Азурмен. Рука Азуриана

6

— Неридиат, ты можешь подняться в контрольную капсулу? — спросила Кейдариал с неуверенностью, которую Неридиат уловила прежде, чем эмоция добралась до нее по матрице корабля. Остальные члены экипажа тоже ощутили ее, после чего возникла легкая волна беспокойства, как бы просящая Кейдариал объясниться. — Я всего-навсего заметила другой корабль, которой приближается к нам в Паутине.

Манья спала в обнимку с пушистой куклой-джиринксом, лежа в подвешенной гравипаутине. Проверив, надежно ли висит на шее дочери духовный камень, Неридиат слегка поцеловала ее в щеку и пошла к Кейдариал.

Когда она проскользнула в управляющую колыбель, она почувствовала, словно вновь встретилась с верным другом. Неридиат наслаждалась моментом, пока ветви колыбели мягко окутывали ее в нежные, но все же крепкие объятия. Она расслабилась и соединила свой разум с чувственным хранилищем Кейдариал, на мгновение деля свои мысли вместе с ней.

Паутина мчалась вокруг них, проносясь словно туннель энергии, хотя если быть точным, это неслась «Веселая авантюра», а не само пространство. Психическая матрица простерлась за обшивку корабля, вонзив свои усики в материю Паутины, будто антигравитационный моночелнок, держащийся за направляющий рельс за счет электромагнитной силы — соединяясь с ним, но не полностью касаясь. «Веселая авантюра» подпиталась энергией от подобного контакта и тут же направила энергетические импульсы на то, чтобы ускорить себя в этом полуматериальном месте.

Они оторвались, но затем почувствовали вспышку энергии, отметившую приближение того корабля. Неридиат смогла разглядеть его издалека, однако она, в отличие от Кейдариал, ничего не ощущала и не понимала, почему та так тревожиться.

— Другой корабль, как ты и сказала. Но я не вижу причины менять наш курс. Почему ты так обеспокоена его присутствием?

Кейдариал вышла из чувственного транса и пристально взглянула своими серебряными глазами на Неридиат.

— Мы далеко от искусственного мира, и это не загруженный маршрут, поэтому любая встреча с кем-то другим маловероятна. К тому же взгляни на скорость того корабля. Почти в два раза выше нашей.

— В два раза? — Хотя «Веселая авантюра» не была солнцекатом, но все же это было довольно впечатляюще. — Значит, они второпях. Что еще?

— Желание развязать бой. Ткань Паутины слегка подрагивает от предчувствия опасности и головной волны, идущей от того корабля. Когда он приблизится, ты тоже сможешь почувствовать жажду Кхаина. У них на борту воины.

Почувствовав страх Кейдариал, Неридиат ободряюще улыбнулась, еще раз проверила, все ли хорошо с Маньей — дитя все также крепко спало, — и расслабленно окунулась в пилотирующие системы. Как и всегда, она ощутила легкую дрожь, переходя от бренного, смертного тела к напитанной энергией звезд мощи космического корабля. Когда Неридиат полностью слилась с двигателями и системами маневрирования, она, проникнув в заполненные откликами от паутинной материи мысли Кейдариал, засекла слабый трепет желания сражаться, о котором та упоминала.

Она увеличила расход энергии и взяла на себя полный контроль над навигацией корабля. Неридиат ослабила хватку психической матрицы, чтобы уменьшить тягу, что повысило их скорость, но и снизило маневренность. Направив свой разум вперед, она изучила боковой коридор, отходящий от главной паутинной дороги, по которой они и следовали. Неполная карта ближайших звездных систем и паутинных врат тотчас замерцала перед ее синопсами, распознав узловой пункт как поворот к системе Сераишамат. Эта система полна мертвых миров, а до следующей звезды от нее предстоял долгий путь.

Неридиат опять замедлилась, приготовившись к повороту. Корабль позади них подбирался все ближе по мере их торможения. Чем сильнее он приближался, тем лучше она чувствовала дыхание Кхаина, исходящее от него. Другой корабль замедлился, собравшись повернуть и последовать за ними по субтуннелю.

