Берег. Территория любви

— Мам, со мной все в порядке, я скоро приеду. Козла этого в шею гоните.

— Дайте мне трубку! — голос Сергея прозвучал для нее как удар хлыстом.

Юля сбросила звонок, отшвырнула трубку и обессиленно опустилась на постель. «Казалось, такая малость — вспомнить все, а на плечи будто атлант небо переложил».

В желудке пекло от выпитого, но и плакать больше не хотелось.

[1] Ex ungue leonem (лат.) — по когтю льва.

Глава 7

Роберт тихо вошел в комнату и сел на кровать.

— Принцесса, я рядом, — на ее ладони бережно сомкнулись тонкие, но сильные пальцы. — И никому не позволю обидеть тебя.

— Эмоциональный шок по Эдварду Фарреллу почище средневековых пыток. Как было здорово начать все с чистого листа.

— Давай оставим прошлое. Возьмем с собой только хорошее.

Она положила голову ему на плечо.

— Чудно вышло, как ты угадал мое имя?

Роберт сжал ее пальцы, и Юля отпрянула.

— Ты знал?!

— Джу, выслушай меня и не перебивай! — он вновь схватил ее руку и прижал к груди. — Мы договорились друг другу не врать. Да, я знал, как тебя зовут, нашел сумку в лесу. Но было невыносимо думать, что ты уйдешь из моей жизни, не успев войти. Если хочешь, считай, что я дал себе шанс понравится тебе.

— Но я бы и так поехала с тобой, — Юля оттолкнула Роберта, — Зачем начинать с вранья? Ненавижу мужчин, все одним миром мазаны. Зачем ты привез меня сюда?

— Дай немного времени и узнаешь.

Она встала и прошлась по комнате: «Я бы скорее поверила твоему отцу! Эдвард так похож на Конни! Конечно же! Вот в чем дело. Он действительно похож на моего Конни… Но это ведь я, а потому с разбегу готова прыгнуть на любимые грабли, да, чего там мелочиться — уже прыгнула».

— Конечно, Роберт! Все хорошо, — она повернулась к нему, сцепив пальцы за спиной, и улыбнулась.

— В жизни не видел более натянутой, лживой и вымученной улыбки, — Роберт покачал головой и подошел к Юле. — Неужели я ее заслужил?

Кровь прилила к ее щекам.

— Я привыкла рассчитывать только на себя, — Юля не знала куда деться от его взгляда, он читал ее как раскрытую книгу.

— И при этом выглядеть такой беззащитной, браво! Могу даже предположить, что ты не просто ненавидишь мужчин, а уже заморила несколько особей, как самка богомола.

— Смотрите, какой психолог выискался, — фыркнула она, — Но продолжай, мне нравится ход твоих гадких мыслей. Нужно взять на вооружение и придушить еще парочку.

Роберт склонился к ней и прошептал:

— Сдавай оружие, Джу, — он коснулся языком мочки ее уха.

— С чего бы вдруг? — Юля отступила. Когда Роберт дотрагивался до нее, душа ее трепетала и раскрывалась будто лилия на рассвете. В Юлиной жизни поклонников было хоть отбавляй, но она предпочитала изводить их до безумия и давать отставку. Если она и подпускала к себе кого-то ближе, чем на расстояние вытянутой руки, то дальше поцелуев дело не заходило. Юля умела постоять за себя, и потом часами отмывалась и полоскала с содой рот.

— Я люблю тебя, можешь ты понять или нет! — Роберт встряхнул Юлю за плечи.

— Как просто ты это сказал, — она разгладила рубашку на его груди, не находя нужных слов от волнения, — Обычно после признания следует поцелуй.

Он рассмеялся.

— Пытаешься и в этом хоре дирижировать. Думай что хочешь, но я такими словами не бросаюсь. И это не та любовь, границей которой является постель, — уголки его губ дрожали, а глаза казались бездонными.

— С этого момента поподробнее?

— Не все сразу, дорогая. — он потерся об нее щекой. — И мы как-то забыли о сумке. Так, ты простишь мне маленькую ложь?

