Кольца времени

–Я видел пятерых?

–Откуда столько?

–Не знаю, видимо у ферзя была своя банда, барин как раз садился в коляску с маменькой вашей, когда они выскочили из кустов и всех….они всех убили и дом подожгли! Часовню разграбили. Скорее спасайтесь, они гонятся за вами!

–Разворачивай лошадей я с ними еще поквитаюсь, прохрипел я, от злости ухватившись за клинок.

–О господи! – воскликнул дядька Макар и в воздухе просвистел кнут и щелкнул по лошадиным спинам. Лошади заржали, и карета дернулась так резко, что я просто вывалился из нее на сухую землю. От неожиданности закричала Фрося. Я кубарем прокатился по траве и вскочил на ноги, увернувшись от открытой дверки кареты. Моему взору предстало зарево от пожара, бушевавшего где-то в глубине леса, его отблески плясали на дороге, по которой мы только недавно проехали. Сразу же я увидел всадников, выскочивших из глубины леса на дорогу и мчащихся в мою сторону. Я схватился за саблю. К счастью, она оказалась на месте. Теперь я понял, почему Фросин отец настаивал на том, чтобы даже на свадьбе она была пристегнута к моему ремню.

Тут ко мне подскочил Митька.

«Митька, гони за каретой. Уведи Фросю и дядьку Макара в безопасное место. Я постараюсь их отвлечь или задержать. Эх! Не поминай меня лихом!» – сказал я и хлопнул ладонью по крупу Митькиного коня. Тот припустился галопом за каретой.

–Ваша светлость я вернусь и помогу и ребят созову.

Стоять посередине дороги, с обнаженной саблей против лошадей с наездниками, было тоже, что с дубиной против электрички. Осмотревшись, я заметил дерево с низко висящими ветвями. «Вот оно-то мне и поможет»,– сказал я сам себе. С ловкостью кошки забрался на дерево и стал ждать.

Всадники стремительно приближались. Вот уже различимы контуры их лиц, вот первый всадник поравнялся со мной. Теперь пора. Моя сабля блеснула в воздухе, раздался звук раскалывающегося черепа преследователя. Лошадь под ним заржала, запутавшись в поводьях, и с висящим трупом замялась на месте.

Я вспрыгиваю на лошадь второго разбойника, и, прежде чем он успевает крикнуть, срубаю ему голову, а тело скидываю с лошади. В следующее мгновенье лицом к лицу сталкиваюсь с Ферзем. В его руках блеснула уже знакомая мне золоченая сабля Влада. Я едва успел увернуться, подставив под удар свою саблю заблокировав удар.

–Это ты, торгаш! Что, думал, если Влада нет, значит все можно! Ошибаешься!

–Ферзь, помочь?!

–Девчонку мне притащите, а с этим ублюдком я сам разберусь!

–Ты много на себя берешь, Ферзь! -гаркнул я, ему в лицо.

–Торгаш, ты мертвец!

–Я уже это слышал от кого-то другого!

Вновь взметнулись сабли. И тут-то я в душе поблагодарил Фросиного отца за уроки фехтования на саблях. Но Ферзь тоже был силен. Как я не старался задержать или помешать остальным в преследовании кареты, они все же выскользнули, благодаря усилиям Ферзя.

В меня точно дьявол вселился. Я с ожесточением отбивался от ударов Ферзя и пытался достать кого-нибудь из его шайки. Один раз это удалось, но тот отбился косой и ранил меня в руку.

Но это было последнее, что он сотворил в своей жизни. Он окровавленный упал с лошади, и она умчалась куда-то в лес. На дороге, заваленной трупами и затоптанными лошадьми, в кровавом угаре я наносил удары преемнику разбойничьей шайки Влада. Сцепившись мертвой хваткой, мы свалились на дорогу и продолжали с ним биться. Моя рука отяжелела, Ферзя, видимо, тоже. Удары были уже не такими сильными и точными, я уже бил, несмотря куда, лишь бы ударить и достать своего врага. Внезапно Ферзь замер и в его глазах что-то затуманилось и он, обмякший, повалился на меня. Я оттолкнул его от себя из последних сил, когда почувствовал, что сабля застряла. Я с силой дернул ее и только сейчас заметил, что я пригвоздил его к дереву, пробив его живот насквозь. Забрав его саблю, взял лошадь, которая не успела убежать из-за трупа, лежавшего на земле и запутавшего уздечку. Вскочил на нее и бросился вдогонку за каретой, боясь, что могу опоздать. Догнал карету, когда она, неуправляемая, неслась по берегу озера.

