Виктор Цой. Последний год. 30 лет без Последнего героя

19 июня 1990 года во Дворце спорта Архангельска я тоже был на концерте группы «КИНО». Концерт начинался в 20:00. На разогреве играла группа «БИО». Что сказать о концерте? Слов нет – это было «КИНО». Энергетика музыки, текстов – все завораживало. Жаль, что его нет с нами. Скажу грубо, но хорошо, что Цой в нашей памяти останется молодым и красивым, а не козлобородым гуру, Юрой-музыкантом или Макаронычем. Для нас он всегда жив!

* * *

Был на одном из концертов. На разогреве вроде был «Биоконструктор». Нетерпеливые фаны Цоя еще в них бенгальские огни бросали. Ребята, играя, успевали уворачиваться. На концерт мы приехали рано, видели приезд группы «КИНО», их проход по вестибюлю. Помню ударника Гурьянова в шортах и шляпе. Я стоял рядом со сценой и был счастлив…

* * *

Был на том концерте. Тогда служил и был неиспорченным оптимистом. Соседские ребята из подъезда, зная мои возможности по службе, попросили достать билеты. Дворец спорта тогда показался неуютным. Перед «КИНО» разогревала толпу какая-то ужасная группа. Сидений для зрителей не было. Долго ждали выхода Цоя. Не впечатлило. Ребята, конечно, были в восторге. Позже, спустя лихолетье 90-х, смог оценить талант музыканта. Возможно, на оценку повлияло то, что в зале курили и выпивали, кричали не понятно что многие молодые люди. Я спортом занимался, был коммунистом, офицером и принципиально тяжело воспринимал вокруг творящееся. Сейчас лишь память. А песню о переменах до сих пор не переношу на дух. Какая-то заказная она, и из контекста творчества Виктора Цоя выпадающая, особенно если ее воспринимать как политическую манипуляцию. Мальчишек тех, с кем был на концерте, уже и в живых нет, кроме пары из них. Спились и просто растворились в действе разрушения страны. И все-таки Цой жив!!! Он след той эпохи.

* * *

Можно писать что угодно, но я был на одном из тех концертов (говорят, их было пять. Тогда мне было девятнадцать лет). Я уже тогда знал и любил его творчество, и каким-то чудом попал на его выступление. Загадка, но билеты были. Люди пели его песни без него. Стоило ему замолчать – песни продолжались, все пели без него, знали все слова наизусть. Это было до дрожи во всем теле – такое проникновение песен сейчас не найдешь. Очень рад, что это было в моей жизни!!!

* * *

Имел счастье побывать на концерте «КИНО» в Архангельске. Окончил пятый класс, мама сводила, за что ей громадное спасибо. Билет точно стоил 6 рублей, а плакат 8 рублей – был приобретен. Помню, как Виктор промчался из дверей Дворца спорта по аллее сотрудников в автобус. Песни его с детства зацепили и до сих пор цепляют…

Андрей Яреньгин, бас-гитарист архангельской группы «Йота»:

Я попал на концерт группы «КИНО» в Архангельске в июне 90-го. Потом говорили, что это был предпоследний концерт в жизни Цоя. Ощущение? Как один миг пролетел. Только вроде концерт начался, я в него погрузился и – раз, все уже закончилось. Если сказать, что в тот день Дворец спорта был полон – ничего не сказать. Народу было!!! Цой пел без фонограммы, он всегда пел без фонограммы. Правда, тогда «фанера» была не так повальна среди исполнителей, как сейчас. Но, к примеру, в том же 90-м году уже все знали, что «Ласковый май» поет исключительно под фонограмму.

Артём Евстафьев:

Мне отец привез из Испании кожаную куртку-косуху. Из лайковой кожи. Мягкая и клевая. Три года перед этим он ездил в Бельгию, Голландию, но никак не мог выполнить мою просьбу и купить такую куртку, а тут вот купил… На фотографиях с концерта в Архангельске я именно в ней. Гурьянову она очень понравилась. Он любил модные вещи… И Цою тоже она нравилась. Хотя у самого Цоя было две черные кожаные куртки, тоже очень дорогие, мягкие такие, с крылышками, как и у Тихомирова. Мы их несколько раз со Змеем мерили… Гурьянов попросил у меня поносить мою куртку, и я позволил.

