Мефистон. Кровь Сангвиния

Антрос пошел к возглавлявшему их капитану — единственному воину, что стоял, сняв шлем и закрепив его магнитами на боку.

Суровое лицо офицера выглядело так же, как и у героев, высеченных на алых вратах позади. Он казался столь же нечеловечески совершенным, как и сам Луций, но в нем также была уверенность, достойная ветерана, которой сам лексиканий пока не ощущал. О смертности капитана напоминал лишь широкий рваный шрам, рассекавший его левую щеку по диагонали от правого уголка рта.

— Капитан Ватрен, — поприветствовал его Антрос, поднявшись по ступеням.

— Лексиканий Антрос! — пророкотал космодесантник, кивнув в ответ. Даже без шлема его голос гудел, как набат.

Они встретились во время очищения Термин, но капитан никогда не вспоминал об этой войне.

— До меня в Округлой башне дошли странные вести, — заговорил Антрос. Он не был уверен, что сможет убедить офицера впустить себя, но решил попытаться. — Согласно предсказаниям, эпистолярию Рацелу нужна моя помощь.

Капитан приподнял бровь:

— Если мои учителя действительно собрались здесь, сообщите лорду Рацелу, что я…

Капитан поднял руку, призывая его к молчанию, словно обычного слугу, и Антрос с трудом удержался от того, чтобы не огрызнуться.

Ватрен смотрел вдаль, пока у него в ухе звучал треск вокс-бусины. Похоже, офицер был явно удивлен услышанным посланием.

— Да, — сказал он. — Лексиканий из Округлой башни, Луций Антрос. Он уведомлен о происходящем.

Вслушиваясь в треск, капитан кивнул:

— Да он прямо передо мной. Хорошо.

После секундного колебания он отступил в сторону и взмахом болтера показал Антросу на проход внутрь, а затем взял его за руку.

— Будь осторожен, брат, — сказал Ватрен, тревожно глядя на Остенсорио. — На твоем месте я бы ждал в Ауранской часовне и не высовывался. — Ангел скривился от отвращения. — Насколько я слышал, лорд Рацел занят чем-то… необычным.

Антрос не удивился ни словам капитана, ни его тону, ведь мало кого в ордене не тревожили мистерии и тайны либрариума. Потому Луций лишь кивнул и пошел дальше.

Впереди другой боевой брат из Четвертой роты открыл ему дверь у подножия врат, куда меньшую, — всего лишь около шести метров высотой. Ее убранство выглядело столь же прекрасным, как и на самих вратах, но Антрос не стал медлить и вошел внутрь. Дверь захлопнулась за ним.

В мрачном зале уже собралось несколько представителей либрариума — кодициев и эпистоляриев, готовых к битве и закованных в тяжелую блестящую синюю керамитовую броню. Никогда прежде Антрос не видел стольких своих братьев в одном месте. Луций сразу же ощутил, что проводится великий ритуал, — воздух пропитался кровавой магией. Под бочарными сводами на сверкающих золотых крыльях кружили стаи херувимов с мертвыми глазами. В пальцах они сжимали кадила, блестящие при свете свечей и оставляющие позади тонкую пелену алого тумана, а под крошечными полненькими ногами развевались листы пергамента. Но даже сильный запах благовоний не мог скрыть отдающую железом вонь, как после бойни. Антрос прошел через часовню и поднялся по ступеням, чтобы лучше наблюдать за происходящим.

На другой стороне зала виднелась мерцающая гололитическая проекция жреца Министорума, сидевшего на богато украшенном церемониальном троне. Даже сквозь плывущие по залу клубы красного тумана Антрос видел, что перед ним старший прелат Экклезиархии. Жирное тело прелата скрывала вышитая прекрасными образами Золотого Трона риза, увешанная всевозможными амулетами. Как и у других пилигримов, его лицо было выкрашено белым, отчего нависавший над собравшимися голографический образ, то появляющийся, то исчезающий из-за вспышек помех, казался призраком. Проекция была огромной, высотой почти двенадцать метров. Лицо жреца подрагивало от предвкушения. Он ерзал и ворочался, не отводя взгляда от библиариев.

