Чисто по-русски. Говорим и пишем без ошибок [litres]

Куролесить

– Ну и покуролесили же мы вчера!.. – слышу я чей-то громкий возглас в коридоре.

«Покуролесили» – и не надо больше никаких слов, и так всё понятно. Сразу представляешь себе череду сумасшедших шалостей, скорее всего, в большой компании и почти наверняка в непосредственной близости от стола с напитками. И только очень внимательные, очень любопытные люди, услышав слово «куролесить», задают себе и другим вопрос: «А при чем здесь, собственно, какие-то там куры и какой-то там лес?» «Куролесить» – это что, бегать по лесу вдогонку за курами?

Вы даже не представляете себе, насколько далеко это слово от уже упомянутых кур и леса. Куролесить – озорничать, вести себя необычно, дурить; как пишет В. Даль, «строить шалости, проказить». Слово исконно русское, сообщает нам Историко-этимологический словарь П. Черных. В украинском языке в том же значении употребляется только «колобродити», а в белорусском – «пракудзиць» (то есть проказничать).

А теперь – внимание, самое главное! Где, казалось бы, шалости с проказами и где церковь? Оказывается, совсем рядом. Наше простецкое «куролесить» восходит к греческому выражению kirie eleison – «Господи, помилуй».

Так это выражение произносилось еще во времена крещения Руси: kirie eleison. В древнерусском языке оно звучало в разное время по-разному: то «кюриеелеисонъ», то «курии елисон», то «киролес», то «куролес»… Глагол «куролесить» как раз и образовался от «куролес» – «неразбериха в церкви при пении». Отсюда – «нарушение порядка, благочиния» вообще, а потом и просто озорство.

Так что слово «куролесить» непростое, благородного происхождения.

Ку́хонный

«Кухонный гарнитур», «кухонный стол», «кухонная полка» – всё это написано на ценниках в мебельных магазинах. Ударение там, естественно, не проставлено. Поэтому не только от покупателей, но даже от продавцов в этих магазинах вы время от времени можете услышать про «кухо́нную» мебель, которая у них, конечно, самая лучшая… Казалось бы, откуда такое ударение?

Как ни странно, найти причину нам поможет Историко-этимологический словарь П. Черных. Кстати, до XVIII века русский язык прекрасно обходился без слова «кухня». Ему хватало своего слова «поварня», и еще во времена Петра I это слово употреблялось чаще, чем «кухня». Это уже потом мы, при польском посредстве, заимствовали немецкое слово kuche – вот вам и наша «кухня».

Теперь прилагательное – «ку́хонный». В русском языке это звучит без вариантов, только так: «ку́хонный». Нормативные словари в курсе того, что иногда произносят иначе, «кухо́нный», но они резко возражают против такого ударения. Вопрос в другом: откуда у нас это ненормативное ударение, «кухо́нный», не с неба же оно свалилось?

Обратимся к нашим ближайшим соседям – украинскому и белорусскому языкам. Что мы там находим? Да вот это и находим: украинцы произносят «кухо́нни», белорусы – «кухо́нны». Получается, у соседей мы и заимствовали наш неправильный вариант. Впрочем – это объяснение, но не оправдание. Наше дело – произносить «ку́хонный». Особенно когда наступает столь приятный момент – покупка новой ку́хонной мебели.

Л

Лазить и лазать

На детской площадке во дворе полный сбор: детишки как медвежата скатываются с горки, качаются на качелях, возятся, кричат. Тут же мамы, которые за разговорами не забывают присматривать за чадами – за своими и за чужими. «Смотри, как Ванюшка смешно лазает по канату», – показывает одна мама. «А Сережа по лесенке лазит, видишь?» – говорит другая.

Лазает – лазит, лазаю – лажу, лазить – лазать. Как правильно сказать? И есть ли он, единственно правильный вариант?

Обе мамы должны быть спокойны: Ванюша может лазать, Сережа – лазить, или наоборот, как угодно. Потому что обе формы правильные: и «лазить», и «лазать». Причем – редкий случай! – это как было со времен Толкового словаря В. Даля, так и осталось. «Лазать, или лазить: ходить не по уровню, а подымаясь либо спускаясь; идти круто кверху или книзу; карабкаться, взбираться, цепляясь руками; ползать, продираться» – вот как толкует В. Даль этот глагол.

