Бентли Литтл, Глория

И этим мужчиной был никто иной как — Бобби Перес!

Глория тут же забыла о Максин и о том, что та сказала в последний раз. Все ее внимание было приковано к сцене на другой стороне улицы, и она наблюдала, как Бобби садится в то, что, очевидно, было его машиной, выезжает и мчится прочь, двигаясь слишком быстро для такой жилой улицы.

Три дня назад ее мать сидела на кухне и клялась, что понятия не имеет, кто такой Бобби Перес. И вот теперь он покидает ее дом после тайной встречи.

О чем они говорили? О ней?

Глория поежилась от холода. Это было неправильно. Она чувствовала это всеми костями и фибрами души. Но кому она могла рассказать об этом? Пойти в полицию? Кто-то из местного правительства, правительства штата или федерального правительства? Кто поверит в дикую историю о встрече двух мертвых людей, которые неожиданно вернулись к жизни? И даже если кто-то из начальства ей поверит. Что дальше? У кого может быть юрисдикция в отношении таких вещей? И что они будут делать? Эксгумировать тела ее матери и Бобби Переса, чтобы убедиться, что они все еще в своих гробах?

Кстати, а что, если тела все еще там? А что, если это не так?

От всех этих вопросов зависших без ответа у нее заболела голова. Максин странно наблюдала за ней с противоположного дивана, и Глория извинилась, объяснив, что плохо себя чувствует.

— Я вернусь и навещу тебя, когда буду чувствовать себя получше, — сказала она. — Было так приятно снова тебя увидеть. Всего тебе... хорошего!

— Ты тоже береги себя, — сказала Максин. — И я надеюсь, что ты подумаешь о том, чтобы выселить эту ужасную женщину. Если нужно, чтобы я поклялась в чем-нибудь или подтвердила, что она сделала что-то плохое, я всегда здесь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Глория. Кое-что пришло ей в голову. — И если ты увидишь что-нибудь странное, что-нибудь, о чем мне следует знать, запиши это. Время, даты, все. У тебя ведь есть мой номер, если он тебе понадобится?

Максин решительно кивнула.

— Да, есть в записной книжке.

— Тогда ладно. Скоро увидимся. И спасибо за кофе и гостеприимство.

— Ты же знаешь, тебе всегда тут рады. Твоя мать была моей лучшей подругой, и я знаю тебя с самого рождения. Я считаю тебя членом семьи.

— Я тоже, — сказала Глория. Еще раз попрощавшись, она вышла на улицу.

На какое-то мгновение она подумала о том, чтобы перейти через улицу к дому матери, но вид Бобби Переса вывел ее из равновесия, и она обнаружила, что боится идти туда. Она боялась оставаться наедине с матерью. Выезжая из этого района тем же путем, каким приехала, Глория не посмотрела на дом своего детства, не желая знать, наблюдают ли за ней через одно из окон.

Вернувшись домой, она тут же позвонила тете Рут. Что-то, какое-то смутное чувство страха, до сих пор удерживало ее от встречи с родственницами. И хотя тетя Рут не узнала женщину, появившуюся после похорон, Глория решила, что пришло время им встретиться. Если кто и знал ее мать, то только родная сестра.

— Я хотела спросить, не могли бы вы прийти завтра на ленч, — сказала Глория после болтовни о том, как они с мальчиками держатся.

— После церкви?

Глория совсем забыла, какой религиозной была тетя Рут. В вопросе тети прозвучал упрек, но Глория предпочла проигнорировать его и просто сказала:

— Да.

— Я не смогу приехать раньше часа дня. Служба заканчивается в полдень...

— Это чудесное время, — сказала Глория.

Повисла неловкая пауза.

— Есть причина, по которой ты меня приглашаешь? Не то чтобы тебе нужна была причина, — быстро добавила она. — И, конечно, я всегда рада видеть вас, Брэда и Люка.

"Брэдли и Лукаса", — чуть было не сказала Глория, но придержала язык.

— Нет, — солгала она. — Совсем нет причин.

Глория поняла, почему она спросила. Если не считать двух недавних похорон, в последний раз она видела тетю на Рождество. На самом деле она видела тетю только на Рождество.

— Тогда я буду там с колокольчиками, — сказала тетя Рут.