И вот мы заметили со Змеем (поскольку всегда стояли по обе стороны сцены), что когда Георгий Гурьянов выходил на сцену вот в этой куртке – толпа в зале вообще начинала неистовствовать. Потому что всем тем, кто ходил на концерты Цоя, – автоматом нравится рок. Любой. В том числе и тяжелый. Мне очень приятно – мне тогда было всего девятнадцать лет, а в моей куртке уже барабанщик группы «КИНО» выступал… Именно Гурьянов ввел в СССР моду играть стоя… И вот где-то в середине концерта он скидывал с себя эту куртку косую, выстукивал офигенную дробь на барабанах и бросал куртку на бочку. У него под этой курткой была заготовка – широченные подтяжки «BOY». И тогда зал вообще взрывался и «КИНО» накатывало свой очередной хит типа «В наших глазах» или «Закрой за мной, я ухожу»…

В ходе тура по стране группа «КИНО» уже выступила на весьма значительном концерте – на фестивале МУЗ-ЭКО в Донецке 2–3 июня, о котором уже говорилось выше. В гастрольном графике оставался лишь один концерт – 24 июня в Москве, в Лужниках, в рамках праздника газеты «Московский комсомолец». Это был большой сборный концерт, которому предстояло стать последним концертом в истории группы «КИНО».

21 июня – день своего рождения – Виктор отмечал в Москве. Вообще Виктор не был ритуалистом и не отмечал праздники, в том числе и собственный день рождения, поскольку всегда находились какие-то отвлекающие дела. Из праздников Цой отмечал только Новый год. Поскольку у Наташи был сын, то, соответственно, в доме всегда была елка, подарки и домашняя вечеринка для родственников. Но день рождения особым праздником не был.

Вот как прокомментировал Рашид Нугманов то, как прошел последний день рождения Виктора:

День рождения совсем не помню. Точно был в Москве, встречались, обсуждали сценарий, который был в процессе работы. Помню, и Джоанна была, собирались на предстоящий концерт в Лужники, и Джоанна дала мне свою служебную проходку, но я его пропустил, был чем-то занят. Спросил Наташу, тоже не помнит, как провели день рождения. Наверняка без пафоса и посиделок, как обычный рабочий день, дел ведь было невпроворот в те дни.

24 июня 1990 года в Москве, в Лужниках, состоялся последний концерт «КИНО». Он стал самым масштабным в карьере Цоя. 62 тысячи человек пели стоя вместе с ним.

Эстонская фирма «Альт» по просьбе организаторов фестиваля обеспечила концерт 120-киловаттной высококачественной американской аппаратурой; художник-постановщик Алексей Макаревич вкупе с административной группой Сергея Лисовского «ЛИС’С» и бригадой Валерия Перова построили в «Лужниках» грандиозную сцену.

Газета «Московский комсомолец» писала о том концерте:

По всеобщему признанию, именно участие в концерте лидирующей ныне в советском роке группы «КИНО» обеспечило столь беспримерный успех представления. Уже с утра к кассам стадиона выстроились длинные очереди поклонников Виктора Цоя и его команды, сгоравших от желания послушать и попеть хором любимые песни кумира. «КИНО», не один год переступавшее ступень за ступенью к вершине успеха, достигло на этом пути феноменальных результатов. Битком набитые стадионы в любом уголке страны – самое яркое свидетельство почтения публики и реального веса в тусовке. И тем убедительнее это свидетельство, если вспомнить, что совсем недавно, в начале мая, группа уже давала два сольных концерта при переполненном зале спорткомплекса «Олимпийский» во время празднеств в честь 15-летия «Звуковой дорожки».

Историческое выступление «КИНО» на БСА в Лужниках в минувшее воскресенье было отмечено не только всеобщим восторгом, но также зажжением Олимпийского огня, ярко-оранжевое пламя которого было видно далеко от Лужников. Этот факел в истории Большой спортивной арены зажигался до минувшего воскресенья лишь четырежды: во время Олимпийских игр, Игр Доброй воли, Фестиваля молодежи и студентов и прошлогоднего ММФМ. И вот теперь – на празднике «Московского комсомольца»!

