Вынужденное знакомство

Большая и болезненная для Полины тема – этот самый «неформат», отторгаемый «Центром». Именно из-за таких художников она ругалась с руководством до хрипоты, иногда аж до слез, отстаивая разных претендентов на продвижение, не подходящих под рамки требований, указывала и настаивала на недальновидности такой политики, позволяющей отказываться от реально сильных и мощных работ…

В основном все красноречие Полины уходило впустую, как вода в сухой песок, вызывая лишь недовольство и досаду у дирекции, но изредка ей удавалось все же добиться, чтобы в экспозиции вывесили хотя бы несколько работ тех мастеров, за которых она билась.

Ничего, она нашла иной путь, непростой и далеко не таких возможностей и масштабов, что предоставлял «Центр», но все же какой-то шанс для талантливых соискателей. А жизнь вошла в привычную колею, и Полина, если так можно сказать, даже сделала определенную карьеру – поднявшись с начальной позиции одного из числа помощников директора до заместителя, отвечающего за работу с художниками в выставочном процессе.

Полтора года назад взяла в кредит машинку, неновую, но в очень хорошем состоянии. Пусть пока и не премиум-класса, но ей не форсить, а ездить. А ездить приходится много и часто. Так что взяла.

И-и-и-и… не удержавшись от соблазна, заняв у мамы денег на первичный взнос, Полина осуществила-таки свою мечту, несколько месяцев назад приобрела квартиру в ипотеку. Скромную, но просторную и качественную однушку, пусть и в так называемом вторичном фонде, зато почти в новом, построенном шесть лет назад доме, в прекрасном, очень зеленом районе Москвы и не так уж и далеко от центра города.

Вообще-то мама отговаривала Полю от столь непростого шага в откровенную кабалу, приводя вполне весомые аргументы против. Например, тот факт, что недавно у Елизаветы Егоровны завязались романтические отношения и сейчас бо́льшую часть времени она проводит у своего кавалера. Вот и предложила дочери:

– Ты же еще кредит по машине не выплатила, куда тебе ипотеку-то сверху? Я тут практически не появляюсь, – перечисляла Елизавета Егоровна противоипотечные пункты, – раз уж тебе так припекло жить самостоятельно, я легко могу перебраться к Юре, тем более он настойчиво уговаривает и мы уже не раз с ним обсуждали такой вариант. Я перееду, обставишь все, как тебе нравится, с ремонтом поможем, и живи себе.

– А если вы поругаетесь и расстанетесь? – уже приняв решение, уперто стоя на своем, возражала Полина. – А я к тому времени привыкну жить одна и все под себя обустрою? Нет, это не вариант.

Конечно, не вариант. Какой это мог быть вариант, когда она, просмотрев с риелтором, наверное, больше двадцати предлагаемых на продажу квартир, уже выбрала жилье по душе: вошла, увидела и прямо влюбилась, точно чувствуя – вот она, ее «норка», ее место жизни.

Какая альтернатива? Да ну, бросьте.

Мама вздохнула, поворчала, но денег дала. Василий, кстати, тоже отговаривал от ипотеки, но Полю было уже не остановить, она вдохновилась идеей и думала только о том, как сама сделает и дизайн-проект, и ремонт, и все-все там сама обустроит, подберет интерьер и обставит – самым прекрасным образом.

Чем и занялась с большим энтузиазмом.

Именно в период ремонта-обустройства своей «норки», переживаний, связанных с воплощением дизайн-проекта, поиском и приобретением всяких нужных интерьерных вещичек, одним словом – в момент творческого процесса, в который Поля погрузилась с головой, и вошел в ее жизнь Александр.

Впервые Александр появился в Галерее в день открытия новой экспозиции. Он пришел в компании двух постоянных, очень важных-дорогих посетителей, не пропускавших ни одного светского мероприятия, проводимого «Центром», одних из самых выгодных покупателей-приобретателей художественных работ, проходящих через Галерею. И встретившей их Полине Александра представили как нового сотрудника холдинга.