— Что это за корабль? — спросила Неридиат.

— Небольшой, возможно, с горсткой экипажа на борту. Построенный на искусственном мире, не в Комморре. Вероятно, изгои, поэтому не скажу, что мы в безопасности. Одна орудийная установка, копья выставлены сверху и снизу.

Внезапно они ощутили чужое присутствие, когда Фаель подсоединился к системам управления копьями.

— На случай, если они последуют за нами в реальное пространство, — сказал он и ощутил неодобрение со стороны Неридиат. Он выпалил первое язвительное замечание, которое пришло ему на ум. — Лучше подготовиться, чем потом пожалеть.

Неридиат не обратила на него внимания, посчитав, что до боя дела не дойдут. Она замедлила корабль перед поворотом, позволив другому судну приблизиться как можно сильнее и при этом попав в зону досягаемости его орудий. Затем она вновь ускорилась, словно передумала и решила оторваться от другого корабля на главной дороге.

— Только один на борту, — удивленно отметила Кейдариал. — Молот Ваула, они так серьезно влияют на Паутину. На том корабле значительный психический источник, не удивительно, что они летят так быстро, прогоняя тяговую энергию прямо через пилота!

Преследующий их корабль не стал заряжать орудия, а только вновь ускорился, немедленно приспосабливаясь к маневрам Неридиат.

— Нас скоро нагонят, если мы ничего не сделаем, — сказал Фаель.

— Уже на шаг впереди тебя, — отрезала Неридиат.

Они уже почти прошли мимо входа в субтуннель, и вдруг Неридиат перебросила всю психическую матрицу в бок «Веселой авантюры», виртуозно превращая левую сторону корабля в огромный эфирный якорь. Она тут же ощутила, как противоборствующие силы — импульс движения и психическое трение — столкнулись друг с другом в ужасном поединке, отбрасывая пучки нематериальных искр, когда варповая хватка психической матрицы чуть ли полностью не ослабла и не оторвала корабль от паутинной стены. Что до остальных, то глушители инерции и искусственная гравитация судна предотвратили любые физические травмы, которые мог вызвать такой опасный маневр.

Неридиат сосредоточила все свои мысли на повороте, перебросив энергию от внутренней дуги к внешней стене, и перешла от торможения к резкому ускорению, швырнув «Веселую авантюру» в боковой туннель на полной скорости. Неридиат проделала маневр даже слишком быстро, из-за чего стабилизирующее крыло звездолета чуть ли не расстроило всю психическую связь, но ей удалось сдержать поток энергии, восстановив равновесие на корабле как раз в тот момент, когда корабль почти столкнулся с нематериальной стеной Паутины.

Пилот немедленно окунула свои мысли в системы Кейдариал и увидела, как другой корабль совершил удивительный разворот и петлю, взлетев вверх и промчавшись снаружи узлового пункта, прежде чем развернуть свою психическую матрицу, чтобы взять курс на «Веселую авантюру» без потери скорости.

— Кровь Курноуса! — прошипела Кейдариал.

— Если бы я рискнула на такое, мой разум вывернулся бы наизнанку, — изумленно промолвила Неридиат.

— Мне заряжать копья? — спросил Фаель. — Мы просто так не отдадим им корабль.

Когда Фаель упомянул орудия, Паутина слегка дрогнула, отреагировав на его мысли о возможном бое, которые мрачно сочетались с туманными намерениями, исходящими от их преследователя.

— Нет! — ответила ему Неридиат, отправляя свой разум в матричные двигатели, чтобы замедлить их ход. — Если они так жаждут связаться с нами, давайте же выслушаем их.

Она направила звездолет к напоминающему бухту купольному гнезду, располагавшемуся на крыше паутинной субветки. Оно было создано для маленьких кораблей, чтобы они могли пропустить вперед крупные суда, но местечко также прекрасно подходило для временной стоянки. Когда Неридиат отключила навигационные двигатели, варповые захваты обеспечили безопасное расстояние от материи Паутины. Другой корабль снизил скорость, исполнив серию захватывающих витков вокруг паутинного туннеля, и, наконец оторвавшись от стены, проскользил под «Веселую авантюру» и развернулся так, чтобы их стыковочные порталы могли без труда соединиться.

