Виктор Цой. Последний год. 30 лет без Последнего героя

Если 27-го Айзеншпис снимал «КИНО» на видео, то 28-го он точно был без камеры. Первую песню он простоял у меня за спиной, когда я делал портрет Цоя вблизи, видимо, считал щелчки моего фотоаппарата, так как разрешил сделать только один кадр, а потом стоял у выхода на поле у трибун, и один-два раза запустил фанатов к сцене. У меня на фото есть этот момент.

Кстати, я вспомнил, что со мной к сцене увязался мой знакомый под видом моего ассистента – фотограф-любитель, лаборант нашего отделения Академии наук. Я его к сцене протащил мимо Айзеншписа, и он также пару раз щелкнул Цоя вблизи, причем снимал он на цветную пленку, кажется. Через несколько лет я его встретил, спросил про ту съемку. Он сказал, что ничего у него не получилось. Пленка канула в лету… На днях долго вспоминал имя этого человека. И ведь вспомнил – Гриша Бобылёв.

Как сейчас понимаю, мои снимки – это все, что можно было тогда снять «Зенитом» на советскую «Свему» в условиях запрета на фотосьемку. Помимо «КИНО», я сделал несколько фотографий иркутской рок-группы «Принцип неопределенности» – наверное, самой известной, мощной и популярной нашей группы за всю историю иркутского рок-движения.

Общие планы группы «КИНО», фото трибун и так далее – тоже мои снимки. Они печатались в молодежной музыкальной газете «Студия», которую мы выпускали и распространяли на весь наш регион (Иркутская область, Бурятия, Чита, Якутия) в 1989–1991 годах. Эта страница – как раз мой фоторепортаж о концерте «КИНО» в Иркутске. Там даже моя фотка – я с фотоаппаратом.

И еще – я уверен, что после концерта в Иркутске их повезли на Байкал (70 км от Иркутска). Поселок Листвянка, омуль, водка, баня и все остальное – это традиционный маршрут для всех приезжих артистов.

Григорий Бобылёв, фотограф:

Я пришел на стадион, а меня не пускают менты. Думаю, надо сыграть. Подхожу к начальнику и говорю, отдав честь: «Товарищ майор, разрешите произвести фотосъемку известного эстрадного певца Виктора Цоя?». На что майор мне ответил: «Разворачивайте аппаратуру». Я там все что надо и не надо развернул… Объектив огромный, штатив, вспышку средь бела дня, проводов куча… Все это я поставил, майор посмотрел, говорит, чтобы пропустили корреспондента… Вот так и снимал.

Константин Поздняков, сотрудник администрации Иркутского рок-клуба:

Май 1990-го, дворец спорта «Труд», полный стадион. Провинциальные милиционеры, их тогда так называли (помните «Милиционер в рок-клубе» Юры Шевчука?), наверное, обалдели от такого количества народоскопления и очень старались ничего не допустить. Хотели как лучше, а получилось как всегда, – короче, начиналось превращение милиционеров в «ментов». Новая форма, новые дубинки. И по законам классицизма: если в первом акте появляется дубинка, то во втором она – дубасит.

И, наверное, самое яркое впечатление оставил этот концерт Виктора Цоя и группы «КИНО» в то, еще советское, время. Перед хедлайнерами выступали наши Вадим Мазитов со своим «Принципом неопределенности». Принимал стадион хорошо, стоя аплодировали. Сцена была на футбольном поле, а на газон зрителей не пускали, все томились на трибунах, но пустое зеленое поле перед сценой выглядело как-то неуклюже.

Подумалось тогда: сейчас наши отыграют и запустят всех на зеленую травку. Хиппаны, цветы, любовь!

«Принцип» закончил играть, публика вся на взводе. Цой появился, худой, весь в черном, только гитара белая. Четко, ритмично начали без пауз, одна, вторая, третья песня, а народ на зеленку не пускают, тут девчонки давай бежать по полю с ручками и блокнотиками за автографами.

Но, как говорится, редкая птица долетит до середины футбольного поля, рывочек на пятьдесят метров, гонка с преследователями, а преследователи с дубинками. Цой четвертую песню оборвал: «Эй, полегче, серые!» и сыграл незапланированную: «Когда твоя девушка больна»…

«Серые» попритихли, потом уже не гонялись по полю за юными собирательницами автографов. Лихо Виктор сумел восстановить мир и порядок на стадионе, словом, а не дубиной.

