Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Зато, я уверен, там есть кое-что получше них, – радостно потер влажные ладони Касым и растянул полные губы в довольной ухмылке.

– Да ты не в себе, брат.

– А вот сейчас мы проверим! – он начал наступать на Али-бабу.

– Нет, не дам! – Али-баба навалился грудью на курпачу, закрывая собой драгоценный мешок. – Это мое, мое и матери!

– Показывай, что там у тебя! Ну?

– Не покажу!

– О проклятый лгун! Неужели ты думал утаить от меня целое сокровище? – осуждающе покачал головой Касым.

– Я не лгун, а несчастный дурак, – всхлипнул Али-баба. – Дурак и простофиля.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Касым. – Ну, долго я еще буду ждать?

– На, смотри! – сдался наконец Али-баба. – Смотри, чтоб твои бесстыжие глаза лопнули, а загребущие руки отсохли.

Он вскочил на ноги и рывком сдернул курпачу с мешка. Глаза у Касыма полезли на лоб.

– Это то, о чем я думаю? – уточнил он, облизнув разом пересохшие губы.

– Если ты имеешь в виду золото, то – да!

– Ах ты, мошенник! – выдохнул Касым, набрав полную грудь воздуха. – Плут, негодяй, проходимец! И ты хотел утаить от меня целый мешок золота? Признавайся, несчастный вор, где ты взял такую прорву золота или, клянусь Аллахом, я немедленно призову сюда стражу!

– Зови! – выпятил грудь Али-баба. – Но тогда тебе ни шиша не достанется, так и знай!

– В таком случае мы должны разделить его по-братски, – потер ладони Касым, в чьих глазах тлели искры жадности.

– Свою долю ты уже получил сполна.

– Э-э, те жалкие несколько монет, которые ты обманом всучил мне?

– С тебя хватит и их!

– Нет, не хватит! Не хватит! – капризно топнул Касым. – Значит так: или мы делим, как положено, или я пошел за стражей.

– А положено – это как? – поинтересовался Али-баба, склонив голову набок.

– Очень просто! У тебя был полный мешок золота, так?

– Предположим, – осторожно согласился Али-баба, догадываясь, к чему клонит Касым.

– А раз так, то, выходит, мне причитается половина.

– Я сказал «предположим», а не «полный мешок».

– Уй-юй, какой же ты стал скупой! С родным братом не желаешь делиться.

– А ты делился со мной? Делился?

– Ты живешь в моем доме, не забывай об этом, оборванец!

– И пашу на тебя и твою распрекрасную женушку как проклятый!

– Пустые разговоры, – отмахнулся Касым, поморщившись. – Значит, так: или я забираю свою половину, – а это как раз то, что осталось в мешке, – или скоро ты познакомишься с дворцовой стражей.

Что было делать несчастному Али-бабе. Он ни минуты не сомневался, что очумевший от жадности Касым без зазрения совести сдаст его страже с золотом и потрохами, лишь бы заполучить несколько звонких монет. К тому же Али-баба давно догадывался, чем может закончиться история с мешком золота, и потому на днях припрятал немного в стойле у лопоухого. Отложенных денег должно было хватить, если расходовать осторожно, где-нибудь на полгода, а потом… Потом он что-нибудь обязательно придумает, ведь руки и голова остались при нем.

– Забирай! – согласился Али-баба.

– Что? – не поверил ушам Касым. – Ты согласен?

– Согласен! Забирай все и оставь меня в покое.

Али-баба пнул ногой мешок. Золото тихонько звякнуло.

– Нет, погоди! Раз ты так быстро согласился, чтобы я забрал все, значит, у тебя еще что-то где-то припрятано.

– Нет у меня больше ничего, – развел руками Али-баба, состряпав унылую физиономию, но про себя подивился смекливости брата. – Просто хорошо зная тебя, я решил, что такое решение будет наилучшим – ты ведь не отвяжешься, пока не высосешь всю кровь.

– Я такой! – согласился Касым с Али-бабой, гордо выпятив пузо. – Никогда не упущу своего.

– Рад за тебя, брат. А теперь забирай мешок с глаз моих долой и проваливай вместе с ним из моего дома. О, наконец-то я опять вздохну свободно! – Али-баба воздел руки к потолку. – Как я устал от блеска проклятого золота!