— Пойдем поглядим, кто же наш гость, — сказала Неридиат, выскочив из опускающейся контрольной колыбели.

Остальные встретили ее у стыковочных врат в отсеке, который едва ли можно было назвать достаточно просторным, чтобы вместить всех членов экипажа. С отчетливым шипением сомкнулись климатические поля двух кораблей, и внешняя дверь открылась под шум струй воздуха, возвестивших уравновесившееся корабельное давление.

На пороге стояла высокая фигура, облаченная в многоэлементную голубую броню, чья голова была покрыта длинным красным шлемом с бело-черным гребнем. К его перчаткам вдоль предплечья были присоединены тяжелые наручи, оснащенные сюрикенным оружием. Таящие в себе внутреннюю энергию камни сияли разноцветьем на его вычурном доспехе.

Неридиат безмерно шокировало не оружие или броня, а аура смерти и древняя мощь, которые окружали воина. Маленькая комната тут же наполнилась запертой энергией, чьи ужасающе буйные возможности сдерживала стена безупречной силы воли.

Воин шагнул вперед, и вся матрица загудела от его присутствия. Подсознательно Неридиат ощутила, как Манья проснулась и по-детски задала вопрос, который пробился через устрашающее поле, окружающее незнакомца.

Новое существо? Друг?

Вдруг гость заговорил тихим сладкоречивым голосом.

— Я, Рука Азуриана, пришел за тобой. Будущее эльдар зависит от тебя.

7

Падение «Цепкой молнии» оставило рану на теле Ниессиса: взрыв от еe крушения и ударная волна превратили в руины большую часть заброшенного эльдарского города. Сам же небесный город, сотни высоких каменных столбов и нагорий которого были соединены тысячами мостов, стал гробницей для тысяч мерзких почитателей богов Хаоса. Некоторым из них повезло, и они сгорели заживо — многие же были погребены под обломками песчаных башен или расшиблись насмерть, когда мосты рухнули под их ногами. Основания небесных колонн окутал дым, поднимающийся от разбившихся о землю транспортеров и неказистых танков, чьи покореженные останки образовали огромные груды металла.

С верхушки пилястра, венчающего башню Хранилища, Гиландрис наблюдал за происходящим. К закату покров темного дыма навис над лесом, который усеял почти всю землю под городом. Бугор светло-желтого и зеленого цвета отмечал последнее пристанище подбитого линкора, который все еще можно было разглядеть за черным столбом дыма, заполонившего лиловое небо Эскатаринеша. К счастью, разыгравшийся ветер, дующий от полюсов в сторону сужающихся долин, отгонял лесной пожар от места крушения.

— Тинарину все-таки удалось не задеть башню Хранилища, — сказал Гиландрис своему спутнику — колдуну Заратуину. Ясновидец указывал на столб огней и дымку выхлопных газов, тянущихся вдоль главного тракта, ведущего сквозь лес прямо к линкору. — Падальщики набегут туда, но они встретят не ободранный труп, а зверя, который будет готов сразиться с ними. По крайней мере это отвлекло их от Ниессиса, и теперь мы в течение нескольких дней сможем спокойно продолжить наше дело.

— Как ты можешь быть таким безразличным к этой трагедии? — спросил Заратуин, нахмурив алебастровый лоб. — Ты ведешь себя, словно все идет так, как ты предвидел. Но это не так! Ты не предупреждал Тинарина об орбитальной атаке, и я определенно не припомню, чтобы ты что-то упоминал о том, что мы застрянем здесь в окружении зараженных Хаосом людей!

Гиландрис жестом приказал Заратуину идти за ним, когда он направился к извилистой лестнице, ведущей вниз — в недра величавого каменного пика, из которого древние руки вырезали Башенное хранилище. Колдун не отставал от Гиландриса, а его неодобрение ясновидец ощущал так же отчетливо, как и защитную ауру его рунического доспеха, которая пульсировала в такт сердцу Заратуина.