Надо отдать должное администрации Центрального стадиона в Лужниках, проявившей завидное мужество и согласившейся после некоторых раздумий на наше предложение об участии группы «КИНО» на празднике газеты. А концерт доказал, что за минувшие годы повзрослели и помудрели не только музыканты, но и их почитатели, сумевшие в целом достойно выдержать четырехчасовой рок-марафон.

На концерте присутствовало более 60 тысяч человек, то есть при полном аншлаге, перекрывшем даже результаты прошлогоднего Музыкального фестиваля мира, с участием международных монстров: Ozzy Osbourne, «Scorpions», «Bon Jovi» и др. Крутые меры предосторожности со стороны службы безопасности, стремившейся оградить Цоя от возможных случайностей, все же не спасли рок-звезду от лавины любвеобильных чувств поклонников. Рыдавшие от счастья девочки и вспотевшие от напряжения мальчики на руках вынесли со стадиона «Чайку». Подогнанная вплотную к сцене, она наивно пыталась умчать кумира от восторженных зрителей. В первых рядах партера, правда, временами возникала небольшая давка как результат избытка чувств. И профессионалам из ОМОНа за это время пришлось эвакуировать около 300 человек, попросивших помощи. Но серьезных эксцессов не было. Надо отдать должное другим музыкантам, выступавшим в программе. Они проявили гражданское мужество, каждый раз встречаемые бурным скандированием: «КИНО»! «КИНО»!

Юрий Айзеншпис:

Последний концерт Виктора Цоя и группы «КИНО» состоялся на фестивале «Звуковой дорожки» 24 июня 90-го года в «Лужниках». К этому ответственному выступлению Цой долго готовился и очень сильно волновался. Его и меня, конечно, расстраивало то, что накануне Москву просто залило водой. Шли непрекращающиеся дожди, и поэтому билеты продавались очень плохо. А для Вити было очень важно, сколько людей будет на его концерте. Накануне я связывался с главным кассиром, мне сказали, что билетов продано очень мало, потому что купить их можно только в кассах стадиона и из-за погоды никто не приезжает. Оставалось надеяться на последний день. И вот 24 июня выглянуло солнце, и к 11 часам утра в кассы «Лужников» уже стояла чуть ли не километровая очередь. Оставалось только послать за Витей машину. Цой в плане транспорта был неприхотлив. Если за ним приезжала «Волга» – садился в «Волгу», приезжала «шестерка» – садился в нее, однако на этот раз я заказал «Чайку». Он был вторым человеком в этой стране из артистов после Пугачёвой, за кем посылали «Чайку». Я ее заказывал тогда со страшными сложностями. Пришлось написать много писем, прежде чем машина нашлась на базе Совета министров.

Дмитрий Шавырин, журналист:

Концерт «КИНО» на празднике «Московского комсомольца» на БСА, 24 июня, который я делал с Айзеншписом и Лисовским, тоже был полностью отснят и его иногда показывают по ТВ. Он не в очень хорошем качестве, но у того концерта есть одна изюминка. В финале Айзеншпис уговорил генерального директора Лужников Алёшина зажечь огонь в чаше, и это было впервые в истории стадиона после московской Олимпиады. Так что вот так-то…

Из интервью Виктора Цоя:

Ох, зря я подписался на эту авантюру. Если бы не авторитет газеты, думаю, не рискнул бы выйти на столь ответственную, а главное, слишком уж громадную площадку… Хотя, если серьезно, выступать на БСА – огромнейшая честь каждой группе.

