Михалыч и Максимка (СИ)

— Что с вами случилось?

Антуану уже давно не терпелось задать этот вопрос, но возможность выпала только сейчас. Вместо ответа он получил встречный вопрос:

— А с тобой?

— Со мной? Со мной всё просто, я успел ухватится за что-то. Уже не помню, за что именно, но я удержался, а вихрь вас унёс. Когда всё кончилось, я по-быстрому свалил с кладбища и на нашей конторской машине выбрался за пределы купола. Хорошо, что в ней ключи остались. Оттуда я позвонил Петрушкину. Потом долго ждал и дождался, меня подобрал вертолёт со спецназом, и я вернулся обратно к вам.

Никите понравилось такое объяснение.

— Зачётно! Ну а мы полетали внутри этого магического вихря и оказались разбросанными друг от друга.

— А как вы потом вместе оказались?

— Нашли друг друга пока было светло. Нас разбросало не так уж и далеко. Когда начало темнеть спрятались в склепе возле провала. Я уже почти уснул в этом грёбаном могильном холоде, когда появилось свечение.

— И вы, естественно, повелись на него и вышли?

— В точку! Три дурака.

— Да перестань! Я бы тоже вышел. Обидно, что мы прибыли уже позже.

— Не совсем.

— Не совсем?

— Нет. Этот урод захватил нас перед самым прилётом вертушек с подмогой. Ещё немного, и хрен знает куда бы он нас упёр.

Кузьма слушал о чём говорили другие, те кто шёл рядом с ним, поэтому он решил, что ему пора присоединиться к разговору и выдвинул свою версию.

— В провал бы он нас упёр. Там и тащить-то больше некуда, а эта тварь, кажется, знает, что такое провал и для чего он нужен.

— Жаль, что мы его не сможем исследовать, — добавила Варвара к разговору и прокашлялась.

— Тебе бы сейчас стакан водки с перцем да одеяло потеплее, а не переться по холоду, — отреагировал Никита на её кашель.

— Предпочту чай с малиновым вареньем. Он гораздо вкусней и полезней.

— Но вряд ли так продуктивно, чем спиртное с перцем, — возразил Никита, а сам про себя подумал «ещё одна сладкоежка, придётся у Каблука шоколадки тырить в столе».

Осеннее солнце по утру светило ярко, но уже не так тепло, как летом. Птицы, перелетая по деревьям с ветки на ветку, активно щебетали, болтая о чём-то своём на птичьем языке и любопытно посматривали на большую группу людей, устало бредущих внизу по земле. Обычно таких, да ещё в таком количестве, они тут видели очень редко или даже вообще не видели никогда. Где-то в гуще ещё не опавших осенних листьев дятел колотил по дереву со всей дури, и шум, который он создавал, разносился по кладбищу. Местная живность оживала, явно почувствовав, что зло, которое тут заправляло в последнее время, ушло. Показалась граница кладбища. Вдалеке среди молодых деревьев проявился старый высокий кирпичный забор с железными прутьями. Местами он был уже наполовину развален, и всем, кто видел его, было непонятно, как он до сих пор не рухнул весь целиком. Центральная аллея расширилась. Стали видны массивные кладбищенские ворота, через которые вчера вечером входили на кладбище. В этот момент отчётливо послышался шум мощных двигателей от подъезжающих к кладбищу больших машин. Михалыч, шедший впереди колоны, поднял руку, сделав всем знак остановиться.

Глава 12. Дом, милый дом.

Арбузов и Михалыч отошли в сторону от грузовика и почему-то устроили между собой ожесточённый спор.

— Нечего там осматривать! — злился Михалыч. — Разлом без дна, или мы его не видим, и вряд ли когда-либо увидим.

— Возможно, есть смысл спуститься и осмотреть? — настаивал Арбузов.

— Нет. Нет и не будет никакого смысла. Бесполезное занятие, поверь мне и моему опыту, а его у меня воз и маленькая тележка! Всё, хватит, на этом - точка! Пускай Мавродиков сам решает, что делать. Вот я в контору приеду, рапорт напишу, и после этого пускай он сам и решает. Он генерал, у него башка большая, не меньше задницы, вот пускай и думает, а я умываю руки я, и так потерял восьмерых парней в этой бойне. С чего я вообще решил, что можно без магического прикрытия лететь в эту клоаку…

Арбузов давил.

