словно н понимала, где она и кто я.

А может так и было. Ночь алкоголь, глупые мысли, стресс и истерика как вишенка на торте. Немудрено, что её отключило.

— Я… — взгляд сфокусировался на моей переносице, брови нахмурились, моя недоутопленница пыталась сообразить, что происходит. — О, боже мой! — видимо, память вернулась в красках.

Лицо Альбины поблденело так, что даже ночь стало видно, насколько на испугалась собственного поступка.

— Вспомнила? Протрезвела? — не сдержал я ехидства в голосе.

— Я… Господи! Я не пила! Я что? Я… пыталась… я тонула?

— Да нет, не тонула, как раз-таки именно пыталась, — грубовато уточнил я. — Давай руку, пошли на берег, — я развернул тещу лицом к берегу, крепко ухватил за запястье, и повел за собой, как овцу на веревочке, молясь всем известным богам и комсомолу, чтобы её сейчас не накрыло отходняком. А то тащить мне её на руках снова!

Хотя… можно же и леща отвесить, чтобы в чувство привести! Я хмыкнул про себя, на секунду представив, с каким удовольствием привел бы Альбину Николаевну в чувство таким способом … за все годы жизни. Мечты, мечты… Эх, Леха, Леха, две вещи в жизни ты не умел и никогда не научишься делать: бить женщин, даже спасая, и прощать предательство. Но — не жалею.

Альбина шла молча, вцепившись свободной рукой в мое запястье. Я тоже молчал, и вел е1 к камышам, где оставил свою одежду. Сначала сам оденусь, потом пойдем искать тещино барахло.

— Помнишь, где раздевалась?

— А… — женщина откликнулась, но на вопрос не ответила.

— Альбина, — стараясь быть терпеливым, повторил я. — Ты помнишь, где одежду оставила?

— А… Там… — Альбина кивнула головой в сторону.

«Ну, да, прям точные координаты… Будем искать…»

— Что там рядом было? Зонтик? Раздевалка? Может, ты с подругой была, и она вещи сторожит? А ты купаться ушла? Или ты с парнем отдыхала?

— С парнем? — судорожный вздох. — Нет… Он… — женщина глубоко и часто задышала, стараясь купировать очередной приступ истерики.

Я даже зауважал тещу. Ишь ты, ведь умеет, когда хочет. Точнее, умела, когда молодая была. Куда вес делось с возрастом?

— Я… одна была… вина выпила… там, в кафе… мужик какой-то… пристал… я ушла… он за мной… я убежала, спряталась в деревьях.. темно было…

Заговорила, это хорошо!

— А дальше?

— Дальше? — эхом откликнулась женщина. — А дальше как в тумане… Спустилась на берег… Там ребята с гитарами… песни… костер… Я с ними посидела. Еще вина выпила… Или нет? Портвейн, кажется, был… Мне нехорошо стало, я решила отойти в сторонку, посидеть одна. А потом захотелось смыть с себя… все это… расставание… а на море сегодня тихо… волны нет… я и пошла…

С каждым словом женский голос звучал все отстранённей и сосредоточенней. Хреново конечно, в себя уходить начинает, рану ковырять будет всю ночь, да и потом… Но это не мое дело! Я — спасатель! На психолога меня не учили! Ну да, курс есть положенный, но я мозгоправов не люблю! Попортили они мне жизнь после Галкиной гибели, едва с работы не выперли, лекари хреновы!

Кабы не знал, где галки ставить в их тестах дурацких, не факт, что сумел бы атаку этих клоунов выдержать! Но в санаторий съездить пришлось! А там таких, как я, с психологическим выгоранием и травмами, приличная компания собралась. Ну, мы и лечились… всю дорогу… коллективно! И вылечились!

— Костер, говоришь… — я оглянулся, не сбавляя шага.

До камышей уже рукой подать, а вот костерок затухающий черт знает в какой стороне светит! Далековато. Придется провожать. Почти голую в таком состояние точно не пущу, хоть и теща. Он, конечно, здесь и сейчас в этом времени, пока еще не принято девушек обижать. Вряд ли кто пристанет. Но бережёного бог бережет. А времена, как известно, всегда одинаковые. Да и человеческая натура под алкоголем по всякому себя повести может. Мужская, в смысле. Уродов во все времена хватало.