При лунном свете я увидел лежавшего без движения на траве Митьку.

Дядька Макар, пытаясь остановить карету, отбивался от двоих молодчиков одновременно. Я старался нагнать ее, когда услышал крики Фроси, зовущие на помощь. Меня это подстегивало еще сильней, чем я подстегивал лошадь. Я почти догнал карету, и осталось чуть-чуть, чтобы дотянуться до нее рукой, когда сбросили дядьку Макара, и карета вильнула в сторону, едва не сбив меня вместе с лошадью, которая просто хрипелаи с пеной у рта неслась во весь апорт. Мелкие капельки лошадиного пота забрызгали мне лицо от этой бешеной погони. Еще немножко, и я, вцепившись в золоченый угол кареты, повис над безумно крутящимся колесом. А моя лошадь упала в траву, поднимая копытами комья грязи и земли. «Загнал кобылку», мелькнуло у меня в голове. Закинул ногу через окно дверки, я уже был внутри. Я увидел, как один из молодчиков рвал на моей возлюбленной свадебное платье, а она отбивалась, как только могла.

Увидев меня, он вскочил и с топором в руках ринулся на меня.

Но прежде чем он успел замахнуться, как золоченая сабля Влада, с хлюпающим звуком вспорола его брюхо. Молодчик осел и повалился на меня, издав последний стон. Я скинул его на пол, вытер саблю, ногами вытолкнул его из кареты и он шмякнулся на землю, как мешок с углем, попав под колесо кареты, которая с противным хрустом ломающихся костей переехала тело. Зная, что на карете до сих пор находится враг, я вылез через окно на крышу кареты и сцепился с дюжим детиной.

Но совладеть с ним там мне так и не удалось, мы свалились с верхотуры на землю, больно ударившись. Я ударил его головой о землю и саблей полоснул по шее. Когда я вскочил на ноги, то увидел, как карета мчалась вдоль берега озера, подскочила на ухабине, и жуткий треск раздался под каретой. Я бросился бежать за каретой, когда увидел как лошади, освободившиеся от ноши, резко свернули в льняное поле и помчались прочь от озера. Неуправляемая карета, без кучера и лошадей, покатилась по отлогому берегу озера в воду. Я кричал как сумасшедший, мчался сломя голову, вслед за каретой. До озера оставалось метров сто, когда на моих глазах карета въехала в воду, покрыв безмятежную гладь поверхности воды рябью расплескивающихся кругов. Я с ходу вбежал в воду, забыв, что сам-то плавать, не умею, бросился спасать Фросю.

В мутной непроглядной воде я наткнулся на карету, которая, благодаря позолоте и яркой луне, отражалась в воде.

Я открыл дверку и увидел лежавшую на бархатных диванах Фросю. Я поднял ее на руки и начал выбираться, когда увидел под сдвинутым бархатным сидением драгоценности и украшения. Я даже представить себе не мог, что ее отец в приданное отдаст целое состояние. Но в тот момент я был равнодушен к сокровищам.

Вынеся на берег свою любимую, я первым делом аккуратно уложил ее на траву и стал щупать пульс. Я был в отчаянии, так как пульс не прощупывался, не прослушивалось и сердце. Попытался сделать массаж сердца, искусственное дыхание, все то, что я когда- то изучал, но все было тщетно. Я рыдал над ней от горечи, от обиды и от бессилия.