— Михалыч?

— Нет! Всё! Командуй погрузку и едем отсюда к чертям, — Михалыч выругался матом, оставил Арбузова стоять в полном одиночестве, а сам направился к машине. Ему не терпелось отсюда свалить как можно быстрее. Эта ночь его полностью вымотала и даже чуть не убила.

Арбузов, не осмеливаясь больше возражать, молча смотрел в след удаляющемуся подполковнику. Как только тот сел в кабину машины, Арбузов поправил автомат и посмотрел на бесполезный сейчас телефон, который не работал на территории кладбища, затем, плюнув с досады, вернулся к своему грузовику.

Майор приехал сюда, нарушив инструкцию генерала Мавродикова. Теперь это нужно было как-то объяснить начальнику Ленинского МММ. Арбузову было приказано держать периметр закрытым, но он был озабочен вопросом проникновения на территорию кладбища и ослушался основного приказа. Майор держался до последнего, и вот как только рассвело, не дождавшись новостей от группы Михалыча, он двинул к кладбищу. По какому-то стечению обстоятельств на входе он столкнулся с возвращающейся группой спецназа. Между Арбузовым и Михалычем состоялся непростой нервный разговор. Михалыч поведал что случилось этой ночью. Арбузов, в свою очередь, решил взять на себя инициативу и предложил совершить рейд к провалу с целью его осмотра. Михалыч, конечно, начал возражать и выступил категорически против. Подполковнику не хотелось возвращаться туда. Михалыч прекрасно понимал, что там делать нечего кроме как кости собирать. Скомандовав погрузку, Арбузов сел в кабину ЗИЛа и с досады сильно хлопнул дверью. Грузовики, разворачиваясь один за другим, колонной двинулись в сторону города. Впереди ехала патрульная машина с мигающей сиреной. У кого водитель требовал уступить дороге было непонятно, но спец сигнал работал и работал беззвучно.

Максимка, усевшись у окна, прислонился носом к стеклу и смотрел на мелькавшую сбоку обочину. Михалыч сидел молча. Водитель, солдат узбек, крутил баранку и что-то напевал себе под нос на своём языке. Всем троим явно очень хотелось спать. Михалыч встряхнул головой и потянулся к окну.

— Отодвинься, — обратился он к Максимке, — я окно открою.

— Да я вроде не портил воздух, — удивлённо отозвался бесёнок.

Водитель узбек вопросительно посмотрел на беса.

— Баранку крути! — нагло прикрикнув, указал ему Максимка и сам приоткрыл окно.

Михалыч достал сигарету и затянулся.

Водитель обиделся и не смотря на старшего начальника ответил Максимке с жутким акцентом:

— Э? Ты чего кричишь? Да? Мелкий, наглый, а уже кричишь!

Михалыч, чтоб прервать этот балаган, начавшийся в кабине машины, командным голосом указал водителю:

— Товарищ солдат, ведите машину и не отвлекайтесь!

— Э, да, прошу прощение, виноват, товарищ командир, — опомнился солдат узбек.

Максимка словил лёгкий подзатыльник.

— За что? — возмутился бесёнок.

— Для профилактики, и тебе, и ему, чтоб обоим обидно не было.

Узбек ехидно оскалился.

Клубы сигаретного дыма улетучивались в окно. Максимка трясся на сидении и медленно засыпал. Он очень устал за последние сутки. Михалыч явно тоже, потому что он закрыл глаза и расслабился. Бычок продолжал тлеть и дымить, а после и вообще выпал из руки на пол кабины. Водитель, заметив такое дело, специально наехал на камень, от чего машину слегка тряхануло, и Михалыч, опомнившись, открыл глаза. Заметив, что бычка в руке нет, подполковник посмотрел себе под ноги. Так и есть, окурок лежал и дымился на резине. Михалыч каблуком сапога затушил его, подобрал и выкинул в окошко. Максимка уже спал глубоким сном. Засыпать слишком долго не пришлось. Ехать по старой заброшенной дороге долго, она вся разбитая и местами в ямах, поэтому колона двигалась медленно. Купол, установленный магами, уже пересекли. Михалыч смотрел в поле, заросшее травой, и думал о чём-то своём. Он не заметил, как снова закрыл глаза и отрубился второй раз.