Как позже выяснилось, только неделю назад Александр, которого переманили из известной крупной компании, занял пост одного из управляющих подразделением в структуре холдинга, далеко не среднего звена, а значительно, значительно выше – еще не топ-менеджера, но в полушаге от этой вершины. Двое его непосредственных руководителей и предложили Александру посетить вместе с ними выставку, да не просто так, а с весьма конкретной целью. Дело в том, что подразделению, которое возглавил Александр, выделили новое помещение под офис в одной из высоток Москвы-Сити, и руководство предложило ему самому, под свой вкус и предпочтения, подобрать живопись для интерьера коворкинга, которым сейчас занимались его замы с дизайнерами.

Господа обратились к Полине с просьбой оказать новому сотруднику всестороннюю помощь в этом непростом деле и порекомендовать работы художников.

Рекомендовать ей никого не хотелось, но отказываться, понятное дело, было никак нельзя, и Полина предложила компромисс: мол, вы, Александр, выбираете те работы, которые вам нравятся и подходят, а я помогу в организации сотрудничества с написавшим их мастером.

Ей было интересно посмотреть, что ему понравится.

Его выбор Полину удивил. Несколько очень сильных работ одной молодой художницы, выполненных в стиле импрессионизма, за возможность выставить которую, к слову сказать, Полина выдержала целую баталию с директором. И… как ни странно, несколько работ космической тематики, типа «образование сверхновой звезды» и так далее, что-то среднее между абстракцией и галактическим взрывом, но очень хорошо прописанных, с прекрасной, тонкой работой маслом.

И этот его выбор да и он сам заинтриговали Полину необычайно.

Александр вообще ей понравился с первого взгляда, да и со второго и третьего тоже: в нем не было никакой типичности представителей «менагеров» высокого звена, как нынче принято на английский манер с сарказмом определять деятелей этой сферы. Ни подчеркнутой напыщенности или преувеличенной деловитости, никакой плохо скрываемой дистанционности с людьми ниже их по социальному статусу, ни эдакого пренебрежительного налета брезгливости по отношению к «плебсу», ни зашкаливающего преувеличенного самомнения.

За годы работы в Галерее Полина навидалась всякого, вынужденная общаться с подобного рода деятелями в избытке и даже с большим перебором. А как ведут себя известные эстрадные исполнители и деятели шоу-биза… это вообще запредел какой-то, там такое из этих «служителей муз» прет, уворачиваться не успеваешь. Не все, разумеется, но многие.

Впрочем, не об этом. Совсем не об этом.

Александр оказался невероятно притягательной личностью. Умный, без сомнения, талантливый в своей сфере деятельности, обладающий отличным чувством юмора и коммуникабельностью, он был позитивен, открыт к общению, улыбчив, прекрасный рассказчик, что с первой же минуты подкупало любого человека, вступавшего с ним в общение.

Он был легок и умел поддержать любой разговор, искренне внимателен к каждому человеку, с которым вел беседу, ему даже не требовалось прилагать усилий, чтобы понравиться или расположить к себе собеседника, – настолько он был раскован, что казался совершенно свободным от любых рамок и жестких условностей.

Обладая цепким умом и великолепной памятью, Александр запоминал всякие мелочи, упомянутые в беседе, казалось бы, вскользь, и умел приятно удивить, то что-то презентовав из того, что упоминалось мимоходом его визави, то помогая решить какую-нибудь незначительную проблему. К тому же, что покорило Полину не в последнюю очередь, Александр обладал хорошим художественным вкусом и в искусстве разбирался хоть и на уровне любителя, но весьма серьезного, а не поверхностного любителя.

Он был яркой, обаятельной, глубокой и многогранной личностью с весьма широкими взглядами. А если присовокупить ко всем вышеперечисленным достоинствам еще и неоспоримую мужскую привлекательность, высокий рост, спортивную фигуру, приятную внешность и явно высокий социальный статус, то понятно…

Конечно, Полина сразу же всерьез им увлеклась и даже, наверное, влюбилась – ну а как тут устоять? Особенно если учесть, что вся эта красота была направлена и обрушена на нее с явной целью понравиться.

