Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала

Затем Шэрон подошла к окну и стала на меня кричать.

– Серьезно? А вот хер тебе. Не получишь ты своего скорпиона. – Она сделала паузу и улыбнулась. – И кстати, когда увидишь своего гитариста, передай ему, что он обалденно работает языком.

На это я ничего не ответил. Я лишь стоял, разинув рот, и думал: «Эй… Поланд. Ты трахнул мою девушку. 1–0 в твою пользу, братишка».

* * *

Первая пластинка Megadeth называлась Killing Is My Business… and Business Is Good! Начиная с концепции и заканчивая готовым продуктом, это было настоящее приключение, за время которого я узнал о музыкальном бизнесе больше, чем мог вообразить. И большинство из всего этого не особо воодушевляло. О, подготовительный период был хорош – сочинять риффы на репетиции, писать сами песни, учиться чувствовать уверенность в своих способностях не только играть на гитаре, но и петь. Второе оказалось непростым препятствием. Вплоть до того момента, как мы пошли в студию, я все еще рассматривал возможность взять в группу постоянного вокалиста. Прежде чем записать наше демо, у нас был парень, который нам нравился. Звали его Билли Бондс, но однажды вечером он приехал на репетицию в макияже и с подводкой для глаз, и на этом все закончилось. Мне было плевать, может ли этот парень петь как Роберт Плант – я ни за что не позволю фанату какой-то глэм-группы стать лицом Megadeth.

– Хер с ним, – сказал Эллефсон. – Почему бы тебе просто не попробовать петь самому?

Потребовалось время изучить правильную технику. Я не знал ни как правильно дышать, ни как вести себя, чтобы не сорвать голосовые связки. Постепенно выработал свой уникальный вокальный стиль. Разумеется, нравится он далеко не каждому. Но в оригинальности сомневаться не приходится. Когда слышишь песню Megadeth, сразу же все понятно. Мой голос такой же узнаваемый, как голос Джеймса Хэтфилда или Эксла Роуза. Отказаться от безопасности (относительной) анонимности, которой наслаждается гитарист, было также непросто. Говори о вокалистах, что хочешь: они надменные, эгоистичные, неопытные, дерзкие и чрезмерно ранимые. А еще у них огромные яйца. И без этого атрибута ты не можешь выйти на сцену и начать петь. Это невозможно.

Второе выступление Megadeth, клуб Ruthie’s Inn, Беркли 1984. Фотография Брайана Лью

Получив контракт от Combat Records и поняв, что в юридическом языке я ни черта не понимаю (с этого момента я стал гораздо более здравомыслящим в таких вопросах), я обратился за услугами к юристу. Джей Джонс предложил парня, с которым он уже имел дело в прошлом, и мы решили, что Джей говна не посоветует. Оказалось, что это решение сработало не в мою пользу. Помню, смотрел на контракт и задавался вопросом, почему он кажется таким неравным, – все в нем в пользу звукозаписывающей компании. Я заметил, что для юриста указано вознаграждение, но не особо разбирался, чтобы поставить эти пункты под сомнение. Я всего лишь хотел сочинять музыку и хорошо проводить время. Больше нам было ничего не нужно.

К этому времени мы стали жуткими торчками. Довольно часто мы с Дэвидом Эллефсоном приезжали к юристу, и я засыпал, как только тот начинал говорить на своем непонятном языке. Джуниор держался и пытался сохранять внимание, но понятия не имел, какого хера делает этот юрист, и уверен, Дэвид и сам это признает. К тому времени, как на всех листах контракта высохли чернила, мы совершили одну из самых жалких сделок в истории рок-н-ролла. Даже по скромным меркам независимых лейблов нас просто наебали.

