На уличный фасад выходят «изба» (тонкой линией обозначено место печи), узкий «заулок» и «горница». Вход и двойные сени устроены с бокового фасада. Справа от сеней две клети: «светелка» и «зимовка», между стенами которых, под полом, идет проход в нижний уровень двора (ворота этого хода показаны на фасаде). Второй уровень большого (7x12 м) крытого двора, называемого «озадком», имеет вход из сеней и взвоз (с заднего фасада, не показан) - наклонную плоскость, по которой заводилась скотина, закатывали телегу.
На уличный фасад выходит «продух» - для вентиляции сеновала. Кровлю держат горизонтально уложенные слеги, спереди прикрытые тесинами с завершением в виде конских голов. Верхний стык тесин прикрыт выдолбленным снизу бревном - «охлуп-нем», имеющим завершение в виде птицы, фасадный стык тесин прикрыт «полотенцем». По слегам уложены комлем вниз молодые ели - своеобразные стропила, их загнутые вверх концы держат «поток» - выдолбленное бревно водосброса
Немцы, а затем американские колонисты создали в начале XIX века чугунную кухонную плиту, с которой началась уже история последовательного «падения престижа» очага-печи в доме. Затем все более легкая, все более тонкостенная газовая плита, а в наши дни - электрическая или на токах высокой частоты тепловая система. Удобно, гигиенично, но увы, непоэтично - недаром с такой страстью люди, обзаводясь домиком на садовом участке, вкладывают силы в сооружение камина - таинство «живого» огня не выходит из нашего сознания по сей день.
Если стены и кровля при всей их безусловной значимости представляют собой лишь оболочку, лишь преграду между собственно домом и миром вокруг, то тема очага волей-неволей затягивает нас в сложную обстановку того сонмища предметов, без которых дома-то, строго говоря, еще нет, а есть одна только строительная «коробка». Уже печь - это не только массив умело скомпонованной кладки, но и решетка топки, ее дверца, лист металла перед ней, на который падают угольки; кочерга и щипцы для перевертывания поленьев; это заслонки и вьюшки, регулирующие тягу в трубе. Но ведь это только начало мира, имя которому ДОМ! Даже самое скромное жилище, в котором вещи должны были жить долго, передаваться по наследству, представляло собой весьма непростую систему предметов и расположения их в пространстве.
В древнейших из найденных домов человека на Ближнем Востоке, в Малой Азии и на Балканах ученые обнаружили выбитые в каменном полу «ящики» для хранения припасов и инструментов. Благодаря тому что на острове в Северном море не было дерева, жители поселка Скара-Брей, засыпанного песком три с половиной тысячи лет назад, все были вынуждены делать из камня. Уже тогда в комнате, где целая семья жила на площади 8 - 9 м2, были и каменные ящики постелей (в них укладывались слоями шкуры), и каменные ящики, служившие гардеробами, и даже настоящие каменные «буфеты», на полках которых стояла глиняная посуда. Более того, и в Скара-Брей, и в Бискупине, расположенном на территории Польши, и в поселках на территории нынешней Дании, и в других местах учеными было обнаружено, что и много тысяч лет назад людям было недостаточно оставить проем в стене и занавесить его чем-то. Они устраивали дверь, настоящую навесную дверь, поворачивающуюся на петлях весьма разной конструкции и закрывающуюся на засов. Отчасти это были меры предосторожности от воришек-зверей и умелых воришек-ворон, но очень рано, когда в права вступила идея собственности, это стало средством защиты от человеческой жадности. Если учесть, что человек древности гораздо чаще бывал голоден, чем сыт, что еда в первую очередь принадлежала мужчине, во вторую - женщине и только в третью - детям, все более хитроумное устройство для запирания дверей стало такой же обязательной принадлежностью дома, как и его очаг. В гомеровой «Одиссее», где разбросано множество неоценимых сведений о жилище крито-микенской эпохи, есть и такие строки:
«Эвриклея… тихо вышла из спальни;
Серебряной ручкою дверь затворила,
крепко задвижку ремнем затянула;
потом удалилась».
12. Жилой дом «кошелем». Село Сенная Губа, Карельская АССР. Вторая половина XIX века. Совмещенное изображение. План в уровне земли
Это также весьма древний тип структуры жилища, восходящий к X веку. Огромный крытый двор (10x19 м) с «подклетом» (воротца справа на рисунке) прижат к меньшей по объему жилой части дома. Именно компактность планировки предопределила название типа: кошелем, будто все содержимое плотно улеглось в кошелек.
