Виктор Цой – уста к небу, уста к земле

Я нашёл здесь руду, я нашёл здесь любовь.

Только те горные породы, которые содержат «жилы» тех или иных металлов, называют рудой. Виктор Цой поёт, что, работая в «Камчатке», нашёл духом своим, ощутил присутствие в «пустой породе», в себе, «жилы золота» — слова от Бога, исходящие и сердцем слышимые. «Бог есть Любовь», — говорит апостол Иоанн (1 Ин. 4, 8). Виктор Цой поёт о том, что нашёл Любовь.

Слово «нашёл» однокоренное со словами «шествие», «путешествовать», «нашествие». То есть это плод внутреннего пути, внутреннего поиска Бога-Любви. Только соприкосновение с Истиной открывает в сердце человека подлинную любовь.

В качестве подтверждения этого ссылаюсь на другую песню Цоя — «Это не любовь». В ней поётся о сильнейшем влечении юноши к девушке. Употребляются такие слова: «я сгораю огнём», «я больше так не могу, я могу умереть». При всех этих пылких чувствах к лицу другого пола автор с глубоким и уставшим выдохом говорит: «Но это не любовь!» То есть при всём желании и силе душевных чувств это не любовь с большой буквы, это не любовь духа.

Многие люди вышеупомянутые переживания называют любовью (любовью душевной), но это ошибка. Есть бес сентиментальности, эгоизма. Виктор Цой ориентирован на иную Любовь. Эта Любовь — особое переживание духа человеческого, открывающееся в нём при познании, соединении с Богом. Но об этом будет написано ниже, при расшифровке другой песни.

Я пытаюсь забыть, забываю, и вновь Вспоминаю собаку, она как звезда.

Здесь дважды упомянута попытка «забыть», удалить «за бытие» то, что непонятно, — «забываю». Но Бог настойчиво обращает внутренний взор автора на некую «собаку». В Евангелии есть упоминание о «собаке», с которой всем надо брать пример, как со «звезды», как с героя духа.

Речь идёт о женщине сирофиникиянке, язычнице, которая пришла ко Христу, прося исцелить её дочь от беснования. Точнее, сам Христос пришёл в ту местность ради исцеления матери и дочери. После чуда исцеления Христос возвращается обратно в Иудею. Женщина с радостью приняла на свой счёт сравнение себя с псом (по Цою, с собакой) и ответила Христу, что и «псы едят от крупиц, падающих от застолий своих господ» (см.: Мк. 7, 25–30). На это услышала похвалу от Христа и получила исцеление своему сердцу и дочери.

Умом Виктор Цой многого не понимает, но дух его переживает радость от воспоминаний о «собаке». И эта «собака» является путеводной «звездой» («вспоминаю собаку, она как звезда»), потому что автору свойственно трезвое и честное осознание своей греховности и веры в Спасителя. Можно сказать, Виктору Цою в такой форме Бог послал «коней», которых поэт искал. Об этом я упоминал выше.

Ну и пусть.

Пусть Цой многого не понимает, «ну и пусть», главное, что он верит, что в своё время всё ему откроет Бог. В другом варианте песни вместо слов «ну и пусть», звучат слова: «Я, наверно, сюда не вернусь никогда».

То есть я не вернусь в прежнее состояние, теперь я не тот, каким вы меня прежде знали. Поэт внутренне растёт, и ему «тесны» прежние «одежды», прежний формат мировоззрения, Бог ему открыл «потолок», «небесный горизонт», дал взгляд на вещи не от мира сего.

Я не вижу здесь их, я не вижу здесь нас.

Он продолжает разговор с Богом. Поэт видит «землю» новую как бы со стороны и не видит здесь ни близких своих, ни себя с друзьями по духу (нас), ни тех, кому Бог обещал дать её в наследие.

Я искал здесь вино, а нашёл третий глаз.