Ну да – влюбилась и запала. Что, впрочем, не помешало ей за всем этим великолепием обратить внимание на некоторые нюансы, скажем так, спрятанные за столь блестящим фасадом.

Например, Полю как-то неприятно шоркнуло, когда при знакомстве он представился:

– Александр Борисович. Можно просто Александр… – что вполне сошло бы за легкую шутку.

Ан нет, как позже выяснилось, господин менеджер ни разу не шутил и весьма болезненно реагировал и жестко одергивал, когда кто-то пытался обратиться к нему сокращенным именем, о чем несколько раз напомнил Полине, хотя она и не пыталась обращаться к нему как-то иначе.

Или его манера одеваться исключительно в известные, брендовые марки, всегда подобранные в тон-комплект, безукоризненно выглаженные и один наряд на один выход, дважды на неделе он никогда не повторялся в своих одеждах, даже если это были три выходных дня на природе. Он вообще с каким-то повышенным трепетом относился к вещам и своему внешнему виду. Мог ужасно расстроиться, если сильно помял или невзначай капнул даже простой водой на одежду, не говоря о чем-то более «криминальном».

Ну были, были еще моментики и несколько открывшихся черт характера, неприятно удививших Полю, но на фоне того яркого и замечательного, что проявлял и демонстрировал ей и миру Александр, все они казались настолько незначительными и ерундовыми, что Полина не акцентировала на них внимания, лишь отмечая про себя и не более. Да и не может человек быть безукоризненно прекрасен во всем – только, наверное, уже по пути в рай. А живой человек многогранен, и всякого неприятного добра в каждом из нас хватает.

С первого же дня знакомства они как-то сразу сдружились, Полина с удовольствием посмеивалась над острыми шутками и замечаниями Александра, хохотала над анекдотами, рассказанными им в великолепной артистической манере, заслушивалась его историями или глубокими рассуждениями о хорошо известном ему предмете. И как-то незаметно, за время процесса подбора картин и оформления сотрудничества-договора с художниками, они удивительным образом довольно быстро сблизились.

Александр пригласил ее в дорогой элитный ресторан отметить завершение сделки с Галереей, Полина приняла предложение. Они провели чудесный вечер в шикарном ресторане, долго и с удовольствием растягивая великолепный ужин, закончившийся прогулкой по центру Москвы. Увлекшись, Полина рассказывала Александру об истории домов, мимо которых они проходили, площадей и улиц, по которым шли. Стоял теплый июньский вечер, дул легкий ветерок с Москвы-реки, вдоль которой они неторопливо брели, придумывая и выдвигая разнообразные версии о том, как в этих старинных домах жили люди, что их тревожило и заботило, что радовало…

Плескалась вода, ударяясь в каменные бордюры, расходясь волнами от прошедших по реке катеров, пахло уже отгремевшей буйством роскошного цветения, последней, поздней сиренью и каким-то еще неуловимым, тонко-цветочным ароматом, и Полина, поймав удивительное состояние, когда становится вдруг так уютно, светло и радостно и так спокойно на душе, почувствовала себя совершенно очарованной этим вечером, этой прогулкой и спутником, сопровождавшим ее…

Настолько очарованной, что оказалась у него дома, в его постели.

Так у них начался роман.

Роман, который принято называть гостевым, когда двое живут отдельно, встречаясь несколько раз в неделю то у него, то у нее, зато светские мероприятия, посещения театров, выставок, концертов, друзей-приятелей, выходные за городом – все вместе. И, разумеется, отпуска.

Оба очень много работали, частенько возвращаясь домой ближе к полуночи совершенно измотанными, опустошенными трудным общением с людьми и уставшими, поэтому такой уклад встреч-свиданий и образ жизни был удобен и обоих вполне устраивал. В сентябре они провели потрясающий отпуск вместе, объехав, кроме Англии, практически всю Европу на машине, получив массу впечатлений, радостных, запоминающихся событий, да и вообще – им просто было здорово, комфортно и хорошо вдвоем.

А на Новый год Александр сделал Полине предложение, попросил стать его женой. И сделал это показательно-романтично.