Я лажу, ты лазишь, он лазит; мы лазим, вы лазите, они лазят – это формы глагола «лазить». У «лазать» формы, естественно, другие: я лазаю, ты лазаешь, он лазает и т. д. Главное – помнить, что ошибки вы в любом случае не совершите, какой бы из вариантов ни выбрали.

Есть, правда, один нюанс: в Толковом словаре под редакцией Н. Шведовой, словаре современного языка, форма «лазать» названа разговорной. Что это означает? То, что для высокого письменного стиля подойдет скорее форма «лазить» – то есть «я лажу, ты лазишь, он лазит…». В повседневной речи над выбором форм вы можете не слишком задумываться. Тут нам с вами по-настоящему повезло.

Кстати, такая же история и с совершенным видом: «слазить» за чем-нибудь – и «слазать». Выбор остается за вами.

Лебедь

Мы в зоопарке, возле центрального водоема. Дети спорят, один кричит: «Смотрите, вон он, лебедь!». Другой ему: «Надо говорить “вон она, лебедь”!» «Почему это?» – спрашивает его приятель. Тот отвечает: «Ты разве не читал в сказке Пушкина: “Глядь, поверх текучих вод лебедь белая плывет…”?»

Так что же, слово «лебедь» женского рода? И надо говорить «белая лебедь», «не вижу белой лебеди»?

Это как посмотреть. Самый краткий и четкий ответ дает Орфоэпический словарь под редакцией Р. Аванесова. «Лебедь» – мужского рода. «Плывет белый лебедь», «не вижу лебедя», «давай бросим лебедю хлеба». В обычной речи мы скажем именно так. И если пришли с ребенком в зоопарк, то будем говорить ему: «Смотри-смотри, вон он лебедь, красивый какой!»

Так-то оно так. Но в том же словаре приводится небольшое добавление: в народно-поэтической речи слово «лебедь» может быть женского рода. Конечно, если это самка лебедя. А в Толковом словаре В. Даля существуют еще и слова «лебёдка» и «лебёдочка» – так обращались когда-то к красивой, милой женщине.

Слово «лебедь» – очень старое. Оно существовало еще в древнерусском языке и известно по крайней мере с XI века. Наш «лебедь» перекликается с латинским albus – белый. Но этак мы с вами далеко уйдем, а нам бы запомнить, что слово «лебедь» в современной речи – мужского рода. Вот в стихах и в песнях – пожалуйста, там «белая лебедь» очень даже возможна.

Лихва

Назвать слово «лихва» широкоупотребительным я бы не решилась. Да оно таковым и не является: словари обозначают «лихву» как устарелое слово. Впрочем, в наречном выражении «с лихвой» встречается оно частенько.

Итак, что же такое «лихва»? А не что иное, как «прибыль, ростовщический процент»! По сведениям Историко-этимологического словаря П. Черных, слово «лихва» было еще в древнерусском языке, а вот как оно пришло туда – не вполне ясно. Есть две версии: по первой, похожее слово lichъ было в общеславянском языке (там оно значило «превышающий меру, чрезмерный»). По второй, «лихву» заимствовали из готского языка: leihva означало там заем, ссуду.

Но вернемся к древнерусскому, который все-таки нам ближе. В нем слово «лихва» значило «проценты, излишки при денежных операциях». «Лихвы великие взимати» – брать большие проценты. «Давать в лихву, лиховати» – давать деньги в рост.

Уже с XIII века это слово имело социально окрашенное значение: чрезмерные проценты, чрезмерная прибыль. «Лихва» – слово неодобрительное, так же, как и «лихоимец» или «лихоимство». Уже в эпоху Екатерины II лихва и лихоимство вообще расценивались как уголовное преступление.

Вот такой путь прошло выражение «с лихвой». Сначала оно значило «с прибылью, с процентом», то есть было, по сути, финансовым термином. А потом стало значить «с излишком». Позже о процентах вообще забыли, и с XIX века это выражение, «с лихвой», стало обыденным.

Лицо и ли́ца

Объявление в метро: «Обращайте внимание на подозрительных лиц».