Котельная — «Камчатка» стала для Виктора Цоя творческой мастерской, местом для свободных творческих поисков, музыкально-поэтических разработок. Это было и место общения с ему подобными музыкантами, зачастую с алкогольными «возлияниями». Но здесь таинственным для нас, непостижимым образом он нашёл в себе третий глаз.

В Индуизме есть учение о третьем глазе. Его условно рисуют на лбу, над носом. Это фрагмент или элемент распада перворелигии, некий архаический отголосок, указывающий на следствие грехопадения и утрату внутреннего зрения. Индусы ищут открытия в себе третьего глаза.

В Христианстве нет присущего индуизму учения о третьем глазе, но есть учение о том, что при правильной духовной жизни само сердце (дух) человека прозревает, становится прозорливым, видящим Бога и Его волю. Также видящим «сети» и волю диавольскую.

Именно в этом смысле сказал Цой о нашествии, обретении в себе внутреннего видения сердцем воли Божией. Он спел о «третьем» глазе. Им становится само сердце человека (его дух). Христос говорил: «Блаженны чистые сердцем (духом), ибо они Бога узрят (увидят сердцем, прежде всего)» (Мф. 5, 8).

Мои руки из дуба, голова из свинца.

Руки — это образ деятельности человека. После внутреннего потрясения Виктор Цой спел, что руки «задубели» (руки из дуба). Созерцание частого Откровения привело к «параличу» внешней деятельности, она переносится внутрь поэта. «Голова из свинца». Свинец — тяжёлый металл. Так тяжело и непросто Виктору Цою умом («головой») осознать, постичь всё, что стало открыто ему сейчас. Уму надо знать свою меру познания, чтобы не погибнуть. Дух входит в Богообщение, а ум служит духу, душе и телу, несёт «охранительную службу» (функцию).

Ну и пусть…

Пусть сейчас поэт не понимает многого, но верит в будущее познание обращённого к нему Откровения. Отсюда слова: «Ну и пусть, я подожду». В другом варианте песни вместо слов «ну и пусть» слышим:

Я не знаю, смогу ли допеть до конца.

Здесь несколько смыслов. По свидетельствам святых и духовно опытных людей, Дух Божий, прикасающийся к сердцу человека, исполняет человека запредельной духовной радостью, миром, потоком Небесной Любви, благоухания, Небесного тепла и света.

От такого «Небесного Гостя» сердце стремительно расширяется, преисполняясь любви к Богу и ко всем без исключения людям, к врагам Истины и всем тварям. Также свидетельствуют о том, что человек словно «тает» в потоке Божественной любви, не уничтожаясь, но внутренне весь становясь иным.

В такие моменты нужно сесть или лечь, а если это случалось во время службы, то некоторые молили Бога отойти от них, остановить восхищение, ужасаясь, как им продолжать богослужебный чин.

Нечто подобное пережил будущий апостол Пётр при чудесном улове рыбы по слову Христа. Изумлённый рыбак просил: «Выйди от меня, Господи, потому что я человек грешный» (Лк. 5, 8). Но, приплыв к берегу, этот рыбак бросил лодку и улов, последовав за Христом.

Виктор Цой спел нечто подобное: «Смогу ли допеть до конца». Одновременно можно понимать эти слова как неуверенность в своих силах исполнить порученное служение Богу и людям (как и пророк Иона). Но Христос говорит: «Сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12, 9).

Цой в иносказательной форме в песне «Группа крови» указал на то, что умрёт молодым: «Кто живёт по законам другим, и кому умирать молодым». И в песне «Странная сказка»: «Ну а тело не допело чуть-чуть». В песне «Легенда»: «Но настала пора, и тут уж кричи-не кричи… Эй! А кто будет петь, если все будут спать?»

Смелое юродство проповеди Виктора Цоя мы наблюдаем и в другой песне. В ней и законный протест, и жёсткость осознания следствия грехопадения первых людей. Итак, текст.