У подножия его призрачного трона собрались паломники, чьи лица были скрыты под капюшонами, а руки сложены в молитве. Антрос почти физически ощущал пылающий в их груди огонь. Похоже, они ожидали, что сейчас узрят чудо, о котором так долго просили.

Кровавые Ангелы собрались в центре зала — спиной к проекции, на широком круглом помосте. Они стояли вокруг позолоченной дароносицы, чье высокое металлическое подножие опиралось на массивную мраморную плиту и поддерживало полукруглую медную чашу. Казалось, библиарии преклоняются перед ней, склонив головы и подняв мечи. Раньше Антроса не пускали внутрь Остенсорио: это было место великих тайн, в которые посвящали только самых высокопоставленных представителей ордена. В любое другое время Луция поразила бы красота дароносицы; она была подлинным шедевром — огромная, расписанная элегическими образами ангельских воинств. Однако сейчас его взгляд приковала не древняя реликвия, но парящая прямо над ней, исходящая паром и сыплющая брызгами сфера из кипящей крови.

При виде огромного алого шара Антрос был настолько изумлен, что невольно стукнул посохом по камням. Звук удара эхом разнесся в полумраке.

На него покосились жрецы, но библиарии словно не слышали ничего. Их глаза были плотно закрыты, а от поднятого оружия к сфере тянулись нити из багрового пламени, дрожали и метались, высвечивая во тьме призрачные образы. Сгустки энергии кровавой магии извивались и сияли, питая бушующую над дароносицей адскую бурю. Едва войдя в Остенсорио, Луций ощутил, как что-то тянет его сознание, как психическая энергия отдается в венах и звучит в голове, словно зловещий гимн. Теперь он понял, что то были эфирные эманации, источаемые красной сферой. Она разгоралась все ярче, наполняя разум нечеловеческим протяжным воем, безжалостной песнью варпа.

— Лексиканий! — воскликнул один из библиариев, на мгновение отведя взгляд от дароносицы. Его лицо блестело от пота, но в свете огней казалось, будто он вымазан в крови. Лишь спустя мгновение Антрос узнал скривившееся от боли и напряжения лицо Пелориса. — Подойди ко мне и будь готов! — охнул дрожащий воин. — Мы его теряем!

Антрос бросился к брату. При мысли о том, что он примет участие в столь великом обряде призыва, пульс библиария участился. Подбежав к помосту, Луций увидел, что прямо посреди сферы проступают очертания. Он завороженно вгляделся. Внутри было нечто живое. Нечто, окутанное пламенем.

— Теряем кого? — прошептал он, но Пелорис не ответил.

Библиарии замерли в мучительной тишине, а сфера все росла. Плотно закрыв глаза, Ангелы направляли яростные разряды психического пламени сквозь мечи. Все они казались матросами, что удерживали парус в терзаемом бурей море, дрожа и кривясь от ярости стихийных сил. Антрос почувствовал, как его лицо омывает могильный хлад кровавой магии. Теперь он понимал, почему стражники врат вели себя так, ведь ритуал явно шел не по плану. Это было ясно видно по мрачным лицам, то проступавшим во тьме, то исчезавшим, когда над головой проносились херувимы. Призрачный колосс на другой стороне зала подался вперед, глядя на них расширившимися глазами.

— Сконцентрируйся, — сказал Пелорис, покосившись на Луция. — Будь наготове.

Иглы багровой энергии отделялись от силовых доспехов Пелориса, сверкая в облаках благовоний. Антрос чувствовал энергию, отдававшуюся и в его посохе.

Шум становился все громче, резонируя с плитами, что стонали и скрежетали под сгорбившимися библиариями. Весь зал содрогнулся, словно во время землетрясения.

А затем раздался внезапный треск, словно раскололся сам воздух, и Пелориса сбило с ног, отшвырнуло от дароносицы, как детскую игрушку. Его тело покатилось по камням, взвихряя клубы благовоний, и врезалось в подножие колонны. Библиарий закричал от гнева и досады; направляемая им нить теперь извивалась, будто разъяренная змея.

— Пелорис! — воскликнул стоявший на другой стороне круга библиарий.