Бюджет составил восемь тысяч долларов, цифра настолько унизительно ничтожная, что практически смехотворна. И все же мы были невозмутимы. Альбом должен был записываться в студии Indigo Ranch в Малибу. Изначально студию построили Moody Blues (своими же руками) в 1970-х (отсюда и название «Индиго»), поэтому она пропитана духом профессионализма и успеха, что для нас было важно. Каждый музыкант, заходя в студию или концертную площадку, стоя на том же месте, где до него выступали великие музыканты, получает заряд энергии. Тебе хочется думать, что ты вдохновляешься этой аурой, находишь музу. Даже если звучит немного мистически, что ж, тем не менее это правда, и, несмотря на извращенно минимальный бюджет, я был в восторге от того, что попал в эту студию и оставлю след в истории мира.

К сожалению, почти с первого дня все пошло не так, как только мы туда приехали. Гар и Крис приехали с Джейем Джонсом, привезя с собой около 45 кг замороженного мяса для гамбургеров и огромные запасы кокаина и героина. Фактически мы спустили на наркоту около четырех кусков и столько же потратили на запись пластинки, и это лишь одна из многих причин, почему альбом Killing is My Business вышел не таким, каким я надеялся его увидеть. Проще говоря, у нас закончились деньги.

Для создания репутации среди поклонников потребовалось время, однако фанаты были с нами с первого же выступления. Фотография Брайана Лью

Поразительным образом в течение недели у нас закончилась и наркота. А без наркоты мы были недееспособными. Без наркоты не могло быть никаких записей. Тогда я позвонил другу и попросил найти нам немного кокса. Пришлось ехать из Малибу в Манхэттен-Бич, чтобы достать кокс, и это было просто ужасное, разбавленное дерьмо, которое совсем не облегчило процесс записи.

Петь я не собирался! Фотография Брайана Лью

Расстроенные, злые, на ломке, в итоге мы уволили Джея Джонса в середине проекта (хотя в последующие годы он будет периодически появляться в нашей жизни и исчезать). Некоторое время я беспокоился о том, что мы, возможно, даже не сможем завершить запись. Мы с Эллефсоном в то время жили у чувака по имени Карат Фэй, он был звукоинженером альбома Killing Is My Business. Карат был достаточно компетентным звукоинженером, но очередным в длинной веренице чудаков, ассоциировавшихся с Джейем Джонсом (который нанял его на эту работу). Главным в резюме Карата являлся тот факт, что ранее он работал с KISS. Почему какой-то старый чувак, который крутил ручки для KISS, должен подходить для Megadeth, я не знаю. Но никого другого не было. Карат оказался очень милым и разрешил перекантоваться у него после того, как меня вышвырнула Шэрон. Щедрый поступок с его стороны, и не сказать, что у меня было много вариантов. Но насмотревшись, как Карат ходит по дому голышом (что, на мой взгляд, он делал слишком часто), я начал задаваться вопросом, куда катится моя жизнь.

В итоге мы приехали в звукозаписывающую компанию, и нам дали еще 4000 баксов, так что весь альбом обошелся в 12 000. Копейки, честно говоря. Но мы справились, сдали работу, а затем стали обсуждать обложку. И с ней тоже вышел полнейший провал.

Задолго до того, как был записан первый альбом, я схематично создал концепцию логотипа Megadeth при помощи друга по имени Пейтон Таттл – он нарисовал изначальную обложку. Логотип я нарисовал сам, потому что хотел сделать себе такую же тату, которая бы выражала мои чувства по поводу религии, подавления и свободы выражения собственного мнения. Логотип состоял из черепа и перекрещенных костей, еще одна пара костей размещена таким образом, что образует два распятия. В конечном итоге это привело к созданию нашего талисмана, Вика Рэттлхэда, скелетоподобного существа, чьи глаза, уши и рот закрыты или заткнуты – «не зри зла, не молви зла, не слышь зла» – и эта мифическая эволюция стала основным сюжетом песни под названием «Skull Beneath the Skin» «Череп под кожей»), третьего трека с альбома Killing is My Business. В песне бедный Вик попадает на сеанс черной магии; его ловят, берут в плен и… ну, ему прилично достается.