Наше сердце работает как новый мотор

Наше сердце работает как новый мотор, Мы в четырнадцать лет знаем всё, что нам надо знать, И мы будем делать всё, что мы захотим, Пока вы не угробили весь этот мир. В нас ещё до рождения наделали дыр, И где тот портной, что сможет их залатать? Что с того, что мы немного того, Что с того, что мы хотим танцевать? Наше сердце работает как новый мотор, Почему и чего мы ещё должны ждать? И мы будем делать всё, что мы захотим, А сейчас, сейчас мы хотим танцевать. Мы хотим танцевать. Наше сердце работает как новый мотор.

Цой говорит о том, как чувствует себя молодёжь, входящая во взрослую жизнь.

Мы в четырнадцать лет знаем всё, что нам надо знать.

Примерно в эти годы отзывается человеческий дух на зов Божий. Отзывается не ум и не душа, они ещё «не зрелы и не включены, не вошли в силу», отзывается дух. Это время юношеского максимализма, пробуждения к иной жизни, желания посвятить себя Таинственному и Великому. Это время иной, неведомой внутренней весны.

Это время открытия внутреннего слуха, чувствования Бога. Знать Бога — вот что нам надо знать. Это знание, отчасти, как аванс, как особый дар человеку. Это не от плоти и крови, но от Отца Небесного. Это прикосновение Его к нашему духу. В одной из ранних песен Виктор Цой споёт: «Мама, я узнал своё утро…»

И мы будем делать всё, что мы захотим.

Только откликнувшийся на зов Божий, слышащий, а со временем и видящий волю Божию своим сердцем (духом) может бесстрашно, бесстрастно и дерзновенно бросить миру, во зле лежащему, вызов на бой. От прикосновения зова Божия человек чувствует радость (рая достояние, рая достигший — слово из двух корней).

Он не может не взыграть духом, душою и телом, отсюда и танцевать. В своё время перед Святым Ковчегом танцевал святой пророк Давид: «Давид скакал изо всех сил пред Господом» (2 Цар. 6–14).

Последнее, как и смех радостный, бывает естественной реакцией на внутреннюю победу. Это реакция на внешний прессинг, не могущий сломить дух человека. Это заявление и декларация всем о внутренней свободе личности. Виктор Цой сам о себе и ему подобных спел, что они сами свободно решают, с каким духом им быть. В одном из интервью Цой сказал: «Я никогда не делал того, чего не хотел делать». Это декларация свободы духа, она отражает внутреннюю жизнь поэта.

Пока вы не угробили весь этот мир.

Государственная идеология атеизма вела к потере смысла жизни личности, а далее и общества, ограничивая развитие личности в рамках материализма. Это подобно тому, как посадить помидоры, а сверху поставить аквариум кверху дном. «Детство» растения будет нормальным, но когда оно упрётся в потолок, то начнётся беда. Растение причудливо искривится, загнётся, завяжется узлом, пустит во все стороны побеги в поисках выхода, но его нет. Солнце зовёт растение: «Поднимайся ко мне, я дам тебе полноту жизни». И если не сдвинуть потолок, то растение рухнет под весом собственной кроны, загниёт и погибнет.

Подобный потолок безбожия есть на сердце каждого человека. Этот потолок, преграду соблюдают особые падшие духи. Они стремятся сделать всё, чтобы человек жил только «горизонтальной жизнью», не входил в «вертикальную», в Богообщение.

Стремятся, чтобы мы, как и безрелигиозные животные, жили благоустройством только земного. Подобно мышам, зачинали и рожали, благоустраивали норы, изготавливали мягкие гнёзда, воспитывали мышат и запасались зёрнами.

Мы все рождаемся с «потолком», с «перечёркнутостью Бога», с печатью грехопадения. Сквозь «потолок» безбожия, несмотря ни на что, к нам идёт как бы зов и повеление-задание — «ты должен (должна) быть счастливым (счастливой), ищи его!»