После концерта, когда Виктор проходил в подтрибунное помещение, Таня Дозморова спросила: «Витя, а как у тебя отчество?». «Робертович», – смущенно улыбаясь, ответил Цой, спокойно так сказал, без всякой звездности. И было видно, что ему приятно отвечать на этот вопрос, и чувствовалось, что не привык он еще к тому, чтоб звали его по отчеству. По отчеству еще не звали… Мой приятель Виталий Горюнов тоже был на концерте, и Виктор ему дал автограф на пачке сигарет «Прима» (или «Луч»). Где теперь эта пачка?

А через три месяца его не стало – не стало большого человека по имени Виктор с отчеством Робертович. Не стало человека, которого слушали и слушались…

Виталий Горюнов, зритель:

Сигареты были «Стрела». Овальные такие, без фильтра… И автограф был. Мама выбросила, разгребая все имущество после моей женитьбы…

Юрий Науменко, зритель:

Я тоже был на том концерте. До сих пор вспоминаю с болью в душе…

Елена Шульга, зритель:

Я слышала звуки концерта Цоя, находясь во дворе своего дома – угол улиц Пятой Армии и Российской…

Вадим Белинский, зритель:

А мы слушали его на другом берегу, сидя на крыше девятиэтажки. Прекрасный звук.

Виталий Петров, зритель:

На разогреве у «КИНО» наш «Принцип неопределенности» работал. Пошли с другом в конце концерта к ним в гримерку. А когда концерт закончился, то вышли покурить в коридор. Здесь-то я и увидел Цоя в метре от себя – он шел с огромной охапкой цветов, лицо красное, – видно было, что выложился на концерте весь. Но еще меня поразил его рост. Не ожидал, что он такой высокий…

Дмитрий Касьяненко, зритель:

На концерте Цоя 28 мая 1990 года в Иркутске я был… Денег на билет не было, да и не собирались мы туда… Шли на дискотеку на о. Юность, мимо стадиона «Труд» со стороны западной трибуны… Смотрели на счастливчиков с билетами. План проникновения родился мгновенно, после того, как увидели инвентарные строительные леса, стоявшие возле фасада. Шли какие-то ремонтные работы. Нас, интернатовцев, учить не надо было пользоваться ситуацией. Если не ошибаюсь, то на втором этаже в туалете было окно открыто (видать, для курящих)… Нас человек пять было… Проскользнули мигом и устремились на восточную трибуну, обрубив все хвосты в толпе… Мест не было, да и концерт все стоя смотрели. Мы забрались на бетонный парапет перед первым рядом. Танцевали, как умели, подпевали, жгли спички и зажигалки… «Потушите факелы! Не жгите спички и свечи! Ребята, огромная просьба потушить факелы, потому что стадион находится в аварийном состоянии!», – сказал не Цой, какой-то человек, вышедший на сцену. И еще – когда закончился концерт, трибуны начали кричать: «Менты козлы»… Сначала восточная трибуна. А когда туда хлынули милиционеры, то заорала западная…. И так несколько раз… Я впервые попал в толпу и в полной мере ощутил стадное чувство… А вообще-то чувства непередаваемые даже после просмотра видеозаписи концерта спустя двадцать шесть лет… Что это было? Весна? Мои пятнадцать лет? Или Ветер перемен?

Анна Шадрина, поклонница группы «КИНО»:

Мы остались в первый день после концерта, было человек восемь наших друзей… Ждали долго, муж говорит, около часа. Уже было темно, когда Виктор вышел. Парни к нему подошли, он очень спокойно отнесся к их просьбе, подписал все. У мужа был только календарик, Виктор спросил: «Вы полагаете, здесь будет удобно писать?». Потом подписал. Я от избытка чувств робко сказала: «Виктор, спасибо, что ВЫ есть!». Чуть не умерла от страха… А он ответил: «Вам спасибо, ребята». Потом он сел в автобус, наш друг сделал жест рукой, как делал Цой, попросил Виктора через окно, и он ответил таким же жестом… Вот и вся история, ничего особенного. Столько лет прошло, а не забыть… Был еще второй вечер, когда осталось много ребят, чтобы увидеть Цоя, он подписал много плакатов. Из-за одного мы с мужем поссорились, я хотела забрать себе, а он пожалел мне его, хотел повесить в общежитии, разругались в лифте, он разозлился на меня и потом выбросил плакат в шахту лифта (Партизанская 101, 2 подъезд). Постоянно с ним вспоминаем ту ссору и жалеем, что утром не обратились к лифтеру и не достали плакат… Вернуть бы время назад, да не вернешь. В августе был у всех шок…. В общаге всю ночь пели песни Цоя, весь коридор был в свечах, на сорок дней тоже самое…

После концертов в Ангарске и Иркутске группа «КИНО» приехала в Братск. В архиве видеозаписей Юрия Айзеншписа сохранилась плохого качества видеозапись, сегодня доступная в Интернете, на которой снято путешествие группы «КИНО» по берегам Байкала.