Александр и трое его друзей, скинувшись, сняли на десять дней великолепное, очаровательное шале на одном из альпийских курортов Швейцарии. Просто чудо что за домик, с потрясающим видом на засыпанные снегом горы. Днем – невероятно голубое небо и слепящее солнце, а ночью – словно очерченные карандашом контуры белеющих вершин на фоне черного небосвода, переливающегося мириадами сверкающих звезд. Сплошной романти́к.

Аж дух захватывало смотреть на такую красоту!

Вот под красотой великолепия звездной морозной ночи за окнами, в тепле уютного шале, где потрескивали дрова в большом камине и ломился изысканными деликатесами стол, в первые минуты первого января Александр и устроил свой сюрприз-романти́к. Потребовав тишины и внимания, торжественно опустился на правое колено, протянув Полине открытую коробочку с кольцом, в котором блеснул, не уступая звездам в небе, бриллиант каких-то пугающе больших каратов, под аплодисменты, свист и радостное улюлюканье всей компании.

Полина ужасно не любила и всегда старательно избегала всякой показушности, игры на публику, исполнения никчемных, принятых и навязанных кем-то, как правило, совершенно чуждых нам ритуалов с одной-единственной целью – дабы разрекламировать в первую очередь себя, такого вот замечательного и смелого. Захваченная врасплох предложением Александра, она еле удержалась, чтобы не скривиться от чувства неловкости и досады.

Ей всегда казалось и думалось, что чувства – это материя тонкая, интимная, глубоко личная, не предназначенная для широкой демонстрации и чужих взглядов.

И ее первым естественным порывом было желание немедленно сказать четкое «нет». Наверное, от смущения и неловкости Полина предприняла не самую удачную попытку свести представление к шутке, пролепетав что-то там про «сюрприз-сюрприз». Но по тому, как напрягся стоявший перед ней на колене Александр, как предостерегающе сверкнули его глаза, поняла, что каким-то образом он уловил ее сомнения, душевные метания и чуть было не сорвавшиеся слова отказа. И Полина заторопилась закончить со всей этой историей, чтобы не обидеть возлюбленного мужчину. Ладно, решила она, мы поговорим позже, когда останемся наедине, и приняла кольцо, которое новоявленный миру жених, поднявшись с колена, тут же торжественно надел ей на палец.

Та-дан-н-н… типа сделка состоялась и закреплена.

Как только они закрыли дверь в свою комнату, после всех отмечаний и празднований оставшись наконец наедине, Александр, развернув Полину к себе, заглянул ей в глаза и спросил странно холодным тоном:

– Ты хотела мне отказать?

– Не то чтобы по содержанию предложения, – поспешила успокоить его Полина, – а по форме его изложения.

Она нежно-успокаивающе погладила Александра по щеке ладошкой, на пальце которой предательски сверкнул бриллиант в кольце. И, торопливо отдернув руку, чтобы наглый камень не торчал перед ее глазами, объяснила:

– Ты же знаешь, как я не люблю всякой публичности во всем, что касается личных вопросов и проявления чувств.

– С этим надо что-то делать, это же голимый атавизм, – усмехнулся Александр, заметно расслабившись. – Мы живем в век глобальной открытости во всех сферах жизни, ты не знала? Если не можешь что-то скрыть, то лучше и правильней это демонстрировать первым и самому, тем самым лишая людей возможности излагать свои домыслы. Я тебе много раз это объяснял.

Да, объяснял, еще как! И подкалывал постоянно, подшучивал на тему ее дремучести непроходимой, и объяснял очень доходчиво и популярно, что Полине, как специалисту ее уровня, к тому же человеку, служащему в столь серьезной и известной организации, занимающему не последнее место в ней, жизненно необходимо работать с электоратом через собственную страницу в Сети. Людей интересует в первую очередь твоя личная жизнь, твое отношение к тому или иному вопросу, а тебя в Сети нет.

Ау, Полина Павловна, мы хотим знать, чем ты живешь. Стань для меня супероткрытой, близкой, докажи, что ты такая же, как я, рассмеши, заинтересуй, завлеки каким угодно образом – хоть эпатажем, хоть каким выкрутасом, но убеди, что мы должны непременно посетить твою Галерею и купить какое-нибудь произведение, выставленное в ней.