Глория понятия не имела, что это значит, но была довольна, что смогла привести свой план в действие, и повесила трубку, чувствуя себя удовлетворенной. Вопрос был только в одном: как ей свести сестер вместе? Глория не хотела приглашать мать, так что оставалось только пойти к ней домой, и она совсем не была уверена, что сможет убедить тетю Рут пойти с ней. Может быть, если бы она сочинила историю о том, что ей нужно вернуться и проверить какой-то предмет, который ее мать хотела, чтобы Рут…

Но что делать с мальчиками?! Она не могла позвонить родителям Брайана и Криса и попросить их взять Лукаса и Брэдли еще на один день. Может быть, есть еще пара мам, которым она могла бы позвонить, но Глория не знала их так хорошо чтобы доверить собственных детей. Может, ей взять с собой мальчиков? Это казалось неразумным. Кто знает, как все обернется? И она определенно не хотела, чтобы они услышали, что их бабушка вернулась из могилы; им обоим целый год будут сниться кошмары. Если бы только отец Бенджамина не переехал во Флориду. Он мог бы нянчиться с детьми.

В конце концов она решила попросить свою соседку Сесили Янг присмотреть за Брэдли и Лукасом. Они с Бенджамином всегда были дружны с Янгами, если не сказать близки, но, зная все, через что прошла Глория, Сесили вызвалась присмотреть за мальчиками, если Глории когда-нибудь понадобится помощь, и решила, что сейчас самое время принять предложение заботливой соседки.

— Мы их даже не знаем, — заныл Брэдли, когда ему сообщили эту новость.

— Неправда! Вы с ними встречались. А мистер и миссис Янг очень милые.

— Но что мы будем там делать? У них нет никаких игрушек!

— Откуда ты знаешь, что у них нет игрушек?

— У них нет детей, — возразил Брэдли. — А взрослые не играют в игрушки.

С этим аргументом было сложно спорить, поэтому Глория просто закрыла глаза.

— Ладно, я ненадолго уйду, — сказала Глория после паузы. — Я веду тетю Рут куда-то, и это скучно, и это не для детей. Вы с Лукасом можете сами привезти свои игрушки к Янгам, и как только я вернусь, я заберу вас. Или вы можете посмотреть телевизор, — весело сказала она. — Я уверена, что мистер и миссис Янг позволят вам смотреть по телевизору все, что захотите. Вот увидите это будет весело!

— Они, наверное, заставят нас смотреть новости.

Брэдли надул губы.

Глория рассмеялась.

— Я скажу им, что вы с братом любите смотреть мультики. Или вы даже можете принести свой собственный DVD-диск. Скуби-Ду, или Спанч Боб, или любой другой.

На следующий день, когда она привела мальчиков, оказалось, что миссис Янг только что испекла печенье с арахисовым маслом, запах которого они почувствовали, как только открылась дверь, и который ошеломил и Брэдли, и Лукаса. Глория никогда не пекла печенье и даже редко покупала его. Мысль о том, что женщина, не имеющая детей, будет печь печенье только для себя и своего мужа, стала откровением для обоих детей, и когда миссис Янг предложила им взять по печенюшке, пока они еще теплые, Брэдли и Лукас были куплены. Они тут же поменяли свое отношение к малознакомым людям и уже считали их лучшими своими друзьями. Лукас с набитым ртом полез за молоком.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Глория шепотом.

Сайсели улыбнулась.

— Без проблем.

— Я вернусь примерно через час, обещаю.

— Не нужно спешить, — сказала соседка. — У нас все будет хорошо.

Вернувшись домой, забежав в ванную и заперев дом, Глория поехала к тете Рут, убедив тетю, что будет лучше, если она сама заедет за ней. Она знала, что было бы легче поймать тетю, если бы она уже была в машине, и именно это она и сделала.

— Сначала нам нужно заехать в одно место. Это связано с моей мамой, — сказала Глория. — Мне нужно кое-что вам показать.

— Завещание уже было...

— О, это не имеет никакого отношения к завещанию, — насмешливо сказала Глория. "Это что-то совсем другое". Она быстро сменила тему.

— Как дела у Кейт?

