Новая жизнь владыки демонов

Сказал я это достаточно громко для того, чтобы нас услышали все, кто находился вокруг.

— Следи за языком! Я…

— Головка от часов «Заря», — я выплюнул фразу, которую когда-то слышал Демид, и спровоцировал ещё больше шёпотков. Несколько человек вокруг нас опять засмеялись.

Дмитрий побагровел.

— За оскорбление… Вызываю тебя на дуэль.

— Вообще-то ты оскорбил меня первый, когда назвал нищебродом. Так что… Право вызова имею я, а не ты. И пока его приберегу. Свали, любитель лака для волос.

— Боишься? — прищурился он, — И правильно! Думаешь, опубликовал тот видос, и оказался в безо…

— Я вчера выбил тебе передние зубы и отправил в нокаут. Голыми руками, — я снова перебил его, и кивнул на Михайлова, у которого левая половина лица была покрыта новой розовой кожицей. Совсем как у младенца, — Твоего дружка превратил в ходячий фритюр. Твой «воздушный» прихвостень, забыл, как там его зовут, редкостное ссыкло, которое может только врать. Скажи, сейчас по моей речи слышно, будто я тебя боюсь? Сделай милость — свали отсюда нахрен, пока не утомил меня.

Троица опешила. Они даже не знали, что ответить, и уверен, готовы были наброситься на меня — но в этот момент в спортзал вошёл учитель физкультуры. Сжимая и разжимая кулаки, Радищев со своими дружками отправился к начинающей формироваться шеренге.

— Сегодня сдаём зачёт в восьмиугольнике, — заявил Вячеслав Наумович, когда все построились, — Парни против парней, девочки против девочек. По пирамидальной системе между победителями отдельных схваток. Сначала физическая сила, потом добавляем стихии, и так по нарастающей. Победители всех схваток получат свободный день, директор разрешил. И пятерку автоматом за семестр. Но от дальнейших занятий это вас не освободит! Те, кто магией не владеет… Уж извините, вы сегодня просто зрители.

По шеренге прокатился вал шёпотков и разочарованных вздохов простолюдинов. Я усмехнулся. Это странное развлечение под названием «кружала» было похоже на бои в звериных ямах из моего родного мира, только не такое жестокое. Его практиковали не только в школах и лицеях, но и в высших учебных заведениях, да и вообще — поединки между магами были важной частью местной культуры и масс-медиа. Они собирали у экранов огромное количество зрителей. Самых крутых бойцов буквально боготворили, и…

На этом месте моя мысль остановилась. Ну конечно! Чтобы открыть следующее истинное умение, мне нужно собрать эфир восхищения с десяти тысяч душ! А «кружала» — отличная возможность это сделать! Не турниры между классами, конечно, но вот между лицеями — вполне может быть…

Пока я размышлял, в зале появились несколько ассистентов и собрали те самые восьмиугольники. Один для девочек, другой — для мальчиков. А Вячеслав Наумович, разделив нас по полу, велел рассчитаться на первые и вторые номера.

— Первый круг — никакой магии, понятно? Так, погодите-ка, — он сверился с планшетом, поискал кого-то глазами, и неожиданно остановился на мне, — Орлов! Ты же только вчера открыл чакры?

— Да.

— Тогда думаю, что тебя тоже допустить до боёв не смогу, ты уж извини. Одного стихийного умения мало, чтобы пройти дальше. Да и телосложение у тебя… Кхм…

Я услышал фырканье компании Радищева, и как кто-то из них сказал:

— Бездарь, одно слово!

— Вячеслав Наумович, а в правилах сказано, что боец обязательно должен владеть всеми тремя направлениями? И быть накачанным, как буйвол?

— М-м-м… Нет, но…

— Простите, что перебиваю — но разве среди присутствующих все освоили каждую из трёх школ Пути?

Учитель физкультуры внимательно посмотрел на меня.

— Нет, не все. Но чаще всего побеждают те, у кого больше магических навыков. Именно поэтому сложность боёв нарастает постепенно.

— Но в правилах…

— Да, да, нет запрета. Маг стихийник может выйти против мага, который владеет и стихией, и духом, и призывом. Но Демид, — он сочувственно покачал головой, — Ты даже стихией владеешь всего день. Поверь, нечего тебе делать на ринге.

— Что ж… Если правилами это не запрещено, — Я впился взглядом в Радищева и его компанию, — То я бы всё же рискнул.

Глава 4

За нами наблюдает группа ассистентов учителя — молодые парни лет по двадцать из спортивной академии, и пара магов-целителей. А сами бои проходят на двух возведённых наспех аренах, отделённых от остального спортзала силовыми щитами.

Видимо, чтобы юные бояре, упивающиеся магией, не поубивали простолюдинов, и не устроили погром.

В моей параллели пятьдесят два парня, шестнадцать из которых — простолюдины. Из оставшихся тридцати шести мне в противники в первом круге достаётся Радовид Поклонский — неплохой, по памяти Демида, в общем-то парень, хоть и слегка зажатый.

Он мило улыбается перед поединком, и я чувствую исходящий от него страх. Очевидно, после вчерашних событий и просмотренного видео мальчик боится, что я что-нибудь ему сломаю. Поняв это, я ощущаю давно забытое чувство жалости, и решаю не лютовать.

Ни к чему это сейчас.

Стремительно сближаюсь с Радовидом, подныриваю под его неловкий удар, перехватываю руку, выворачиваю её и совершаю подсечку. Сухопарый паренёк, немногим худее меня, летит на маты, а я прижимаю его шею коленом и жду, пока он сдастся.

Радищев же в своём бою показывает звериную жестокость, и разбивает своему противнику нос в кровь, и чуть не ломает ему руку. Так бы и случилось, не останови учитель бой. Примечательно, что уложив своего соперника, Дмитрий смотрит на меня. Я строю скучающее лицо и снова показываю ему «фак».

Михайлов и Новиков тоже проходят в следующий круг, причём «воздушный» маг с начавшими уже в школе формироваться проплешинами и мышиного цвета волосами — не без труда. Я обращаю на это внимание, и усмехаюсь. Саша (всё-таки спрашиваю у однокашников, как его зовут), очевидно, делает ставку на магию. А вот драться умеет куда хуже своих друзей.

Он же и достаётся по жребию мне в противники в следующем круге.

— Посмотрим, зажигалка, чему ты научился за день, — зло цедит он слова сквозь зубы, принимая стойку.

— Бой!

Мощный поток ветра ударил в меня за секунду до того, как учитель махнул рукой. Впрочем, и я решил сжульничать, стряхнув с пальцев пяток огненных шариков и задав им произвольную траекторию. Три из них ветер Новикова сбивает и отправляет в силовой щит, ещё один разворачивается и пролетает в опасной близости от моей собственной головы, так что я едва успел отклониться.

А вот последний попадает точно в цель, плавно уйдя с линии вражеского заклинания и влетает в челюсть «воздушного».

Я стараюсь не расходовать магию понапрасну. Заклинание слабое, и не причиняет особого вреда Александру. Но на краткий миг дезориентирует его, заставляет поднять руку к лицу и сбить «каст». Арена небольшая, и этого краткого мгновения мне хватает, чтобы оказаться рядом.

Хук справа, прямой в челюсть — и я побе…

Мощный воздушный удар отбрасывает меня назад и с силой припечатывает в силовой щит. Я слышу его гудение за спиной и то, как ахнули одноклассники, а затем падаю на маты.

Ах ты наркун паршивый!

Новиков, стоя на одном колене, трясёт головой. Он уже поднимается, отводит руку назад для нового заклинания, но ярость, напитавшая меня, будто бы ускоряет рефлексы. Я распрямляюсь как пружина, рвусь вперёд из почти лежачего положения — и едва успеваю кувыркнуться, пропустив над собой удар «воздушного». За спиной слышится треск, раздаются возмущённые голоса одноклассников, а мне в лицо летит нога Новикова.

Не на того напал, низший!

Не останавливаясь, я чуть отклоняюсь, перехватываю её под мышкой, напрягаюсь всем телом, приподнимаю Александра и бросаю его вниз. В полёте он успевает долбануть меня в висок, но удар получается смазанным. Оказавшись на матах, не останавливаюсь, и с размаха впечатываю свой лоб ему в нос.

Слышится хруст. За спиной раздаётся синхронное девчачье «о-ох!», а я откидываюсь назад и резко бью Новикова прямо в челюсть. А затем ещё раз — контрольный. Он дёргается, голова падает на маты, из носа хлещет кровь. Вот и рассчитались за вчерашнее, козлина!

Еле сдерживаюсь, чтобы не превратить его лицо в фарш.

Спокойней, Джерлак, спокойнее! Будет ещё время повеселиться… Пока ты просто проверяешь свои силы…

Александр уже не боец. Он даже не сдаётся, а находится где-то между потерей сознания и полусном, не понимая, что происходит вокруг. Накачанный ассистент, до сего момента следивший за схваткой извне, входит внутрь, досчитывает до десяти, и легко закидывает парня себе на плечо. На выходе из восьмиугольника показывает мне большой палец.

— Красава, почти без магии справился.

Мне приятна его похвала. А ещё приятнее, что в зале слышатся хлопки — и парней, и девчонок. Но что самое удивительное — аплодируют не только простолюдины, но и некоторые дворяне! Видимо, Новиков не пользуется особой любовью одноклассников.

— Неожиданный исход, — качает головой учитель, разглядывая маты, — Но тебе сильно повезло, Орлов. Попади Сашка в тебя «воздушным лезвием», ты бы отправился в лазарет на пару недель, как минимум.

— Никакого везения, Вячеслав Наумович, — я усмехаюсь, вытирая со лба пот, — Чистые рефлексы.

Он тоже усмехается, и отходит к следующей паре.

Вскоре из восьми парней остаюсь я, Григорий Соколов, здоровенный детина, владеющий молниями, Макс Аверин с магией воды, и Радищев, которого неожиданно ставят в пару с Михайловым.

Их схватка получается очень скучной и скоротечной. Всем — и зрителям, и участникам становится ясно, что коротышка поддаётся своему «прилизанному» запевале, и даже не старается драться. Просто получает заморозку и падает, признав поражение. Сразу после этого со стороны зрителей и тех, кто вылетел, слышится улюлюканье и свист, и Михайлов, злясь и рыча, едва не набрасывается на двух парней. Его останавливают ассистенты и отправляют на скамейки в другой конец зала. Напоследок он бросает на меня полный ненависти взгляд, но нарывается только на насмешку.

Мне в полуфинале достаётся Аверин. И это к лучшему — ни он, ни я не владеем практиками Духа, только стихиями.

С ним удаётся разобраться быстро. Парнишка с длинной чёлкой решает, что легко собьёт моё пламя водой, но не учитывает, что появившемуся пару некуда деться из закрытого восьмиугольника.

Подобраться к нему не составляет никакого труда. После двух схваток я уже вошёл в раж, и даже хилое тельце не может мне помешать! Раскачиваясь из стороны в сторону, я выныриваю из клубов пара справа, приседаю, бью Макса под колено, выкручивая кулак.

Он вскрикивает, ударяет морозной волной — но меня уже нет на том месте. Оказываюсь позади и бью парня локтём в висок. Он валится на маты, как мешок. Ещё один без сознания — легко и непринуждённо.

Радищев разбирается со здоровяком куда дольше. За счёт своей комплекции, и мощного силового щита вокруг тела, он легко противостоит морозным иглам и раскалённому кипятку, которым его безостановочно поливает Дмитрий. Сам же Соколов из-за этого не решается на мощные удары электричеством — чтобы не задеть себя. Он пытается приблизиться к противнику, но тот постоянно перемещается, а когда всё же оказывается рядом со здоровяком — использует свой козырь.

Я впервые вижу атакующие умения Духа, и мотаю на ус.

Вокруг запястий Радищева появляются светящиеся кулаки. Они похожи на голографические, но первый же удар в грудь Соколова отбрасывает того к самой границе восьмиугольника, и я понимаю, какая в них заключена мощь.

— «Золотые перчатки Архонта»! — ахает Лия, выбывшая из своих поединков круг назад, — Никогда не видела, чтобы он ими пользовался!

— Это что? — спрашивает у неё одна из девчонок.

Вместо неё отвечает Оля, оказывается, стоящая за моей спиной.

— Ты что, не слышала? Духовная практика его предков. Первый из рода Радищевых, Александр Николаевич, служил при Императоре Александре Первом. Потом написал книгу, «Путешествие из Петербурга в Москву», и за неё его сослали за Уральские горы. Там он обучался у местных шаманов. От них и научился запрещённым духовным практикам.

При этих словах я чувствую исходящее от неё благоговение и… Раздражение. Хм, странно…

— Раз они запрещённые, почему Радищевы их используют, да ещё и детям передают?