Олег Толмачёв:

А фраза «корова, корова, корова»? Юрик выпил слегка, он же не пил, – ему нельзя было пить из-за сердца. А тут он подпил в Иркутске, почему он и снимал-то все это тогда… Никто же не любил, особенно Тихомиров, чтобы снимали. Вите, кстати, все равно было, снимают его или нет, а Тихомиров говорил: «Нет, не надо, это лишнее…». Мы как-то понимали, что не надо, все серьезно… А тут Юрик выпил и мы едем, а тут корова. «О-о-о, корова, корова, корова…» «Вымя, вымя, вымя…». И все начали – только кого увидят и давай: «О-о-о… Утка, утка, утка…». И после этого понеслось. Где ни едешь – все: «Бутылка, бутылка, бутылка», «Кошка, кошка, кошка…».

31 мая 1990 года молодежь Братска ожидала с нетерпением. На эту дату были назначены два концерта группы, совместно с иркутской командой «Принцип неопределенности», которые должны были состояться на городском стадионе «Металлург» с двухчасовым интервалом. «Металлург» был обычным футбольным стадионом с перпендикулярными 12–16 рядами кресел. Первый концерт должен был начаться ровно в двадцать часов. Чуть раньше прошла репетиция, за которой из своих окон и с балконов наблюдали жители ближайшего малосемейного общежития. Любительскую видеозапись песни «Закрой за мной дверь – я ухожу» (правда, очень плохого качества), сделанную Юрием Айзеншписом во время этой репетиции, сегодня можно найти в Интернете.

Первый концерт начался 31 мая в 21.30. Несмотря на полуторачасовую задержку из-за неисправности аппаратуры, он прошел нормально, выступление «КИНО» не испортил даже небольшой дождь, начавшийся в конце концерта. Правда, зрители, пришедшие «на Цоя», совершенно не восприняли иркутский «Принцип неопределенности» – по воспоминаниям очевидцев, иркутян забросали бутылками.

После первого концерта местные организаторы должны были выплатить Юрию Айзеншпису гонорар группы, но из-за каких-то накладок не заплатили.

По воспоминаниям музыкантов «КИНО», устроители требовали сперва отыграть концерты, а затем планировали производить расчеты, но Айзеншпис стоял на своем и требовал предоплаты. Он заявил организаторам, что группа бесплатно выступать не будет и второй концерт не состоится.

Юрий Айзеншпис:

В Иркутске концерты отыграли на ура, а вот в Братске начались проблемы. Мало того, что нас поселили в какой-то гостиничной дыре без отопления. Так еще и стадион оказался сплошной развалиной, в заборах дырки – пролезай и смотри и слушай… В гостиницу приехали организаторы и сказали, что на второй концерт собралось много народу и надо выступать. Хотя оплатить концерт по договору они не могут. Я разумно возразил: «Нет денег, нет и музыки…»

За полчаса до планируемого начала второго концерта Айзеншпис проинформировал о случившемся Цоя, отдыхавшего в одном из номеров гостиницы «Тайга».

В это время купившие билеты зрители начали медленно замерзать. Был конец мая, моросил дождь, потом пошел небольшой снежок, подул ветер. А концерт все не начинался. И тут случился взрыв народного негодования…

Поначалу люди агрессивно требовали концерт, а когда им было сказано, что концерта не будет, направились к гостинице, где остановилась группа.

Смяв милицейские заслоны, толпа окружила гостиницу со всех сторон и принялась громить близлежащие витрины.

Музыканты группы «КИНО» вспоминали, как, сидя в номере гостиницы, смотрели вниз на людское море. Выглядело это отнюдь не смешно, скорее страшно, поскольку толпа была абсолютно неуправляема. В окна летели камни, слышались крики и ругань…

В какой-то момент появился начальник местной милиции и, по воспоминаниям «киношников», заявил: «Вы здесь кашу заварили, сами ее и расхлебывайте, а мы против своих братков не пойдем».