Влияние городского стандарта сказалось уже во множестве нововведений. Светелка получила собственную печь. Наружная лестница перенесена внутрь, в сени. Балкон, ранее игравший роль длинной галереи для того, чтобы закрывать ставни снаружи, навис над крыльцом, приобретя новую символическую роль. Волоковых окон уже нет, в оконные проемы вставляются рамы с остекленными переплетами. Вместе с «охабнем» (его заменили две доски) исчезло и его скульптурное завершение, зато тесины на фасаде и наличники окон украшены просечной резьбой, воспроизводящей достаточно вольно декор городских зданий. Резные столбики крыльца напоминают точенные на станке балясины.
От древнего декора, унаследованного от языческого прошлого, осталась одна деталь - «полотенце», использованное, однако, неверно: не закрывая стык тесин, оно, оказалось позади них как знак.
Женщины в комедиях Аристофана жалуются на хитроумные новые замки, преградившие им доступ в кладовую в отсутствие хозяина дома. Если Гомер описывал замок как древнее устройство, хорошо известное по изображениям на греческих вазах (найден и «ключ» от храма Артемиды V века до н. э.), то Аристофан описывал его как новое устройство, использовавшееся в Египте еще при Рамзесе II, за тысячу лет до греческого комедиографа. Где ключ и замок - там и замочная скважина, где дверь - там и ее порог, и притолока, и рама, укрепляемая в стене… Не так уж часто мы задумываемся над тем, что дверь - это прибор и не самый простой. Гомер подробен, так что археологам при раскопках Микен или Тиринфа оставалось только находить подтверждение всем строчкам его текста:
«Вверх по ступеням высоким поспешно взошла Пенелопа,
Мягкоодутлой рукой искусственно выгнутый медный
Ключ с рукоятью из кости слоновой доставши…
Быстро к дверям запертым кладовой подошед, Пенелопа
Стала на гладкий дубовый порог (по снуру обтесавши
Брус, тот порог там искусно устроил строитель,
дверные притолки в нем утвердил и на притолки створы навесил),
Быстро ремень от дверного кольца отвязавши,
Ключ свой вложила царица в замок, отодвинув задвижку,
Дверь отперла; завизжали на петлях заржавевших створы
Двери блестящей…»
13. Инициал молитвенника из Монтье-Рамэ. Франция. XII век
Традиция XVIII века прикрепила к огромному периоду истории культуры ярлык «Средневековье», чаще всего употреблявшийся вместе с уничижительным прилагательным «темное». Действительно, до середины IX века жизнь во всей Европе была неустойчива и ненадежна, упадок науки и техники (искусства, правда, частично) был тяжелой реальностью. Однако между этой эпохой и той, что принято называть Возрождением, лег промежуток в долгих 500 лет.
К XII веку, вопреки проклятиям части духовенства в адрес «скоморохов», и в Восточной, и в
Западной Европе светские, мирские мотивы глубоко проникли в искусство. Не только во все виды прикладного искусства. На полях манускриптов, в утонченных изображениях начальных букв глав церковных книг - инициалах можно часто, как и на этом рисунке, увидеть гибких гимнастов или танцовщиц. Эта девушка, изогнувшаяся в быстром танце, держит в руках смычек и маленькую скрипку-фидель - верный знак расцвета музыкального искусства. Твердость и тонкость линий, нарядность поверхности, орнаментальность - вот главные признаки эпохи. Естественно, что те же признаки характерны и для самого популярного из искусств - архитектуры жилища
14, 15. Литл Мортон Холл. Графство Чешир, Англия. XV - XVI века. Конструктивная схема. Перспектива с юго-восточного угла
«Средневековый» вкус господствовал в Англии много дольше, чем на континенте, и потому здание, построенное в XV и расширенное в XVI веке, венчает собой долгую традицию совершенствования так называемых фахверковых построек. Фахверк - легкая конструкция:
каркас из деревянных брусьев и заполнение промежутков то рамами дверей или окон, то «панелями» из смеси глины и соломы или кирпичом. Эта конструкция была чрезвычайно популярна в Западной Европе X - XV веков. Будучи недорогой, она позволяла без труда пристраивать и надстраивать дом, без труда выдвигать верхние этажи над нижними. Это было особенно важно в городах, где домовладельцы пытались компенсировать недостаток земли расширением здания снизу вверх.