И человек ждёт и ищет счастья, с самого раннего детства до глубокой старости, слышит отголоски генетической памяти об утерянном рае. Если человек не ищет Бога, то постепенно упирается в «надсердечный потолок». Человек без реального богообщения мается, мучится, пытается заглушить своё тайное безбожие и одиночество.

Он пытается «расширить» внутреннюю зажатость и удушье через развлечения, пьянство, наркотики, блуд, вплоть до самоубийства. Сам Господь повелел просить Духа Святого искать Царствия Небесного, толкать запертую, заблокированную духами зла небесную «дверь» — «потолок».

Растение питается трояко: от воды, минеральных веществ из почвы и света. Так и у человека есть три вида пищи. У тела своя пища, у души — своя (это межчеловеческое общение и человеческое творчество, направленное опять же к человеку). У духа нашего — своя пища: дух наш живится Духом Святым.

Если у растения отнять один из видов пищи, то растение будет хиреть, погибать.

Первые люди, проигнорировав волю Создателя, послушав соблазнительных речей диавола и исполнив его волю, сами у себя похерили (уничтожили, лишились) уготованную им Богом славу и Богообщение.

Слова «похерить», «херить», «херово» происходят от названия церковно-славянской буквы «херъ». Она то же, что русская «х». Вид этой буквы выражает и двойную перечёркнутость, означает «поставить крест на каком-то деле или личности».

Для спасения человечества Богочеловек Иисус Христос взойдёт на «букву херъ», — на крест, — чтобы сделать действие, обратное действию первых людей, и через это вернуть людям близкое бытие Бога.

Представьте, вы идёте по улице, и кто-то из окна окрикнул вас по имени: «Да пошёл ты…» Вы оборачиваетесь и видите, как кто-то на стекле краской изображает букву «X». Что вы скажете об этом человеке? Вы пожалеете его и констатируете факт того, что он сам себя перечеркнул дважды, как бы сам остался по ту сторону буквы X.

То же самое сделали люди в раю, но уже по отношению к Богу, перечеркнув не оконное стекло, но Небо. Проигнорировав волю Божию, люди исполнили волю диавола и тем самым присягнули ему. Земная жизнь дана человеку, чтобы он лично самоопределился: или стереть, отречься от «потолка» — «перечёркнутости» Бога, или от себя лично продублировать отречение первых людей, перечеркнув Его.

В молитве «Отче наш» (см.: Мф. 6, 9–13) есть прошение о даровании хлеба насущного. Коль Бог есть Дух, то суть человека, прежде всего, в его духе, образе Божием в нас. Значит, и хлеб насущный для нас есть Дух Святой. Здесь есть и прошение о причастии Телу и Крови Христа, и об обычном хлебе.

Есть «хлеб» и для души — это межчеловеческое общение в любви, творение и потребление душевных благ. Есть хлеб и для тела, но не о нём сейчас речь. У евангелиста Луки мы находим слова Христа о том, что Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него (Лк. 11, 13). И в Богообщение, или в диаволообщение вступает, прежде всего, наш дух, а затем уже ум, душа и тело.

В нас ещё до рождения наделали дыр.

Как хорошо, кратко и сильно сказал Виктор Цой о нашей повреждённой грехом и диаволом человеческой природе. «В нас ещё до рождения наделали дыр». Это «генетическая» (родовая) повреждённость, передаваемая из поколения в поколение.

Продырявленный убийственными орудиями — или от разрыва «бомбы», «мины» грехопадения в раю — есть наш погибающий родлюдской. Через дыры-пробоины — повреждённость нашей духовной природы — в нас свободно входят не видимые внешнему оку враги-демоны.

Одна надежда — Христос Спаситель. Как в разорванные кожные покровы попадают в организм инфекции, как через дыры в государственной границе входят банды врагов и зверствуют на территории сопредельного государства — так действуют в нас демонические силы.

И нет у нас ни органа, ни члена тела, ни души и ни духа, не повреждённых грехопадением. Как штамп с дефектом все изделия будет штамповать с повреждениями, так и все люди после грехопадения, уже прежде рождения, обречены на испорченность, инфицированы злом.