Юрий Айзеншпис:

Толпа поклонников требовала зрелищ и не желала расходиться по домам. Прождав около часа, они собрались на площади около гостиницы и стали шуметь, появились свои зачинщики, в окна полетели камни и бутылки, нарастала вероятность серьезных беспорядков. На площадь подтянули небольшой отряд ОМОНа, но силы были явно не на его стороне…

Время близилось к ночи, толпа, разбившая стеклянные витрины первого этажа гостиницы, громила магазин «Березка». Местная милиция не знала, как на все это реагировать.

Игорь Тихомиров, бас-гитарист группы «КИНО»:

Концерт никак не мог состояться, потому что Шмильевич не мог с бандюками местными разобраться… Не мог получить у них заработную плату за этот концерт. Они говорили, что ты отыграй сначала, потом тебе дадим деньги. А Шмильевич, как человек, знающий всю зону и зональные все эти истории, он, конечно, требовал деньги вперед. И, в общем, довел он до такого предела, когда вот деньги, невыплаченные вперед, привели к взрыву народного негодования, потому что народ стоит на стадионе и мерзнет, и охреневает. В общем, там ребята серьезные, настроены были серьезно, пришли, схерачили просто эту гостиницу, просто расхерачили. Менты все разбежались просто…

И тогда организаторы концерта вместе с начальником ОВД и заместителем председателя горисполкома пришли в гостиницу к группе «КИНО» и устроили почти двухчасовые переговоры с Айзеншписом, которые прервал Цой. По воспоминаниям музыкантов, Виктор зашел к ним и сказал: «Ребята, пошли играть, это уже неудобно просто». Возражений не было, все согласились, был подан транспорт, который доставил группу на стадион.

Олег Толмачёв:

Главный мент пришел ко мне и сказал: «Олег Николаевич, войск в городе нет, все на учениях, мы толпу не сдержим. Толпа сейчас гостиницу разбомбит». Я говорю: «Давайте БТР». Они дали БТР и какие-то военные машины. И мы поехали на стадион. На бронетраспортере. Кстати, это одно из самых долгих выступлений было, больше часа. «КИНО» сразу на сцену, толпа-то орет. Кстати, толпа на стадионе была довольно доброжелательная, это там на площади у гостиницы что-то не то было. А на стадионе народ веселился, пил пиво…

С приездом группы на стадион на головы только-только вздохнувших с облегчением организаторов неожиданно обрушилась новая проблема. Сценические конструкции были уже наполовину разобраны и отсутствовало питание.

Олег Толмачёв:

Мы вышли на сцену, звукачи стоят, надо играть, а питания нет. Спрашиваю: «В чем дело?» – «Питания нет». – «А вы что – не знаете, где питание?» – «Нет, мы не знаем». И я понимаю, что куда-то по стадиону идет центральный провод, но куда и где он запитывается – не знает никто. Звукачи – ребята обычные, они реально не в курсе были. Они же тоже со стороны приехали, привезли аппарат, ничего тут на стадионе не знали. Работники стадиона разбежались, видя народное недовольство. И на самом деле мы не могли начать играть, потому что не могли включить аппарат. Даже объявить было нельзя, что и как, потому что микрофон не работал. Я подошел к трибунам, сказал, что сейчас все будет, надо просто питание включить. И что ты думаешь? Вася там, пьяный Кузьмич какой-то, лежит у батареи, я к нему, говорю: «Включай питание, нам надо». Он пошел, включил рубильник и все понеслось. Причем не сразу дали все питание, народ орет, а подсоединиться тоже надо было время. И по-моему, две или три песни они просто играли под мониторы. Звук был такой сырой, неотстроенный. Народ пел, ему все равно было. У Тихомирова надо спросить, они вместе с Цоем пели, все песни наизусть. И весь стадион пел песни наизусть. Тихомиров еще сказал тогда – я почему и запомнил, – что самый мощный и запоминающийся был концерт в Братске…

Было около двух часов ночи, на улице тьма, мороз три градуса, снег. Аппаратура намокла, играть было рискованно, но группа «КИНО» отыграла положенный час двадцать концерта. Зрители были счастливы.