Когда я поднял глаза, то, к счастью, увидел безмятежно прогуливающуюся по берегу влюбленную парочку, парня с какой-то банкой и светловолосую девушку. Я увидел их и закричал что было сил: «Помогите!!! Ради Бога!!! Врача или скорую! Кого-нибудь! Помогите!» – но они как будто не слышали меня и шли, продолжая спокойно разговаривать. Я орал что было мочи: «Да помогите же! Черт бы вас побрал!» Первой меня услышала девушка.

Она обернулась в мою сторону, потом парень. Они переглянулись и она, визжа, бросилась бежать, оставив парня в недоумении.

«Парень, помоги! Умоляю!» – взмолился я. Но он только тупо смотрел на меня.

«Черт тебя побери! Мне помощь нужна! Врача или скорую помощь! Господи, чего я несу. Какая скорая в этом веке. Врача, найди врача!» Наконец он понял меня и тоже бросился бегом за помощью. Я вернулся к бездыханному телу и снова пытался сделать хоть что-ни будь для того, чтобы оживить ее. Оставалось только одно – ждать помощи. Сидя над телом и рыдая, я поклялся, что в ее честь воздвигну памятник и такой, что все цари мира позавидуют. Я не знал, куда себя деть. Я то и дело ходил по берегу взад вперед и подходил к дороге в надежде увидеть хоть какую-нибудь повозку или лошадь с всадником. Но ни через час, ни через два, я так никого и не дождался

Когда я вновь подошел к месту, где оставил свою любовь, я к своему ужасу увидел пустое место, даже примятой травы не было. Что это значит? Кто? Когда? Кто мог увезти Фросю? Ведь никого кроме меня на берегу не было, и мимо пройти тоже никто не мог, все вокруг открыто. Мне казалось, что я схожу с ума, такого не может быть? Душа рвалась и рыдала. К моим телесным ранам добавились и душевные.

«Господи, за что?! За что мне такое наказание?!» – взмолился я, простирая руки к равнодушной луне, которая как будто в насмешку озаряла ровную поверхность озера без единой морщинки на воде. Сколько я так просидел не знаю, кажется, даже уснул измученный, усталый и опустошенный.

Спас на крови

Очнулся я от звука работающего трактора. Когда я поднялся на ноги и посмотрел в сторону дороги, то увидел, что за дорогой трактор перепахивает поле. Но выглядел он как-то странно и в тоже время знакомо. Я, кажется, видел такой трактор в музее, но этот был совсем новенький и блестел на солнышке. Я совершенно перестал что-либо понимать в этом мире. Но клятва о памяти не давала мне покоя, и я решил достать приданое и на все деньги начать строить часовню в честь памяти своей любви. Но меня терзал вопрос, куда делось тело моей супруги и где оно или у кого можно узнать про него. Первое что пришло в голову, это вернуться в дом Фросиного отца. Может, кто спасся? Может, кто выжил?

Я увидел сорванные с петель ворота и заросшую кованую калитку, прошел на пепелище. Но все было странно заросшим. Пожар был вчера, а было, похоже, что прошел не один год. Я вошел в обугленные развалины и вновь разрыдался, вспомнив как здесь было уютно и хорошо, когда мы с Фросей ходили по дому и парку.

Барин, это вы?!» – неожиданно услышал голос дядьки Макара.

Я обернулся и застыл в растерянности, утирая слезы рукавом, пропитанным кровью и разорванным в схватках. Передо мной стоял старец со шрамом на лице, седой бородой и усталым видом.

–Боже мой, как вы постарели! – вырвалось у меня.

–Когда вы меня к себе с барыней пригласите?

–Она живая? Где? Веди меня к ней!

Я сделал шаг в его сторону, но он как-то странно попятился и, запнувшись, стал падать. Я метнулся к нему и, поймав его на лету, удержал. Он ойкнул и повис у меня на руках.

–Может, я уже умер?! – простонал он.

Я пощупал его лоб и возразил.

Но как такое может быть, вы с барыней умерли тридцать лет назад на берегу озера. Ты мне мерещишься, призрак?!»

