Михалыч и Максимка (СИ)

— Иди переодевайся, я буду ждать тебя в машине. На сегодня всё. Разбор полётов будет завтра.

Михалыч устало кивнул и ушёл. Петрушкин сидел, тихо стараясь не обращать на себя внимания, и ожидал приказаний. Мавродиков, посмотрев на него, вспомнил, что хотел ещё сделать, и предложил.

— Завезти тебя домой или поедешь в отдел?

— В отдел поеду, товарищ генерал, вместе с вами. Работы там много.

— Ну в отдел так в отдел, а вы… Где он? — Мавродиков посмотрел на Петрушкина.

— Кто?

— Директор, куда он делся?

— Давно ушёл. Позвать?

— Нет, не нужно. Это его кабинет. Приберись тут по-быстрому. Жду тебя и Михалыча в машине.

— Слушаюсь!

Мавродиков тоже ушёл ожидать в машину.

Домчались до Ленинска быстро. Служебная машина Мавродикова словно танк мчалась по дороге, а спец сигнал убирал с её пути все препятствия в виде движущихся сторонних машин. Оказавшись в комфорте дорогущей кожи, Максимка уснул ещё быстрее, поэтому не слышал короткого разговора между генералом Мавродиковым и Михалычем. Проснулся бесёнок уже у подъезда дома. Кое-как выбравшись из машины, он помахал на прощание генералу и молча поплёлся по загаженной лестнице коммунального дома на свой этаж. Позади него поднимался Михалыч. Кажется, он был чем-то озабочен после беседы с генералом, но Максимке сейчас было плевать. Утром выяснит.

— Тебе всю одежду менять надо. Всё порвано, — произнёс Михалыч, подымаясь следом за бесёнком.

Максимка автоматом сунул руку в карман шортиков. Он совсем забыл, что там аккуратно сложенная в несколько раз лежит десятка, честно стыренная у генерала из кабинета. Купюра была на месте. Убедившись, что он её не потерял, Максимка вытащил руку.

— Что там у тебя? — поинтересовался Михалыч.

— Ничего, — быстро ответил бесёнок.

— Ну как ничего, если ты что-то проверил!

— У меня не могут быть секреты?

— Могут, конечно, — согласился Михалыч и добавил, — главное, чтобы твои секреты не угрожали жизни другим людям.

— Не угрожают, — авторитетно заявил Максимка, — ключи давай или открывай сам.

Остановились на лестничной площадке последнего этажа. Михалыч молча порылся в кармане старой куртки и достал связку ключей. Выбрал нужный ключ, вставил его в замочную скважину и отпёр замок. Замок открылся, дверь распахнулась. Пахнуло знакомым запахом бедной коммунальной квартирки. Соседка, как всегда, варила свою вонючую капусту, от запаха и вкуса которой уже даже местные тараканы блевали по углам. После роскошной машины Мавродикова эта коммунальная пещера выглядела как помойка, коей в принципе и так считалась. Мяукнула кошка и протёрлась возле ноги Михалыча. Михалыч нагнулся и погладил её за ухом, кошка, довольная, ещё раз потёрлась и убежала. Отперев дверь в комнату, Михалыч и Максимка наконец попали домой. Устало бухнувшись на диван, Михалыч вытянул ноги и потянулся.

— Чем займёмся? — поинтересовался он у Максимки. — Может, телек включим?

— Ты его разбил как пару недель назад.

— Как это разбил? — не понял Михалыч.

— Ввалился пьяный ночью, тебе что-то не понравилось, и ты его пнул, он упал с подставки и больше не заработал.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

— Пить надо меньше! Я первый в душ.

— Э-э-э! — возмутился Михалыч.

— Кто первый - того и тапки. Сделай лучше чаю, я быстро, — отозвался Максимка и захлопнул дверь ванной комнаты.

— Вот зараза хитрожопая! — проворчал Михалыч. — Выспался и снова взялся за своё…

Михалыч с грустью оглядел своё жилище.

«Что-то я упустил в последние годы», — мелькнула мысль в его голове.

Старая обветшалая мебель, которой место на помойке, запущенная комната, жить в которой нормальному человеку просто нельзя… Жизнь катилась под откос, и, по сути, ничего нет кроме работы и Максимки.

«Нужно что-то менять, иначе сдохну тут в этом клоповнике, и Максимка тоже. В дет дом его не отдадут, а вот в зоопарк запросто…» — размышлял Михалыч, а потом вспомнил про чай, встал с дивана и пошёл на кухню.

— Нате вам с утра пораньше наше доброе утро, — поприветствовала его соседка бабка Кузьминична, помешивая капусту.

— И вам не хворать, — ответил Михалыч. Задерживая дыхание, подполковник налил из крана воды в чайник, после зажёг конфорку и поставил чайник на плиту.