Артём Евстафьев:

Запомнилась история… Мы ехали в Лужники на концерт. На «девятке». Айзеншпис был за рулем. Справа сидел Олег с двумя чемоданами. В одном были билеты, в другом деньги. А сзади мы со Змеем сидели, с такими же дорогостоящими пригласительными и прочим барахлом. А между нами сидела обалденная переводчица, которую мы взяли на Соколе. На одном из светофоров к нам подъезжает красный «мерс», открывается стекло и такая накачанная рука с сигарой высовывается…

Айзеншпис увидел: «Саша, я здесь!!». Иншаков: «O-о-о, Юра!! Ты куда?». Шпис: «В Лужники! За мной давай!». И мы такие вперед – вау-у-у, обогнали «мерс». На корыте… Рванули к Лужникам. Я говорю: «Это же Иншаков!! Я его знаю». Айзеншпис: «Клево, откуда ты его знаешь, этого головореза?». Я ему: «Он друг моего отца по Федерации карате». Шпис: «Ну ни фига себе… Он у нас будет сцену охранять, с каскадерами, крыша наша, друг Стаса Намина…». Подъезжаем к воротам «Лужников», нас пропускают, Айзеншпис из корыта своего высовывается и кричит: «И ”Mercedes“ пропустите! Это со мной!». Охранники все попадали буквально…

Юрий Каспарян:

В принципе, неплохой концерт был. Гурьянову, правда, не понравилось. Ну еще бы ему понравилось… Он там темпы все занизил просто… Н-о-о-о е-с-л-и е-есть в к-а-а-а-рман-е-е-е пачк-а-а-а-а сигар-е-е-е-е-т. Медленно так. Лучше было бы, если бы еще мы побыстрее играли. Ну ведь тогда же без метронома играли. Это сейчас не забалуешь, все четко.

Георгий Гурьянов:

Лужники… В тот момент на параллельном стадионе (где-то рядом, в шаговой доступности) проходил концерт группы «Ласковый май». Это как во сне все происходило. Я, как самый любопытный, туда пошел. Нам нравилась группа «Ласковый май», разумеется, как конкурирующая организация. Я побежал посмотреть на их концерт, но там уже был полный разврат, тиражирование так называемое, Андрей Разин этот. Зал был полупустой… Я посмотрел, убедился в их провале и побежал на свой стадион… Услышал «Белые розы» и побежал обратно. Мы же вообще часто пели в гримерке «Ласковый май». Я хорошо помню, как для разгона перед выходом на стадион исполнялась песня «Перемен!» в стилистике сиротской песни «Ласкового мая»… Совершенно не издевательски, это просто шутка была. В стиле диско, скорее…

В Лужниках тогда фурор был. У нас там было все в порядке. Толпа, салют… Конечно, была усталость, изношенность… Восторг зала никак не компенсировал все это. Ко всему же привыкаешь. Это воспринималось как должное. Естественно, что с аудиторией всегда идет обмен энергией, и ничего не получится, если в тебя кидают тухлыми помидорами. Но фурор был, хотя мне не нравится этот концерт. Ужасно. Мне стыдно до сих пор за то, что он зафиксирован. Полгода гастролей, вымотанные, уставшие все, Виктор тоже, никто играть уже не может. Все пафосно очень, так медленно все сыграно. На концертах все было гораздо импульсивнее, а тут как похоронные марши какие-то… Последний концерт группы «КИНО»… Были ли какие-то предчувствия? Нет. Никакого фатализма не было. Над нами ничего не довлело. Никогда. Никто не знал, что случится. Можно было только мечтать и представлять, что произойдет дальше. И выбирать направления. Была свобода выбора. А что касается фатализма… Это черта характера. Или ты фаталист, или нет. Оптимист или предприниматель… Это философский вопрос абсолютно. Но я помню, что даже кого-то приглашал на этот концерт как на последний, хотя никаких, подчеркну, никаких предпосылок к этому не было.

Олег Толмачёв:

Все время, когда мы ездили куда-то, были какие-то гастрольные истории. И вот самой фишкой каждого концерта была пропажа Каспаряна. То есть все, время выходить на сцену, Каспаряна нет. Все друг у друга спрашивают: «Каспарян где?». Кричат: «Каспарян где?» – «Да тут я…» Начинал Цой. «Где Каспарян?». И вся группа, от Тихомирова до зайчиков начинала орать: «Где Каспарян?». Каспарян, бедный, стоит: «Да здесь я, здесь». И в Лужниках тоже это было. На видео записи отчетливо слышно… Это была легендарная фраза, это просто так говорилось от балды, не факт, что его не было рядом, он был, просто потом это уже стало привычкой…

И вот история… Через двадцать лет я тусуюсь в «B2» в Москве, работает «Ю-Питер». Я туда прихожу, встречаюсь со знакомыми, остается минут пять до концерта и вдруг выбегает в холл какая-то баба, ясно, что это какой-то администратор, и истошно кричит: «Где Каспарян?». Я просто падаю… Думаю, значит, Юрик действительно где-то здесь… Работает в своем репертуаре…

А о значимости концерта в Лужниках я вот что скажу… Знаковый был, да. Но все были очень уставшие. Хотели скорее все закончить и ехать отдыхать. Вот даже я, молодой и здоровый спортсмен, тогда очень устал, и даже не остался на тот концерт, потому что нашел билеты в Баку… Все устали, хотя и с перелетами и бытом, в принципе, проблем не было никогда… На гастролях мы собирались в одном номере. Летали в основном через Москву всегда. А когда началась Украина – в Москву уже совсем не заезжали, сразу из города в город перелеты. На Украине похуже было, конечно, потому что отдали все на откуп филармониям, Херсон, Луганск, Симферополь…В общем, летний вот этот тур…

Я жалею, что не был в Лужниках… Это было последнее запланированное выступление, а я отпросился и у Вити, и у Юрика на поездку в Баку, последние советские дни в Азербайджане, но кто знал, что все так будет…

Игорь Журавлёв, музыкант группы «Альянс»:

На Большой арене в Лужниках, на футбольном поле, мы играли перед группой «КИНО». Представьте себе полные трибуны, вообще полные до отказа, и все поле полное тоже, наверное, 100 000 человек! Тяжело было перед «КИНО» выступать, потому что на арене находились люди, очень много людей, которые кричали: «Цо-я! Цо-я! Цо-я!», «КИ-НО! КИ-НО!». И так после каждой песни. Вначале особенно. Потом мы их перебороли, немного утихомирили, но все равно они ждали Цоя, и некоторые выкрики грубые были. Я помню разговор двух менеджеров – там Смольный стоял и Олег Наумович, директор Аллы Борисовны, и они рассуждали: «Да, даже если бы мы сейчас собрали всех вместе, Пугачёву, Леонтьева и Преснякова-младшего, все равно столько бы никогда не собрали, сколько собрал один человек Виктор Цой». Они зажгли Олимпийский огонь, его всего два раза зажигали: на саму Олимпиаду и на этот концерт. Юра Айзеншпис там поработал над программой… Когда Цой выступал в Москве, он, не знаю почему, вызывал нашу группу, чтобы мы его разогревали. Практически все московские концерты «КИНО» мы играли вместе…

Выступление в «Лужниках» мне не понравилось. Звук плохой, на сцене было ужасно некомфортно. Совок ведь, он и в Африке совок. Да, кстати говоря, у «КИНО» звук тоже был так себе. Сделали организаторы все, кроме звука. И играли они как-то вяло, и Вите показалось все это как-то не очень, судя по его реакции. Зато Юра Айзеншпис был очень доволен, на него мероприятие произвело впечатление – такой аудитории он никогда в жизни не видел…

Юрий Горошевский:

Я не ездил с «КИНО» до Лужников. Я перестал ездить на гастроли за 6–7 месяцев до Лужников, до последнего концерта… Не буду говорить, почему. Это не только моя история, скажем так, но, тем не менее, месяцев за семь до Лужников я перестал ездить и моя следующая поездка с «КИНО» после 6–7-месячного перерыва была в машине с Игорем Тихомировым и Юрием Каспаряном в сторону Латвии уже по поводу автослучая, который произошел с Витей…

Дмитрий Угрюмый, зритель:

А мне повезло, я был на том концерте, это был праздник «Московского комсомольца» в Лужниках. Помню, как меня зажали в толпе до потери сознания еще до выхода Цоя и увели в служебку к врачу, и вот там я и столкнулся лицом к лицу с группой «КИНО», когда они выходили к сцене. Короче, буря эмоций и печали от того, что его больше нет с нами…

Из воспоминаний поклонников группы «КИНО»:

Я был на этом празднике. Причем у самой сцены. Когда объявили Цоя, нас с другом люберецкие пацаны пронесли к сцене…

* * *

Был на этом концерте… Еще думал, может не пойти, потому как до этого в мае был в «Олимпийском» на двух концертах «КИНО»… Получается, хорошо, что пошел… А чего хорошего-то… «КИНО» начало выступать часов в семь, до этого солянка была – кто только ни пел, часов с двенадцати, по-моему… а народ ждал Цоя! По-моему, 70 000 тогда собралось в «Луже»… Весело было. Кто знал, что будет дальше…

* * *

Я был на двух концертах… Один проходил в «Олимпийском», второй в Лужниках… Я тогда был очень молод… Брат первый раз привел меня в секцию. Она состояла из студентов МАТИ им. К.Э. Циолковского, и все они состояли в КООДе (Комсомольский оперативный отряд дружинников), и, соответственно, подготовка была с упором на поддержку сотрудников милиции при проведении массовых мероприятий… Меня сделали стажером этого отряда. Расскажу про последний концерт: мы получили мандат на проведение охраны этого концерта. Он проходил в июне, если память не изменяет, 24-го, в Лужниках… Собрались мы отрядом человек 5–8 в вестибюле станции метро «Спортивная», народ уже валил на концерт… При подъеме на эскалаторе мы прошли «сквозь строй» сотрудников милиции, но так как у нас имелись мандат и удостоверения, мы прошли за оцепление – народ еще не пропускали – уже не помню, в какой вход, на территорию Большой спортивной арены… Помню только, что факел у нас был на другой стороне арены….

Дмитрий Зарубин, зритель:

Был на последнем концерте группы «КИНО» в Лужниках, ощущения и эмоции – непередаваемы!

Виктор Ковжаров, зритель:

Были на концерте Цоя в Лужниках. Эмоции от концерта на всю жизнь… Жаль, не взяли с собой фототехнику, но там снимать все равно невозможно было – в партере толпа (несколько тысяч) сжимала и тащила нас в разные стороны, периодически слетала обувь даже, надо было успевать одевать, пока не унесло…

Из обращения Виктора Цоя к поклонникам на концерте в Лужниках:

Ну что ж, спасибо большое. На этом мы все это заканчиваем. Всего вам доброго… Я думаю, летом мы запишем новый альбом, а осенью появимся… В смысле, начнем снимать новый фильм, а зимой, я думаю, вы все это увидите. Спасибо большое, что вы все сюда пришли… До свидания. Спасибо…

Тогда поклонники еще не знали, что видят живым своего кумира в последний раз… Никто из них, да и, собственно, сам Цой тоже, не думал о будущем и не знал, что случится чуть меньше чем через два месяца…

Виктор Цой:

Я вообще не думаю о будущем «КИНО», потому что жизнь полна случайностей…

Джоанна Стингрей:

24 июня 1990 года состоялся последний концерт группы «КИНО» на стадионе «Лужники» в Москве. Я тоже принимала в нем участие, и после своего выступления я сказала Виктору, что устала и поеду домой, но он попросил меня остаться, сказав, что сегодняшнее выступление «КИНО» будет особенным. Вспоминая об этом, я ему очень благодарна, так как их выступление было действительно особенным: 62 тысячи человек приветствовали «КИНО» и стоя пели вместе с ним. Был устроен специальный салют и зажжен олимпийский факел. Это был волшебный вечер, который нельзя описать словами. После концерта я попрощалась с Виктором, потому что на следующий день улетала в Штаты. Мы пожали друг другу руки, чтобы скрепить наш договор поехать всем вместе следующей зимой в Диснейуорлд во Флориде. Он сказал мне, что собирается провести лето под Ригой, и добавил, что если мне нужно будет срочно его найти, то я могу позвонить Наташиной маме в Москву, и она ему все передаст. А если ничего не нужно, то увидимся в сентябре. Он обнял меня, поцеловал и сказал: «До встречи в сентябре». В тот день, 24 июня 1990 года, я видела Виктора в последний раз.

Цой очень устал, но был счастлив. В документальном фильме «Виктор Цой. Группа крови», показанном 15 августа 2010 года по ОРТ, говорилось, что после концерта в гримерке Виктор ни с кем не разговаривал. Молча собрал вещи, попрощался. Через день Цой вместе с Наташей улетали в Париж – это был запланированный отпуск.

Это не совсем так. После этого концерта Цой был весел и счастлив. Все жутко устали, но были рады, что все прошло замечательно. Есть фотосессия, сделанная Сергеем Берменьевым с концерта в Лужниках, там как раз Виктор с Наташей сняты в гримерке после выступления. Довольные и счастливые…

Кстати, в газетах писали, что «Чайку» с Цоем внутри восторженные поклонники вынесли из Лужников на руках. Это журналистская выдумка, базировавшаяся на словах людей, которые якобы сидели вместе с Цоем и Разлоговой в этой самой «Чайке» в момент ее выноса из Лужников на руках.

В частности, некий человек, представившийся Сергеем Васильевым и обозначивший себя другом Виктора Цоя, на сайте yahha.com рассказал такую историю:

«Цой приехал!» – услышал я, когда был в гримерке. Заходит Цой. Весь в черном. Постоянно курит. Потом подтянулись остальные участники группы. В этот день у гитариста «КИНО» Юрия Каспаряна был день рождения. Приехала Джоанна (его супруга). Пили шампанское, разговаривали, курили «Marlboro», пили колу… В общем, атмосфера была праздничная. Постоянно ходили журналисты. Потом группа ушла на сцену. Был очень теплый вечер, когда все пришедшие на стадион хором скандировали «Перемен!». После концерта Цой выглядел весьма уставшим, мокрым и сонным. Он лежал в гримерке около 10 минут. После завершения «фуршета» я с Цоем ехал в одной «Чайке», которую вынесли на руках со стадиона сотни подростков-тинейджеров. Было довольно-таки страшно, ведь никогда не знаешь, чем все это может закончиться… Мы приехали с Цоем и его подругой Натальей в их квартиру, где всю ночь напролет пили, говорили о музыке, кино, про новый фильм, о политике, женщинах… Цой сказал такую фразу: «Как меня все это достало! Хочется покоя и тишины…». Он сказал об этом так, как будто бы решил уйти и не возвращаться никогда в этот «шоу-бизнес». Он спел под гитару свои новые песни, которые мне удалось записать на диктофон, – «Кончится лето», «Нам с тобой», «Красно-желтые дни», «Муравейник»… Утром мы позавтракали. Цой показал свой новый «Москвич-2141». В те времена эта машина была самой крутой в Советском Союзе. Цой довольно хорошо водил. Мы покатались по Москве. Обедали в ресторане. Цой рассказывал, что у них, мол, самый крутой продюсер – Айзеншпис, у которого все продумано. Он был этим очень доволен. Он высадил меня у метро в районе трех вокзалов, и мы распрощались. На прощание Цой подарил мне несколько экземпляров афиш с последнего концерта, где он выступал прошлым вечером, и расписался на них: «Удачи! В. Цой». В августе он звонил мне пару раз из Риги, где отдыхал вместе с ребенком и своей подругой. Звал к себе. Сказал, что записали демо к новому альбому, который впоследствии будет последним в истории «КИНО». Но я так и не приехал… Может быть, что-то удалось бы изменить и не было бы той ужасной катастрофы?

Этот рассказ смутил многих поклонников «КИНО» – слишком много в нем неточностей. К тому же известно, что после окончания концерта Цой с Наташей, забрав подаренные цветы, действительно в «Чайке» поехали домой, на Профсоюзную. И само собой – с ними никто не ехал. Да и домой к Наталии, где жила ее мама и сын, никто из друзей Цоя никогда не приходил и уж тем более не «пил там всю ночь». «Посиделок» в Беляево никогда не устраивали, заходили только близкие друзья Наташи Андрей Хорев и Алексей Макушинский и иногда общие знакомые, такие как Рашид Нугманов.

Олег Соколов:

Витя жил в Москве, в Беляево. И об этом тогда почти никто не знал. Он сам мне об этом говорил, – слава Богу, что никто не достает… Только пару раз какие-то девочки пришли – а здесь живет Витя? Все думали, что он в Питере живет…