Подготовь скальп пациентаДля удаленияМеталлические крышки ему в ушиОн услышит не то, что мы говоримПовязка из твердой сталиНаложена на его глазаЖелезные скобы сковывают его челюстьЧтобы никто не слышал его криков

Когда я рассказал лейблу Combat о своей концепции лого, у них не возникло никаких проблем. Я отправил иллюстрацию и ждал конечный продукт. Сегодня я бы отнесся к этому совершенно по-другому. Я бы сам участвовал в создании и контролировал каждый шаг. Настоял бы на том, чтобы увидеть наброски и макеты. Работал бы с графическими художниками, отвечающими за изображение. Но тогда я был новичком, и лейбл относился ко мне соответствующим образом. Я по сей день не знаю, что произошло с обложкой, которую я предложил, – ее потеряли или просто проигнорировали. Но знаю, что, когда альбом прислали и я увидел, что натворили с обложкой, я был подавлен. Грозный Вик превратился в нелепую карикатуру. Вместо блестящего и тревожного изображения на обложке альбома Killing Is My Business оказалось нечто похожее на пластиковый череп на Хэллоуин и аксессуары из барахолки. Он выглядел так, словно кто-то вывернул жестяную пивную банку и использовал в качестве маски, чтобы закрыть ему глаза; а кровь выглядела как кетчуп. Все отдавало дилетантством. Помню, держал обложку в руках и сказал: «Это шутка такая?!»

Бедняга Вик. Он заслуживал лучшего. Вик родился не столько из моего презрения к организованной религии, сколько из увлечения комиксами. Будучи ребенком, я ходил в магазин на углу и покупал целые пачки бейсбольных карточек с жвачкой внутри. Одно время у них продавались карточки с супергероями, и мне досталась с Железным человеком. Потом Капитан Америка, и довольно скоро я стал жадно скупать комиксы, погружаясь в фантастический мир неидеальных, но отважных героев. Я хотел быть как они. И если об этом подумать, Вик выглядит очень мультяшно. Во многом своим успехом Megadeth обязаны популярностью определенных легендарных образов и тому, как они вписываются в наши тексты песен. Одна из наших самых популярных песен, к примеру, «Holy Wars: The Punishment Due», вторая часть которой основана на «Карателе», комиксе о великом Фрэнке Кастле. Вдохновение там, где ты его находишь, и мое, по крайней мере поначалу, исходило из весьма недооцененной области комиксов и графических романов, особенно тех, которые содержали склонность к нигилизму.

Вик должен был стать некой данью уважения. Вместо этого в данном воплощении он стал посмешищем. Не так я себе это представлял. Спустя годы Killing Is My Business был переиздан с обложкой, которая больше отражала мое видение. Но в 1985-м пришлось довольствоваться пластиковым черепом и кетчупом. И мы ничего не могли поделать.

Обложка альбома Killing Is My Business… And The Business Is Good

Сам же альбом, хоть и не шедевр, был далек от того неловкого чувства, вызванного обложкой. На пластинке Killing Is My Business было много интересного – энергия, скорость, текстовое содержание. Правда, звук был немного грязноват, а что ты хотел за 12 кусков зелени? На альбоме есть жемчужины, которые заходят по сей день, особенно если послушать цифровой ремастер; при всем при этом я горжусь тем, каким он получился. Хотя ему было далеко до «платины», альбом продавался хорошо, особенно для неизвестной группы на независимом лейбле, и был тепло принят критиками, обратившими на него внимание.

Несмотря на то, что Killing Is My Business представил Megadeth как новый голос в хеви-метале, на самом деле все произошло благодаря старому поп-стандарту, ставшему одним из наиболее популярных треков на пластинке. Песня называлась «These Boots are Made for Walkin’», блюзовая композиция, получившая известность благодаря Нэнси Синатра в шестидесятые. Я до сих пор слышу, как она звучит из колонок маминого «Форда Фейрлейн», припаркованного возле пляжа на озере Качума, двери открыты, дребезжит громкость, а мы плещемся в воде.