Литл Мортон Холл строился свободно среди парка, и прием выдвижения этажей применен здесь в первую очередь для обогащения облика здания как украшение. Темное дерево каркаса и белая штукатурка, сознательное, без конструктивной необходимости, умножение числа деревянных раскосов и четырехлистников - все это придало дому вид инкрустированной «шкатулки». Однако это впечатление обманчиво - дом велик, так что остекленная по всей длине галерея, надстроенная в 1570-е годы (на рисунке слева вверху), тянется на 20 м. Залитая солнцем галерея служила местом игры детей и «променада» взрослых в дурную погоду.
Владелец дома Уильям Мортон, знаменитый в свое время лондонский юрист, и мастер-плотник Ричард Дейл были так горды результатом, что под карнизами огромных эркеров на северном фасаде готической вязью многократно вырезаны их имена
Здесь все точно: дверь блестит, потому что дверь оружейного склада должна была быть негорючей и прочной - она обита медью; порог здесь дубовый потому, что в кладовую входят не ежеминутно (дуб довольно быстро истирается подошвами), тогда как порог в главное помещение дома - мегарон сделан из ясеня, а косяки - из кипарисового дерева, очень вязкого, прекрасно держащего гвозди, которыми укреплены петли… Поэмы Гомера, пафос которых не всегда привлекателен для современного читателя, представляют собой и подлинную энциклопедию жизни, устройства, конструкции древнего дома. Однако было напрасно искать среди строк Гомера упоминание об окне.
Наружные стены древнегреческих и древнейших римских жилищ не имели окон, тогда как внутри дома покои открывались во внутренний дворик. Этот принцип восходит к жилищу древних шумеров и египтян и до самого последнего времени оставался нормой устройства жилого дома Средней Азии. Окна были «изобретены», кажется, на Крите около трех с половиной тысячелетий назад - это подтверждают изображения на маленьких фаянсовых табличках, найденных в Кнос-се, и сегодняшние раскопки на острове Санторин (Тера, Тира), где целый город был засыпан пеплом на полтора тысячелетия раньше знаменитой Помпеи. С гибелью крито-микенской цивилизации об окнах забыли надолго, и их, по-видимому, заново изобрели жители лесистых районов Европы.
Какой непростой прибор - современное окно в наших не слишком теплых краях, где остекление приходится делать двойным; каким сложным приходится делать сечение деревянных брусьев, связанных в переплет окна; сколько сложностей сопряжено с укреплением
16. Жилые палаты. Москва. Третья четверть XVII века.» Аксонометрия, разрез
Это сооружение формально относится к «средневековым». Небольшое (11x18 м в наружных стенах) двухэтажное здание выстроено из большемерного кирпича по образцу деревянных изб «в две клети». Сени вытянуты в широкий коридор, по сторонам которого двери в две большие палаты хозяйственного назначения на первом этаже, четыре малых, жилых - на втором. Толстые стены и сводчатые перекрытия надежно защитили дом от частых в старой Москве пожаров. По второму этажу в глухой торцовой стене сеней-коридора были прорезаны арочные проемы - входы в нужники, пристроенные снаружи так, что их шахты опускались вниз, до выгребной ямы.
На второй этаж можно было подняться снаружи, по Красному крыльцу с его крутой лестницей, или по приставной деревянной лестнице из сеней. Печи не сохранились, но они могли быть расположены только в простенках между дверьми, ведшими в комнаты из сеней. С северной стороны (так было почти всегда) палаты не имели окон, так как этот фасад был обращен к чужому владению, поэтому одна из больших палат первого этажа была освещена скудно через два окна, глядевших на запад, и вряд ли была жилой. Светлицы второго этажа (южный фасад) были залиты светом с двух сторон.
Рисунок сделан по реконструкции, выполненной Е. В. Трубецкой. В середине 70-х годов дом частично восстановлен в первоначальном виде оконной рамы в стене. Еще в моем детстве наружная рама была укреплена «навечно», а внутреннюю вставляли на зиму, весной убирая в предназначенный для этой цели чулан. Это было собственное, российское нововведение - Запад обходился одинарным остеклением. Сейчас даже трудно представить, какой революцией быта стало широкое распространение оконного стекла в XVI столетии во всей Северной Европе. Дневной свет проник в самые дальние углы комнат, высветил их, и… мириться с пылью, копотью, паутиной стало психологически невозможно. Светлые, словно умытые интерьеры на полотнах Вермеера Дельфтского - с них начинается история в полном смысле слова современного жилища.