— Возникла пара препятствий, но пряжа изменилась только слегка, — произнес Гиландрис, пока они спускались по ступенькам. — Мы заберем Анкаталамон из тайника и сделаем все, чтобы люди не нашли его и не запустили. Эти дикари, поклоняющиеся Хаосу, продержаться достаточно долго, чтобы помешать тактической группе Ультве на Нерашемантиаше. Сейчас это не просто важное путешествие, а наше предназначение.

— Легко споткнуться, если все время смотришь на горизонт, — парировал колдун. Гиландрис всегда ощущал тень сомнения и зависти, парящую от его спутника, который был намного старше самого ясновидца. Заратуин надел шлем. — Гиландрис, иногда нужно глядеть под ноги, а не вечно глазеть на звезды.

— Когда я был молод, ты обучал меня философским принципам, однако, что касается провидения, ты должен помнить, что теперь я не ученик, а наставник.

— Прости меня за мою дерзость, великий мастер пряжи, — сказал Заратуин, в насмешке склонив голову. — Руны сообщили тебе, как мы выберемся с этой судьбой забытой луны с нашей добычей, когда нас отрежут от паутинных врат и наш звездолет рухнет?

Гиландрис промолчал, помрачнев от обвинений Заратуина. Какое-то время они безмолвно спускались по широкой лестнице, освещенной призрачным светом, выходящим из кончика посоха ясновидца. Монотонные шаги помогали Гиландрису собрать в кучу все мысли. Два провидца проходили этаж за этажом, и каждая из арок, через которые они проскакивали, была запечатана сверкающими рунами.

В конце концов они остановились на одной из площадок. Расширив границы разума, Гиландрис открыл портал в гравитационную кабину. Когда они зашли внутрь, дверь затворилась, и мерцающее поле обволокло платформу, на которой они стояли. Провидцы спокойно ждали, глядя на одинаковые светло-серые стены спускного туннеля, и вскоре гравитационный транспортер с невероятной скоростью начал опускаться.

— Конечно, — произнес Заратуин, — мы можем и не волноваться о том, что мы отрезаны от путей, ведущих на искусственный мир. Если ты не разгадаешь ключ к хранилищу, тогда так или иначе все мы просто здесь умрем.

Ясновидец повернулся к своему спутнику. Призрачный шлем скрывал его лицо, преисполненное неприязни, однако его поза хорошо передавала его чувства. Несмотря на это, он решил все высказать.

— Тебе разве нечем заняться, кроме как отравлять меня своими насмешками?

Заратуин перевел взгляд на Гиландриса, чье отражение искажалось в желтых линзах колдовского шлема.

— Нечем, пока эта платформа не достигнет тайникового этажа. Возможно, мы могли бы обсудить, почему ты считаешь, что твой провидческий дар может сравниться с оным величайшего провидца всего нашего рода? Почему просто не попросить Ультрана помочь нам избежать обеих судеб? О, я вспомнил. Потому что ты уже предвидел нашу победу. Скажи, во время наших уроков философии я когда-нибудь рассказывал тебе о порочном круге в рассуждениях?

— Я презираю тебя. Всей душой.

8

В маленьком стыковочном вестибюле воцарилась тишина. Женщина пораженно вздрогнула от произнесенных лордом-фениксом слов. Остальные застыли в ошеломлении, не веря своим глазам. Азурмен уже привык к такой неизбежной реакции на свое появление. Сейчас важно было максимально сосредоточить их на его цели.

— Ты пилот? — спросил он.

— Да. — Казалось, что ей не терпелось подтвердить его слова. — Я Неридиат.

— Мне нужна твоя помощь, — промолвил лорд-феникс. Он взглянул на остальных членов экипажа звездолета. — Сейчас нет времени что-либо объяснять, мы должны действовать быстро. Я хочу, чтобы вы приберегли на время ваши вопросы. Мне нужно поговорить с Неридиат наедине.

Его властному голосу невозможно было не подчиниться. Оцепенело кивая и не отрывая изумленных взглядов от лорда-феникса, остальные удалились, оставив пилота с Азурменом.