«Ты все твердишь, что у тебя для меня что-то есть…»

Я на интуитивном уровне почувствовал связь с этой песней, меня потянуло к ней, как никогда раньше. Может быть, это, конечно же, гормоны, но все же… когда это происходит, такое не забывается. Когда мы собрались с ребятами и стали репетировать материал для первой пластинки Megadeth, появилась возможность записать кавер. Это был легкий способ добавить кое-какой материал на альбом, дать слушателю немного перевести дух, если недостаточно материала; раньше на виниле место было ограничено, определенный объем на каждой стороне пластинки, пока канавки записи не снизились до точки несовместимости и песни не начинали перекрывать одна другую. На первых пластинках мы не хотели помещать большое количество материала, боясь, что получится нежелаемый эффект «наложения». Поэтому придерживались простой формулы: четыре песни на каждой стороне, всего получалось восемь. Каждая песня длилась приблизительно четыре минуты. Мы пошли в студию, чтобы записать Killing Is My Business, состоявший из семи песен собственного сочинения. А это значило, что оставалось место для еще одного. И я хотел, чтобы это было нечто совершенно другое, то, чего никто не ожидал услышать от спид-метал-группы.

Выбор был очевиден.

Оказалось, несложно убедить остальных ребят, что «These Boots Are Made for Walkin’» – отличный вариант завершить пластинку.

– Послушайте, мы же вроде как все равно наркоманская джазовая группа, верно? – сказал я, немного преувеличивая (хорошо, может, и не немного). – Этот трек нам идеально подойдет.

На пластинке песня звучит классно, но гораздо круче исполнять ее живьем. Фанаты ее полюбили, особенно когда мы добавили драматизма, убрав блюзовое вступление и превратив песню в нечто качественное и образцовое. Сбоку сцены стоял один из наших техников и выносил Джуниору барный стул. Свет вырубался, он зажигал сигарету, и просто сидел и играл, риффовал басовое вступление до тех пор, пока ему не надоедало. И потом в конце вступления я орал: «Погнали!», и вступала гитара, потом ударные, а затем и вся песня превращалась в композицию Megadeth. И тогда Эллефсон резко вставал со стула и ногой отбрасывал его со сцены.

В общем-то, я не любитель джемовать. Я видел, когда группы играют, пока их вокалист не сходит поссать, либо не переоденется в очередной костюм. На мой взгляд, это редко работает. Это как старая популярная шутка среди музыкантов, когда два парня нервно идут по джунглям и слушают ритмичный барабанный бит. И вдруг барабаны затихают.

– Плохие новости, – говорит один из них.

– Что такое?

– Сейчас будет басовое соло.

Верно. Но в случае с «These Boots Are Made for Walkin’» небольшой джем был уместен. И полностью в духе Megadeth.

Практически единственный, кому не понравилась наша версия «These Boots Are Made for Walkin’», это автор песни, Ли Хезлвуд, хотя довольно интересно, что он так долго ждал, чтобы выразить свое неудовлетворение. Я изменил некоторые строчки в попытке сделать так, чтобы они были понятны молодежи, формировавшей костяк нашей аудитории. К примеру, «то, что ты называешь любовью, а не признанием», стало в версии Megadeth «то, что ты называешь любовью, я называю сексом». Я искренне полагал, что изменения незначительны, но Ли считал иначе и в итоге из последующих изданий пластинки попросил убрать эту «мерзкую и оскорбительную» версию.

Стоит отметить, что протест Ли наступил более десяти лет спустя после выхода Killing Is My Business. Циник мог бы утверждать, что чувства мистера Хезлвуда были оскорблены только после того, как ему перестал поступать авторский гонорар. Я точно знаю, что он никогда не ленился обналичивать деньги. Как бы там ни было, его недовольства получили больше внимания СМИ, и мы согласились на его условия. По крайней мере, на первое время. Когда несколько лет спустя мы перевыпустили пластинку, песня «These Boots» была включена, но все оригинальные строчки Ли Хезлвуда мы оставили в неразборчивом виде. Мои слова слышны; слова Ли «запиканы».

Называй это странным компромиссом, если хочешь. Я же предпочитаю считать это триумфом технологии над лицемерием.

Megadeth за кулисами: Гар Самуэльсон, Дэвид Эллефсон, я, а на заднем плане Майк Альберт. Фотография Уильяма Хейла

8. Фамильярность порождает презрение

«Какого хера твоя сучка укатила на нашем лимузине?»

Это было все равно, что полет на ракете. Так я себя чувствовал в те дни. Все происходило очень быстро, и наши отношения были настолько воспламеняемыми, что лучшей стратегией было просто держаться и надеяться на лучшее. Крис Поланд однажды сравнил это с фильмом «Бойцовский клуб». Неплохая аналогия. К сожалению для Криса, ему редко удавалось сыграть роль Тайлера Дердена. Она обычно принадлежала мне.

У каждой группы есть свои проблемы, и не в последнюю очередь это означает просто удержать состав. Я восхищаюсь любым коллективом, который держится не годы, а целые десятилетия без многочисленных смен в составе. Группы вроде Rolling Stones, U2, и еще несколько. Выносливость подобного рода требует взятия на себя определенных обязательств, но при этом взамен предоставляет удачу, дипломатию и здравый смысл. Практически единственный раз это случается, когда успех приходит рано, и роли расписаны и приняты участниками, а деньги достигают такого количества, что каждый понимает, чем чревато раскачивание лодки.

Однако в большинстве случаев группа переживает значительные перестановки задолго до того, как появляются деньги. Довольно скоро придется принять решение: готов ли я отдавать себя группе или лучше заняться чем-то другим? Сидишь дома, зависаешь с женой, а парни ждут тебя на репетиции. Ты уходишь… или остаешься? Жена думает, что «репетиция» – это «вечеринка с парнями» (и зачастую именно так и есть). Коллеги по группе, в свою очередь, думают, что, раз ты зависаешь дома с женой, тебе плевать на коллектив. И ты теряешь обоих. Все группы в конечном итоге разваливаются из-за одного из четырех «П»: потенциала, права собственности, престижа, пиздятины.

Когда Megadeth готовились к первому туру, мы были впечатляюще диким и самовлюбленным сборищем негодяев. Мы искренне верили, что вполне возможно бухать, принимать наркоту, каждую ночь трахаться как Калигула и по-прежнему быть одной из важнейших групп в хеви-метале. Но за все приходится платить. Всего за несколько часов до того, как мы должны были отправиться в дорогу – и не на несколько дней, а в официальный тур, – Криса поймали копы, когда он пытался достать героин. Я поверить не мог, что он сотворил такую глупость; я был вне себя. И что нам делать – отменять весь тур? Первый тур в поддержку официально вышедшего альбома? Последствия были бы весьма серьезными.

Требовалось найти нового гитариста. Срочно.

– Не парься насчет этого, чува-а-а-ак, – сказал Джей Джонс. – Я позову Майка Альберта.

– Кого? – я никогда не слышал об этом парне.

– Майка Альберта, – повторил Джей. – Он играл в группе Captain Beefheart. Поверь мне, он славится дикими запилами.

И я еду встречаться с этим парнем… и… Господи. То еще зрелище! Он выглядел как Бенджамин Франклин, с прядью седых волос по бокам, а на макушке почти ничего. Камуфляжная бейсболка мало помогала скрывать возраст – по всей вероятности, он был лет на 15–20 старше всех нас. Но Майк, бесспорно, был сварливым маленьким дедушкой-гитаристом с причудами, которые можно ожидать от того, кто большую часть жизни проводит в дороге. Он заикался и нервно дергался каждый раз, когда ему становилось некомфортно, что в первом туре происходило довольно часто.