— С работы или на работу? — поинтересовалась Кузьминична. Ей было скучно целыми днями одной, а ходить по подружкам уже стара, поэтому была очень говорлива и приставучая.

— С работы.

— И трезвый? — удивилась соседка.

— А что, это событие, что я трезвый?

— Знаешь Михалыч, сколько лет соседствуем, так что да, событие.

— Некогда мне пить, работы по горло.

— А где твой бес? Сутки его не видала. Уж не сбёг ли?

— Со мной был на работе.

— А я уже подумала, что сбёг, аль чего опять натворил, что на глаза не кажется.

— Всё с ним нормально, вон душ принимает.

Михалыча тошнило от запаха капусты, но соседка всё говорила и говорила, не останавливаясь. Поведала, что вчера в магазине говорили, что у подъезда, и успела даже рассказать про труп в соседнем подъезде.

— Криминал? — поинтересовался спокойно Михалыч.

— Да нет, от старости помер, дед Макар это.

— Неужто тот, что всё колёса машинам, что на клумбу заезжали, протыкал?

— Он самый!

— Нормальный был дед, хоть и ворчливый, жалко его.

Чайник закипел, и Михалыч, не желая больше задерживаться, выключил газ, подхватил чайник и пошёл к себе в комнату.

Кузьминична смотрела ему вслед, одной рукой помешивала капусту, а другой крестила Михалыча и приговаривала про себя

— Хороший же мужик, но, как пить дать, сопьётся, ох сопьётся…

Михалыч, делая вид, что не слышит, быстро зашёл к себе. Максимка уже помылся, вытерся и, переодевшись, сидел на диване, болтая ногами.

— Тащи варенье, — попросил Михалыч.

Максимка быстро спрыгнул с дивана, подбежал к комоду, достал оттуда банку с малиновым вареньем и прихватил баранки, затем вернулся и поставил всё это на столик рядом с чайником. Михалыч принёс из ванной комнаты две помытых кружки и пару ложек. Идти на кухню повторно ему не хотелось, поэтому он помыл посуду в ванной. Бросив по чайному пакетику в каждый стакан, он залил их кипячёной водой.

— Что-то я поторопился, — произнёс Михалыч и подозрительно посмотрел на сладкое варенье, — а тебя от него не пронесёт?

— От варенья нет, — авторитетно заявил Максимка, — только от пироженок и конфет может…

— Смотри, обосрёшься опять…

Чай заварился. Михалыч взял кружку и отхлебнул пару глотков, после чего заел чай вареньем. Максимка тоже зачерпнул ложкой сладкие ягоды и прожевал, запив чаем.

— Вкусно?

— Угу, — ответил бесёнок с набитым ртом.

— Что-то у меня после такого количества кофе сон пропал.

— А я вроде чуток выспался.

— Чуток? — рассмеялся Михалыч. — Где ты только такие слова подхватываешь.

— Чаще всего от тебя.

— Да перестань! Я разве так разговариваю?

— Ты порою ещё чуднее разговариваешь, — заявил Максимка, — от тебя и набираю, ну ещё от бабки соседки.

— Ну если только от неё, то это да, это вероятно. А знаешь, что…

— Что?

— А давай сегодня и даже лучше сейчас пойдём в детский мир и купим тебе твой водный автомат? Я всё равно спать не лягу, а если лягу, то ты будешь маяться до вечера, будешь ходить по углам и шуметь.

— Буду! — уверенно заявил Максимка. — Тут делать-то больше нечего.

Михалыч с грустью снова оглядел своё жилище.

— Да уж, и как я к такому пришёл…

Максимка хотел съязвить, но промолчал, понял, что сейчас это делать не нужно. На часах был час дня с минутами. Михалыч и бесёнок допили чай с вареньем, переоделись и спустились вниз, во двор.

Глава 13. Спиногрызов слишком много!

Сократив дорогу через соседние дворы, Михалыч и Максимка не спеша вышли на центральную улицу своего района прям к троллейбусной остановке. Максимка был пристёгнут к поводку за пояс. Надевать и быть пристёгнутым за мерзкий ошейник он категорически отказывался и закатывал истерику каждый раз, когда это приходилось делать. Михалычу и самому это не нравилось и чрезвычайно злило, но закон есть закон. Максимка в отличие от большинства других тотемов всё-таки зверем не был, ни простым, ни магическим. Никто вообще не понимал, как его классифицировать, ведь он больше похож на обычного ребёнка только слишком волосатый, с хвостом и маленькими рожками. Люди часто обращали на него внимание, и бывало, что некоторые потихоньку шушукались по этому поводу, но Михалычу и Максимке было плевать что там думают другие. Когда терпеть подобное поведение со сторону людей было невмоготу, Михалыч просто доставал свою ментовскую корочку и предъявлял. Все, кто возмущался, сразу же затыкали свои рты. Обычно к подобному приходилось прибегать в каких-нибудь общепитовских заведениях или общественных учреждениях. На улице Михалыч и Максимка пропускали косые взгляды и шушуканье мимо ушей, попросту игнорировали. В троллейбусе, да и вообще в любом общественном городском транспорте игнорировать не прокатывало, слишком близкий контакт, но и ездили они оба на городском транспорте не так часто, можно сказать, что очень даже редко. Личная машина от отдела МММ почти всегда была под рукой, но не сегодня. Сегодня всех сотрудников отдела, кто был на проклятом кладбище, распустили после тяжёлой ночи по домам на отдых.