17. А. Палладио (1508 - 1580). Собственный дом архитектора. Виченца. Италия. Совмещенное изображение. Аксонометрия, разрез
В эпоху зрелого Ренессанса начинается авторская работа зодчего над темой рядового жилища. Под руководством ученого-гуманиста Трессино молодой каменщик Андреа, родом из Падуи, стал наиболее известным зодчим XVI века, строившим виллы, театр, дворцы. В 50-е годы XVI века Палладио проектирует и строит в Виченце собственный дом. Участок под застройку имел по фронту всего 6 м, что поставило перед автором задачу чрезвычайной сложности - создать на этой полоске респектабельное сооружение, внешний вид которого служил бы прославлению архитектора-домовладельца. Развивая композицию вглубь, Палладио расчленил дом на две части, между которыми расположил внутренний дворик, благодаря чему все помещения получили достаточно света. В передней «половине» всего два этажа. Первый занят эффектным вестибюлем, половина которого отдана лоджии. С боков в лоджию ведут арки, с фасада - тоже полуциркульная арка, но большей высоты, фланкированная пилястрами ионического ордера и малыми прямоугольными проемами.
Лестница выводит гостя к парадным дверям кабинета хозяина: за кабинетом нет иных помещений, так как жилая часть дома вынесена в его заднюю «половину» и растянута на три этажа (нет на рисунке)
18. Дж. Вэнбрю (1664 - 1726). Собственный дом архитектора. Лондон. 1700 - 1719 годы. Совмещенное изображение (план по первому этажу).
Джон Вэнбрю был известным драматургом, когда внезапно для окружающих он стремительно занял одно из ведущих мест в английской архитектуре, освоившей и радикально переработавшей итальянские и французские образцы. Вэнбрю - автор крупных дворцовых комплексов, здания оперного театра, первого в Англии, ряда усадеб, он - один из создателей того типа парка, который мы зовем английским.
Первым законченным произведением Вэнбрю был собственный дом архитектора, выстроенный на территории сгоревшего в пожаре дворцового комплекса Уайтхолл из кирпича от разобранных руин. Участок невелик - 20x20 м. Первоначальное здание - компактный куб, примерно 15x15x15 м, первое сооружение такого типа в Англии, то есть городской особняк. В 1719 году после женитьбы Вэнбрю пристроил к основному объему одноэтажные «крылья». Маленький дом долгое время шокировал лондонцев своей непривычностью «дворца в миниатюре» по облику и вместе с тем вполне комфортабельного жилища. Знаменитый Джонатан Свифт возглавил хор насмешников: «Наткнувшись на игру мальчишек, покрытых глиной до подмышек, он вперился разинув рот, чтоб записать прогресс работ. Месили грязь, чтоб строить стену - он впитывал глазами сцену. Проект был понят им, и вот модель срисована в блокнот. Теперь - решил - мне хватит знанья, чтоб самому построить зданье…»
Где окно, там и подоконник, на который, словно сами собой, встали горшки с цветами. Кажется, что так было всегда, но в действительности даже в зажиточных городских домах России комнатные цветы появляются лишь в начале XVIII века - вслед за великими преобразованиями эпохи, которую мы называем Петровской, шли малые изменения. Малые - если мерить историей страны, но в жизни дома малого нет: все порождено эволюцией быта и все вновь меняло быт. Где окна, там и гардины - раздвижные полотнища плотной ткани. У этого слова общий корень и со словом гардероб, и со словом гвардия, но от чего охраняет гардина? Раньше, когда дома выстраивались шеренгой по обеим сторонам узкой улицы, непрозрачные гардины (или внутренние деревянные ставни, просверленные множеством узких отверстий, через которые внутрь проникал полусвет) защищали интимность мира семьи от нескромного взгляда соседей. Сейчас наши дома, как правило, разошлись так далеко один от другого, что прямой необходимости в заслонке на пути взгляда извне, вроде бы, нет. Однако гардины продолжают вешать на окна почти все, и это не только сила привычки, передаваемой из поколения в поколение, тут еще и древний инстинкт, заставляющий человека отгораживаться от ночной тьмы, безотчетный трепет перед которой приютился на самом дне нашего сознания как наследие пращуров.
19. Ж. А. Леблон (1679 - 1719). Проект парадной лестницы. Начало XVIII века. Совмещенное изображение. Аксонометрия, разрез
Жан-Батист- Александр Леблон был уже широко известным во Франции архитектором, когда принял приглашение Петра I о переезде в новооснованную русскую столицу. В чине «генерал-архитекторах Леблон за неполных три года осуществил громадный объем проектных работ в Петербурге и его окрестностях, хотя и затратил множество сил на споры с тогдашним генерал-губернатором А. Д. Меншиковым.
Среди привезенных в Россию архитектурных нововведений было внимание к художественному решению вестибюлей и лестниц. Идеи Леблона, развитые знаменитым Б. Растрелли, пришлись по вкусу знати XVIII века, так как своеобразным образом соединились с русской традицией Красного крыльца. Лестница, ранее трактовавшаяся в архитектуре жилища сугубо утилитарным образом, становится ядром всей художественной композиции парадной части городской усадьбы. Строгая симметрия, плавность поворотов и яркий свет, стройность колонн и простота расчлененности стены на отдельные «панели» - вот главные средства работы над темой величественного подъема и спуска.
В нижней части рисунка - вестибюль первого этажа, круглый план которого наложен на скругленный прямоугольник лестничной «клетки». По короткому прямому маршу идет подъем на промежуточную площадку, с нее «руки» лестниц расходятся в стороны; с боковых промежуточных площадок прямые лестницы ведут в «мужскую» и «женскую» половины дома, а «руки» вновь сходятся при подъеме к круглому вестибюлю второго этажа. В четырех полукруглых нишах (одна из них вверху справа) расставлены скульптуры, завершавшие убранство лестницы
20. Дом Шилова. Великий Устюг. Середина XVIII века. Совмещенное изображение. Изометрия, разрез и план по первому этажу
Автор главного дома усадьбы Шилова в центре Великого Устюга (два одноэтажных деревянных флигеля, далеко отодвинутых от главного здания, придавали ему дополнительную импозантность) неизвестен. Купец Василий Иванович Шилов, известный землепроходец, награжденный особой медалью за составление карты Алеутских островов, имел возможность пригласить для работы кого-то из учеников и помощников Вартоломео Растрелли из Петербурга.
Подобно старинным палатам, дом Шилова имеет высокий каменный «подклет» - хозяйственный первый этаж. План второго, жилого этажа в точности повторяет симметричную структуру «подклета», а «светелках центрального мезонина завершает композицию. Декор и цветовое решение главного фасада вторят дворцовым усадьбам так называемого елизаветинского барокко (белые скульптурные украшения на изумрудно-зеленом поле стены). Однако структура жилого дома вполне традиционно: вход, устроенный с заднего фасада, скромен и непритязателен, лестница трактована сугубо утилитарно; центральный, в три окна объем, декорированный поверху затейливым фронтоном с накладной имитацией герба, выдвинут вперед, тогда как по «моде» ему полагалось быть в общей плоскости фасада или отступить назад
21. Особняк. Москва. 1814 (?) год. Совмещенное изображение. Аксонометрия, планы первого этажа и мезонина
Типичное жилище небогатого дворянства, населявшего район между Пречистенкой (ныне улица Кропоткинская) и Арбатом. Деревянный дом с мезонином поставлен вскоре после наполеоновского нашествия и пожара Москвы на старом пепелище. Кирпичный цоколь, бревенчатый сруб, более чем скромные габариты - в пять окон по первому этажу. За фасадом, обращенным в переулок (изображен на рисунке) - «зал» в три окна, единственным украшением которого была изразцовая печь. Однако владельцы стремились придать домику респектабельность по мере скромных своих средств. Бревенчатый сруб аккуратно прикрыт дощатой облицовкой, на «крыльях» изображающей каменную кладку - так называемый руст. Гипсовая рельефная панель по центру фасада и гипсовые же медальоны с львиными масками на «крыльях» были куплены на специальном рынке. Эти украшения (те же львиные морды виднеются над окнами сотен домов разного достатка, выстроенных в первой половине XIX века) продавались там же, где бревенчатые срубы, брусья балок перекрытия или изразцы для печей.
Строгая симметрия «обязательного» тогда стиля ампир, равно как и анфиладность первого этажа (все комнаты проходные, кроме служебных), находятся в явном противоречии с удобствами
22. Э. Касл, Дж. Уоррен. Проект коттеджа. Лондон. 1914 год. Совмещенное изображение. Аксонометрия, план по первому этажу
Этот проект был опубликован за несколько месяцев до начала первой мировой войны в ряду других проектов, присланных на конкурс газеты «Дейли Миррор». Он же был выставлен в составе экспозиции «идеального городского дома» в залах Королевской академии.
Сидней-Эрнст Касл был признанным экспертом по архитектуре жилища в так называемом тюдоровском стиле, и для него было совершенно естественным трактовать городской дом как прямое воспроизведение малой усадьбы. Заглубленный вход открывает прямой коридор, выводящий к дверям в сад, - своеобразная ось, на которую нанизаны все помещения дома без предвзятой композиционной схемы.
