Берег. Территория любви

— География не самая сильная моя сторона.

— Не беда! Теория не в силах передать то, что можно увидеть на самом деле. Вот что раньше для меня был Финский залив? Место на карте. А теперь я всем сердцем полюбил этот берег. Запах пряной хвои, пролески, мягкий песок и бесконечный морской простор. Спокойный и величавый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я люблю бывать здесь. Но когда бушевал ураган, думала, что залив проглотит меня вместе со всеми терзаниями, — рассеянно ответила она, высматривая место, где оставила автомобиль и, наконец, показала небольшой съезд к соснам. Машина стояла там же, где Юля ее бросила.

— Ключи, насколько помню, видел в сумке, — задумчиво произнес Роберт, подергав ручку дверцы. — Я не рассказывал, что погнало меня в тот день в лес. Боялся, ты решишь что я сумасшедший.

— Я склоняюсь к этой мысли, — Юля уткнулась носом ему в спину и обняла за плечи, — Вот только побольше бы миру таких ненормальных. Выкладывай все как есть. И покажи место, где нашел меня.

Роберт повернулся и, взяв ее за руку, повел через пролесок.

— В то утро мне приснился странный сон. Представь себе: ночь, лесная поляна, костер и одинокая девушка в длинном темном плаще, помешивает красные угли. Лица ее я не запомнил. Началась гроза, удар молнии спугнул незнакомку, и она бросилась в лес. Как не пытался ее догнать, она всякий раз ускользала от меня. И вдруг огромный волк бросился ей наперерез. Я выхватил нож, но чудовище словно растворилось в воздухе. Девушка неподвижно лежала на земле. Я опустился на колени и услышал только два слова: «Помоги мне». Тут я проснулся. Все утро не находил себе место, поплелся в лес, а там… ты.

— Мистика какая-то. В тот день я молила Бога помочь мне. Только не шепотом, а в полную мощь легких. Чудом голос не сорвала.

— Ну что ж, считай, что небеса тебя услышали! Так что, любимая, наша встреча с тобой была предопределена…

— Ты веришь в Бога? — перебила его Юля.

— Моя мать была из семьи русских эмигрантов, где свято хранили традиции христианства, — он обнял ее за плечи. — Бабушка по материнской линии крестила меня в православие, хотя Эдвард — прихожанин Англиканской церкви.

— О, ну надо же! Но я спросила о другом.

— Верю ли я? — Роберт кинул на нее быстрый взгляд. На его бледном лице глаза казались огромными. — Это философский вопрос, Джу. Любой вере сопутствует фанатизм, и история подтверждает это. Достаточно вспомнить раннее христианство или святую инквизицию, когда во имя религии лились реки крови. Порой, в человеке, лишенном ореола святости, больше веры и терпимости чем в кладущем поклоны адепте той или иной церкви. Оба верят, просто по-разному.

— Из тебя вышел бы хороший политик. Я так и не получила ответа на свой вопрос.

— Верю, теперь точно верю.

Роберт переступил через одно из поваленных деревьев и оглянулся:

— Вот здесь ты лежала.

— Наверное, я выглядела не очень романтично, — Юля зябко повела плечами.

— Я узнал бы тебя из тысячи. И мне было все равно, как ты выглядишь. Я боялся только одного: что ты умрешь.

— Как меня занесло в этот бурелом?

— Много деревьев повалило ураганом в тот день. Возможно, ты уже лежала без сознания. К счастью, ни одно из них не задело тебя.

— Вот ведь чокнутая! Ничего не соображала в то утро. Хорошо насмерть не прибило. В машину-то не судьба была сесть?

Роберт обнял ее за талию.

— Значит, не судьба. Да и во сне ты была без мерседеса. — он хитро усмехнулся: — Поедем-ка домой, да поскорее. Сегодня у меня есть на тебя виды.

— А ты приставать не будешь? — Юля постаралась сохранить серьезное выражение лица.

— Буду, — он сделал виноватые глаза, — И уже не обещаю держаться в рамках приличия.

На обратном пути к машине Юля позвонила маме и предупредила, что заедет домой завтра днем.

— А у тебя не будет проблем с Сергеем? — спросила та. — Он постоянно приезжает, и его мрачный настрой меня пугает.

— Имеет полное римское право на меня обидеться, — Юля закусила губу, прикидывая как бы отвязаться от бывшего жениха, не вмешивая Роберта.