Он сделал все, что мог, и, безусловно, заслуживает уважения за то, что здорово нас выручил. Времени выучить песни у него было крайне мало. Тем не менее, мне он никогда не нравился. Во-первых, до игры Криса ему было очень далеко. Во-вторых, Майк не умел держать язык за зубами. Теперь я понимаю недостатки такого характера, ведь меня не раз обвиняли в том, что я сам этим страдаю. Но действительно стоит подтверждать слова действиями, и Майк, похоже, от этого уклонялся.

Однажды вечером мы были в Тусоне, и охранники почему-то позволили фанатам войти в клуб, пока мы еще отстраивали звук, и это оказалось разрушительным и контрпродуктивным действием. Во время выступления я сделал несколько замечаний о том, насколько лучше было бы наше шоу, если бы охрана не помешала с отстройкой звука. Публике это, конечно же, понравилось – ярость, подобная выстрелу из дробовика с трибуны, всегда находит подтверждение у молодых поклонников металла; однако менеджмент клуба и охрана были не в восторге. Еще до того, как мы покинули сцену, охрана пришла к нам в гримерную и убрала всю еду и алкогольные напитки. Когда мы закончили играть и вошли в гримерную, то увидели только несколько полулитровых бутылок молока.

Я был не настроен отступать. Наше соглашение предусматривало конкретные услуги, в том числе напитки для взрослых, и я собирался сделать так, чтобы промоутеры придерживались того, что прописано в контракте. Я не кричал и не был зол, но и не стал сидеть, поджав хвост. Дипломатия, возможно бы, восторжествовала, если бы не вмешательство Майка Альберта. Он открыл пасть и не успели мы опомниться, как охранники и вышибалы взяли его в плотное кольцо, и все они выглядели так, как будто на завтрак сожрали упаковку стероидов.

О, черт… сейчас нам не поздоровится.

Подойдя к этой шайке, я увидел, как Майк копается в своем бумажнике, судорожно что-то из него выуживая.

– П-подождите, – бормотал он. – Она здесь. Сейчас покажу!

Вышибалы смотрели на него с изумлением, как кошка на мышь.

– Если вы попытаетесь меня убить, я заберу одного из вас с собой! – завизжал Альберт. – У меня черный пояс и где-то есть карточка, подтверждающая это.

Всякое дерьмо посыпалось из его кошелька: чеки, деньги, пластиковые карты. Но карточки не было. Я полагаю, ее и не существовало. У меня три разных черных пояса, но никто не давал мне карточку, чтобы я носил ее в кошельке, и не говорил, что требовалось что-то предъявить перед тем, как начать защищаться. Со стороны Майка эта была пустая угроза, мучительно неловко демонстрирующая ложное бахвальство. Не думаю, что кто-то из окружавших его горилл хотя бы немного беспокоился, что сейчас этот мужичок им наваляет в лучших традициях Брюса Ли. На самом деле, это произвело обратный эффект: его выходка разозлила их еще больше.

На мгновение я подумал, пусть делают с Майком что хотят, – он как бы сам заслужил, – но вместо этого решил спокойно вмешаться. В итоге нам пришлось заплатить за выступление и уйти целыми и невредимыми, не потеряв достоинства. Но, несмотря на то, что плюсов в туре было предостаточно, все же их было бы куда больше, если бы Крис поехал с нами. Потом, опять же, учитывая нашу склонность к дракам, может быть, его временное отсутствие пошло на пользу, поскольку отсрочило неизбежный раскол в Megadeth по меньшей мере на ближайшие несколько месяцев.

Фамильярность в конце концов порождает презрение, особенно когда ты конкретно вмазанный.