— Я скажу тебе за нее спасибо. — Юля поплыла, не желая ничего иного, как оказаться в его объятьях. — Но ты меня совсем…

Под натиском Роберта она упала на кровать. Послушная и податливая, изнывая от желания, Юля извивалась в его руках, обжигающих грудь и бёдра сквозь тонкую кожу платья. Кровь кипела, разнося по телу томительную негу. Ещё один мятный поцелуй, ещё одно касание кожи любимого, ещё вдох, ещё взгляд, и цунами страсти смело бы последние баррикады.

В дверь постучали. Юля вздрогнула. Она вспомнила, кто ожидает их за стеной и ужом вывернулась из жарких объятий, оправляя одежду.

— Громов! Впервые не кстати.

Роберт уткнулся головой в подушку и взвыл:

— Меня сейчас разорвет.

— Крепись, солнце еще высоко.

— Саня, мы идем, — крикнул он и внимательно посмотрел на Юлю: — Поговоришь с парнем? Ждет ведь…

— Саня тебе все рассказал?

Роберт кивнул. Она встала и глубоко выдохнула. Потом помахала на себя ладонями как веером и повернулась к Роберту.

— С превеликим удовольствием послала бы его по известному всем эротическому маршруту? — в ее голосе зазвучали железные нотки: — Но раз он твой друг, и ты хотел поужинать с ним, давай не будем менять планы.

Роберт поднялся с кровати и взял Юлю за подбородок.

— А тебя, моя дорогая, голыми руками не возьмешь. Может быть, стоит audiatur et alterа pars[1]?

— Alea jakta est[2], — она убрала его руку от своего лица.

— Откуда так хорошо знаешь латынь? — Роберт поправил ей растрепавшиеся волосы.

— В медицинском мне больше нравилось изучать латинские выражения и афоризмы, а не названия костей, — Юля вытерла следы помады с его щеки. — На самом деле, я не люблю латинский, видимо, память через сознание пыталась пробудить во мне хотя бы врача-недоучку.

— Эдвард будет в восторге, что ты медик.

— Я ушла с третьего курса.

— Разберемся. Ладно, пойдем, — Роберт ткнулся губами в ее макушку, и они вышли в гостиную.

— Саня, мы готовы ехать, если, конечно, ты не передумал, — оповестил он друга.

Юля встретилась взглядом с Громовым, но тот отвел глаза и, покраснев как помидор, пробормотал:

— Да, конечно, едем.

Они молча спустились в холл, погруженные каждый в свои мысли. В машине Роберт с Юлей сели сзади. Саня завел мотор и, порывшись в сумочке с дисками, выудил один и вставил его в магнитофон. По салону поплыла хорошо знакомая Юле мелодия. Внутри все сжалось — под эту песню они с Саней часто танцевали и тогда ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног. Юля поймала в зеркале заднего вида плотоядный взгляд Сани и нашла в себе силы, не показать ему средний палец. «Нет, дружок, — Юля посмотрела на коротко стриженый белобрысый затылок, переходящий в крепкую загорелую шею, — нельзя дважды войти в одну реку». Она взяла Роберта за руку, и тот тихонько ответил на пожатие. За окнами проносились московские улицы, а дорога всегда действовала на Юлю успокаивающе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Маленький ресторанчик, стилизованный под ковбойский салун деревянными панелями и распахивающимися калитками, навевал воспоминания об американских вестернах. Народу было мало даже для буднего дня. Старое фортепиано у стены стояло с открытой крышкой, будто приглашая желающих блеснуть мастерством. Роберт подошел к нему и ловко пробежал пальцами по клавишам.

— Так себе инструмент, — хорошее настроение возвращалось к нему.

Пока рассаживались, обсуждали меню, Роберт болтал, пытался шутить, но и его хватило ненадолго. Повисла неловкая пауза. Первым не выдержал Саня:

— Юля, — он пожирал ее глазами, — я так виноват перед тобой! Ты меня должна ненавидеть?

Юля взглянула на Роберта, и тот ободряюще подмигнул ей.

— Я помузицирую, пока готовится еда, — он ретировался к инструменту.