– Дурак! – хмыкнул Касым, закидывая на плечо мешок. Уже у самой двери он остановился и бросил Али-бабе через плечо. – Был нищим ослом да так им и помрешь.

– Не дождешься! – крикнул вслед брату Али-баба, но дверь за Касымом уже закрылась.

Али-баба устало опустился на скомканную курпачу, сложил руки на коленях и, пристроив на них подбородок, задумчиво уставился в свежевыбеленный чистенький потолок, который еще даже не успели засидеть мухи.

– Да! – Входная дверь, скрипнув, вновь приоткрылась, и в ней возник нос Касыма. – Знаешь, ты так долго говорил, что это твой дом, так что я дарю тебе твою половину – я сегодня очень добрый, – противно захихикал он.

Красный нос исчез из дверного проема.

Дверь вновь захлопнулась.

– Расписку не забудь написать, о добрейший из добрых! – крикнул Али-баба.

Когда счастливая старушка вернулась домой, Али-баба сидел все в той же позе, вдумчиво изучая стену напротив и никак не реагируя на возвращение матери.

– Ты что, оглох? – спросила мать, входя в комнату. – Я тебя зову, зову. Помоги втащить сундук в дом!

– Зачем? – отрешенно спросил Али-баба.

– Как – зачем? Ты что, хочешь, чтобы такой отличный сундук стоял посреди двора? – возмутилась старая женщина. – Да в тебя, верно, вселился джинн!

– Какая теперь разница, где он будет стоять, – бесцветным голосом отозвался Али-баба.

– Что случилось? – В сердце старой женщины зародилась тревога. Холодок сковал ее тело, и узелок с обновками выпал из ее рук. – Али-баба, сынок, не молчи, ты меня пугаешь!

– Я вас уверяю, мама, бояться больше совершенно нечего, – также спокойно ответил Али-баба, переведя взгляд на валявшийся у ног матери узелок.

– Золото?.. – охнула старушка, прикрыв ладонью рот.

– Нет больше золота! – Али-баба вскочил с курпачи и пробежался до окна и обратно. – Ни золота, ни проблем.

– Как… нет? – Бледность разлилась по лицу старушки. – Куда ты его дел, признавайся, негодный?!

– Ну, я-то уж точно ни при чем. – Али-баба резко остановился посреди комнаты, обернувшись к матери. – Это все ваш обожаемый Касым! Пришел, увидел и, как всегда, забрал. Все и сразу.

– Ох, горе мне, горе. – Старушка без сил опустилась на пол.

– Но вы не переживайте, – успокоил мать Али-баба. – Зато у вас теперь целый ворох платьев, в которых вы можете отдыхать в беседке на крыше, непрестанно умащивая себя благовониями.

– О, сынок, прости меня дуру! – кинулась старушка к ногам сына.

– А разве это что-нибудь изменит? – сухо заметил Али-баба. – Вставайте и хватит уже причитать.

– Мы нищие, мы опять нищие! – никак не унималась старушка, раскачиваясь и ломая руки.

– Тоже мне, беда! Не впервой. Зато как легко дышится!

Молодой человек набрал полную грудь воздуха, пропитанного ароматами яблок и трав, расправил плечи и улыбнулся.

– Али-баба, сынок, прошу тебя, сходи опять в пещеру!

– Ну уж дудки, не дождетесь, мама! Чтобы вы опять скупали по полбазара в день?

– Нет. Мне больше ничего не надо! Сходи, а?

– Если вам ничего не надо, так зачем тогда золото? – спросил Али-баба и, не дожидаясь ответа, вышел во двор. Возобновившиеся причитания матери заглушила закрывшаяся входная дверь.

Едва не налетев на стоявший у самого порога огромный расписной сундук, Али-баба тихонько выругался, плюнул на него и, обойдя несуразную деревянную громадину, направился в стойло.

– Пропади оно все пропадом! И сундуки, и тряпки ваши, и побрякушки! Сейчас пойду куплю себе топор и…

– Иа! – Изрядно располневший от безделья и обжорства лопоухий, завидев хозяина, радостно завертелся возле кормушки.