Сейчас, когда она только забыла все тревоги и купалась в лучах своего персонального солнца, дикий зверь внутри нее вновь поднял голову.

— Я позвоню тебе утром, мам.

— Ты не одна?

— Да.

Роберт ни о чем ее не спрашивал, а она не спешила делиться переживаниями. Когда вышли вновь к брошенной машине, Юля провела рукой над испачканным дорожной грязью и сосновыми иголками капотом.

— Ничего, мой хороший, скоро намою тебя, и будешь сиять как новый.

Роберт присел около нее на корточки и, зарылся руками в волосы. Для Юли было в диковинку делиться с кем-то своими проблемами, и она тянула до последнего, понимая, что ссора с Сергеем сама не рассосется уже. И поговорить, как минимум, с ним придется.

— Джу, — Роберт пружинисто поднялся, — я правильно понял, что у нас назревают проблемы с бывшим женихом?

— Похоже, что да, — Юля больше переживала, что Роберт в курсе ее незадавшегося замужества, — но я все решу.

— Дорогая, — Роберт положил ей руки на плечи, — я уже понял, что ты девушка решительная. Поэтому я хочу, чтобы между нами все было предельно ясно. Мы с отцом весьма состоятельные люди и всегда на виду. Помимо основной профессии, занимаемся благотворительностью. Это часть нашей жизни. Хорошая репутация — залог большого доверия, которое оказывают нам во многих странах. Ты даже не представляешь, какие открываются двери с легкой руки Эдварда Фаррелла. К примеру, если будет нужно, ты глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в Лондоне. Без проволочек. Так вот, все что происходит с тобой должно быть в поле моего зрения. Это очень важно! Иначе я не смогу вовремя среагировать.

— Да разберусь я с ним, Роберт! Хотя быть может и кажусь на первый взгляд трепетной бабочкой…

— Какая ты к черту бабочка! — перебил Роберт и витиевато взмахнул рукой. — В древности люди восхищались бабочкой как символом просветления души. А это как раз то, к чему ты еще не пришла. Я думаю, что проблема в том, что ты перестала доверять людям вообще. Давай вспомним уговор и сделаем для меня исключение. Уясни раз и навсегда: ничего и никогда не скрывай от меня, сколь ужасна бы ни была твоя проблема. Наша жизнь и так протекает в бешеном ритме, давай не усложнять ее и вместе решать проблемы по мере их поступления.

— Роберт, я, честно, не знаю, чего ждать от Сергея! Будет день, будет пища.

— Может, мне одному заехать к твоим родителям и забрать документы? А потом я увезу тебя в Лондон. У него что, есть какой-нибудь компромат на тебя? Мне кажется, ты что-то не договариваешь.

— Компромата нет, это точно. И в то утро, я надеюсь, мы оба поняли, что не подходим друг другу. Невеста сбежала за день до свадьбы, ему радоваться нужно, а то мучился бы потом.

— То есть, если ты пропадешь за день до свадьбы, мне лучше не искать тебя? — он удивленно поднял брови.

— Еще недавно речь об алтаре не шла.

— Я образно говорю.

— Ради такого события я вырвусь даже из преисподней, — Юля подняла голову и коснулась губами его щеки. — Научись мне тоже доверять.

Роберт крепко обнял ее.

— Успокойся, любимая, я верю тебе. Все будет хорошо. Вместе мы сила и со всеми проблемами разберемся с легкостью. Поехали.

— Поехали, — прошептала она.

***

Роберт привел Юлю в уже знакомую ей комнату и по телефону договорился с домработницей, чтобы им накрыли стол в гостиной.

— Подожди секундочку, — он коснулся губами ее щеки и вышел.

Юля стянула резинку с волос, и они мягким шелком рассыпались по ее плечам; прошла к окну, отдернула шторы и приоткрыла раму. В комнату проникли сумерки и легкое дуновение ветра с залива. Юля выключила большой свет, дернула за веревочку бра над кроватью и опустилась в кресло. «Какой мрачной показалась мне эта комната, когда я первый раз очнулась здесь, — она скинула туфли и с удовольствием вытянула ноги, занемевшие от долгой поездки в машине, — а сейчас, кажется, будто нет уютнее места, несмотря на простоту этой холостяцкой берлоги. А может мне хорошо везде, где есть мой львенок».

Роберт принес ее выстиранную одежду и сумку.