Георгий Гурьянов позднее вспоминал, как они с Виктором ехали со стадиона в ментовском «козлике», курили и, нервно хихикая, говорили: «…Ничего, спаслись…». Им повезло, что машина была железная, потому что каждому хотелось дотронуться до нее рукой или ногой. Юрий Айзеншпис, ехавший в этой же машине, вспоминал впоследствии, что слышать эти удары по машине было очень страшно… Кстати, если посмотреть видеозапись концерта «КИНО» в Минске, то можно увидеть примерно такую же картину: «рафик» с группой «КИНО» осторожно пробирается сквозь толпу фанатов, колотящих руками и ногами по машине…

В шесть часов утра покидавшей гостиницу группе «КИНО» администрация предъявила претензии по поводу происшедшего и просила возместить нанесенный ущерб в размере четырнадцать тысяч рублей за разбитые витрины гостиницы.

Юрий Айзеншпис:

Мы подверглись нападкам со стороны администрации гостиницы, поскольку самому зданию фанаты нанесли значительный ущерб. Помимо разбитых стекол стены оказались залиты краской, исписаны всякими нехорошими словами. Группу не хотели выпускать, требуя покрытия убытков. Но получить с нас ничего не удалось. И сделать заложниками тоже – разборки с пострадавшими мы оставили нашим незадачливым организаторам…

Поскольку музыканты не имели к погромам и ущербу никакого отношения, Юрий Айзеншпис отверг все претензии, и группа благополучно покинула Братск. «КИНО» уже ждали Донецк и фестиваль «Звездный небосклон мира. Донецк. Музыка-90» (более известный как фестиваль памяти Джона Леннона).

Через неделю в главной городской газете Братска «Красное знамя» появился репортаж о случившихся событиях. Назывался он «Не “Кино”, а просто цирк!». События описаны там весьма точно и сказано, что пострадали не только витрины гостиницы «Тайга», но и припаркованный рядом автобус «Икарус».

В фильме о группе «КИНО», снятом в 2012 году Александром Цоем и Наталией Разлоговой, музыканты вспоминали об этом эпизоде в Братске.

Игорь Тихомиров:

Для братков или для людей, которые понимают что-то в этих порядках, разборках, может быть, и крылось что-то, а для нас все было довольно просто. Просто, как взятие Белого дома, при этом менты ничего не могут, не могут шевельнуть вообще рукой, потому что такой город серьезный… Но это был единственный прецедент, надо сказать.

Георгий Гурьянов:

Было очень красиво, романтично. Мне все понравилось, такое кино… Но было страшно. На самом деле было страшно, и прекрасно, что никто не пострадал, а мог бы… Нам было страшно, мы с Витей сидели в «газике», в «козлике» ментовском….

Юрий Каспарян:

Часть толпы проникла в гостиницу на этажи и сопереживала вместе с нами: «Вау! Они уже прорвались на первый этаж! Вау! Они уже громят магазин – о-о-о!». Хотя, если по закону, люди требовали своего.

Олег Августовский, журналист:

Организаторами концерта оказались вовсе не местные деятели искусств, а свердловская фирма «Русь», представитель которой вскоре оказался в КПЗ, правда, не за плохую организацию концерта «КИНО», а за дебош в женском общежитии. В репортаже газеты «Красное знамя» журналист С. Севильский не без иронии отмечал, что «ночное рандеву» явно не понравилось музыкантам «КИНО», и они покинули Братск первым же утренним рейсом. Впоследствии вышла еще одна статья – «Виктор Цой: “Привет Братску!”». Авторы О. Знобищев и А. Орехов встали на защиту Цоя. По мнению корреспондентов, певец поступил правильно, отказавшись играть на неисправной аппаратуре, да еще и бесплатно. В заключение были приведены слова самого Цоя, что «он еще ни разу не попадал в такую ситуацию, никогда не играл в такой холод и на такой неисправной аппаратуре. И ему обидно, что не удалось показать братчанам высококлассный рок».

Олег Соколов:

В Братск мы прилетели на самолете. Когда подлетали – испортилась погода, шел мелкий дождь. Организатором концертов был какой-то начинающий промоутер… Встретил он нас хорошо, гостиница «Интурист», номера «люкс», ресторан. Весь город стоял на ушах – «КИНО» приехало! Но были непонятки с погодой.

Мы сидели в ресторане – мы, промоутер этот, лучшие люди города… И этот орг там уже выпивал неплохо, на радостях.