Новая жизнь владыки демонов

Тут же ощущаю исходящую от управляющего волну раздражения вперемешку с презрением. Он отца на дух не переносит. Что ж, не могу его за это осуждать…

— По какому поводу?

— Нужны наличные, — заявляю без обиняков.

— Хм… — Игнат Петрович морщится, — Опять? Сколько?

Его недовольство переключается на меня, и вот это мне уже не нравится. Я тут же меняю манеру общения, и он это чувствует.

— Опять, Игнат, опять. Все, какие есть.

Он щурится.

— Вчера выручки было немного, особенно налички. А завтра надо платить поставщикам. Николай ведь знает об этом…

— Знает, но ситуация не терпит отлагательств. Открывай сейф.

Управляющий снова испытывает недовольство и раздражение, но ослушаться не смеет. И что самое приятное — не пытается проверить мои слова и позвонить отцу. Привык, что такое уже в порядке вещей.

Он отпирает сейф, спрятанный в стену и, закрывая его спиной, хочет достать оттуда деньги, но я подхожу и мягко оттесняю его плечом.

— Сам справлюсь. Сколько здесь?

Внутри — Триста сорок три тысячи. Беру их все, складываю в сумку.

— Демид, — поджав губы, говорит управляющий, — Если эти деньги не вернуть… Придётся остановить производство. Нам просто не на что будет купить ингредиенты завтра. Надеюсь, твой отец это понимает?

— Он может и не понимает, а вот я — очень даже. Не переживай — деньги я привезу лично, завтра, в это же время.

— Хм… — он сомневается в правдивости этих слов, но мне плевать.

Попрощавшись, возвращаюсь в зал, двумя глотками выпиваю обжигающий и очень крепкий кофе и, пожелав Люде хорошего дня, возвращаюсь в такси.

— Долго вы, — бурчит водитель, — Накапало полторы сотни сверху.

— Ничего, — я открываю карты в смартфоне и ищу ближайшее отделение «Русь-банка», — заедем ещё по одному адресу. Всё оплачу, не переживай.

* * *

Пока деньги клали на счёт, я пропустил первый урок. Как у боярина, пусть и несовершеннолетнего, у меня имеется возможность проводить некоторые финансовые операции со своей картой. Пополнять на сумму до полумиллиона — в том числе. И пусть это вызвало у грудастой сотрудницы банка недоумение — я быстро сориентировался и обаял красотку.

Когда умеешь определять чужие эмоции — сделать это очень просто…

В школу приехал как раз к перемене. Расплатившись с водителем, вышел на парковке, заставленной дорогими и сверкающими авто. Двор, со всеми этими статуями, газоном, кустами, деревьями и прудом, был заполнен народом. Кто-то лежал на траве, кто-то списывал, кто-то просто общался. Девушки и юноши держались разного размера компаниями. Я знал, что большинство из них — дворяне, но были тут и простолюдины, отличившиеся в учёбе в других местах.

Пока иду через двор, ловлю на себе несколько десятков заинтересованных взглядов. Пару раз подмечаю, что некоторые парни едва не тыкают в меня пальцем, показывая товарищам экраны своих смартфонов.

Усмехаюсь — кажется, видео «завирусилось». И тому есть простое подтверждение — я чувствую, как каждый час меня по капле наполняет эфир. Очень медленно, и нерегулярно — но чем больше людей смотрит, как я дал отпор трём достаточно сильным ублюдкам, тем больше мной восхищаются. И это наполняет меня столь необходимой энергией.

«По копеечке, по зёрнышку, по семечку» — всплывают в памяти строчки из какой-то старой песни, которую слушал Демид.

Звонок застаёт меня, когда подхожу к крыльцу. Но я даже не успеваю войти, как передо мной оказывается завуч.

— Орлов! — от Аркадия Борисовича исходит недовольство. Неудивительно.

— Да?

— К директору! Живо!

Окружающие нас и спешащие на уроки школьники шушукаются и переговариваются.

«Исключат, точно тебе говорю! Радищевы постарались!»

«Ни за что ведь выгонят, их давно надо было на место поставить!»

«Не повезло Дёмычу».

«Ну и поделом!»

Я не особо прислушиваюсь, и шагаю за завучем. Директор уже ждёт меня. Он недовольно постукивает по столу ручкой.

— Явился. Прогуливаем?

— Дела семьи, — я пожимаю плечами и без приглашения сажусь.

— Хм… Демид, я думал, мы вчера поняли друг друга?

— Предельно ясно. Никакого заявления в полицию.

— Это да… — он едва сдерживается, чтобы не разораться, — И вместо этого ты запостил видео в сеть?

— Простите? — делаю вид, что не понимаю, о чём речь.

— Дурака валяешь?! Всё утро мне присылают это! — он толкает свой телефон, на котором запущено видео, через стол, ко мне, — Журналисты обрывают телефоны, надзор в сфере образования готовит проверку, приезжали из следственного комитета! Мне чудом удалось убедить их, что никто не выдвигает требований! А Радищевы и Михайловы… И всё это под конец учебного года!

— Простите, господин директор, — я перебиваю его, состроив удивлённое лицо, — Но понятия не имею, как это просочилось в сеть. Готов предоставить доступ к своим соцсетям, телефону и компьютеру. Я ничего подобного не делал. И не видел ролика.

— Думаешь, я в это поверю?!

Молча достаю телефон, снимаю блокировку и протягиваю его Анатолию Васильевичу.

— Сами посмотрите. Я не заходил в соцсети со вчерашнего утра. Приехал домой, а там… В общем, если вы знаете моего отца, должны понимать — мне зачастую не до развлечений и дуракаваляния. Надо делами семьи заниматься, и сестрёнку растить.

Вру беззастенчиво и нагло, конечно. Но не будь дураком, все следы своего присутствия в соцсетях я подчистил — на компьютере. А с телефона и правда не заходит в «Контакт». Хотя и подозревал, что мои виртуальные друзья накидали мне кучу ссылок.

Директор тушуется. Он находит меня со своего телефона и видит последнее время посещения. Хмурится, открывает приложение уже у меня и натыкается на кучу не просмотренных уведомлений.

— Хм… Возможно… Но Демид, это сделать мог только ты или я. По понятным причинам я не стал бы так подставлять лицей!

— А как же Михайловы? Радищевы или Новиковы? Вы отправляли это видео им?

Чувствую исходящую от директора злость и неуверенность, сомнения. Отправлял, как есть, отправлял…

— Значит, это не ты? — переспрашивает он.

— Нет, господин директор. И заявление я не писал, и не собираюсь. Более того, вчера я говорил с Михайловым-старшим и уведомил его, что скоро пришлю ноту недовольства с размером компенсации. Так что подобные выходки не в моих интересах.

Анатолий Васильевич несколько секунд молчит, буравя меня своим тяжёлым взглядом, но затем машет рукой.

— Хорошо, Орлов, я тебя услышал. Возвращайся на занятия. Но если я узнаю, что ты в этом замешан… Проблемы у тебя будут серьёзные.

На этом разговор заканчивается, и я иду в класс. Звонок уже прозвенел, но я не тороплюсь.

Вывернув из-за угла, неожиданно сталкиваюсь с привлекательной девушкой. Высокая грудь третьего размера, обтянутая кремовой блузкой, тёмно-синяя юбочка чуть ниже колена, ничуть не скрывающая аппетитную попу, глаза нежно-фиалкового оттенка и шикарные чёрные волосы, собранные в хвост.

Школьница явно спешит. Она не успевает затормозить и врезается в меня, прижавшись грудью. Чтобы не упасть вместе с красоткой, я хватаю её за талию, слегка разворачиваю, прижавшись бёдрами, и сразу чувствую приятное возбуждение. Тетради и какие-то бумажки, которые она несла в руках, разлетаются по коридору, в котором кроме нас никого нет. Меня обдаёт запахом жасмина, ванили, и ещё чего-то приятного.

— Смотри, куда идёшь! — шипит девушка, поднимая на меня взгляд.

Она выглядит недовольной, но я чувствую исходящий от неё интерес.

— Извини. Трудно разглядеть дорогу, когда на пути попадается такая красотка.

Она фыркает, но отстраняться не спешит. А я не спешу убирать руки, которые ненароком скользнули чуть ниже, на поясницу.

— Я Демид Орлов.

— Знаю, — она чуть щурится, и всё же мягко отходит на шаг, — О тебе сегодня вся школа говорит.

— А ты?

— Оля. Оля Назарова, из твоей параллели.

Назарова, значит… «Сильный род, главная наследница. Открыты Стихия и Дух» — подсказывает память Демида, но я отмахиваюсь от этих мыслей.

— Да, точно. Не узнал сразу, так близко оказался…

Она снова фыркает, а я нагибаюсь за упавшими листками. Вижу несколько рисунков обнажённых мужских фигур. Статуи, кажется. Она быстро выхватывает их у меня из рук и начинает лихорадочно собирать оставшиеся. Я помогаю, стараясь не разглядывать оставшиеся эскизы.

— Классно рисуешь, — говорю девушке, протягивая пачку бумаги, — У тебя талант.

— Ага, спасибо.

Оля убирает выбившийся локон за ухо, и до меня докатывается волна слабой симпатии. Во мне просыпается желание. Проклятье! Она же низшая! Похоже, во мне говорят гормоны Демида…

— Пишешь пейзажи, или только эскизы людей? И статуй?

— Иногда. А почему спрашиваешь?

— Просто интересуюсь ради поддержания беседы. Не нравится — можешь идти дальше.

Она недовольно фыркает и, ничего не ответив, обходит меня. Молча провожаю её взглядом, акцентируя внимание, в основном, на той части тела, что ниже спины. У поворота Оля оборачивается и, взмахнув волосами, исчезает из поля зрения.

— Вот чертовка!

Учительница географии мягко журит меня за опоздание, но всё же разрешает сесть на место. Я окидываю взглядом аудиторию — тридцать человек, парней и девушек примерно поровну. Рыжие сучки Мирославские сидят вместе на одной из задних парт. Радищев и Михайлов сидят вместе, тоже на задней парте, через ряд от Лили и Лии. Новиков перед ними. Вся троица смотрит на меня волчьими взглядами, но я в ответ лишь незаметно от учительницы показываю им «фак». Пусть утрутся, наркуны гнилые!

Лицах парней мгновенно краснеют, а я чувствую исходящую от них ненависть. Ничего, низшие, мы с вами ещё поиграем…

Сажусь на последнюю парту среднего ряда, между этими… Змеиными отпрысками.

— Привет, Дёмыч, — здоровается парнишка рядом со мной — веснушчатый, вихрастый, с ярко-зелёными глазами. Федя Постовалов, простолюдин, местный гениальный математик.

— Привет Федь?

— Хотел насчёт вчерашнего…

— Давай на перемене, лады?

— Ага.

Мне и правда хочется немного выдохнуть. Тем более, что география кажется весьма полезным предметом — особенно в свете того, что убившие меня генералы и жёны — главы местных государств. Так что решаю использовать время с пользой и изучить геополитическое устройство Земли подробнее.

Разумеется, изучаю не заданную учительницей тему, а ищу интересующую меня информацию.

После быстрого экскурса, в котором помогает память Демида, становится понятно, как тут всё устроено.

Вместо одного правителя — несколько крупных Анклавов. Великорусский, Англо-Саксонский, Азиатский, Средиземноморский, Африканский, Австралийский, Американский, Индийский. В каждый Анклав входит разное количество кланов. Которые, в свою очередь, состоят из дворянских родов. Совет Анклавов называется «Большая восьмёрка», и её главная задача — не допустить распространения мерзости, прущей из разломов.

Это было интересно — в каждом Анклаве, кроме Австралийского и Африканского, имелся такой разлом, появившийся десять лет назад. Учитывая, что теми землями, на которых они появились, правили мои бывшие слуги — складывалась интересная картина…

Подозреваю, это как-то связано. Вероятно, генералы и жёны, чтобы прибыть сюда, пробили из нашего мира бреши. А закрыть, судя по всему, не смогли — вот теперь и стараются их сдерживать. Это была весьма стройная теория, но она порождала массу вопросов.

Как мои приспешники тут оказались? Почему со своей внешностью? Почему они не могут управлять тварями из Преисподней, если отобрали у меня власть?.. И почему эти твари так рвутся сюда?

Эти и другие мысли занимали меня до конца урока, но никаких ответов само собой, я на них не нашёл. Было очень мало информации…

Следующим занятием оказалась физкультура. Она проходила в большом спортзале сразу у всей параллели. Переодевшись в спортивную форму, мы с Федей болтали под баскетбольным кольцом. Он пытался выяснить, кто опубликовал то видео, намекая на моё участие, но я всячески отнекивался. А потом простолюдин начал наседать с вопросами о пробуждении и очень быстро меня утомил, так что я был даже рад, когда к нам подошёл Радищев со своей свитой.

— Что, зажигалка, разминаешься?

— Вижу, тебе новые зубы вставили. Быстро, — не остался я в долгу, — Смотри, аккуратнее, а то и их потеряешь.

Стоящие неподалёку девчонки, услышав это, фыркнули, а блондин слегка покраснел. Если бы его злость материализовалась, ей можно было бы наполнить целый бассейн…

— Ты напал исподтишка, нищеброд! — рычит он, — В честном поединке я бы тебя сделал!

— Трое на одного, с закрытыми чакрами — это, по твоему, честный поединок? Какие-то у Радищевых странные понятия о чести.