Первая реакция: как это – «на подозрительных лиц»? Надо, наверное, сказать: «Обращайте внимание на подозрительные лица»? Однако, если подумать, обращать внимание в метро стоит именно на подозрительных лиц, а не на лица.

Лицо – это передняя часть головы человека. Смуглое лицо, выразительное лицо, красивое лицо. Но существуют и другие значения. Так могут обозначать человека вообще, личность. Физическое лицо, частное лицо, подставное лицо. «Отдельные лица не выполняют обязательств». Персонажей в театре называют «действующими лицами». Есть еще «юридическое лицо»: это вообще не человек, а самостоятельная организация, у которой имеются определенные имущественные и гражданские права.

Так что же нам все-таки делать с подозрительными лицами: обращать внимание «на подозрительных лиц» или «на подозрительные лица»?

Всё просто. «Лицо» как часть головы – существительное неодушевленное. Когда вы «обращаете внимание на лица», это значит, что вы всматриваетесь в черты лица людей – красивые ли, какие у них носы, глаза. Разве к этому нас призывают в метро? Нет, и мы это отлично понимаем.

А вот если речь идет о лице как человеке, как личности, мы, конечно же, имеем дело с одушевленным существительным. «Обращайте внимание на подозрительных лиц» значит «обращайте внимание на подозрительных людей», вот и всё.

Логика и логистика

Родители узнали, что их сын уже два месяца не был в институте. Притом, что каждое утро он уходил из дому! На вопрос «как дела с учебой?» неизменно отвечал, что всё прекрасно. И вдруг, как гром средь ясного неба: отчислен. Теперь, когда отпираться уже поздно, он объясняет, что в институте учиться не хотел с самого начала, да и без высшего образования проживет. «Какая-то у тебя логистика получается дурацкая!» – кипятится отец. Сын радостно хватается за это слово: «Логистикой-то я сейчас на работе и занимаюсь!»

Честно говоря, отец имел в виду «логику». Он хотел сказать, что у его отпрыска странная логика. Он думает, что «логика» и «логистика» – одно и то же. А сын, который намерен заниматься именно логистикой, но никак не логикой, уже знает, что это не так.

Что же такое «логистика»? И чем она отличается от логики? Попробуем разобраться. Начнем с хорошо знакомого, то есть с логики. Логика – от латинского logos (довод, доказательство, разумное основание), наука о законах мышления и его формах. Кроме того, мы называем «логикой» ход рассуждений и умозаключений.

Логистика же и раньше была специфическим, сугубо научным термином. Так называли математическую логику, а также одно из философских направлений математики, которое пыталось свести всю математику исключительно к математической логике. Но теперь логистика – это нечто иное, экономический термин. Логистика – это управление материально-техническим обеспечением, товарами и сырьем. Бывает логистика снабжения, логистика производства, логистика транспорта. Ну а логистик – это как раз специалист по материально-техническому обеспечению. Как сказали бы раньше – снабженец. Так что зря родители беспокоятся.

Ломо́ть

Приятельница как-то пожаловалась мне, что сын, который недавно окончил университет, почти не появляется дома. То глубоко за́ полночь возвращается, то вообще у приятеля заночует. А недавно заявил, что теперь будет снимать квартиру. Я ее утешаю: парень взрослый, работает, так что это нормально. Она тяжело вздыхает: «Да я понимаю, что он теперь отрезанный ло́моть…»

Я опешила. Как это «ло́моть»? Если уж отрезанный, то «ломо́ть».

Стала вспоминать, когда и при каких обстоятельствах слышала в последний раз слово «ломо́ть». Кажется, в магазине: продавщица кричала в сторону подсобки о «ломтя́х» чего-то там. Но вот в одной из телепрограмм не так давно я тоже услышала это слово со странным для меня ударением – «ло́моть». В чем же дело?

Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы непреклонен: ломо́ть, ломтя́; ломти́, ломте́й. С выражением «отрезанный ломо́ть» тоже никаких сюрпризов – «ломо́ть», и только так.