Даже в переменчивом свете Антрос в тот же миг узнал его. Эпистолярий Рацел был приближенным Мефистона и одним из старейших ветеранов капитула. Именно он отвечал за большую часть обучения Луция, все еще видевшего в снах надменный взгляд наставника. Психический капюшон Рацела был объят огнем варпа, а все тело поднявшегося на ноги библиария дрожало от напряжения. Искры сыпались из его глаз и рта, шипели и сверкали, но он расправил плечи и воздел меч, не давая направляемой им колонне энергии вырваться из-под контроля.

— Лексиканий Антрос, чинно произнес Рацел, словно приказывал слуге принести напиток. — Сомкни круг.

Несмотря на усталость, он нашел в себе силы бросить на Луция суровый взгляд:

— И не подведи меня, ученик.

Сердце лексикания бешено колотилось в груди, но он шагнул в круг и поймал навершием посоха вырвавшуюся алую дугу. От отдачи он содрогнулся, но устоял, сжав вибрирующий искрящий посох обеими руками. Тело будто горело изнутри, но эта боль казалась мелочью в сравнении с ворвавшейся в голову вереницей образов. Иной мир нависал над Остенсорио. Вокруг бушевали клубы пламени, пока он летел по воздуху на могучих крыльях. Эти картины поражали воображение и были столь чудесными, что лишь благодаря приобретенным навыкам Антрос смог успокоить себя.

— Что это? — закричал он голосом, хриплым от боли, ощутив, как над огромной чашей собирается сущность немыслимой силы. — Что мы призываем?

Рацел не счел нужным ответить, а быть может, и не мог этого сделать. Его губы лишь скривились в еще более презрительной гримасе.

Антрос вгляделся в кровавую сферу, пытаясь разобрать очертания, но они были все еще слишком смутными. Поэтому он посмотрел на братьев-библиариев. Когда свет сферы стал ярче и омыл их, благородные лица стали меняться, становясь все более дикими и злобными. Ангелы завыли от гнева, и понимавший тому причину Антрос завыл с ними. Что бы Рацел ни пытался призвать, теперь они встретятся лицом к лицу с чем-то ужасным. Сам варп пытался проникнуть в святыню крепости-монастыря. Невероятно, но нечто хотело воплотиться в либрариуме. Антрос задыхался, его мысли наполнились гневом и тревогой. Видения вновь нахлынули, грозя захлестнуть его, но затем он ощутил чье-то присутствие позади и, оглянувшись, заметил Пелориса. Лексиканий едва стоял, психический разряд расколол его броню. Изо рта текла кровь, но Ангел смог кивнуть брату:

— Я справлюсь, если ты падешь.

— Что мы… — начал Антрос.

— Пора! — закричал эпистолярий, рассекая мечом воздух.

Он ударил по медному круглому каналу, что был погружен в плиту, и высек яркий фонтан искр. Его примеру последовали и другие библиарии. Рубанув мечами по металлу, они рассекли нити силы, и вспышка алого свечения окутала помост. На мгновение сфера вспыхнула белым огнем, ослепив всех, а затем свет погас во всем зале.

Потерявший равновесие Антрос, пошатываясь, двинулся вперед, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть во мраке. Сперва он не видел ничего, лишь слышал тяжелое дыхание братьев и чуял густой запах крови. А затем, когда глаза привыкли к темноте, он различил сгорбленную тень, едва заметную в центре круга.

«Я был уверен, что найду там ответ, — приглушенный голос раздался прямо в разуме Антроса. — Но не нашел ничего».

Вновь загорелись жаровни, зажглись свечи херувимов, и свет вернулся в зал, озарив того, кто находился посреди помоста. Наконец Антрос увидел, что же за создание они вызвали из варпа. То был Мефистон — старший библиарий Кровавых Ангелов и глава либрариума.

Властелин Смерти вернулся.

Глава 4

Либрариум Сагрестия, Аркс Ангеликум, Ваал

В отличие от собравшихся в Остенсорио астартес, Мефистон носил не синие, а багровые латы, керамитовым пластинам которых к тому же со всем старанием придали форму освежеванных мускулов. Когда Властелин Смерти поднялся с пола, мантия заклубилась вокруг него, словно растекающаяся по воде кровь. Позади все еще виднелся тусклый блеск сферы — кружащей во мраке пустоты, сквозь которую проглядывали звезды.