* * *

Мы вернулись с гастролей без какой-либо идеи о том, что делать дальше. Ситуация изменилась – это все, что мы знали. Мы приезжали в различные места – клубы, вечеринки, рестораны, – и вдруг к нам начинали относиться по-другому. Давали места, куда обычно не сажали, где даже не было сидений, просто бархатный канат или цепь. И должен признать, это приятное чувство. Просто представь: ты в клубе Rainbow Lounge, где каждый – знаменитость, а ты зависаешь возле автомата с сигаретами, внизу у лестницы, как любой другой мудак. Подожди-ка! Нет, не мудак. Ты больше не такой. Тебя провожают на второй этаж на закрытую вечеринку, где горы кокса и девочки на любой вкус. А когда тебе все надоедает, ты прыгаешь в лимузин и едешь на другую вечеринку. И все это время ты думаешь: «Ух ты! А как все это произошло?»

Мне нравился комикс «Каратель», и я написал по меньшей мере две песни под впечатлением от него: «Killing Is My Business… And Business Is Good» и «Holy Wars: The Punishment Due». Фотография Уильяма Хейла

Вторая пластинка Megadeth, Peace Sells… but Who’s Buying?[26], в значительной степени подняла планку. Песни стали лучше, музыка – более совершенной, качество звучания более вылизанным. Когда мы начали запись в Music Grinder, в Лос-Анджелесе, мы все еще были связаны контрактными обязательствами с Combat Records, пустившими настолько глубокие паразитические корни в существование Megadeth, что владели частью группы еще несколько лет. Мне это не нравилось, но я пытался сосредоточиться на музыке. И не всегда это давалось легко. Бывало, мы приезжали в студию, и Поланд (который выпутался из проблем с законом) сидел в коридоре, его трясло, он был небрит и ждал нашего приезда. И когда мы увидели его в таком состоянии, все было понятно без слов. Мы тут же сели в машину, поехали в город, достали героин и вернулись к работе.

Приходилось прощать Крису многое, потому что он был невероятно талантливым. Приходилось закрывать глаза на то дерьмо, которое он вытворял, забывать о конфликтах и вранье, чтобы можно было усадить его и заставить играть; он был одним из лучших.

С Гаром другая история. Он был шикарным барабанщиком, но не настолько незаменимым, как Крис, и его поведение, пусть и совершенно не агрессивное, серьезным образом мешало работе. В тех случаях, когда нам приходилось возвращать заложенные Гаром тарелки из ломбарда в каком-нибудь дерьмовом райончике, чтобы мы могли продолжить репетицию, он неизменно предлагал куда-нибудь поехать.

– Ребята, а что скажете, если остановимся на Церере?

Так называлась улица, где мы обычно доставали наркоту – по большей части, героин. После этого предложения всегда была неловкая тишина, все пожимали плечами, а потом смеялись. И начинался угар.

Поэтому, видишь ли, я был невольным соучастником кутежей. Я делал это ради интереса, лишь иногда испытывая действительно безудержную радость. На самом деле я смотрел на Криса и Гара свысока, даже когда мы лежали рядом друг с другом где-нибудь в отключке в канаве. Почему? Потому что не считал себя наркоманом. Крис и Гар были жесткими торчками, пускали по вене. Я же еще не дошел – или не пал так низко – до этого уровня, хотя, безусловно, шел верной дорогой к этому.

Дни проходили в удобной, если немного не странной рутине: найти Криса и Гара, «поправить им здоровье», доставить их в студию, записать их партии на пленку и убрать их с глаз долой. Вот как это было, или, по крайней мере, стало. Мы с Эллефсоном жили вместе, зависали, выполняли большую часть задач по превращению Megadeth в жизнеспособную творческую силу. Насколько мы были убеждены, Гар и Крис привносили меньший вклад. Не в плане музыкальности, разумеется, а с точки зрения поведения и отношения к группе. Оба они, в частности Крис, пришли в группу с циничными намерениями: они были джазовыми музыкантами до мозга костей, едва ли влюбленными в хеви-метал, но видели в Megadeth возможность избежать бедности и забвения, переживаемых многими музыкантами. Они были практичными. Страсти к этой музыке они не испытывали. Я понял это с самого начала и принял, потому что они действительно привносили в процесс нечто уникальное.