А вот Краткий словарь трудностей русского языка Н. Еськовой не столь категоричен: он считает допустимым ударение «ло́моть, ло́мтя». Во множественном числе эта вариативность тоже сохраняется: и «ломти́», и «ло́мти». Меня это немного удивляет: как говорила, так и буду говорить – «ломо́ть, ломтя́, ломтю́, о ломте́». Но оказывается, что другое ударение не считается грубой ошибкой. При этом источник альтернативного ударения, признаюсь, мне не слишком понятен. Дело в том, что даже в Толковом словаре В. Даля нет других вариантов ударения, кроме как «ломо́ть». Значит, «ло́моть» – это не то, что осталось нам в наследство от прежних времен. Возможно, такое ударение было в каких-то говорах, оттуда и забрело в общелитературный язык.

В общем, я бы остановилась на варианте «ломо́ть, ломти́». А уж в устойчивых выражениях – таких, как «отрезанный ломо́ть» или «в чужих руках ломо́ть велик» – ударение в слове «ломо́ть» без всяких вариантов только на последнем слоге.

Лошадь

Где городской житель может увидеть лошадь? Да нигде. Разве что в каком-нибудь из парков: там пони катают малышей по кругу. Однако зрелище это такое грустное, что хочется глаза отвести.

Впрочем, иногда лошадей можно увидеть даже в центре города. Уж не знаю, кто и как их туда приводит, но недавно по Тверской две девушки неспешно ехали на лошадях, и это очень оживляло пейзаж. Люди даже не оборачивались: лошадь и лошадь. Нас, знаете, лошадями не удивишь. А может быть, лошадьми?..

Если мы заглянем в Грамматический словарь А. Зализняка, то увидим, что слово «лошадь» такого же типа склонения, что и слово «площадь», например. А у «площади» творительный падеж – «площадями». Казалось бы: «площадь – площадями», «лошадь – лошадями». Нет, в том же словаре есть специальная помета: творительный падеж множественного числа «лошадьми/лошадями». И причем форма «лошадьми» – на первом месте.

То же самое в Орфоэпическом словаре под редакцией Р. Аванесова. Предпочтительная форма – «лошадьми». Можно сказать и «лошадями», это не ошибка, но «лошадьми» всё же лучше.

И это не самые строгие словари. А вот что касается Словаря ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы, то он, как и во многих других случаях, не оставляет выбора: «лошадьми», и только «лошадьми». «Вот идет лошадь по Тверской – и пусть, нас не удивишь лошадьми».

И еще: «лошадь» – слово тюркское. В татарском и башкирском языках есть слово «алаша», в азербайджанском «алаша» – кляча, в турецком тоже есть такое слово. В чувашском – «лаша», это совсем близко к «лошади».

Лошадь, лошадей, лошадям, лошадьми… Вот на этой форме – «лошадьми» – мы и остановимся, пожалуй.

Людей или человек?

Десять тысяч человек – или людей? А десятки тысяч людей – или человек? А сотни – кого? А миллионы?

Казалось бы, если человек один, надо использовать именно это слово, «человек», а если людей много (больше одного), то «люди». Логично? Да, но не для русского языка. Мы же говорим: пять человек, семь человек, десять, двадцать пять… Значит, дело в чем-то другом?

Да, «человек» – существительное единственного числа. Его множественное число – «люди». Мы это помним, но теперь нам нужно запомнить еще вот что: слова «человек» и «люди» по-разному употребляются с числительными – и со словами, которые похожи на числительные. Да-да, бывают такие слова, которые только прикидываются числительными: десяток, сотня. Или вот «тысячи», «миллионы» – это ведь тоже не указание на точное количество, это нечто приблизительное! Не говоря уж о таких словах, как «группа», «толпа», «масса», «кучка», «множество», «уйма».

Итак, есть числительные – а есть похожие на них слова. И вот, собственно, инструкция: как с ними сочетаются слова «человек» и «люди».

Всё очень просто. В сочетании с числительным (независимо от того, насколько число большое) – слово «человек». В сочетании с существительным, которое только похоже на числительное – слово «люди».

Пять человек. Десять человек. Сто человек. Тысяча человек. Миллион человек. Пять миллионов человек. Семь миллиардов человек. Если вы называете точное число – используйте слово «человек», не ошибетесь.

Ошибки чаще возникают там, где на месте числительного оказывается то самое «числительноподобное»: десяток, сотня, тысячи или миллионы (без точного указания, сколько их, миллионов или тысяч). Так вот, с этими словами – только «люди». Десятки людей. Тысячи людей. Сотни людей. Десятки тысяч людей. Миллионы людей. Множество людей. Толпы людей.

Вот и всё. Сто человек – но сотня людей. Миллион человек – но миллионы людей.

И еще два дополнения. Если между числительным и существительным «затесалось» определение – используйте слово «люди»: пять незнакомых людей. Ну, и с собирательными числительными (двое, трое, четверо) – ни «человек», ни «люди» не подойдут вообще. «Вошли два человека» – но «вошли двое».

Если коротко: точное обозначение числа – «человек»; приблизительное обозначение массы – «людей».

М

Маета

Кто, по-вашему, внимательнее всего относится к словам? Журналисты, юристы, учителя, влюбленные? А я рискну сказать – нет, на первом месте – поэты. Только им может прийти в голову вопрос: «маета» – это только действие, или «маета» может быть и состоянием?

Такой вопрос не придет в голову обычному человеку! Но выясним сначала, как пишется это слово – «маята» или «маета»? Вопрос, между прочим, не праздный, потому что пишут и так, и так.

Ответ такой: двойное написание отмечено еще в Толковом словаре В. Даля, но по правилам современной орфографии правильным будет все-таки вариант «маета». Написание с «я» безнадежно устарело.

Теперь о том, что это такое. По Толковому словарю под редакцией Н. Шведовой, маета – это изнуряющая работа, доводящее до усталости хлопотливое занятие. Этакое «маетное занятие». «Маетный», замечу сразу, слово просторечное, так же, как и «маета».

Таким образом, выходит, что «маета» – это действие. А можно ли так назвать душевное состояние, вот именно когда мается душа, сердце? Даже не заглядывая в словари, я ответила бы утвердительно. Мы же можем сказать «душевная маета»? Вполне.

Теперь – к словарям. Действительно, современные словари не определяют «маету» как душевное состояние, хотя у глагола «маяться» такое значение, безусловно, есть. Маяться – означает мучиться, томиться. Почему же «маете» не быть описанием происходящего с душой? Чтобы получить словарную поддержку этому предположению, обратимся опять-таки к словарю В. Даля. И вот в нем как раз действие на втором месте, на первом – душа! Во-первых, маета – мука, мученье, томленье. И только во-вторых – большой хлопотливый труд, тяжкая работа.

Макар и телята

«Засудят тебя и зашлют, куда Макар телят не гонял» – читаем мы в одной из пьес А. Островского. Что это за удивительный Макар, который телят гоняет? Далеко, в самые отдаленные, недоступные места – вот что означает выражение «куда Макар телят не гонял». Известно оно очень давно, а вот откуда взялось, языковеды могут лишь предполагать.

Словарь русской фразеологии под редакцией А. Бириха делает предположение: выражение восходит к фольклору, где имя «Макар» ассоциируется с крайним неудачником, бедным, несчастным человеком. В самом деле, вспомните: «на бедного Макара все шишки валятся» или «не рука Макару калачи есть». В XIX веке «макарами» в народной речи назывались плуты, а «макарыгами» – попрошайки.

Вполне возможно, предполагают авторы словаря, что «Макаровы телята» – это вообще фикция, потому что у бедного-несчастного человека, плута-неудачника, телят и другой живности в принципе быть не может. «Макаровы телята» – это формула невозможного! Такая же, как «показать, где раки зимуют», «на морковкино заговенье» и тому подобные.

Интересно, что раньше в выражении про «макаровых телят» отрицания не было: «пошел к Макару телят пасти» – то есть отправился неизвестно куда, отправлен в далекую ссылку. Отрицание, по мнению языковедов, лишь усилило экспрессивность выражения. Ну а сочетание «таким макаром» (где «Макар», кстати, пишется со строчной, то есть с маленькой буквы) образовалось от выражения «таким образом» и имени «Макар». Это не первое выражение, образованное от личного имени: вспомните «подкузьмить» и «объегорить».

Вот таким, стало быть, макаром.

Макарон и макароны

Разноцветные миндальные кружочки, которые склеивают попарно кремовыми начинками, появились в наших кондитерских и кафе относительно недавно, но их все обожают.