Юля повернулась к бывшему возлюбленному. Сотни раз она тонула в его глазах, нахлынули воспоминания о первой встрече, первом поцелуе. Немалых усилий стоило ей взять себя в руки. Пауза затянулась.

— Юля?

— Что ты хочешь услышать сейчас, спустя столько лет? Ты жизнь мне сломал, — Юлин голос дрогнул.

— Я не хотел, — капельки пота выступили на лбу Сани, — уверял себя, что так будет лучше для нас обоих. Но сегодня… Юлька, слушай, у меня квартира в Москве, денег нормально. Достаточно одного твоего слова…

— Одного? Удивление, ирония, равнодушие. Какое из этих слов тебе больше нравится? — Юля откинулась на спинку стула и глянула на Саню как на насекомое.

— Да не смотри ты на меня так, — завелся Громов.

«Сработал фирменный взгляд, лишающий иллюзий, — улыбнулась Юля мысленно. — А теперь контрольный выстрел в голову».

— Слушай меня внимательно, — низким грудным голосом произнесла она, — Я больше не та маленькая глупая девочка. А ты — всего лишь отголосок прошлого. Неприятный отголосок. Так что контролируй свои гормоны, пожалуйста.

Саня забарабанил пальцами по столу.

— Пианино там, — кивнула она в сторону сцены, откуда доносились звуки вальса Шопена.

— С гормонами сложно, но я что-нибудь придумаю. — Саня достал сигарету и закурил: — Останемся друзьями?

— Ага! И устроим пикник с шашлыками на пепелище великой любви. Всю жизнь мечтала такого друга иметь, — Юля сделала вид, что потеряла интерес к разговору.

Официантка в ковбойской жилетке, кожаной юбке и казаках сервировала стол. Вернулся Роберт:

— Надеюсь, вы не поссорились. Моя львица когти не выпускала? — он хлопнул по плечу Саню, нервно курившего вторую сигарету.

— Нет, только предупреждающе рычала, — усмехнулся тот.

— Это она может, — Роберт взял Юлю за руку.

— Я знаю, ведь она была… — Саня сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев.

— Громов! — оборвала его Юля.

— Все, все. Не буду. Мне нужно выйти.

Роберт проводил Громова настороженным взглядом и повернулся к Юле.

— Ну с Саней все ясно. Скажи мне, что там у тебя за… свадьба?

— Ничего… — вспыхнула Юля.

Роберт закатил глаза.

— Мы с тобой договорились доверять друг другу, — напомнил он. — Рассказывай, кого кинула.

— Вчера в Питере моя свадьба если и прошла, то без меня, — пожала Юля плечами, — всего-то. Видишь ли, за день до замужества я поняла, что лучше съем свою фату, чем выйду замуж за некоего Сергея. Сейчас он, скорее всего, меня разыскивает.

— Весело. Ты любила его?

— Нет. Тебе, наверное, сложно понять…

— Я попробую.

— Сергей красиво ухаживал. Мы довольно быстро решили пожениться, но не были близки до свадьбы. Накануне торжества он уговорил остаться у него ночевать. До рассвета домогался меня… Утром я окончательно поняла, что у нас ничего не получится даже на молекулярном уровне. Хотела уйти, оставив записку, но не успела. Сергей проснулся не в лучшем расположении духа. Между нами произошел странный разговор, потом он будто слетел с катушек и чуть не убил меня. Я шандарахнула его по голове бутылкой от шампанского и смылась. Думала даже рвануть в Финляндию… Где-то на полпути ты меня и нашел… Сейчас вернусь.

Не в силах справиться с подступившими слезами, Юля встала. Роберт перехватил ее за талию и встал.

— Я очень боялся, что ты любишь кого-то другого! Остальное — пустяки. Разберемся. Никому тебя не отдам! Если, конечно, ты и от меня не сбежишь, — он взял со стола салфетку и промокнул слезы на ее глазах. — Не реви.

Юля уткнулась ему в плечо.

— Ого, — протянул Роберт, поглаживая ее по спине, — смотри-ка, кто идет! Самурая ты тоже должна знать.