После таких слов у меня подкосились ноги, и я рухнул на землю. И вскрикнул, больно ударившись о каменную ступеньку локтем. Дядька Макар, вернее, дед Макар, присел на ступеньки, дрожащей рукой пощупал саблю. Потом мою ногу, коснулся раны, от чего я поморщился, потом – плечо, голову, волосы и пробормотал в полуобморочном состоянии: «Невероятно, этого не может быть! Святой!» – и лишился чувств.

«Черт! Я ничего не понимаю! Тридцать лет прошли за одну ночь. Не понимаю!»

Деда Макара я не стал теребить, уложив его на тачку, отвез на конюшню, в пристройке которой он когда-то жил, но там было запущеннее. Видимо, после пожара он перебрался в другой дом. Я не знал его нового адреса и поэтому уложил его на старый топчан. А сам устроился на скамейке напротив. Мне не спалось, и в голову лезли всякие странные мысли. Но с горем пополам я задремал, проснулся от истошного крика деда Макара. Он с ужасом смотрел на меня.

«Господи, да живой я, живой!» – не вытерпел я. Поднялся, подошел к нему, сел на топчан рядом с ним и расстегнул изодранный мундир. Взял его руку и приложил ладонь к своему сердцу: «Чувствуешь сердце?»

–Не может быть? Как это вообще возможно, мундир раны молодость, сабля именно таким я тебя видел в последние мгновения- пробормотал он.

–Все верно.

–Но как? – и он коснулся меня причинив дикую телесную боль.

–Я сам не знаю, как так получилось! Я только вчера рвал подонков Влада! Потерял любимую, и тут я узнаю, что вчерашний день был тридцать лет назад. Лучше проводи меня на нашу с Фросей могилку.

В тот же день дед Макар отвел меня в фамильный склеп, где все мы были похоронены. Это было тяжелым зрелищем среди надгробий я прочитал и свое имя. Я стоялвозле своей собственной могилы, в склепе,где были похоронены все ставшие мне дорогими людьми.

–Как хоронили?

–Барина и его жену опознали сразу, прислугу кое-как они сильно обгорели во время пожара. А вас и жену…. -и Дед Макар потупил взгляд

–В закрытых гробах, ваших тел так не нашли, все решили что вы утонули вместе. Потом приезжал пристав из самого главного городского управления жандармериивсе о вас расспрашивал, обещал к награде представить посмертно и уехал.

Я два раза терял сознание. Из раны на ноге время от времени сочилась кровь. В общем, довел он меня до своего нового дома и пригласил свою бабку меня лечить.

–Неделю мне даже подняться с кровати не давали, опасаясь за мое здоровье. Но что-то странное стало происходить в поселке. К деду Макару стали приходить люди и как бы случайно заглядывать в комнатку, где я находился. Когда я поправился, ко мне пришел священник. Что-то очень знакомое было в нем. Господи, это же тот самый батюшка, который нас венчал. Он сильно изменился, постарел. Он тоже, судя по растерянному выражению лица, меня узнал. И начал как бы издалека расспрашивать: «Кто я? Откуда?» И еще массу разных вопросов. Я, как на исповеди, рассказал ему кто я, откуда и все что помнил. Он тяжело вздохнул и произнес: «Значит, правда, ты не простой человек, парень из города. Что теперь ты намерен делать? Как поступить?» Я рассказал, что хочу в честь Фроси и всех погибших от рук Влада, построить часовню на берегу озера. Батюшка сказал, что примет все необходимое для такого благого деяния. И предложил, чтобы не будоражить народ, пожить мне в келии при церкви. Меня это, в общем, вполне устраивало. Мне не хотелось почему-то видеть людей, я сильно страдал об утрате. И сидя в своей комнате, время от времени плакал, не стесняясь, что меня кто-нибудь услышит или внезапно войдет. Саблю и мундир я завернул в тряпицу и хранил в кованом сундуке. Я часто выходил на берег озера, где я вынес из воды погибшую свою любовь. Мою душу разрывали воспоминания, и я решил достать приданое вместе с каретой. Я вошел в воду и с немалым трудом нашел карету, увязшую наполовину в иле и опутанную водорослями. Дерево местами прогнило и представляло жалкое зрелище. Золотые украшения кареты потускнели, но сохранили первозданный вид. Единственное правильное решение было – вытаскивать карету целиком.