К одиннадцати утра грузовики въехали на территорию аэропорту, туда, откуда не так давно на задание вылетали вертолёты. Водитель тронул Михалыча за плечо и толкнул. Михалыч встрепенулся.

— А? Что? — потом огляделся и понял, что прибыли. — Приехали, значит…

Максимка не смотря на свой детский или не совсем детский возраст храпел как старый дед, пуская слюни по подбородку. Михалыч брезгливо скривился, глядя на пузыри слюней, и чтоб не испугать бесёнка разбудил его точно так же, как разбудили его самого. Усталость прошедшей ночи сказалась на обоих. Максимка спросонья открыл один глаза и, не разобравшись, что происходит, послал всех на хер, а потом, лёжа на сиденье, перевернулся на другой бок, продолжив храпеть. Осознав бесполезность своего занятия, Михалыч обернулся к водителю и попросил:

— Присмотри за ним, я переоденусь и вернусь.

— Э-э-э, товарища подполковника, я не могу, мне ехать надо скоро, совсем скоро ехать.

Михалыч возразил:

— Без приказа никуда вы отсюда не уедете, тем более по одному.

— Всё верно, товарища подполковника, по одному не уехать отсюда.

— Я успею! Я туда и обратно. Если что - сигналь, и я выбегу, заберу его.

— Сделаю, товарища подполковника, сделаю. Только вы тама не задерживаться, а то влетит мне.

— Не задержусь! — пообещал Михалыч и, открыв дверь кабины грузовика, спрыгнул на землю.

Оставив водителя и Максимку, Михалыч быстрым шагом направился в здание. По пути он заметил, что солдат зачем-то заставили покинуть машины и построиться для переклички. Свою группу Михалыч увидел, когда они тоже выгружались по одному. Несколько скорых стояли рядом, а врачи заботливо пытались выяснить кому требуется какая помощь. Раненые были, но ранения позволяли солдатам двигаться самим. Оценив обстановку, Михалыч дёрнул ручки двери и вошёл в здание. Всё по-прежнему, за прошедшие часы ничего не поменялось. Вот и дверь кабинета начальника аэропорта. Она чуть приоткрыта, и были видно, что из кабинета клубом валит сигаретный дым и раздаются громкие голоса. В коридоре кто-то хрюкнул. Михалыч повернул голову и заметил, что в нескольких метрах из-под стола на него уставился хряк, принадлежавший начальника аэропорта. Он в упор смотрел на Михалыча и похрюкивал, словно понимая, что происходит. Возможно, так и было, и он действительно всё понимал и даже говорил, но сейчас он просто пялился. Вероятно, зверь очень злился, что его согнали с постоянного места, и заставили сидеть в холодном коридоре. Резко распахнулась дверь, чуть не стукнув на пороге Михалыча.

— Шеф? — раздался удивлённый возглас Петрушкина, а это был именно он, — А чего не проходите?

— Не успел, ты меня чуть дверью не снёс, — съязвил Михалыч и, отодвинув в сторону Петрушкина, вошёл в кабинет. Надымили, хоть топор вешай… На столе стояли кружки и пахло кофем. Этой ночью в кабинете явно был выпит не один литр этого напитка.

— Михалыч? — Мавродиков поднял сонные глаза и уставился на подполковника. Рядом с генералом по одну сторону стола сидел незнакомый человек, но по его одежде и виду можно было догадаться, что он из КМБ. Неудивительно… среди пропавших была Варвара, а она как известно была штатным сотрудником этой организации. Напротив незнакомца по другую сторону стола сидел с не менее уставшим видом начальник аэропорта. Петрушкина «сдуло» пока Михалыч проходил, но через минуту, пока подполковник осматривался, Петрушкин уже возвращался, неся в руках очередной чайник с кипячёной водой. Вероятно, всю ночь он только этим и занимался, что прислуживал высоким начальникам.

— Садись, Михалыч, — предложил Мавродиков, — вот познакомься, это сотрудник КМБ полковник Васечкин Пётр Сильвестрович.