Когда вновь вспыхнули свечи, взгляду Антроса открылись распростертые на каменном полу библиарии. При виде своего повелителя они вскочили на ноги, подхватили выпавшие из рук клинки, построились сомкнутыми рядами и ударили рукоятями мечей в нагрудную броню.

— Старший библиарий! — закричали они голосами гордыми и хриплыми.

Вставший вместе с братьями Луций также поднял меч и выпрямился, пораженно смотря на Мефистона.

В то же мгновение проекция жреца поднялась с трона и начала что-то кричать, но звуки терялись в пустоте. Его рот открывался и закрывался, но в зале ничего не было слышно. Столпившиеся вокруг проектора священники начали крутить ручки и переключать кнопки, пока не раздался оглушительный голос, слившийся с пронзительным воем обратной связи.

— Мой господин! Что вы нашли? — кричал призрачный экклезиарх. Его двойной подбородок трясся от избытка чувств. — Дивинус Прим в безопасности? Что вы…

Он умолк, заметив в руках Мефистона обмякшее тело человека в одеянии церковника. Тот был без сознания.

«И все же, возможно, это было эхо ответа… — продолжил Мефистон, говоря так спокойно, словно вошел в двери, а не шагнул сквозь варп. — Что-то вне моей досягаемости».

Никто ничего не сказал, и Антрос понял, что слова эти звучали лишь в его разуме.

— Ответа на что? — прошептал лексиканий.

Мерцающее изображение экклезиарха снова закричало, разочарованное отсутствием ответа.

— Старший библиарий? — Терзаемый помехами голос распался на внезапные вскрики и повторяющиеся циклы звуков. — Вы. Меня. Слы-ы-ы-ыши-и-ите? Что ста-ста-ста-ста-стало с Дивинусом Прим? — Он посмотрел на лежавшего без сознания человека. — Кто это? Один из наших?

Мефистон бережно опустил священника на пол и перевел взгляд на тускнеющую сферу. На его лице отразилось легкое удивление.

«За мной следили», — в голосе, звучавшем в разуме Антроса, слышалось скорее любопытство, чем тревога.

Луций нахмурился, собираясь с силами, а затем грянул гром. Взрыв подбросил Мефистона в воздух. Властелин Смерти пролетел через стоявших библиариев и покатился во мрак, высекая из камней искры. Перед ними вновь возник призрачный образ кровавой сферы, а затем исказился, став иным. Алый свет превратился в багровую плоть, в воздухе прямо над полом открылась зияющая рана. От нее пахло, словно от раздувшейся опухоли, а воздух вокруг покрылся рябью и сгустился, как гной. Казалось, в пространстве образовался вскрывшийся нарыв, ведущий в пустоту.

Духовник в ужасе отшатнулся, хотя находился на расстоянии половины Галактики от них, а библиарии направили психосиловое оружие на растущий разлом, готовясь к бою.

— Старший библиарий? — закричал Рацел, высматривая командира.

Мефистон не отвечал. Эпистолярий отдал боевым братьям безмолвный приказ, и они поспешили его исполнить, окружив возникающий в реальности кошмар. Эфир пузырился странными фигурами; нечто появлялось из раны.

— По моей команде, — сказал Рацел, и Антрос прошептал клятву, отчего его посох окутал искрящий ореол псионической силы.

Из раны начали вылетать мухи. Сперва их было немного. Насекомые двигались медленно, даже лениво. Затем возникли целые тучи крошечных тварей, и низкий гул слился с непонятным грохотом. Антрос понимал, насколько важно происходящее, ведь сейчас опасность угрожала самому сердцу Аркс Ангеликум. Это было немыслимо, неслыханно. Он с гневом смотрел на гротескное создание, пытавшееся прорваться в Остенсорио. Луций поднял посох, и тут сквозь разрыв в реальности дьявольским приливом хлынули твари, катящиеся сквозь облака мух. Это напоминало потоп из внутренностей: на пол зала валились переплетенные груды мерцающих кишок и пульсирующих гнойных мешков.