Неридиат крепко охватила себя руками, словно ей стало холодно. Лорд-феникс понимал, что ее беспокоило его присутствие, ведь ранее она не встречала никого, подобного ему. Из прошлых жизней Азурмен уяснил, что другим он казался пустым. Не психически тусклым, как люди и остальные мон-кей, но и не полностью опустошенным, как иногда описывали арлекинских солитеров. Просто Азурмен был вдали ото всех. Его мысли, его дух пронизывали броню, но пилот не ощущала, что внутри доспеха находится живое существо.

— Как призрачная конструкция, — внезапно произнес он, из-за чего Неридиат вздрогнула.

— Что?

— То, что ты сейчас ощущаешь. Мне говорили, что нечто подобное ты чувствуешь, когда находишься рядом с призрачными стражами, призрачными повелителями и другими духовными шагателями. Подтвердить это я не могу, потому как ощущаю их иначе. Пожалуй, я ощущаю их… тепло.

— Не знаю. Я никогда не стояла рядом с призрачной конструкцией.

— Счастливица. На удивление все меньше тех из нашего народа, кто никогда не сражался рядом с мертвыми. Так происходит потому, что приближается Рана Дандра.

— Конец вселенной близок? — От этой мысли Неридиат ужаснулась. Она обернулась и взглянула на дверь, ведущую внутрь корабля, и Азурмен почувствовал, как ее разум затрепетал в матрице, подсознательно ища ребенка, которого лорд-феникс успел ощутить, когда зашел на борт. Сперва она подумала о дочери, но потом быстро разогнала все мысли. Она напряженно спросила: — Последняя битва против Хаоса уже скоро начнется?

— Прости меня, я смотрю на все немного по-другому. Рана Дандре пока не суждено свершиться вскоре, но я жил долгую жизнь, и для меня сейчас последняя война неминуемо ближе, чем это было при первом отбытии искусственных миров.

— Значит, я ее не застану?

— Нет.

— А Манья, моя дочь?

Азурмен взглянул на пилота, слегка наклонил голову и пожал плечами.

— Не могу этого обещать. Я не провидец, а воин. Азуриан, Мудрейший из Мудрых, направляет меня, но даже он не может знать всего.

— Я думала, что Азуриан мертв, убит вместе с другими богами. Как он может направлять тебя?

— Через видения, которые с момента его смерти проносятся сквозь время. Образы его снов наполнили кристалл, который открывает мне и мне подобным его величайшие страхи.

— У меня голова идет кругом от всего этого. — Неридиат схватилась руками за голову и зашагала вокруг лорда-феникса. — Легендарный воин приходит на мой корабль, чтобы попросить о помощи, говорит о Рана Дандре и о том, что его привели ко мне последние сновидения мертвого бога. Чего же ты хочешь от меня? Я пока не понимаю. Может быть, ты начнешь с самого начала?

— Хорошо, как пожелаешь, с самого начала. Но прямо сейчас у нас нет на это времени. — Азурмен вытянул руку, захотев остановить женщину, но затем одернул ее за мгновение до того, как успел дотронуться до нее. — Я вкратце расскажу тебе, что мне нужно. Звездолет рухнул на луну недалеко от этого места, но пилоты оказались не в состоянии вернуть его на орбиту. Мне нужно, чтобы ты запустила то судно и уничтожила несколько вражеских кораблей.

— Поняла. С одной стороны, все предельно ясно, но с другой… — Неридиат остановилась и закрыла глаза, заметно пытаясь оставаться спокойной. Азурмен поразился, как дошло до такого, что будущее его народа, возможно, полностью зависит только от нее. Он понимал, что должен без вопросов довериться мудрости Азуриана, которая направит его в нужное русло. — Они не в состоянии? Ты имеешь в виду, убиты?

— К сожалению, нет. — Искренность порой влияет на судьбу лучше, чем обман. — Произошло несчастье, но они не были убиты.

Пилот заметно вздрогнула от его слов.