Вернувшись в церковь, я сообщил о своем намерении. На следующий день несколько прихожан во главе с батюшкой Михаилом запрягли лошадей, взяли несколько длинных веревок и пошли на озеро. Мужики, нырнув, стали откапывать колеса кареты, время от времени всплывая на поверхность глотнуть воздуха.

Я сам лично принимал участие в высвобождении кареты от водорослей, но вода вся замутилась так, что различить можно было только контуры. Когда все было уже готово, привязали веревки и в воздухе просвистел кнут, громко щелкнув в воздухе. Лошади заржали и уперлись в сырую траву. Как ни пытались, как ни старались люди и лошади вытащить карету, озеро не отпускало сокровища из своих глубин. Я тоже выбился из сил.

«У вас ведь трактор есть, он без труда ее вытянет!» – сказал я.

«Верно, есть. С Виктором поговорить надо?» – отозвались мужики.

«Но для верности и лошадок впряжем».

Через час я услышал уже знакомый рокот приближающегося трактора. Привязали к нему веревку и он, копая железными, зубастыми колесами землю, натянул веревку. Она, как струна, зазвенела под напру- гой, трактор дернулся, и веревка на моих глазах стала расплетаться и рваться. Я только успел крикнуть: «Ложись!» – как она звонко лопнула и с силой хлестнула зазевавшегося мужичка, сбив его с ног. Снова ныряли и привязывали еще веревки и цепи.

Трактор, вгрызаясь в землю, напряженно начал рычать и дернулся под всеобщие крики и восторги, на поверхности воды побежали разводы волн. Сначала появилась верхняя задняя часть кареты, потом задняя стенка, затем вся карета. С пронзительным скрипом появилось заднее обитое металлом колесо. Что-то треснуло, и передняя часть с хрустом рухнула на землю, бороздя траву. Передние колеса остались в озере. Карета, блестя в лучах заходящего солнца, заставила всех ахнуть красотой исполнения. Простым людям такое великолепие и не снилось. Все точно под гипнозом бросились к карете, пытаясь отломать или открутить кусочек золота. «Стойте!» – заорал я не своим голосом.– «Это золото проклято! Оно кованное на крови!» Люди отпрянули назад, с ужасом смотря на золоченую карету. Крикнув это, я сам себя испугался, не веря своим собственным ушам.

«Оно не принесет никому счастья, если не будет использовано во благо Господа!» – буквально на распев пропел отец Михаил. Я подошел к двери и сквозь окно увидел, хранившиеся под сидением и грязные от ила сокровища.

Карету частично погрузили в телегу и повезли в церковь. Все жители поселка от мала до велика с трепетом, восторгом и ужасом в глазах следили за этой странной процессией. Перешептываясь: «Это он,святой».

«Ее все-таки нашли. На то божья воля».

Я шел молча, не обращая ни на кого внимания. В душе все переворачивалось. Я не мог смириться с мыслью, что еще недавно беззаботно счастливым я ехал в этой самой карете с человеком, который был мне дороже жизни. А теперь я шел рядом, отправляя в последний путь свою счастливую жизнь.

Мы вошли на задний двор церкви, поставили карету в каменный амбар и заперли ее на замок. Отец Михаил вручил мне ключ.

«Это – твое проклятье и твое благословение. Господь мудр и если он предначертал тебе такую судьбу, то вынеси ее с честью», сказав это мне, он удалился.

Благодаря участию деда Макара и отца Михаила, при содействии председателя коммуны, которой принадлежал трактор, единственный на всю округу, на указанном мной месте начали строить часовню. Я сам следил за строительством и очень не любил, когда мужики приходили работать изрядно подвыпившие.

На моих глазах часовня начала расти и преображаться. И когда она была построена наполовину, то ужаснулся. Я видел незаконченную стройку когда-то очень давно, поросшую бурьяном и полынью. Предчувствие чего-то плохого все больше и больше нарастало по мере застройки часовни. Однажды я собрал всех мужиков, деда Макара и отца Михаила и взял с них клятву: «Чтобы ни случилось, чтобы ни произошло часовню достроить любой правдой и неправдой, нанять иконописцев и завершить ее возведение».