А она так не могла. Не могла, и все тут.

Нет, разумеется, Полина присутствовала в нескольких профессиональных группах специалистов в сугубо искусствоведческом контенте и, понятное дело, принимала активное участие в сайте и группе самого «Центра» и Галереи. Ну и в семейном чатике и группе близких друзей.

А вот личное… Ну не могла она переступить через себя, через какого-то своего внутреннего цензора. Может, бабушка Анфиса так воспитала, что засело в ней штырем навсегда, на уровне инстинктов это воспитание, а может, ее неприспособленность к вранью и лукавству, неспособность прибрехивать, дуть щеки и что-то там изображать из себя. А ведь именно этим занимается подавляющее большинство в соцсетях, собственно ради этого в них и участвуя и потому вызывая в Полине глухое отторжение плотного общения в интернете.

Да бог знает, разбираться и ломать себя Поля не собиралась, хоть и соглашалась со всеми доводами, приводимыми Александром.

– И все же, – вздохнула Полина, в очередной раз признавая правдивость его замечания, – предпочитаю всем, что касается моей личной жизни и области чувств, делиться только с близким человеком. – И без перехода неожиданно спросила: – Ты думаешь, что нам следует пожениться? По-моему, и так все замечательно, и нам ведь хорошо вдвоем в тех рамках и реалиях, в которых мы встречаемся.

– Значит, ты все-таки сомневаешься, – покачал он утвердительно головой.

– Не то чтобы сомневаюсь… – начиная покрываться румянцем, забормотала невразумительное нечто Полина.

Все-таки Александр был отличный, талантливый менагер и умел вычленять главное в любой проблеме и совершенно виртуозно обращать «в свою веру» даже самых трудных и несговорчивых инвесторов и потенциальных партнеров.

Во-первых, объяснил он, они очень друг другу подходят, поскольку находятся на одном социальном уровне и оба собираются расти, развиваться в своем деле, делать карьеру дальше. Во-вторых… А, собственно, во-вторых, как и в-третьих, и в последующих пунктах, перечислялись лишь дополнения и расширения к пункту первому: одинаковое чувство юмора, любовь к прекрасному, то бишь к искусству, общий круг общения, одинаковые ценности и понимание друг друга…

– Ну и главное… – завершая речь, сделал он многозначительную паузу, дабы добавить особой весомости и чуть-чуть пафоса последующим словам: – У нас отличный секс.

«Да?» – подивилась про себя Полина. А ей казалось, что именно в этом пункте у них как-то не очень…

Ну не то чтобы «не очень», все было совсем неплохо, даже очень неплохо, но… как бы это сказать? С самого начала отношений их близости не хватало чувственности, что ли, огня и страстности.

Да-да, именно – яркой, полыхнувшей страстности. Ну, чтобы как в эротическом романе, прямо ух… пожар!

Да, Александр был прекрасно сложенным, спортивным и весьма сексуальным мужчиной. И да, ей было хорошо с Александром, порой захватывающе хорошо, так, что она улетала… но немного и не окончательно, а так, низенько улетала, скажем так: могла «в полете» подумать о чем-то постороннем или отметить какую-то деталь-мелочь…

Вот не случалось у нее накала страстного, не теряла она разум, не подкашивались ее ноженьки и одежду они друг с друга не срывали, не отдавались застигшему их врасплох чувству, лишь переступив порог квартиры, а пресловутые «бабочки в животе» шевелились как-то не очень энергично – так, помахивали вяло крыльями и не более.

А сейчас, спустя полгода, когда их отношения, устоявшись, вошли в определенную размеренную колею, секс с Александром и вовсе перешел в некую новую стадию качественного и достаточно техничного – и, пожалуй, не более.

Зато его было много. Это же неплохо, да?

Ночью, лежа на боку и подперев голову рукой, Полина рассматривала Александра, крепко спящего после бурного секса, закрепившего ее согласие на брак и отметившего начало нового этапа их отношений, и гоняла в голове туда-сюда и в обратном порядке свои сомнения по поводу предстоящего замужества.