– Ты еще, животное! – вконец разозлился Али-баба. – Все, хватит! С сегодняшнего дня переходишь на здоровый образ жизни: сено, горная трава и пробежки в горы.

– Иа? – растерялся осел от такого напора, вжимаясь округлившимся задом в стену стойла.

– Вот тебе и «иа»!

Али-баба порылся в углу стойла, извлек припрятанный кошель, вынул из него одну золотую монету и, вернув кошель обратно в тайник, заспешил со двора. Нужно было поспеть на базар, пока тот не закрылся. Возможно, еще сегодня Али-бабе удастся отыскать хороший крепкий топор.

Глава 6. Находчивый Касым

– А здорово мы его провели, шеф? – все никак не мог успокоиться Ахмед, восторгаясь новым главарем. – Как последнего этого… лоха на паперти!

– Хм-м, – важно отозвался Махсум, бодро вышагивающий по пыльной каменистой дороге в направлении гор.

– Лошадей нам сразу не дали, но это ничего, правда?

– Неправда, – не согласился Махсум. Под черными одеждами пот катился с него градом. – Я бы предпочел ехать, а не тащиться по проклятому солнцепеку пешком. Хоть ветерок обдувал бы. И еще черные тряпки в такую жару! И кто только придумал так одеваться?

– Да ладно вам, шеф! Главное, все уже позади. Нет, ну здорово же вы его! Дешевый фраер, наверное, до сих пор лапшу с ушей вилами сгребает. Крутой наезд получился, как серпом по я… – Ахмед прихлопнул ладонью рот, а Махсум окатил разбойника суровым, ледяным взглядом. – Ой-ёй, простите, шеф! Кажется, вышло немножко не так.

– Совсем не так, – жестко осадил телохранителя Махсум. – Вот шайтан, да когда же горы уже начнутся?!

– Скоро, очень скоро, – заверил Ахмед. – Как только солнце перевалит за во-он ту горушку, видите?

– Шутишь?

Ахмед только плечами пожал. Он не понимал, что может быть такого ужасного в обычном трехчасовом переходе – так, легкая прогулка, и не более того.

Позади послышался нарастающий дробный топот копыт, нагоняющий двух путников, и за поворотом дороги вспухло облако пыли.

– Кажись, погоня, шеф!

Ахмед вгляделся из-под ладони вдаль, а затем, спохватившись, заметался в поисках укрытия. Но где можно укрыться на почти голом, поросшем выгоревшей травой холме?

– Да не мельтеши ты! – разозлился на телохранителя Махсум. – Какая погоня? Кому мы с тобой нужны?

– Мансур-ако! Он одумался и послал за нами погоню!

– Целый отряд, чтобы схватить двух человек? – усомнился Махсум.

– Конечно! Знаете, как он нас боится.

– О да! Мы вообще очень страшны в гневе.

Махсум продолжал вглядываться вдаль, пытаясь что-нибудь разглядеть в облаке клубящейся пыли.

– Шеф, я вас умоляю, давайте сойдем с дороги. Если это и не стража, то нас просто затопчут копытами, даже не заметив.

– В твоих словах есть резон, – согласился Махсум. – Быстро делаем ноги к вон тому дереву!

Ахмед, не дожидаясь повторного приказа, рванул к одиноко стоявшей ольхе с жидкой кроной, почти не дававшей тени. Быстро вскарабкавшись на нижний сук дерева, Ахмед с Махсумом поудобнее уселись и стали наблюдать за приближающимися лошадьми, скрытыми от их глаз разрастающимся столбом пыли. В какой-то момент пыльная завеса внезапно расступилась, и из нее вынесся табун мчащихся во весь опор оседланных лошадей без седоков. Лошади хрипели, неистово молотя подкованными копытами по хорошо утоптанной дороге, с их губ хлопьями срывалась пена.

– Глядите, шеф, наши кони! – обрадовался Ахмед, тыча пальцем в проносящийся мимо табун и опасно раскачивая сук. – Но кто их направляет?

– Какая разница, кто? Их нужно срочно остановить.

Махсум сиганул вниз, повис на руках, покачался немного и мягко спрыгнул на землю.