В тексте слово «сердце» тождественно слову «дух». Дух наш и есть сердцевина, — сосредоточие смысла, сути, замысла Божия о нас. Сам Бог есть Дух, и наш дух есть, прежде всего, Его образ в нас. И наш дух может работать, в метафизическом смысле, как «новый мотор», если будет живиться Духом Святым. «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим. 8, 9), «И уже не я живу, но живёт во мне Христос» (Гал. 3, 20), — говорит апостол Павел.

И где тот портной, что сможет их залатать?

Единственный «портной», исцеливший на кресте нашу природу, есть Христос! «Свершилось!» — слышим мы со Креста. «Я всего человека исцелил (в Себе)» (см.: Ин. 7, 23, — сказал Христос. Святой Апостол Матфей говорит, что, когда Христос исцелял, сбылось пророчество: «Он взял на Себя наши немощи и понёс наши болезни» (Мф. 8, 17). И всем, ищущим Истину, надо стать Ему причастными. Только Он сможет нас «залатать», исцелить…

Что с того, что мы немного того.

Виктору Цою и близким ему по духу нет дела до того, что в глазах иных людей они «немного того», немного сумасшедшие, юродивые, с «кукушкой в голове». Именно у этой «кукушки», неотмирности, надмирности, Цой спросит: «Песен, ещё не написанных, сколько? Скажи, Кукушка, пропой (ответь)».

Они не смотрят на лица и не лицемерят из выгод, не кланяются диаволу ради мнимого богатства, они знают Бога, а всё остальное, по большому счёту, — ложь. И апостол Павел сказал: «Мы безумны Христа ради…» (1 Кор. 4, 10) Господь сказал: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!» (Лк. 6, 26).

Что с того, что мы хотим танцевать?

Танец и смех могут быть и выражением протеста против попыток духовно и психологически сломать, подчинить человека иной воле; чуждым его духу идеологии и нормам. В трудных обстоятельствах одни люди плачут и «копают» себе могилу; другие, напротив, исполняются радостью и особой творческой энергией.

Наше сердце работает как новый мотор, «сверхъестественным» жизнелюбием. Вопреки всем бедам они со смехом и танцами прорастают через асфальт скорбей и бед, обрушившихся на них. Скорбями и бедами испытывается, закаляется и вызревает вера во Вседержительство и Любовь Божию.

Наше сердце работает как новый мотор. Почему и чего мы ещё должны ждать?

Всякий человек, преисполненный сил, задаётся таким вопросом:

Почему и чего мы ещё должны ждать?

И вопрос этот не риторический. Это ответ тем, кто пытается не пустить автора и ему подобных действовать так, как они чувствуют своим сердцем.

И мы будем делать всё, что мы захотим, А сейчас, сейчас мы хотим танцевать. Мы хотим танцевать.

Бошетунмай

Тот, кто в пятнадцать лет убежал из дома, Вряд ли поймёт того, кто учился в спецшколе. Тот, у кого есть хороший жизненный план, Вряд ли будет думать о чём-то другом. Мы пьём чай в старых квартирах, Ждём лета в старых квартирах, В старых квартирах, где есть свет, Газ, телефон, горячая вода, Радиоточка, пол — паркет, Санузел раздельный, дом кирпичный, Одна семья, две семьи, три семьи… Много подсобных помещений, Первый и последний — не предлагать, Рядом с метро, центр… Все говорят, что мы вместе… Все говорят, но не многие знают, в каком. А из наших труб идёт необычный дым. Стой! Опасная зона! Работа мозга!.. М-м-м, Бошетунмай… Тот, кто в пятнадцать лет убежал из дома.

Здесь речь не о тех людях, кто в физическом смысле убежал из дома, а о тех, кто убежал от системы ценностей, которые царят в том или ином доме. Здесь некая параллель со сказкой Г. X. Андерсена «Гадкий утёнок» (иной утёнок).