Васечкин поднялся со своего стула, на котором сидел, и дружественно протянул руку Михалычу. Михалыч протянул в ответ свою руку, и они поздоровались, потом сели каждый на свой стул.

Мавродиков продолжил говорить:

— Мне уже доложились пока вы двигались сюда.

— Арбузов?

— Он самый.

Запахло кофе. Петрушкин выставлял стаканы и наливал напиток.

— Что он сказал?

— Сказал, что потери у тебя большие и потрепало вас всех сильно.

— Так и есть. Я потерял шестерых и две вертушки с пилотами.

В разговор влез Васечкин.

— Подполковник, что случилось?

— Можете просто «Михалыч», — попробовал найти общий язык Михалыч, предложив называть себя по отчеству.

Разговор продолжался часа полтора. С улицы звучал клаксон грузовика. После третьего раза, когда раздался очередной сигнал клаксона, Михалыч послал Петрушкина забрать Максимку из кабины, а Мавродиков предложил отвести бесёнка в генеральскую машину, предупредив, что сейчас закончат разговор, после чего завезёт и Михалыча, и Максимку домой. Людей из группы Михалыча уже развозили в этот самый момент. Михалыч как начальник и человек, возглавлявший группу, влип на отчёт, что сейчас и делал, кропотливо поясняя что произошло. Полковник КМБ внимательно слушал его и вёл аудио запись. Михалыч отхлебнул ещё пару глотков с уже четвёртого своего утреннего стакана кофе за последние полтора часа.

— Значит, говорите, он ушёл?

— Да, свалил, сволочь. Успел создать портал и свалил.

Полковник Васечкин сощурил один глаз:

— Мне кажется или я чувствую нотки личной неприязни по отношению к этому магу?

— Не кажется. Эта сволочь сам или с помощью своего пособника долго вырезал по всему городу народ. Резали, конечно, всяких ублюдков, но тем не менее это убийства, и совершены они были с помощью тёмной магии и с особой жестокостью, а я приложил немало усилий, чтобы расследовать это дерьмо.

— Понятно.

Васечкин откинулся на спинку стула и выдал:

— Боюсь, раз магу удалось сбежать, то вам придётся продолжить расследование, а параллельно нужно выяснить что за ритуал он проводил. В составе вашей группы мой сотрудник…

— Варвара, я в курсе.

— Так вот, она остаётся под вашим управлением. Пока мы не выловим этого мага и не закроем дело, она будет находиться в вашей группе. Очень странно, что все обстоятельства совпали в один день. И хранилище сгорело, и мы послали к вам нашу сотрудницу, и стычка на кладбище с сомнительной победой. Слишком много за одни сутки, не думаете ли?

— Думаю, — спокойно ответил Михалыч, — возможно, так всё сложилось, что вчера был тот день, когда маг закончил свои приготовления и запустил ритуал, а мои люди оказались там случайно, выполняя свою работу.

— Послали их туда Вы?

Михалычу показалось, что это провокационный вопрос, и он чуть резко отреагировал, повысив голос:

— Конечно, я!

— Нет-нет, полковник, я не пытаюсь Вас в чём-то заподозрить, я просто уточняю, — оправдался Васечкин, заметив, что это вопрос вызвал у Михалыча раздражение.

Вмешался Мавродиков:

— Так, я предлагаю, на сегодня на этом закончить, если никто не возражает?

— Я не возражаю, — сухо отозвался Михалыч, — ему порядком надоели эти вопросы, а из-за усталости он уже начал терять контроль над собой.

— Я тоже не возражаю, — согласился Васечкин, — подполковник устал, а мы издеваемся над ним, задавая кучу вопросов. Думаю, самое время отдохнуть, а запись нашего разговора я заберу с собой в комитет. Послушаю более внимательней у себя в конторе, возможно, я что-то упустил.

— Я подготовлю завтра свой рапорт, — устало добавил Михалыч.

— Тем более рапорт будет уже завтра, — согласился Васечкин, — тогда на этом я откланиваюсь и поеду в комитет. Отдыхайте, подполковник, ещё поговорим.

— Несомненно…

Васечкин забрал записывающее устройство со стола, накинул на себя пальто и быстро покинул кабинет.

Мавродиков попрощался с ним, и как только дверь закрылась, он разрешил Михалычу уйти: