Военные контрразведчики

* * *

Избегая соблазна подробного рассказа о действиях военной контрразведки на фоне знаковых событий Великой Отечественной войны, уточним, что летом 1942 года произошло резкое обострение обстановки на советско-германском фронте — наши войска потерпели поражения в Крыму, под Харьковом, Воронежем и в Донбассе. «В итоге поражения под Харьковом обстановка на юге быстро становилась критической. Немцы наступали, у Ставки фронтовых резервов не было. Германские войска прорвали оборону на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов и к середине июня стремительно шли к Волге и Кавказу»[253].

В условиях, когда требовалось усилить сопротивление врагу и остановить его продвижение, вышел приказ НКО № 227 от 28 июля, известный под названием «Ни шагу назад!». Он был написан лично И. В. Сталиным. Приказ удивительный — по содержанию, по указанным в нем мерам, эмоциональному накалу изложения и истинно высокой публицистичности текста. Когда и кто ранее мог сказать, что народ наш «теряет веру в Красную Армию» и что многие даже проклинают ее? Когда и кто мог предложить «поучиться у наших врагов»?

Хотя в приказе № 227 не упоминались особые органы, к ним он имел самое прямое и непосредственное отношение. Было, в частности, приказано:

«1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

…в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

…б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной»[254].

Думается, нет смысла объяснять, какая роль принадлежала в решении этих задач военной контрразведке. А то, что эти суровые, но необходимые по тому времени меры позволили стабилизировать обстановку на фронте, общеизвестно. И вот уже первые результаты работы на одном из самых горячих участков того времени: в сообщении НКВД СССР в ГКО от 22 сентября 1942 года указывалось, что за месяц военные контрразведчики Сталинградского и Донского фронтов проверили около 300 тысяч военнослужащих. Задержали без документов 74 644 человека, в том числе около двух тысяч дезертиров и 1739 уголовных элементов. Арестовали за шпионскую деятельность 348 человек, из них более 50 агентов абвера, а также несколько десятков распространителей провокационных слухов. Всего до ноября чекисты обезвредили под Сталинградом 218 агентов, в том числе двух агентов-боевиков, готовивших террористический акт против командующего 62-й армией генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова.

«По состоянию на 1 ноября 1942 года на Сталинградском фронте функционировало 4339 резидентур особых отделов, причем только в октябре этого же года там было создано 1142 резидентуры. Что творилось на Сталинградском фронте и какова была там обстановка, рассказывать не надо. И вот в таких тяжелейших условиях военные контрразведчики и их верные помощники в войсках осуществляли свою крайне опасную в условиях передовой, но исключительно важную работу. Благодаря их малоизвестному, но ценнейшему вкладу была достигнута славная победа в Сталинградской битве»[255].

Кстати, еще один «организационный» вопрос того времени. 9 октября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета был упразднен институт военных комиссаров и в Красной армии устанавливалось полное единоначалие. В результате этой реформы порядка трех тысяч комиссаров перешли на службу в военную контрразведку. Особые отделы, в соответствии с Постановлением ГКО от 13 октября, переходили в подчинение соответствующим командирам с одновременным их подчинением по линии органов НКВД. В общем, все то же пресловутое двойное подчинение…

* * *

Война нередко всех уравнивала — и генерала, и рядового, и комбата, и опера, и интенданта. Вместе с военнослужащими Красной армии военные контрразведчики участвовали в сражениях и также несли потери. Например, после ожесточенных боев осенью 1941 года под Вязьмой, в районе так называемого Ельнинского выступа, из 70 человек личного состава Особого отдела НКВД 24-й армии в живых осталось лишь восемь сотрудников, причем двое были ранены.

О боевых подвигах армейских чекистов можно много рассказывать, но мы, завершая эту главу, вспомним лишь несколько эпизодов Сталинградской битвы, до времени которой как раз и довели сейчас свое повествование.

Вот, например, что докладывал начальник Особого отдела 84-й танковой бригады Д. Г. Куприй о своем подчиненном — оперработнике лейтенанте госбезопасности Георгии Афанасьевиче Лысове:

«…еще будучи в боях на Харьковском направлении, 16 мая 1942 года, когда командир батальона был убит, он берет на себя руководство штабом 201-го танкового батальона, организует оборону восьми танков Т-34 в с. Веселое. В боях против ста пятидесяти немецких танков Лысов лично корректировал орудийную стрельбу из наших танков по противнику, прикрывая перегруппировку нашей пехоты при занятии другой линии обороны. Вывел из с. Веселое штаб 201-го танкового батальона и уничтожил при выводе 36 фашистов. За данную операцию и организацию личного состава для обороны штаба батальона Лысов представлен к правительственной награде — ордену Красного Знамени.

Четырнадцатого — пятнадцатого мая с. г. у совхоза Федоровка с. М. Бурлук Лысов при сражении наших пяти танков Т-34 против немецких ста тридцати лично корректировал артогонь из танков по танкам противника, которые двигались к с. Ольховатка. Уничтожено до 38 танков и 25 автомашин.

В боях с германским фашизмом в районе г. Сталинграда с 4 октября с. г. Лысов 15 октября 1942 года организовал ликвидацию прорыва нашей обороны по ул. Трамвайная. Прорыв был ликвидирован. 27 октября 1942 года организовал ликвидацию прорыва немцев юго-восточнее завода „Баррикады“, из винтовки и гранатами уничтожил сам лично двенадцать фашистов.

Двадцать девятого октября 1942 года принял участие в ликвидации просочившейся вражеской группы автоматчиков в районе железнодорожного тупика, что в 300 метрах севернее переправы, группа бойцов под командованием Лысова очистила из оврага немцев, Лысов лично в этом бою уничтожил восемь немцев.

Лысов имеет также хорошие показатели в агентурно-оперативной работе.

За проявленное мужество в борьбе с германским фашизмом в районе г. Сталинграда Лысов Г. А. представлен к правительственной награде — ордену Красной Звезды»[256].

Восемнадцатого октября, во время боя на северной стороне Сталинграда, оперуполномоченный Особого отдела 308-й стрелковой дивизии Ткаченко заметил, как в стык между 351-м и 339-м полками устремились с немецкой стороны четверо красноармейцев-автоматчиков. Подумав, что это возвратились разведчики, оперативник стал наблюдать за ними. Бойцы залегли, но как только наше наступление началось вновь, открыли огонь во фланг батальону. Чекист понял, что это переодетые немецкие диверсанты, и подобрался к сгоревшему танку, за которым занял позицию один из них. Этого диверсанта Ткаченко уничтожил гранатой, а огнем из автомата — еще двух. Четвертого пристрелила находившаяся рядом медсестра… Когда подразделения дошли до подножия высоты 154.2, они были остановлены пулеметным огнем нескольких дзотов. Ткаченко быстро собрал группу автоматчиков, с которой прорвался к огневым точкам. Бойцы забросали дзоты гранатами, но оперуполномоченный был убит. Посмертно он был представлен к ордену Ленина.

Семнадцатого ноября 1942 года противник прорвал линию обороны 2-го батальона 124-й бригады. Оперуполномоченный Особого отдела сержант госбезопасности Григорий Яковлевич Коваленко, вместе с группой бойцов, бросился восстанавливать положение. В бою противник понес большие потери и был отброшен, но Коваленко, проявивший исключительное мужество и отвагу, погиб.

Как было написано в рапорте командования, «в похоронах геройски погибшего оперуполномоченного Особого отдела т. Коваленко принял участие весь личный состав бригады и перед опущением тела в могилу по сигналу ракеты все виды оружия бригады дали несколько залпов в сторону врага. Немцы тогда подумали, что мы начали наступление, и открыли ураганный минометный и артогонь, пуская на ветер боевые припасы почти в течение целого часа».

Вот так выполняли свои боевые обязанности военные контрразведчики, так воевали, так погибали, воистину уходя в бессмертие.

Глава девятая

«Смерть шпионам!»

«Наступивший после Сталинградской битвы перелом существенно повлиял на военную и оперативную обстановку, которая весной 1943 года характеризовалась следующими факторами.

Подготовка советских войск к наступательным операциям побуждала разведку противника искать новые источники получения информации о планах и замыслах советского командования. В тылах наступавшей Красной армии оказалось значительное количество разрозненных войск противника, пытавшихся скрытно или с боями перейти линию фронта. На освобождаемых территориях действовали различные подпольные организации, вооруженные формирования и преступные группы, в которых было немало агентов разведывательных органов противника, пособников и предателей из числа советских граждан, стремившихся легализоваться, в том числе путем поступления на военную службу, в учреждения и войска НКВД. К тому же чем сложнее для Германии становилась обстановка на фронтах, тем активнее делалась ставка на средства тайной войны, для чего создавались новые разведорганы и школы, в которых проходили подготовку сотни шпионов и диверсантов. К началу 1943 года на Восточном фронте действовало около 200 разведорганов и разведшкол.

Все это требовало поиска более эффективных подходов к обеспечению безопасности войск»[257].

«Четырнадцатого апреля 1943 года из НКВД был выделен отдельный наркомат — Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ), теперь у него не было важной функции — контролировать армию и флот, проводить расследования в отношении военнослужащих. Отныне Управление особых отделов выводилось из НКВД и преобразовывалось в подразделение Наркомата обороны — Главное управление военной контрразведки[258] („Смерш“). Начальник „Смерша“ В. С. Абакумов назначался заместителем наркома обороны и подчинялся только наркому обороны И. В. Сталину.

За этим решением скрывалось не только желание нашего героя [Сталина] вывести армию из-под влияния политического сыска, но и увеличение авторитета военного руководства. Сталин вывел Жукова, Василевского, Рокоссовского из-под надзора Берии»[259].

Итак, 19 апреля И. В. Сталин — руководитель Советского государства, председатель Государственного Комитета Обороны, Верховный главнокомандующий и нарком обороны — подписал Постановление СНК СССР, в соответствии с которым Управление особых отделов НКВД было реорганизовано в Главное управление контрразведки (ГУКР) «Смерш» НКО. При этом УОО разделялось по ведомствам: 9-й (морской) отдел был преобразован в Управление контрразведки (УКР) «Смерш» Наркомата ВМФ, подчиненное наркому Н. Г. Кузнецову, а 6-й отдел, оставаясь в системе Наркомата внутренних дел, был преобразован в Отдел контрразведки «Смерш» НКВД, подчинявшийся Л. П. Берии.

Как было указано в «Положении о Главном управлении контрразведки „Смерш“», «Начальник Главного управления… является заместителем народного комиссара обороны, подчинен непосредственно народному комиссару обороны и выполняет только его распоряжения». Обратим внимание на слова: «только его»! С этим напрямую связан и следующий тезис данного «Положения»: «Органы „Смерш“ являются централизованной организацией: на фронтах и в округах органы „Смерш“ (управления „Смерш“ НКО фронтов и отделы „Смерш“ НКО армий, корпусов, дивизий, бригад, военных округов и других соединений и учреждений Красной армии) подчиняются только своим вышестоящим органам».

Структура органов контрразведки соответствовала структуре вооруженных сил, существуя с ней параллельно.

Заметим, что впервые за всю свою историю военная контрразведка полностью ушла из-под двойного подчинения. Но одновременно она вышла из подчинения органов госбезопасности и внутренних дел — у наркома Лаврентия Павловича Берии остался один только Отдел контрразведки «Смерш» НКВД.

Отсутствие двойного подчинения и прежде всего то, что «Смерш» «замыкался» непосредственно и только на И. В. Сталина, коренным образом отличали новую систему от прежнего Третьего управления НКО, когда в 1941 году органы военной контрразведки входили в состав наркомата на правах одного из управлений. Теперь это был совершенно иной уровень, другие принципы. Кстати, грозное и недвусмысленное название контрразведывательного органа было придумано самим Иосифом Виссарионовичем.

«Руководители фронтовых особых отделов вспоминают, что на совещании у Сталина, где обсуждался проект решения о передаче армейских чекистских органов в систему НКО, встал вопрос об их наименовании. Предложения были разные. Большинство склонялось к тому, чтобы это наименование сделать максимально кратким и составить его из начальных букв широко известного тогда лозунга „Смерть немецким шпионам!“. Получалось что-то вроде „Смернеш“. В заключение Сталин заметил:

— А почему, собственно говоря, речь должна идти только о немецких шпионах? Разве другие разведки не работают против нашей армии? Давайте назовем „Смерть шпионам“, а сокращенно „Смерш“…»[260]

По сути, контрразведка «Смерш» НКО решала те же самые задачи, что и Управление особых отделов НКВД СССР. Официально они определялись так:

«…а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной армии;

б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и управления Красной армии;

в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта с тем, чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;

г) борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще содействие работе последних);

д) борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах;

е) проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника;

ж) выполнение специальных заданий народного комиссара обороны»[261].

Задачи те же, но решались они масштабнее, на более высоком уровне и, можно так сказать, более творчески.

В соответствии с чрезвычайными условиями военного времени органы «Смерш» наделялись широкими правами и полномочиями. Они осуществляли полный комплекс оперативно-разыскных мероприятий с использованием всех характерных для спецслужбы оперативных сил и средств. Военные контрразведчики могли осуществлять выемки, обыски и аресты военнослужащих и связанных с ними гражданских лиц, подозревавшихся в преступной деятельности.

Следующий пункт «Положения» был, с точки зрения военного человека, просто великолепен: «Органы „Смерш“ освобождаются от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с задачами, перечисленными в настоящем разделе», — кто не знает, как порой любит военное командование находить для своих подчиненных какие-либо дела!

Взаимоотношения военной контрразведки с военным командованием отныне определялись следующим образом:

«Органы „Смерш“, — указывалось в „Положении“, — информируют военные советы и командование соответствующих частей, соединений и учреждений Красной армии по вопросам своей работы: о результатах борьбы с агентурой противника, о проникших в части армии антисоветских элементах, о результатах борьбы с изменой Родине и предательством, дезертирством, членовредительством».

«Информируют… по вопросам» — и занимаются своим делом, к которому посторонние не допускаются.

Заместителями начальника Главного управления контрразведки были назначены генералы П. Я. Мешик, Н. Н. Селивановский и И. Я. Бабич; в состав ГУКР вошли также 16 помощников начальника — примерно по числу фронтов, каковых в разные периоды войны было от десяти до пятнадцати, с приданными каждому из них группами из 69 оперативных сотрудников. На помощников возлагалась обязанность руководства работой органов «Смерш» на фронтах.

Мешик Павел Яковлевич (1910–1953). На службе в ОГПУ — с марта 1932 года. С февраля 1941 года — нарком госбезопасности Украинской ССР, в июле возглавил Экономическое управление НКВД СССР, одновременно в сентябре — ноябре — начальник 7-го спецотдела (обеспечение производства минометного вооружения). С апреля 1943-го по декабрь 1945 года — заместитель начальника Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР, одновременно (1944–1945) — заместитель командующего 1-м Украинским фронтом по делам гражданской администрации. С марта 1945 года руководил созданием органов госбезопасности Польши. С августа 1945-го по март 1953 года — заместитель начальника 1-го Главного управления при Совете министров СССР по режиму секретности. С марта 1953 года — министр внутренних дел УССР. Генерал-лейтенант. Летом 1953 года арестован по обвинению в измене Родине в форме шпионажа и заговоре с целью захвата власти. 23 декабря 1953 года приговорен к высшей мере наказания и расстрелян.

Справка из уголовного дела П. Я. Мешика:

«В системе ПГУ отвечал за обеспечение охраны и режима секретности промышленных объектов, НИИ и КБ, работающих над ядерным оружием. Организатор создания в 1946–1953 годах закрытых зон, городов и поселков и режима проживающих в них работников атомной промышленности и привлеченных из других ведомств. Руководил строительством и укомплектованием объектов и служб противопожарной безопасности. Был участником испытания первой ядерной бомбы в августе 1949 года. 8 декабря 1951 года была присуждена Сталинская премия».

Селивановский Николай Николаевич (1901–1997). С 1922 по 1929 год — в Особом отделе ОГПУ Среднеазиатского военного округа; в 1930 году после окончания Высшей пограншколы ОГПУ переведен в аппарат Особого отдела ОГПУ (с 1934 года — ГУГБ НКВД) СССР. С октября 1941 года — начальник Особого отдела Юго-Западного, Сталинградского, Донского, вновь Сталинградского и Южного фронтов. С апреля 1943 года — заместитель начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР по разведработе. Одновременно в январе — апреле 1945 года был уполномоченным НКВД на 4-м Украинском фронте и советником НКВД СССР при Министерстве общественной безопасности Польши. С мая 1946 года — заместитель министра госбезопасности СССР и начальник 3-го Главного управления МГБ СССР (до ноября 1947 года). В августе 1951 года снят с занимаемых должностей, в ноябре арестован «по делу Абакумова». В марте 1953 года освобожден за отсутствием состава преступления, в июне уволен в запас по состоянию здоровья.

Из воспоминаний Н. Н. Селивановского:

«Штаб фронта, а после его перебазирования на левый берег Волги — штаб 62-й армии (командующий Чуйков) располагались, как известно, на высоком волжском берегу, под сорокаметровой его толщей. Мы могли бы разместиться там же и быть в безопасности. Но мы остались в городе, вместе с его защитниками жили и работали там под обстрелами и бомбежками в условиях постоянного боя. Я уверен, что это оказывало на участников Сталинградского сражения воодушевляющее воздействие, ведь люди рассматривали это так: если Особый отдел, который знает обстановку лучше, чем другие, не уходит из города, значит, обстановка эта не так уж и плоха. Мы-то, конечно, знали, что положение временами складывалось совершенно критическое, но решили так: пусть погибнем вместе со всеми, но будем стоять до конца».

Бабич Исай Яковлевич (1902–1948). С 1920 года — в органах ЧК — ОГПУ — НКВД. С 19 июля 1941 года — заместитель начальника, а с 21 мая 1942 года — начальник Особого отдела Северо-Западного фронта; с 19 апреля 1943-го по май 1946 года — заместитель начальника Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР. С 15 мая 1945 года координировал работу органов «Смерша» Приморской группы войск на Дальнем Востоке. С 4 июня 1946 года — заместитель начальника 3-го Главного управления МГБ СССР, одновременно с августа 1947 года — начальник Высшей школы МГБ СССР. Генерал-лейтенант.

Свидетельство современника:

«Начальник органа военной контрразведки Северо-Западного фронта комиссар 3-го ранга (позднее генерал-майор) Бабич Исай Яковлевич отличался не только высоким профессионализмом, но и бережным отношением к воинам. Он ставил во главу угла не аресты, а профилактическую работу. Конечно, агент, намеревающийся выполнить задание вражеской разведки, подлежит аресту, а вот к обвинениям в антисоветской агитации следует относиться с предельной осторожностью. Разве может быть предметом антисоветской агитации сетование на трудности, несправедливость командира? Нет, отвечает Бабич и требует, чтобы военные контрразведчики на стадии, когда военнослужащий начинает высказывать нездоровые взгляды, не накапливать эти материалы, а выяснять причины нездоровых настроений, где возможно, устранять условия, создающие нездоровые настроения, и добиваться совершенствования индивидуальной воспитательной работы в обслуживаемой воинской части».

Сотрудник военной контрразведки (фамилия не установлена)

Структура Главка была такова:

1-й отдел — агентурно-оперативная работа по центральным органам РККА — управлениям Наркомата обороны.

2-й отдел — работа среди военнопленных, представляющих интерес для органов «Смерш», проверка военнослужащих Красной армии, бывших в плену и окружении противника;

3-й отдел — борьба с агентурой противника, забрасываемой в наш тыл;

4-й отдел — контрразведывательная работа на стороне противника в целях выявления каналов проникновения агентуры противника в части и учреждения Красной армии;

5-й отдел — руководство работой органов «Смерш» военных округов;

6-й отдел — следственный;

7-й отдел — оперативный учет, статистика;

8-й отдел — оперативно-технический;

9-й отдел — обыски, аресты, установки, наружное наблюдение;

10-й отдел «С» — работа по особым заданиям;

11-й отдел — шифросвязь.

Всего же вместе с секретариатом, АХО и кадрами в составе ГУКР «Смерш» НКО функционировало 14 отделов. Утвержденный штат составил 646 человек.

На местах были организованы управления контрразведки «Смерш» фронтов, а также — отделы контрразведки армий, округов, корпусов, дивизий, бригад, запасных полков, гарнизонов, укрепрайонов, учреждений РККА. Структура этих органов устанавливалась применительно к структуре ГУКР «Смерш» и утверждалась наркомом. Для обеспечения оперативной работы органам «Смерш» на местах придавались подразделения Красной армии: фронтовому управлению — батальон; отделу армии — рота; отделу корпуса, дивизии, бригады — взвод.

Штат УКР «Смерш» фронта, в составе которого было свыше пяти армий, определялся в количестве 130 человек, менее пяти — 112, ОКР «Смерш» армии — 57 человек, военного округа — от 102 до 193.

Тридцать первого мая ГКО утвердил Положение об Управлении контрразведки «Смерш» Наркомата Военно-морского флота и его органах на местах, а в июне нарком Кузнецов утвердил штаты УКР «Смерш» ВМФ, флотов и флотилий; в том же месяце Берия рассмотрел и утвердил структуру ОКР «Смерш» в своей структуре.

Сотрудникам «Смерш» присваивались воинские, а не специальные, звания; их форма, погоны и другие знаки различия, за исключением высшего руководящего состава, устанавливались как в соответствующих родах войск.

Отметим стабильность кадров в руководящих звеньях органов «Смерш» — все руководители УКР фронтов находились на своих должностях с момента назначения и до окончания войны; стабильным был и состав армейского звена — новые руководители, как правило, назначались только после гибели в бою их предшественников.

К лету реорганизация и основные кадровые назначения по органам «Смерш» практически были завершены. В Курской битве в июле 1943 года военная контрразведка сыграла чрезвычайно важную роль, начиная с того, что ей — параллельно с другими спецслужбами — удалось не только заблаговременно обнаружить подготовку немцами наступления, определив место и срок его проведения, но и обеспечить надежное контрразведывательное прикрытие ответных действий советского командования, скрыть накопление резервов Красной армии. В результате сражения под Курском и Белгородом была сорвана попытка широкомасштабного наступления вермахта. Реванш за поражение под Сталинградом не состоялся, армии рейха окончательно увязли в затяжных, в основном оборонительных боях и были вынуждены отступать…

Однако спецслужбы фашистской Германии оставались грозным противником.

* * *

Это только с конца минувшего ХХ века спецслужбы (да и то не все!) стали открывать свои тайны. Раньше, на протяжении нескольких послевоенных десятилетий, подавляющему большинству советских граждан название «Смерш» было известно лишь понаслышке. Разве что на страницах знаменитого шпионского романа Яна Флеминга «From Russia, with Love»[262], посвященного неутомимому Джеймсу Бонду, «Смерш» появился как «наиболее секретное подразделение советского правительства», возглавляемое генерал-полковником с незатейливой русской фамилией Грубозабойщиков (Grubozaboyschikov). «Развесистая клюква», хотя и написанная профессиональным разведчиком.

А потом, вдруг, о «Смерш» узнали все. В 1974 году нашу тогда еще самую читающую в мире страну потряс роман Владимира Осиповича Богомолова «Момент истины. В августе сорок четвертого…». Книга выдержала порядка ста изданий и была переведена на многие языки мира.

Между тем подлинные герои «Смерш», контрразведчики Великой Отечественной, продолжали жить среди нас, тихо и неприметно. Когда-то они — командиры и комиссары подразделений, учителя и комсомольские работники, инженеры и колхозные бригадиры, — спешно изучив азы оперативной работы, вступили в смертельный поединок с абвером, из которого вышли победителями. Потом, возвращаясь к мирной жизни, они дали подписку: «никому и никогда». И молчали долгие десятилетия — ни намека, ни полслова.

…Жил в Москве такой замечательный человек — Олег Генрихович Ивановский. Еще недавно он был так «засекречен», что дальше, пожалуй, и некуда — на уровне разведчика-нелегала. Ведь это ведущий конструктор космического корабля «Восток»! Достаточно сказать, что 12 апреля 1961 года он самолично закрыл люк за Юрием Гагариным. Однако заслуги Ивановского в деле освоения космоса были рассекречены раньше, нежели тот факт, что с 1942 года он служил в военной контрразведке — был оперработником «Смерш» в гвардейском кавалерийском казачьем полку, закончил войну в Чехословакии. В 1946-м Олег Генрихович в звании старшего лейтенанта был уволен в запас по инвалидности — вследствие фронтовых ран. Медицинское заключение неумолимо: «Годен для работы в гражданских учреждениях при пониженном рабочем дне без тяжелой физической и умственной нагрузки». А Ивановский вопреки всем запретам сумел подняться до самого космоса!

Ивановский Олег Генрихович (1922–2014). По окончании средней школы в 1940 году призван в пограничные войска НКВД, проходил службу на заставе на советско-польской границе; в апреле 1941 года откомандирован в школу младших командиров. Участвовал в боях Великой Отечественной войны с июля 1941 года — командир отделения в войсках НКВД по охране тыла Брянского фронта. В ноябре 1942 года по окончании оперативных курсов назначен оперуполномоченным особого отдела кавалерийской дивизии. Войну закончил 14 мая 1945 года близ Праги. Участник Парада Победы 24 июня 1945 года. В 1946 году демобилизован по инвалидности, вызванной тяжелым ранением. В 1954 году после окончания Московского энергетического института работал в ОКБ-1 Государственного комитета по оборонной технике. Участвовал в создании первых искусственных спутников Земли; ведущий конструктор «лунников» — «Луна-1», «Луна-2», «Луна-3» и пилотируемых космических кораблей «Восток». С 1961 года — начальник космического отдела Государственной комиссии Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам. С декабря 1965 года — заместитель главного конструктора по лунно-планетному направлению Машиностроительного завода (с 1971 года — НПО) им. С. А. Лавочкина, в 1976–1983 годах — главный конструктор по направлению создания лунных автоматических станций. Почетный член Российской академии космонавтики им. К. Э. Циолковского. Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР.

Из воспоминаний О. Г. Ивановского:

«Свою работу я вполне освоил. Были у меня в полку люди, которым я верил и которые мне помогали, докладывали, если что-то замечали подозрительное, неладное. Было в полку человек десять моей агентуры. Я сам предлагал сотрудничество. Вербовок на основе какого-то „компромата“ у меня не было. Помогали добровольно и бескорыстно. Какого-либо денежного фонда для агентурной работы я не имел.

В нашем гвардейском полку боевой дух был на высоте. Случаев дезертирства, перехода на сторону врага за время моей службы с 1943 года не было…»

О том же, что известный писатель Федор Александрович Абрамов служил старшим следователем следственного отдела ОКР «Смерш» Архангельского военного округа, миллионы поклонников его творчества узнали только через много лет после его смерти. Известно было, что он фронтовик, но на подробностях «боевой биографии» писателя внимание не заострялось. Между тем Федор Абрамов участвовал в ставшей знаменитой ныне радиоигре с немецкой разведкой «Подрывники», за что был награжден именными часами…

Абрамов Федор Александрович (1920–1983). Будучи студентом филологического факультета Ленинградского государственного университета, записался в народное ополчение 22 июня 1941 года. Служил пулеметчиком, в сентябре был ранен; провел блокадную зиму 1941/42 года в ленинградском госпитале. С февраля 1943 года — помощник командира взвода Архангельского военно-пулеметного училища; с апреля — в Отделе контрразведки «Смерш» Архангельского военного округа: помощник оперуполномоченного, следователь, старший следователь. Демобилизован осенью 1945 года; в 1948 году окончил ЛГУ с отличием; в 1951 году защитил кандидатскую диссертацию. В 1951–1960 годах — старший преподаватель, доцент и заведующий кафедрой советской литературы Ленинградского университета; с 1960 года профессионально занялся литературой. Автор многих повестей, рассказов и очерков о колхозной жизни, один из наиболее известных представителей «деревенской прозы» — значительного направления советской литературы 1960–1980-х годов, литературовед, публицист. Лауреат Государственной премии СССР.

Свидетельство современника:

«Война не только показала нерушимую силу общества в целом, но раскрыла также духовные возможности каждого человека, причастного к победе, возросшее чувство его личной ответственности за общее дело, его новые запросы. Вот этот знаменательный сдвиг в народном самосознании, в социальном кругозоре советского человека второй половины 40-х и начала 50-х годов талантливо выразил Федор Абрамов в трилогии „Пряслины“, отмеченной Государственной премией СССР, во многих своих повестях и рассказах».

Владимир Ильич Воронов,

профессор, доктор филологических наук

Вот такие замечательные люди служили в рядах контрразведки «Смерш»!