Мы с Джуниором жали руки руководителям звукозаписывающих компаний и публицистам. Хочешь верь, хочешь нет – мы были профессиональным лицом группы. Давай проведем аналогию: если бы Megadeth были воинской частью, мы с Эллефсоном были бы офицерами, а Гар с Крисом – солдатами. В конечном итоге в группе стала наблюдаться довольно грустная динамика, и все отчетливее вырисовывалась черта между двумя лагерями. Крис с Гаром стали задавать вопросы относительно финансового положения группы. Они открыто предполагали, что мы получаем больше них, и задавались вопросом, почему прибыль в группе не делится поровну. Они почему-то не смогли понять один из основополагающих принципов музыкального бизнеса: если ты сочиняешь песни, тебе платят деньги; если ты не пишешь песни, тебе могут платить лишь при заключении договора с тем, кто получает деньги сам – либо путем переговоров, либо с помощью мошенничества. Я знаю, потому что, являясь основным композитором Megadeth уже последние двадцать пять лет, часто подвергался и тому, и другому.

Я не хочу сказать, что все это было изнурительной работой или мы плохо проводили время. Прекрасно проводили. Даже в студии неопытные Megadeth демонстрировали мастерство владения инструментами. Двойная гитарная атака в песне «The Conjuring», гитарная гармония в «Peace Sells» – это было достигнуто не только путем тщательного распределения ролей, но и посредством товарищества, которое наступает, когда группа реально сыграна. «Peace Sells» стала одной из самых узнаваемых песен Megadeth, во многом благодаря MTV, который почти десять лет использовал басовое вступление в новостных выпусках MTV. Не то чтобы кто-то от этого разбогател. MTV обрезали песню на одну ноту, поэтому никакой авторский гонорар юридически мы не получили.

Как и в случае с Killing Is My Business, нам предоставили возможность добавить кавер-версию и на вторую пластинку. Джей Джонс предложил «I Ain’t Superstitious» легендарного блюзового певца Вилли Диксона. Не самый очевидный выбор, при всем желании, но интересный, это уж точно. Мне нравилась идея раздвигать границы и удивлять. Это сработало с треком «These Boots Are Made for Walkin’»; я не видел причин, почему это не сработает с «I Ain’t Superstitious», бесспорно замечательной песней.

– Представьте ее с реально мощными барабанами, – сказал Джей, – а в конце вы ускоряетесь, придавая песне фирменное «мегадэтовское» звучание.

Именно так мы и сделали, и получилось блестяще. Песня дала нам шанс показать умение Криса играть на гитаре и в очередной раз бросить вызов слушателю, представив трек, который начинался с джазовой атмосферы, а завершался в молниеносном скоростном темпе. Лучше всего то, что Вилли Диксон дал добро; в отличие от Хезлвуда, ему понравилась работа, которую мы проделали над его композицией.

* * *

Во многом Peace Sells… but Who’s Buying? был хитом еще до своего релиза. «Ажиотаж» 25 лет назад был совершенно другим, нежели сегодня. Он меньше основывался на технологии, нежели на старом добром сарафанном радио. Megadeth славились блистательными концертными выступлениями, и как только пошла молва о наших последних студийных достижениях, спрос вырос. Настолько, что наш контракт был продан лейблу Capitol Records, которые внедрили чудо-мастера Пола Лани, чтобы исправить проблемы, связанные с небрежным сведением Combat и незначительным бюджетом записи. По сути, это была сделка с дьяволом. С того самого момента Megadeth уже не были дерзкой мелкой группкой с независимого лейбла с культовым статусом. Теперь мы стали артистами с крупного лейбла, и вместе с этим пришли ответственность и повышенные ожидания (и результаты этого компромисса), с чем мы еще никогда прежде не сталкивались. Не то чтобы мы были слишком этим обеспокоены. Мы были заняты тем, что нюхали кокс в офисе Capitol Records и Голливуде, поэтому контроль за творчеством нас не беспокоил. Привилегии перевесили практически все остальное.

Обложка альбома Peace Sells… But Who’s Buying?