— О Трон… — поперхнулся Луций, почувствовав жуткий запах, вонь разложения и испражнений. Ему казалось, он попал в брюхо мертвого зверя.

— По моей команде! — рявкнул Рацел, собираясь с силами и сжимая меч обеими руками. Во властном голосе стоявшего среди роящихся мух эпистолярия не было и намека на страх: Антрос чувствовал лишь его бешенство.

Из жижи потрохов и дерьма поднимались человекоподобные создания: неуклюжие и покрытые оспинами руки, согбенные пузатые тела. Из открытых ран вылезали личинки, превращались в истекающие слюнями пасти с отвисшими челюстями. У других вырастали серые перепончатые крылья, заостренные мушиные головы и хоботки.

Рацел с презрением глядел на тварей, пока через несколько мгновений посреди их выпуклых и покрытых зараженными ранами морд не распахнулись пожелтевшие от гноя глаза. Затем выглядевший величественным и грозным эпистолярий сжал зубы и отдал приказ начать бой, рубанув мечом по воздуху.

В тот же миг Антрос дал волю своей ярости и решимости. Колонна синего пламени вырвалась из его посоха. На растущую орду тварей обрушилась неистовая буря пси-энергии, высвобожденная библиариями. Кровавые Ангелы вновь и вновь разили тварей разрядами гнева. Пламя варпа опаляло плоть уродливых созданий, и воздух наполнялся едкой вонью горелого мяса. За противниками вновь начала проступать сияющая сфера. Едва взгляду Луция открылся кошмарный облик созданий, скрытых прежде роями мух, он инстинктивно понял, что перед ним.

— Демоны, — прошептал лексиканий.

За тяжелые годы обучения он видел пикт-снимки бесчисленных видов ксеносов; некоторые выглядели даже более чуждыми. Но отвращение у него вызывала не искаженная анатомия тел, а неправильность самого существования тварей, не повиновавшихся никаким законам природы. Их распадающаяся зловонная плоть была отвратительна, но разум Антроса проникал сквозь нее, подсказывая, что эта внешняя оболочка — лишь тень их истинной, непостижимой природы.

Антрос покинул строй и взбежал по ступеням, чтобы найти лучшую точку обзора. Когда он окинул бой взглядом, то заметил то, чего не видели другие библиарии. Разряды психической энергии лишь питали рану, с каждой вспышкой она раскрывалась шире. Неистовый натиск Кровавых Ангелов разрывал передние ряды демонов на атомы, однако пролом увеличивался, извергая все больше варповых отродий. Библиарии шагнули навстречу к ним, каждый взмахом опаляющих мечей рассекал демонов.

— Остановитесь! — закричал Антрос, но сразу понял, что сквозь грохот его не услышат.

Как будто не было рева психического пламени, жужжания мух и треска рвущегося воздуха — гололитический исповедник продолжал вопить, голос и прерывавшие его помехи становились все громче:

— Мефмефмеф. Чтоооо. Тытытытытытыты. Мммммеф…

Все сливалось в единый жуткий апокалиптический грохот.

— Лорд Рацел! — закричал Антрос, бросаясь обратно в поисках наставника.

Зал содрогался. Луций понял, что так лишь увязнет в буре мух и багровых искр. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям скользнуть в вихрь, потянулся к эпистолярию. Переполнявшая воздух мощь кровавой магии сделала его сильнее, чем когда-либо прежде. Вместо просто оклика на Рацела обрушился питаемый варпом вопль.

Лексиканий увидел, как ветеран пошатнулся, словно от удара, и схватился за голову.

— Стойте! — крикнул Рацел, едва придя в себя.

Братья-библиарии подчинились и опустили оружие. Дым рассеялся. Перед ними лежали дымящиеся груды корчащихся в пламени вар- па демонов. Антрос тихо выругался, увидев, как расширился разлом. Он увеличился почти втрое и извергал все больше кошмарных созданий. И, что еще хуже, рана вспучивалась, растягивалась вдоль краев, будто нечто пыталось пролезть через нее. Нечто огромное. Разрастающаяся брешь непрерывно исторгала потоки насекомых, бившихся о броню библиариев с такой силой, что те едва могли устоять на ногах. Кружащийся вихрь мух заполнил весь зал: Луций с трудом различал стены.