— Я должна сказать тебе, что я не буду сражаться. Я не воин. — Неридиат взглянула на него, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. В ней чувствовалась решимость, но также напряженность и страх. Сильный страх. — Я… я не могу. Убивать. Лорды-фениксы не приходят к нам просто так. Я буду дурой, если отвечу отказом на твой зов. Ты легенда, как и все азуриа. Я не могу сказать тебе «нет», как если бы не смогла отказать возродившемуся Эльданешу, просящему меня о помощи. Я помогу тебе спасти тот звездолет, но ради тебя я не стану… не смогу выпустить монстра внутри меня. Если тебе это не по нраву, тогда тебе нужно поискать кого-то другого.

— Нет того, кто сможет вовремя ответить на зов. Пряжа привела меня к тебе, и тебя ко мне, — спокойно сказал ей Азурмен. Он понимал ее нежелание воевать, но он надеялся, что она все-таки найдет в себе силы. Выживание линкора было вторичной задачей, потому как в первую очередь нужно было уничтожить осколки Уничтожителей, но ей было необязательно об этом знать. — Ты должна немедленно отправиться к Эскатаринешу. Если мы промедлим, все надежды умрут.

— Чьи надежды? Твои? Экипажа корабля? — Неридиат повернулась к двери, но слова лорда-феникса остановили ее на полушаге.

— Нашего народа. Всех их. Грядет война, которая не должна разрастись. Иначе никто из нас не выживет, чтобы узреть Рана Дандру.

— Ох. — Неридиат глубоко вздохнула. — Да, ты уже говорил об этом. Я думала, возможно, надеялась, что я неправильно тебя расслышала.

Она посмотрела на Азурмена, и все ее силы, казалось, улетучились под гнетом подобных откровений. На мгновение она показалась потерянной и напуганной, как ее дитя, о котором она заботилась. Иногда Азурмен забывал, что он и ему подобные когда-то жили простой жизнью до Падения, а после него долго привыкали к мысли о Последней битве против Хаоса и концу вселенной. Неридиат никак не могла принять все сказанное и оставалась безмолвной.

Он ощутил грызущий ее ужас, растущий изнутри, которому резко противостояла бесконечность вселенной. Сейчас и в роковой час она была нужна ему сильной и сосредоточенной. Лучше сфокусировать ее мысли на чем-то более реальном.

— Твоя дочь нуждается в тебе. Чтобы ее будущему ничего не угрожало.

— Думаю, ты прав.

Подумав о своем ребенке, Неридиат успокоилась, ее дыхание выровнялось, и к ней вернулось самообладание. Азурмен почувствовал удовлетворение. Как и всегда, когда его уроки, его учения о Пути претворялись в жизнь даже спустя десять поколений с того момента, как он измыслил их.

— Как мне справиться со всем этим? Я простой пилот с маленького искусственного мира. Не думаю, что кто-то с Ануивена когда-либо встречал лорда-феникса, особенно легендарного Азурмена.

Он ощущал в пилоте твердую решимость, но от этой решимости не будет толку, если Неридиат не перестанет противиться цели Азурмена. Ему нужно было показать, что его цель не такая уж далекая и мифическая, не такая уж непреодолимая.

— Нужно быть оптимистом, — промолвил лорд-феникс. — Если ты пережил рождение голодного бога Хаоса, то все остальное уже по плечу.

— Да, утешает. Почему бы тебе не рассказать мне об этом, пока мы будем идти к контрольной капсуле. Прошу, не умолкай, так у меня не будет времени думать о том, что ты мне недавно сказал о судьбе всей нашей расы, взвалившейся мне на плечи.

Дверь отворилась, и Неридиат повела Азурмена внутрь корабля. Войдя в коридор, она расслабилась, успокоенная знакомой обстановкой. Ее успокоение укреплялось с каждым новым шагом. Азурмен ощутил мысли других членов экипажа, наполняющие корабль причастностью к чему-то большему, что притупляло потустороннее присутствие Азурмена в разуме пилота.

— Когда-то меня звали Иллиатин. Я родился на планете Эйдафаерон, — ответил он, обдумав свои слова. — Я был ленивым в юности и очень замкнутым на себе во взрослости.