Строительство часовни продолжалось. Я приходил туда каждый день, чтобы отдать необходимые распоряжения и высказать замечания. Часто жители поселка приходили посмотреть на строительство и на меня. Для них я был чем-то вроде ходячей энциклопедии, порой необычным и странным, когда рассказывал о вещах, о которых они еще не знали. Про историю тридцатилетней давности меня расспрашивали редко. Если кто-то имел неосторожность спросить, то я, рассказывал с неохотой и в общих чертах, замыкался и уходил прочь. Все понимали, что мне больно вспоминать то время и тогда слушатели начинали бранить неосторожного человека.

На следующий день я, как обычно, отправился к часовне, ставшей моим детищем и целью жизни. Вместе с архитектором я постоянно вносил новшества и улучшал часовню. И в тот день я хотел активно участвовать в строительстве, тем более, что строители начали ставить крышу. В какой-то момент я вдруг услышал, что меня кто-то окликнул, я оглянулся и застыл в удивлении. Сквозь пелену строительной пыли я увидел Фросю, она звала меня и манила рукой. Я забыл обо всем и пошел к ней навстречу. «Берегись!» – услышал я чей-то голос сверху. Я машинально повернул голову вверх и к своему ужасу увидел как веревка, которой поднимали бревно, стала распускаться и лопаться. Бревно, сметая все на своем пути, повалилось вниз. Спасаясь от летевших сверху досок и балок, я бежал навстречу Фросе, которая с ужасом в глазах смотрела в мою сторону. Я почувствовал сильнейший удар по голове и плечам от валившихся на меня брусьев и бревен. Наступила темнота. Последняя моя мысль была: «Господи, как глупо, как глупо я умер». Я слышал, как надо мной что-то говорили, читали молитвы, и слышал одно единственно утешение: «Мы выполним последнюю просьбу усопшего!»

–что происходит святой отец, как вы можете это объяснить?

–Божественное чудо сын мой»

–Господи он святой он тает как туман!

Потом наступила полная тишина…

Яркая вспышка поразила меня, точно электротоком, я очутился в своей машине, голова гудела, затылок ныл, а стрелка бензина безжалостно клонилась к нулю. «Что за чертовщина?! Я что уснул?! Уснул за рулем?!

–Как это возможно?» – произнес я, рассматривая обручальное кольцо на своем пальце. «Это не сон это всё было на самом деле?» я посмотрел на дорогу. Перед капотом увидел широкий мост через небольшую речушку, а за мостом – красивые, шикарные кирпичные дома с гаражами, с садиками и огородиками, с витыми железными, кружевными заборами. «Как же так, я уже был здесь, и машина у меня встала перед мостом. Ну уж нет!» Я нажал педаль газа, машина набрала скорость и предательски заглохла перед мостом.

—

Ну уж нет! Врешь, не возьмешь!

Я схватился за ключ зажигания и повернул его на стартер.

Машина, нехотя, урча и жужжа, вползла на мост.

Аккумулятор начал сдавать, но я был упрям.

Перебравшись через мост, я выключил стартер и передачу, выскочил из машины и, упираясь изо всех сил, подкатил к очень знакомому мне дому.

Остановился, перевел дыхание и присел на край сидения, когда неожиданно передо мной возникла живая и невредимая любовь моей жизни. Я вскочил, как ошалелый, и радостно вскрикнул; «Фрося, ты?! Глазам своим не верю!»

Белокурая девушка смутилась и, таинственно улыбнувшись, произнесла: «У вас в городе так принято знакомиться с девушками, а?»

Я не знал что сказать. Видимо, я выглядел растерянным, и это импонировало девушке. Потом, спохватившись, спросил: «Мне бен-зинчику надо. Поможете?»

–Это к деду Макару надо, у него всегда есть.

–Точно, есть?! – я все никак не мог отвести от нее глаз. Вот она живая передо мной, она и в тоже время не она.

–А где он живет?!