— Ох, Кейт, — вздохнула тетя Рут, и, как Глория и предполагала, остаток пути тетя провела, сокрушаясь о плохом вкусе дочери в отношении парней и ужасном выборе карьеры.

А потом они оказались там.

Это был дом, в котором выросла Глория, но со вчерашнего дня дом в стиле ранчо приобрел более мрачную ауру. Она знала, что все это у нее в голове, но для Глории низкое строение выглядело как верхняя половина искаженной головы, с облупившейся крышей-волосами, широко расставленными окнами-глазами, входной дверью-носом. Рот должен был быть погребен под землей, и в представлении Глории он злорадно улыбался.

— Зачем мы снова здесь? — Спросила тетя Рут, когда они вышли из машины.

Глория не ответила, но пошла по дорожке к двери. Она постучала, колотя в деревянную дверь сильнее, чем намеревалась. Внутри у нее все переворачивалось. Сердце бешено колотилось стремясь вырваться из груди.

Дверь открыла она — мама.

— Глория, — удивленно произнесла она. И, оглянувшись через плечо, добавила: — Я вижу, вы привели Ру… гостя.

Тетя Рут шагнула вперед.

— Привет. Меня зовут Рут.

Мать улыбнулась.

— Нора. Рада познакомиться, Рут.

Глория больше не могла этого выносить. Особенно их намеренно вежливый тон и выражение лиц, будто ничего не происходит.

— Ты... ты ее не узнаешь? — спросила она. — Тетя Рут, ты узнаешь?

Тетя покачала головой.

— Нет. А должна?

— Это моя мама!

— Что?!

Глория услышала замешательство в голосе тети.

— Это моя мама! Твоя сестра!

— Нет, детка! — решительно сказала тетя Рут.

— Ты же помнишь, как она выглядела, когда я был маленькой, в восьмидесятых годах?

— Да о чем ты говоришь? Что за бред ты несешь?

Тетя Рут уставилась на нее, как на сумасшедшую, и Глория на секунду задумалась, не сумасшедшая ли она в самом дела. Потом она заметила взгляд матери и с полной уверенностью поняла, что это не так.

— Я знаю, это звучит безумно, но выслушай меня. Помнишь, после похорон когда приходили гости? Появилась женщина в яркой одежде из восьмидесятых годов? Это была она! Я сразу узнал ее, но...

— Мне кажется, я тоже бы узнала свою сестру, — Голос тети Рут был суров и серьезен. — А Нора мертва. Я была с ней в больнице. Я видела ее тело. И ты кстати тоже. Я не знаю, почему ты пытаешься мучить меня этим... этим богохульством, но я этого не ценю. Мне это совсем не нравится. Весь это цирк напоминает мне о том, что тебе было, а возможно и сейчас — очень плохо.

Глория сосредоточилась на лице матери и увидела, как лукавая улыбка медленно расползается. Это была та самая улыбка, которую она представляла себе в доме под землей. Ее мать, казалось, обладала какой-то сверхспособностью, способностью прятаться на виду даже у тех, кто хорошо ее знал, и это пугало Глорию больше всего на свете.

Через несколько минут она ушла вместе с тетей Рут. Они не пообедали — такова была мнимая причина визита, — и Глория предложила тете поужинать в ресторане по ее выбору, но пожилая женщина чопорно покачала головой и сказала, что ей пора домой. Глория знала, что это неправда. Тем не менее она отвезла тетю обратно, и они натянуто попрощались. Мальчики, по крайней мере, хорошо провели время, несмотря на короткий визит, и Глория поблагодарила смущенную Сесили, когда та забрала мальчиков всего через полчаса после того, как оставила их погостить. Чтобы загладить свою вину, она позволила Лукасу выбрать, где он хочет пообедать, и они отправились в "Дель Тако", хотя ни один из мальчиков почти ничего не ел с тех пор, как они насытились арахисовым печеньем с молоком миссис Янг.

После этого Глория стала избегать мать. Брэдли и Лукас начали с внеклассной программы в понедельник, так что ей больше не нужно было нянчиться с мамой, и, несмотря на предыдущее предложение забрать у нее мальчиков...

Ты хочешь убежать?!