И были у нее для них причины. Ох были.

Например, вот скажите на милость: какие такие у них одинаковые интересы? Да, имея отличный вкус, Александр достаточно неплохо разбирается в искусстве, на уровне, как принято нынче говорить, «уверенного пользователя». Но, прожив с ним полгода, Полина поняла, что относится он ко всякого рода искусству скорее как к неизбежной необходимости, отмечаясь на статусных культурных мероприятиях, так сказать, входящих в трендовый плей-лист, с обязательными, почти протокольными фотками, после выложенными в Сети, из серии «Я посетил…». Понятно, что в современных реалиях важной составляющей необходимостью для менеджеров уровня Александра является умение ориентироваться в любой теме, которой могут интересоваться его партнеры и клиенты, и модный культур-мультур непременно входит в число таких тем. Ну а вдруг спросят: что сейчас в тренде у культурной элиты столицы, какие нашумевшие премьеры, выставки, концерты? Хотим посетить.

А для Полины культура и искусство во всех их проявлениях – это жизнь. Воздух, которым она дышит. Нет, реально – это основа всей ее жизни, без дураков.

Как-то в разговоре о житейских вызовах и возможных будущих переменах в обществе она спросила у Александра, что беспокоит и тревожит его больше всего. Погруженный в какие-то свои мысли, листая новостную ленту на смартфоне, он рассеянно ответил впроброс, мол, «ки-пи-ай». И, увидев удивленное непонимание, отразившееся на лице Полины, рассмеялся и сказал, чтобы она не обращала внимания, это просто профессиональная шутка.

Поля не поленилась, нашла и посмотрела в поисковике, что это за зверь такой, «ки-пи-ай». Оказалось, что «Ключевые показатели эффективности», то есть коэффициент результативности и эффективности управленца – главный показатель любого менагера. Ужас какой-то. А потом выяснилось, что он, в смысле коэффициент этот самый, все-таки беспокоит Александра, и достаточно серьезно.

Когда Полина рассказала ему о реакции своего организма на попытку лукавить и полную неприспособленность к вранью, Александр смеялся от души, прямо до слез смеялся, когда она, жестикулируя и изображая в лицах, вспоминала всякие курьезные случаи, происходившие с ней из-за этой предательской непереносимости обмана. А отсмеявшись, посмотрел на нее эдак задумчиво и на полном серьезе произнес:

– Ты же понимаешь, Поль, что вообще-то это ненормально. Особенно при твоей профессии и работе в Галерее. Тебе необходимо преодолеть эту болезнь. Может, найти тебе хорошего психиатра? Позаниматься с ним.

М-да, кажется, про совпадение их личностей и одинаковых жизненных позиций Александр несколько преувеличил. Или сильно преувеличил?

Как-то так. Печалька. А может, это к лучшему? Не обязательно же «дуть в одну дуду», разнообразие взглядов тоже неплохо – есть чему поучиться? Может, так?

Поля все смотрела на спящего мужчину, вздыхала и принималась в очередной раз мысленно перечислять все его достоинства, присовокупляя к ним и тот факт, что да, он руководитель по жизни и любит командовать, но именно поэтому с ним всегда невероятно легко, удобно и приятно путешествовать, поскольку решение любых проблем и организационные вопросы он берет на себя, ему нравится контролировать процессы. Значит, и жить с Александром будет удобно и легко, ибо большей частью проблем, особенно в тех случаях, где требуется что-то организовать и устраивать, он будет заниматься сам.

Без всякого сомнения, Александр сделает блистательную карьеру и непременно станет богатым человеком, и Полине не придется работать на тех людей, с которыми у нее разные взгляды на искусство, а можно и вовсе открыть свою, частную галерею и выставлять того, кого она захочет.