– А есть у вас вот эти… макарони, кажется. Или макаруны? Или макароны? Не знаю, как правильно назвать!

Продавцов и официантов это не смущает, они и сами точно не знают, как называть по-русски этот французский десерт, поэтому ценники и выглядят так по-разному. Из того, что я видела своими глазами: макарони, макарун, макароны, макарон… В общем, с написанием хотелось бы разобраться.

Главная сложность в том, что в современных словарях этого слова еще нет. Сло́ва нет, а проблема, как вы поняли, есть. И связана она, во-первых, с тем, что существует давно известный продукт из высушенного теста, макароны. Во-вторых, есть пирожные macaron (/макарон/) – а есть macaroon (/макарун/), тоже пирожные, но совершенно другие, на что специально обращает внимание вездесущая Википедия: не путать macaron и macaroon!

Итак, для ясности: к нам в Россию пришли не macaroon, а macaron. Так что адаптировать к своим нуждам нам нужно именно французское наименование macaron. Вариант «макарун», так же как «макаруни» – отметаем! Это другое пирожное, оно и готовится, и выглядит иначе. Что же тогда? По мне, нужно оставлять французское «макарон» почти неизменным. Кстати, именно так поступили с «макароном» другие языки – в частности, корейский и японский. Пирожное макарон. Так же, как «пирожное эклер», «пирожное безе» и т. п. «Макарон» – как обозначение конкретного вида пирожных.

Вопрос – как склонять? Можно попросить «пять пирожных макарон». Но в реальной жизни хочется формулировать короче, правда же? И тут, мне кажется, нет особых проблем. Вспомните «пирожное эклер» (тоже от французского слова éclair – вспышка). Одно пирожное эклер – но один эклер, два эклера, пять эклеров. Так же и с «макароном». Одно пирожное макарон – но один макарон, два макарона, пять макаронов. Именно «пять макаронов», а не «макарон», поскольку привычное уже русскому языку слово «макароны» употребляется только во множественном числе и «макарон» – это родительный падеж множественного числа.

В общем, мое предложение – не мудрить. Запомнить, что разноцветные кружочки с прослойками – это пирожное макарон. И поступать с этим названием соответственно: просить один макарон, три макарона, пять макаронов. Да хоть сто!

Маланьина свадьба

«Как на Маланьину свадьбу». Скажешь так, и сразу всё ясно: что еды было много, даже слишком много. То, что Маланья – женское имя, тоже понятно. Однако кто знает, что это за Маланья такая? И почему все до сих пор вспоминают ее свадьбу, на которую зачем-то наготовили какое-то невероятное количество снеди?

Языковеды предполагают, что Маланья – реальное лицо, донская казачка, которая жила в начале XIX века. Ссылаются они при этом на рассказ о некоей Маланье Карловне, супруге атамана Данилы Ефремовича. Дескать, журнал «День» публиковал «Заметки о жизни донских казаков», и там эта хлебосольная Маланья описывалась. Версия привлекательная, но проблема в том, что устойчивое сравнение «как на Маланьину свадьбу» появилось как минимум веком раньше.

А подлинный смысл этой поговорки отыскивается в церковном календаре. В книге «В глубь поговорки» В. Мокиенко напоминает нам про день Мелании Римляныни. Ее именины приходятся на самый канун Нового года (31 декабря по старому стилю). Вечер этого дня до сих пор во многих христианских странах называют «щедрым». И на Руси в свое время «на Маланку», то есть в день святой Мелании, ряженая молодежь ходила по домам и угощалась блинами, оладьями и пампушками.

Имя жениха Маланьи тоже совсем не случайно: день святого Василия Кесарийского приходится как раз на первое января по старому стилю. То есть, «Маланьина свадьба» – это нечто вроде символической встречи старого и нового годов. В этот день полагалось наготовить как можно больше еды, ведь от этого зависело благополучие семьи на целый год.

Вот, собственно, и весь секрет «Маланьиной свадьбы».

Манёвры

«Манёвры» или «мане́вры»? Никаких вариантов Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы нам не предлагает вообще: «манёвры» и только «манёвры». Манёвр, манёвренность, манёвренный. Тут, собственно, и объяснять нечего. Это слово французское, manoeuvre /манёвр/, в точности так оно и произносится.