...не было никаких признаков того, что ее мать действительно хотела бы увидеть своих внуков, так как она не предпринимала никаких попыток связаться с ними. Для Брэдли и Лукаса она была "мисс Норой", их няней, и хотя первые несколько дней они скучали по ней и снова и снова спрашивали, почему она больше не смотрит на них, занятия после школы быстро смягчили их чувство потери. Неделю спустя они казались счастливее, чем раньше.

Но если Глория не общалась с матерью, это еще не означало, что та не была у нее на уме. На самом деле, каждый день обедая на работе, она часто ловила себя на мысли, что Бобби Перес все еще ест салат за своим столиком у окна в "Фрэш Гарден". А в перерывах между пациентами, когда Глория заканчивала работу в офисе, она неизменно начинала думать о том, что в этот момент делает ее мать.

Чем она занималась весь день? Глория задумалась. У нее не было ни работы, ни кредитных карточек, ни банковского счета. Откуда берутся деньги на покупку продуктов, предметов домашнего обихода и постоянно расширяющегося гардероба? Неужели она каким-то образом получила доход от Бобби Переса? Глорию подмывало выселить мать из дома и продать его, поскольку по закону женщина была мертва и дом теперь принадлежал ей, но страх, или инерция, или сочетание того и другого удерживали ее от импульсивных действий.

Возможно, это была запоздалая реакция на смерть Бенджамина, и Глории становилось все труднее спать по ночам. В течение некоторого времени она ложилась спать около восьми, вскоре после Брэдли и Лукаса, находя дом слишком пустым по вечерам. Но в последнее время она начала просыпаться где-то между полночью и двумя. Сначала она попыталась снова заснуть, но после нескольких ночей, проведенных, уставившись в потолок, в полном сознании, обнаружила, что встает с постели и пытается наверстать упущенное по хозяйству, вещи, которые она пропустила мимо ушей, или вещи, о которых ранее позаботился бы Бенджамин, думая, что если она все равно проснется, то должна использовать время с умом. Она тайно надеялась, что устанет и сможет снова заснуть, но этого не произошло. Однако она вычистила ящик для мусора рядом с холодильником и, забравшись на стулья, переложила вещи с верхних полок кухонных шкафов, куда мог дотянуться только Бенджамин, на нижние, где она могла легко получить к ним доступ.

Постепенно, между работой по выходным и этими тайными ночными уборками, дом переделывался по ее собственному образу и подобию, и следы Бенджамина исчезали. Фотографии с их свадьбы, его фотографии с ней, его фотографии с детьми, портрет всей семьи и другие фотографические свидетельства его жизни все еще висели по всему дому, но звук его голоса уже угасал в ее сознании, и Глория объективно знала, что мальчики, особенно Лукас, были так молоды, когда потеряли отца, что их воспоминания о нем станут настолько слабыми, что будут определяться скорее историями, которые она им рассказывала, чем их собственным личным опытом. Эта мысль угнетала ее. Но и поделать с этим ничего нельзя. Это жизнь.

Однажды в пятницу вечером Глория крепко спала и, возможно, действительно проспала бы до утра, но материнский инстинкт почуял присутствие одного из ее мальчиков, и она сразу же проснулась, села в постели и одним плавным движением включила лампу на прикроватной тумбочке.

— Мамочка? — В дверях стоял Лукас в короткой пижаме. — Мне страшно.

Она мгновенно вскочила с кровати и обняла его.

— В чем дело, милый?

— Мне приснился плохой сон.

— Все в порядке. Мамочка здесь. — Она послала ему эскимосский поцелуй и потерлась носом о его нос.

— Мне снилась мисс Нора. Она пробралась в мою комнату и пыталась съесть меня. У нее были большие острые зубы, и она уже съела Брэдли. Его кровать была вся в крови, и там лежал только его скелет.

Глория пришла в ужас. Откуда Лукасу могла прийти в голову такая ужасная идея? Они с Бенджамином всегда были очень строги в отношении того, что позволяли детям смотреть, и она понятия не имела, что могло заставить ее маленького мальчика думать о чем-то настолько жестоком (хотя, как бы предосудительно это ни было, маленькая тайная часть ее была рада, что его обожание "мисс Норы" превратилось в страх. Она подумала, что такая реакция гораздо более уместна).