А несчастная баба, то бишь женщина после расставания, — существо уязвимое. Проснется завтра неизвестно где и неизвестно с кем, корить себя будет, еще больше страдать начнет. Теща все-таки тоже человек, жалко. Это она потом стервой станет, сейчас вроде баба как баба… Несчастная к тому же…

— К-куда мы идем? — пальцы на моем запястье напряглись, но руку Альбина не отпустила.

— Не боись! До камышей дойдет, я оденусь и пойдем твое барахло разыскивать. Костер на берегу один, придется с тобой идти… Не бросать же тебя на полпути. А то вдруг опять искупаться решишь! Оно, конечно, не мой участок. Но утопленник с утра на любом участке — геморрой!

— Ты… странный… — Альбина видимо все еще не узнала меня. — Я… не буду больше…

— Ага, все вы так говорите, а потом бац и рыбьим кормом прикидываетесь!

Я прямо почувствовал, как женщину передернуло. Воображение у тещи всегда было хорошее. Видать, представила, как лежит на дне и рыбки её кушают. В моем времени это называется пилинг рыками. Ну, правда, не всего тела, а только ступней. И тонуть для этого не нужно.

Сидишь себе такой, ноги в аквариумы засунул, а в нем рыбешки мелкие плавают, кожу твою обгрызают. В смысле пилинг делают, ороговевший покров сжирают, щекотно и не больно. Но со стороны смотрится жутковато.

— Я… Нет! Ни за что! — выкрикнула Альбина и попыталась вырвать руку из моего захвата.

«Ага, щаз! Так я тебя и отпустил! Бегай за тобой потом по пляжу или того хуже, по воде!»

— Угомонись, а? — я дернул женщину на себя. — Уже пришли. Ночь-полночь, мне завтра на работу, а я тут с тобой вожусь!

— Я тебя не просила! — снова дернулась.

— А я тебя н спрашивал! — я резко остановился, Альбина ткунлась в меня от неожиданности.

— Значит, так! Сейчас я одеваюсь, потом мы идем — вместе — к костру, ищем возле него твою одежду и я отведу тебя домой. Или в такси посажу. Ясно?

— Я сама! — вскинулась женщина.

— Сама ты сегодня уже постаралась! А тебе еще детей рожать! Как минимум девчонку одну красивую, черноволосую, Галчонка шебутного.

— Почему девчонку? — Альбина Николаевна так удивилась моим словам, что запал перечить пропал.

— А что мне с пацаном делать? А на дочке твоей я потом женюсь, — хохотнул я.

— Ага, как же! — фыркнула женщина. — Старый ты уже будешь для нее!

— Эт мы еще поглядим! Ты, главное, роди! А то топиться она собралась! Бабка моя всегда говорила: волос длинный, ум короткий! Вот на тебя глянешь и прям в точку!

— Дурак! Ой! Алексей! Это ты? — воскликнула Альбина.

Мы дошли до берега, я выпустил альбинину руку из захвата и нырнул в камыши, достал одежду, а когда вышел из зарослей, лунный свет осветил лицо, и мое инкогнито оказалось раскрытым.

— Ну, я, — буркнул я, невольно напрягаясь. — Вот только не надо благодарностей с поцелуями и прочими телячьими нежностями!

— И не собиралась! — фыркнула Альбина Николаевна.

Не собиралась она, ну-ну! А кто домогался до бедного студента на пляже? И с какой целью? Мужика позлить? А вот кстати! Если у неё такая любовь-морковь, какого лешего она ко мне цеплялась? Провоцировала?

— На, накинь,- я проигнорировал выпад Альбины и протянул ей свою рубашку.

— Не надо! — вот только женского упрямства сейчас не доставало до полного счастья!

— Надень, я сказал! Или я сам тебя одену! — я помолчал и объяснил. — Идти далеко. А ты скоро мерзнуть начнешь на стрессе. Поверь, я знаю, что говорю. Морской бриз обманчив, даром, что с берега дует. Продрогнешь.

Не знаю, что подействовало, но Альбина молча взяла одежду и натянула на мокрое тело, не снимая купальник. У меня отлегло. Не хватало мне тут только стриптиза от тещи!