Запутавшись, так до конца и не разобравшись в своих сомнениях, подремывающая уже Полина видела перед мысленным взором размывающуюся и постепенно тающую картинку, как она идет по своей частной галерее, рассматривая висящие на стенах работы любимых художников, которых она опекала все это время. И так ей вдруг стало хорошо и радостно от этого виде́ния, что, окончательно сморенная сном, она все продолжала улыбаться…

Как ни странно, но ни Полина, ни Александр не были представлены родителям и ближайшим родственникам друг друга за все полгода, которые встречались и практически, с большой натяжкой, но все-таки можно квалифицировать, что жили вместе. Ну вот так почему-то получилось.

И только когда подали заявление в ЗАГС и назначили дату свадьбы, они решили, что надо исправлять это упущение и знакомиться с родней друг друга срочным порядком.

Как будущая невестка, Полина вполне устраивала родителей Александра, типичных представителей интеллигенции среднего класса: папа преподаватель в колледже, мама бухгалтер в государственном учреждении. Так, обтекаемо, без подробностей, представил профессиональную занятость своих родителей Александр, когда привел к ним знакомиться Полину.

Родители жениха Полине понравились, так сказать, умеренно, среднестатистически, поскольку не проявили себя никаким образом: обычные, вполне приятные и милые люди, ничего более конкретного про них она сказать не смогла бы. Вчетвером они посидели за столом, накрытым к чаю, где-то с часик, не больше, пообщались, не затронув при этом в разговоре ни одной значимой или по-настоящему серьезной и интересной темы, – так, поговорили о будущей свадьбе, спросили о родителях Полины и о ее работе, выслушали ответы будущей невестки, покивали, улыбаясь, не выказав при этом никаких эмоций, да и все, собственно. То ли Александр просил их вести себя сдержанно-нейтрально, то ли просто люди такие ровные и малоэмоциональные.

Впрочем, Полину это нисколько не задело, да и, честно сказать, отчего-то мало интересовало, какое мнение она сформировала о себе у будущей родни. Почему? Обычно же невестке положено трепетать и побаиваться при знакомстве с родителями жениха. Или она что-то путает?

«Ладно, будем потом трепетать, так сказать, в процессе дальнейшей семейной жизни», – мысленно отмахнулась Поля от всех своих недоумений, связанных с родителями Александра.

А вот знакомство с родней Полины прошло куда активней и живей, не настолько протокольно-однозначно, как в случае семейства жениха.

Вернее, не совсем так. Знакомство прошло отлично! Елизавета Егоровна с Настей расстарались не на шутку и накрыли шикарный стол. Чего там только не наготовили – и великолепные закуски, и изумительное горячее, даже десерт умудрились из трех разных блюд представить.

Готовились, переживали. Сервировали стол по высшему разряду, как наставляла маму и Полю бабушка Анфиса: льняные салфетки в кольцах-держателях, сервизные фарфоровые тарелки, столовые приборы, бокалы по ранжиру, напитки, перелитые в специальные хрустальные графины и кувшины, композиция из живых цветов в середине стола – красота-а-а-а страшная.

А то как же – смотрины же!

Застолье проходило замечательно и немного шумно, поскольку практически с первых же минут знакомства Александр взял инициативу в свои руки и шутками-прибаутками, рассказами о каких-то курьезных моментах из своей жизни задал легкую непринужденную атмосферу, и вот уже все с удовольствием хохочут над очередным анекдотом, рассказанным им, а отсмеявшись, невзначай расспрашивают будущего зятя о его родне, работе и планах.

О родне, работе и планах жених доложил будущим родственникам в той же легкой, ироничной манере, в которой и протекало все их знакомство.

После отгремевшего застолья, уложив Саввушку спать в бывшей комнате Полины и проводив Александра, остались своим семейным кругом, в состав которого больше года назад прочно вошел и Юрий Александрович, мамин гражданский муж, сразу же ставший для Василия, Полины и Настеньки близким и родным человеком. Женщины споро убрали со стола, вымыли посуду, навели порядок, после чего все по-семейному уютно расселись-устроились впятером за кухонным столом, чтобы неторопливо выпить кофе или чаю, окончательно «поддавшись разврату», съесть еще по одному кусочку потрясающих Настенькиных десертов. Вот тогда-то родня и приступила к обсуждению представленного им на смотрины жениха.