В песне Виктора Цоя «Мы хотим танцевать» (объяснение песни выше) есть слова: «Мы в четырнадцать лет знаем всё, что нам надо знать». В четырнадцать лет примерно человек внутренне, духовно самоопределяется.

В древности в этом возрасте становились совершеннолетними и уже создавали самостоятельные семьи, а Цой поёт уже о пятнадцатилетнем человеке. Относительно стихотворной рифмы можно было бы употребить и иной возраст, но Цой указал на возраст зародившейся новой самостоятельной жизни.

Внутренне сбегает из безбожной семьи к Богу тот, кто сердцем отзывается на зов Истины. Христос говорил: «Кто любит отца своего и матерь (безрелигиозные обычаи, воспитание, культуру, уклад жизни семьи и человеческого общества) больше Меня, тот недостоин Меня» (Мф. 10, 37). «И враги человеку домашние его, (если они не творят волю Божию)».

Вряд ли поймёт того, кто учился в спецшколе.

Человек, жаждущий Неба и Его Истины, вряд ли поймёт и примет мышление человека, живущего только земными интересами, тем более обучившегося в спецшколе. Из последующих строк видно, что речь идёт об управленческой или партийной спецшколе, но не военной или научной.

Люди, отучившиеся в последних, не всегда могут претендовать на хороший жизненный план. Военный может погибнуть на службе или будет послан служить в непредсказуемое место, а учёный — быть невостребованным. В Ветхом Завете есть упоминание о сынах Божиих и сынах человеческих. Эти люди по отношению друг другу будут как иностранцы, их мышление и восприятие Бога, смысла жизни и самих себя были и будут разнонаправленными.

Тот, у кого есть хороший жизненный план, Вряд ли будет думать о чём-то другом.

Карьерист, не дающий первостепенное место Богу в своей жизни, будет думать и действовать в направлении реализации выгодного жизненного плана и вряд ли будет думать о чём-то другом. Его жизнь превратится в жажду реализовать свою «идею фикс», станет служением внутреннему идолу, истукану, некоему фетишу. Виктор Цой отказывается от развития этой темы, ему «до этих ребят дела нет», об этом он спел в песне «Вопрос» (о ней написано ниже).

Мы пьём чай в старых квартирах.

Здесь через местоимение «мы» Виктор Цой обращается ко всякому, кто способен отозваться на зов Божий, обращается к нам, рождённым зачастую в нерелигиозном окружении.

Чай — это несерьёзная пища, на одном чае долго не проживёшь, это образ человеческой душевности, которой дух человека насытиться не может. Душевность, как и чай к основной пище, бывает только дополнением к духовной жизни человека. Эта же символика чая вложена и в песню «Перемен».

«Старые квартиры» — это образ формата старого мышления. Христос говорил: «Не вливают вина молодого в мехи ветхие» (см.: Мф. 9, 17). «И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небелёной ткани» (см.: Мф. 9, 16). Молодое вино продолжает бродить, и образующиеся пары под давлением разрывают старые, неэластичные, непрочные меха. То же будет и с ветхой одеждой.

Молодое вино — это образ уверовавших во Христа и желающих слышать и творить волю всей Святой Троицы. Не «вливает» Святая Троица Дух Святой в тех, кто не возлюбил Истину. Только возлюбивших Истину людей Бог из ветхих «мехов» делает новыми, преображёнными, святыми.

Здесь Виктор Цой, как и в песне «Перемен», выражает несогласие, неприятие своего состояния ветхости, «старости», ценностей этого обезбожившегося мира людей.

Ждём лета в старых квартирах.

Ждут лета зимой, здесь перекличка с песней «В наших глазах»: «Мы ждали лета, пришла зима»… В сердце человека не придёт лето без весны, они не приходят сами собой, без участия самого человека. Не придёт в сердце человека Новая Жизнь без приглашения человеком Солнца Правды — Христа. Глупо и тупо ждать духовную весну безучастно.