— Узнаешь? — он аккуратно повесил на стул джинсы и рубашку.

— Да, — Юля вздрогнула, жуткие раскаты грома, и треск падающих деревьев всплыли в памяти.

— А это? — он протянул на ладони подарок Сергея — кольцо, подаренное в день помолвки.

Только сейчас Юля вспомнила, как стянула его с пальца и забыла на полочке в ванной.

— Глаза бы мои его не видели.

«Черт бы побрал этого козла! Но почему так напряжен львенок? Что не так?» — она сжала руки в кулак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нам нужно серьезно поговорить, — Роберт прошелся по комнате.

Он хмурил брови и недовольно поджал губы. «Господи, да что не так?» — Юля поднялась с кресла, небо во рту занемело, в ушах зазвонили колокола, и тело повело в сторону. Рисунок на обоях поплыл у нее перед глазами. Сквозь пелену уходящего сознания она ощутила крепкие мужские руки.

Роберт перенес ее на кровать, и Юля со стоном отвернулась к стене.

— Детка, что с тобой?

— Нехорошо.

— Я мигом, — он встал, открыл окно нараспашку и выбежал из комнаты.

«Неужели мне стало страшно кого-то потерять? Мама дорогая, да я втюрилась по самое не балуйся».

Роберт вернулся, присел около Юли и сунул ей под нос ватку, пропитанную нашатырным спиртом.

— Уфф, — хватая ртом воздух, она убрала его руку от лица, — забористая вещь.

— Чего так испугалась?

— Не знаю, просто как-то все в кучу. Воспоминания, кольцо это проклятое, и вдруг ты так внезапно и так серьезно… Видно, сильно меня шандарахнуло в лесу, чуть что падаю без сознания как кисейная барышня. Прости, что напугала тебя, — Юля погладила его по безупречно выбритой щеке.

— Ты прости меня. Руки-то какие ледяные! Я сварю кофе, — Роберт нежно растер ей пальцы. Она готова была замурлыкать от удовольствия.

— Было бы здорово.

Он еще раз посмотрел на нее встревоженно:

— Только не вставай, я принесу сюда чашки.

Юля кивнула, прикрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон. Она в длинном узком шелковом платье плыла без весел на белой лодке по заливу. Роберт с берега махал рукой, но ее все больше течением относило к линии горизонта. Тогда Юля бросилась в воду и поплыла к суше. Юбка сначала стесняла движения, но вот ноги ее загорелись огнем и превратились в чешуйчатый русалочий хвост.

Юля проснулась от звука шагов и села на постели. Роберт поставил ей на колени небольшой поднос. Между розеток с джемом и домашней выпечкой дымились и благоухали волшебным ароматом две маленькие пузатые чашечки с кофе.

— Не иначе как небеса назначили тебя моим личным ангелом, — Юля отпила глоток и отломила кусочек медового бисквита со сметанным кремом.

— Я не ангел, поверь, ты в этом убедишься не раз, — Роберт с аппетитом принялся за пирожное. — Отец в этой роли выглядит гораздо убедительнее.

— О чем ты хотел серьезно поговорить?

— Я? О природных катаклизмах. Ты интересуешься проблемами экологии?

Юля стукнула его по руке.

— Хватит, львенок!

Он допил кофе, отставил чашку и сел по-турецки.

— Львенок? Так вот в чем дело! То есть до льва мне предстоит дорасти в глазах твоего внутреннего зверя. Я понял.

Юля не стала опровергать его слова.

— Почему ты бросила медицинский?

— Если ты спросишь меня, зачем туда пошла, я не отвечу, — уклончиво ответила она.

— А отец уже озадачился приобщить тебя к врачебному делу.

— Мне будет сложно сказать мистеру Фарреллу «нет».

— Тогда придется отправляться в Лондоне в колледж.

Юля испугалась не на шутку, и Роберт довольно расхохотался.

— Ладно, не бойся. Разберемся. А кем ты работала до нашей встречи?

— Менеджером, продавала медицинские препараты.

— Ты занимаешься продажами? — он убрал поднос на стол и прилег на кровать. — Ты и продажи — забавно. И тебе нравится?

— Издеваешься? Нет, конечно. Любить продажи могут только мазохисты. Когда-то поступала в театральный, но не прошла. Не так-то просто изменить жизнь.

— Но ведь ты смогла? — не унимался Роберт.