Рацел уже собирался отдать новый приказ, когда сквозь торнадо пробился Мефистон. Раскинув призрачные крылья, воздев меч, он обрушился на потустороннее полчище. Когда он добрался до бреши, та разошлась со звуком рвущейся плоти. Сквозь тучи насекомых проступил едва различимый черный силуэт. Третьим оком Луций увидел нечто, напоминающее огромный гейзер нефти, который обрушился на главу либрариума и поглотил его.

Сверкнув, клинок Властелина Смерти рассек бурю, отчего насекомые вспыхнули, словно синие угольки. Мефистон шагнул прямо в разлом и исчез из материума, войдя в неведомый ад на другой стороне. Но он исчез лишь на несколько мгновений. Облака мух расступились, когда новый кошмар втащил Мефистона обратно в реальность. В зал медленно поползла настоящая гора сочившейся мускусом плоти — исходила мерзкими парами, содрогалась, словно исполинский моллюск. Тварь была такой огромной, что врезалась в опоры далекого свода. Ее покрывали складки подергивающихся мускулов, напоминавших бесчисленные жабры или подбородки. Части этой волнистой мантии выступали из основной массы тела длинными змеевидными отростками: один из них почти полностью охватил Мефистон и потащил к окруженной зубами полости в безглазой голове.

— Нет! — прошипел Антрос, увидев, как Властелин Смерти приближается к пасти.

«Это всего лишь паразит, — раздался в его сознании бесстрастный голос. — Ничего более».

И Мефистон вонзил психосиловой меч прямо в пасть твари. По громадной туше растеклись узоры багрового света, чудовище вздыбилось от боли, проломив потолок. Камни Остенсорио подались, обломки арок и сводов рушились вниз, разбиваясь на части, клубы пыли смешались с облаками мух.

Жрецы Министорума завопили от ужаса, видя, как осыпается потолок. От оставленной ударом демона дыры разбегались огромные трещины, а тварь все бушевала, ломая колонны и опоры. Зал озарялся вспышками света: Антрос и его братья-библиарии обрушивали разряды энергии на демонов, выкрикивая приказы.

В пыльной мгле показался шатающийся священник, и Антрос направился к нему, намереваясь помочь выйти, когда навстречу уверенно шагнуло другое создание — одна из сутулых неуклюжих тварей проскользнула мимо библиариев. Она посмотрела на Антроса выпученным глазом, поднимая ржавые мясницкие ножи.

Слетевший с посоха Луция разряд психического пламени разорвал демона на части, во все стороны полетели клочья больной плоти и зеленой гнилой крови.

Антрос опустил дымящийся посох и огляделся, ища жреца. Тот лежал на полу, схватившись за перерезанное горло, из которого хлестали ручьи крови. Лексиканий бросился ему на помощь, но навстречу, ковыляя, выступил другой демон, чей зазубренный меч был вымазан в жизненных соках духовника. Антрос выставил посох, и выпущенный им разряд психического гнева размазал порождение варпа по стенке.

Сверху падали огромные глыбы камня. Потолок был почти полностью разрушен, сквозь бесчисленные проломы виднелись галереи и башни либрариума. Одна за другой шатались и падали колонны. Два уцелевших жреца бежали сквозь хаос, огибая падающие обломки и перескакивая трещины в полу, — они отчаянно пытались найти выход. Невероятно, но сквозь кровавую дымку и падающие камни все еще виднелась гололитическая проекция старшего экклезиарха. Он выл от страха и гнева, глаза священника расширились, но теперь, с уничтоженными громкоговорителями, он кричал в пустоту. Обезумевший мерцающий исполин наблюдал за гибелью древнего святилища.

Антрос пригляделся и благодаря усиленному зрению быстро нашел дверь, которая оказалась меньше чем в пяти метрах от него.

— Сюда! — закричал он, толкая оглушенных жрецов к выходу.