— Ну это когда было? — подключается к разговору Василий Соломенный — невысокий, жилистый, черноволосый парнишка по прозвищу «Бешеный», родом как раз откуда-то с Урала, — С тех пор много воды утекло, правителей много поменялось, и понимание практик изменилось. То, что некогда было под запретом, теперь стало обыденным.

— Говорят, этими перчатками можно проломить даже титановую пластину толщиной в десять сантиметров! — снова встревает в разговор рыжая.

— Странно, что от ещё не размазал Соколова по силовому щиту.

— Может, не использует в полную силу?

— Может, — включаюсь в разговор я, — Но скорее всего — просто не умеет.

Со мной никто не спорит — все сосредоточены на схватке. И я в том числе. Замечание возникло не на пустом месте — я вижу, как вспотел Радищев, как сложно ему даётся каждый следующий удар. Но, тем не менее, сдавать он не намерен.

Соколов постоянно вызывает части своего духового доспеха, играющие роль дополнительно защиты, но по ним раз за разом прилетают удары светящихся рукавиц Дмитрия. Теперь дуэлянты вообще не пользуются стихиями, а избивают друг друга усиленными духом руками и ногами…

Р-раз! И здоровяк пропускает удар в грудь. Его серебристый нагрудник разлетается десятками осколков и растворяется прямо в воздухе. Радищев будто ускоряется, и неповоротливый Григорий едва успевает подставить под следующий удар плечо.

Хрясь! На этот раз с яркой вспышкой ломается наплечник, но Соколов успевает ударить Радищева короткой молнией в корпус. Та оказывается недостаточно мощной и застревает в силовом щите, а Дмитрий, воспользовавшись моментом, пробивает апперкот.

Если бы такой же силовой щит не защищал тело Григория — ему бы оторвало голову, я уверен. Но так только клацает его челюсть, глаза здоровяка закатываются, и он падает к ногам блондина без сознания.

Тот, тяжело дыша, в тот же момент падает на одно коленом рядом, и перчатки Архонта мгновенно исчезают с его рук. Дмитрия колотит крупная дрожь.

Схватка заканчивается в полном молчании. Не слышно ни одобрительных возгласов, ни криков поддержки, ни осуждающего свиста. Все смотрят, как целители колдуют над Соколовым, а Радищев тем временем на нетвёрдых ногах выходит из восьмиугольника. Найдя меня взглядом, криво улыбается.

— Ты следующий, зажигалка.

— Куда тебе, — бросаю в ответ, — У тебя ноги трясутся. Ещё упадёшь ненароком.

— Дай десять минут, — скалится он, — и я тебя размажу.

К нему подходит учитель.

— Ты уверен, что можешь продолжать, Радищев?

— Конечно.

— Тебя проверят целители. Если ты не исчерпал себя, схватка состоится. Но если нет — перенесём. Это не обсуждается! — добавляет Вячеслав Наумович, видя, что Дмитрий пытается спорить.

Он восстанавливается. Очень, наркун паршивый, быстро восстанавливается! Ровно через десять минут не остаётся и следа от бледности, его не трясёт, и твёрдой походкой Радищев подходит ко мне.

Кажется, никто кроме меня не заметил, что Дмитрий открутил верхнюю часть своего массивного перстня и занюхнул оттуда странный синий порошок…

— Готовься к смерти, нищеброд.

— Дмитрий! — рявкает учитель, услышав его реплику.

— Это просто дружеская шутка, Вячеслав Наумович, — деланно улыбается этот придурок и картинно хлопает меня по плечу, — Верно ведь, Дём?

— Верно, верно, — я в ответ тоже хлопаю его по спине, и достаточно сильно, так что он даже делает шаг вперёд.

Несколько человек прыскают, прикрыв рты руками. Дмитрий это видит, и я слышу скрежет его зубов. А ещё ощущаю злость и ненависть — не неприязнь, а именно ненависть! — которую он ко мне испытывает. Неужели перестав быть куклой для битья, я так ему насолил?

Или это что-то другое?.. Надо бы поизучать историю отношений наших родов…

Но размышлять об этом нет времени — нас уже запускают в восьмиугольник.

— Сегодняшние финалисты! — объявляет Вячеслав Наумович, — Демид Орлов и Дмитрий Радищев! Схватка до потери сознания или до признания поражения!