— Граждане пассажиры, передаём деньги за проезд! Да-да, именно Вы, мужчина с собакой! — Орала толстая кондукторша протискиваясь в проходе между сиденьями. Её зад расталкивал бедных пассажиров, но она, не обращала внимание на созданные ею неудобства и всё равно пёрлась как танк.

Максимка повернулся и кондукторша. Толстушка, рассмотрев, кто перед ней, инстинктивно перекрестилась и испугано произнесла чуть ли не завопив

— Мать перемать… Что ты такое?

Ещё не много и у неё будет шок и обморок.

Максимка деловито протянул ей в свой ручке мелочь за проезд и спокойно имитируя детский тонкий голосок произнёс:

— Возьмите, тётенька, денежку за проезд.

— Маги святые! Оно ещё и говорит, — не выдержав завопила кондукторша.

Михалыч и Максимка прыснули от смеха. Они частенько так прикалывались над подобными невеждами, и эта кондукторша не стала исключением.

— Мужчина, что Вы гогочете как дикий гусь! С такими сюда нельзя! Никак нельзя! — обиделась кондукторша.

Что делать… Пришлось достать документ. Михалыч сунул руку во внутренний карман куртки и достал красную корочку. Развернув её, он сунул документ под нос кондукторше. Толстушка обомлела и раскрыла рот, будто хотела что-то сказать в ответ, но, вероятно, передумала, потому что вместо слов быстро сгребла монеты с руки Максимки, выдала ему билеты и прошла дальше, продолжая кричать на весь троллейбус и делать вид, что ничего не произошло. Но было уже поздно, пассажиры, видевшие и слышавшие весь инцидент, начали между собой тихо перешёптываться и осторожно поглядывать на Максимку, а он в свою очередь ковырялся в носу и вилял своим хвостом, щеголяя помпоном на его конце. Ему нравилось шокировать людей своим видом, особенно если они глупы. Магия уже более сотни лет укоренилась в мире людей, но до сих пор есть такие, кто её не принимает и пытается жить по-старому, чего уже давно и в помине нет. Получить тотем от магии это всё равно что получить святое благословление от главы какой-нибудь старой церкви.

Водитель громко объявил название очередной остановки. Троллейбус проехал ещё сотню метров, затормозил, остановился и двери распахнулись. Михалыч с Максимкой сошли на этой остановке и оказались на главной городской улице. Очередная порция пассажиров «вылилась» из троллейбуса следом за ними на тротуар, а другая, наоборот, «влилась». Если проехать ещё пять остановок, то можно было доехать до главной площади города и здания МММ. Но сегодня туда не нужно. Сегодня Михалыч решил выполнить данное хрен знает уже когда Максимке обещание о том, что купит ему водную игрушку-стрелялку. Да и повод для такой покупки сегодня был серьёзный.

Погода располагала. Осеннее солнце сияло, но жарило не так как в летние дни, и смена погоды отлично ощущалась. Листья с деревьев опадали ещё по одному, а не массово. Те, что попадали в лужу, прикольно плыли по поверхности воды, пока не упирались в её края. Максимка любил такую погоду. Она одновременно его и радовала, и печалила, а ещё ему было не так жарко, как это бывает в солнечный летний день. Через двести метров появился он. Он — это огромный магазин детских игрушек под названием «Моё счастливое детство». Символично. Максимка, завидев свою давнюю цель, ускорился и потянул за собой Михалыча.

— Не спеши, мы никуда не опоздаем, — осадил его Михалыч.

— Хочу, хочу, хочу! — Радостно повторял бесёнок, виляя хвостом, ведь его давнишняя цель была уже так рядом…

Пробегая рядом с Максимкой, в сторону от него шарахнулась маленькая дворовая собачонка и залаяла, то ли от испуга, то ли от удивления.

— Брысь, дура! — шикнул на неё Максимка.

Бедное животное отскочило подальше и убежало, визжа от страха. Вероятно, она решила, что Максимка хочет на неё напасть. Дура она и есть дура…

— Вот зачем ты её напугал? — укоризненно поинтересовался Михалыч, шагая по асфальту.

Максимка тут же оправдался.

— А чего оно первая начала!

— Но ведь она тебя не трогала!