Повелители Владений

Хирва выпрямилась над большим столом, провела по карте рукой и сказала:

— Наше преимущество заключается в том, что мы только что разбили войско Эзархада и загнали его в горы, куда-то сюда.

Велорина снова оживилась, очевидно, предвосхищая приказ верховной командующей, и предложила:

— Всадники Рассвета при поддержке копейщиков и лучников ванари могут разделиться на два отряда, совершить ночной марш-бросок и окружить слаанешитов, пока те окончательно не пришли в себя.

— Надо перебить их, пока они не удрали выше в горы! — договорила Хирва. — Если мы прервем отступление армии Эзархада Уничтожителя Судеб и втянем его в битву, то, возможно, сумеем его уничтожить еще до того, как он отправится разыскивать Кетраксис.

Хирва взглянула на наставников Ферендира и спросила:

— Этот камень можно еще как-нибудь использовать? Например, в качестве оружия? Он сам по себе опасен?

Сераф и Дезриэль покачали головами.

— Насколько нам известно, нет, — сказал Дезриэль. — Эйдолит можно использовать только для того, чтобы общаться с Кетраксис и усмирять ее. Сам по себе этот камень — пустышка, но без него Кетраксис не подчинить.

«Может, ее и с камнем не подчинить, — с горечью подумал Ферендир. — Еще неизвестно, подействует ли Эйдолит на Кетраксис!»

Ответ Дезриэля Хирву устроил.

— Ну хорошо! — сказала она. — Значит, кроме силы и ярости Эзархада с его мерзкими подданными нам нечего опасаться, сюрпризов не будет. Капитан Велорина, прикажите всадникам собираться в поход и призовите воинов-ванари. Как только стемнеет, выступайте в холмы. Окружите врага ночью и разбейте его перед рассветом.

Велорина поклонилась и сказала:

— Будет исполнено, леди-регент!

Уверенно шагая к выходу из шатра, она добавила:

— Я пришлю донесение, как только мы…

Полог шатра внезапно откинулся, и в сопровождении одного из часовых, дежуривших у входа, внутрь вбежал посланник. Это был аларит, вместе с которым Дезриэль, Сераф и Ферендир сражались на гребне хребта. Его серебристые доспехи были перепачканы вражеской кровью, грязью и сажей, а на узком лице виднелись темные полосы — грязь, подумал Ферендир, или, возможно, полустертая маскировочная раскраска. Было очевидно, что даже после окончания битвы аларит занимался чем-то трудным и опасным.

Посланник обошел часового, шагнул вперед, к столу с картами, преклонил перед командующей колено и сообщил:

— Леди-регент, срочное донесение!

Хирва Ветроходная обошла стол, встала рядом с застывшей Велориной и сказала:

— Говори, сенешаль!

— Мы отправили воинов в холмы проследить за передвижениями противника, чтобы предугадать его следующий ход. Основные силы приходят в себя и готовятся к новой схватке, но небольшой отряд — всего пара сотен воинов — углубился в горы в северо-восточном направлении.

— А где сам Эзархад? — спросила Велорина. — Он остался с армией?

Сенешаль аларитов медленно покачал головой. Казалось, он и сам озадачен вопросом Велорины.

— Нет, капитан, — ответил сенешаль. — Командующий слаанешитами Эзархад Уничтожитель Судеб во главе того малого отряда ушел в горы. Мы думали, что, возможно, он хочет обойти нас и ударить с фланга, поэтому послали несколько наблюдателей из числа Каменных Стражей. Они прошли за отрядом до самых предгорий и убедились в том, что это вовсе не боевой маневр. Куда движется Эзархад, нам неясно.

— Вы не пытались завязать с ним бой? — спросила Хирва.

— Никак нет, — покачал головой аларит. — решили, что лучше вернуться и все вам доложить. Я велел небольшой группе в составе трех Каменных Стражей идти за Эзархадом — они оставляют на его пути геомантические метки, так что, если понадобится, мы легко его найдем.

Тут Сераф вскочил и устремился прямо к выходу, мимо Хирвы, Велорины и сенешаля. Он раздраженно воскликнул:

— Мы только попусту теряем время!

— Стоять на месте, Каменный Страж! — громовым голосом скомандовала Хирва.

— И не подумаю! — обернувшись, ответил ей Сераф. — У меня есть долг и я его исполню!

Он хотел было уйти, но тут Дезриэль выступил вперед и сказал:

— У нас с тобой один долг, Сераф. Ты никуда без меня не уйдешь.

— Уйду, если ты немедленно не присоединишься ко мне, — бросил Сераф через плечо, не сбавляя шага.

— Стража! — рявкнула Хирва. — Остановить его! Никого не выпускать!

Сераф уже откинул полог, но путь ему преградили двое вооруженных воинов-ванари. Тогда Каменный Страж принял боевую стойку: отставил правую ногу назад, выставил вперед левую и привел в готовность кулаки. Назревала драка.

Ферендир посмотрел на второго наставника, не зная, чего ожидать. Дезриэль метнулся к Серафу и встал между ним и вооруженными часовыми.

— Сераф, прекрати! — строго и раздраженно сказал он. Ферендир еще никогда не видел Дезриэля в состоянии, так сильно похожем на гнев.

— Эйдолит у Эзархада! — возразил Сераф. — Мы знаем, куда враг направляется. Другого шанса не будет, и если сейчас кто-нибудь попробует меня остановить…

— Мы не собираемся тебя останавливать, — выступила вперед Хирва. — Каменный Страж, мы хотим помочь тебе! Наберись терпения!

— Какого еще терпения?! — повернувшись к ней, рявкнул Сераф. — Вам надо выиграть войну, а нам — вернуть похищенное сокровище! Это две совершенно разные задачи, зачем их валить в одну кучу? Так что прикажи часовым…

— Так нельзя, Сераф! — воскликнул Дезриэль, и Ферендир смог различить в его голосе настойчивую просьбу, взывание к разуму Серафа. — Точно рассчитанный удар молота вернее, чем три поспешных взмаха, порожденные гневом! Разве не этому нас учили?

— Во мне нет гнева, — негромко ответил Сераф почти обиженно. — Просто я знаю, что мне надлежит делать, и сделаю это!

— Сделаешь! — сказал Дезриэль. — Мы вместе это сделаем, но сначала хорошенько подготовимся. Нам нужно правильное оружие.

— И верные товарищи! — добавила Хирва.

Дезриэль и Сераф взглянули на нее: первый — с благодарностью, второй — подозрительно.

— А кого вы имеете в виду? — спросил Дезриэль.

Суровую складку губ верховной командующей изогнула едва заметная улыбка.

— Я командую армией, — ответила она, — и могу предоставить вам любое подкрепление и снаряжение.

Глава пятая

Солнце садилось. Стало смеркаться. Леди-регент Хирва выделила Ферендиру и его наставникам пустовавший шатер рядом со своим собственным. Там они расположились и начали собирать необходимые припасы. Хирва понимала, что Серафу и Дезриэлю не терпелось отправиться в путь, но пока что они были ее гостями, и с ними обращались подобающим образом.

Ферендир старался далеко не отходить от наставников и посмотреть, кого же они отберут в свой отряд и какое возьмут снаряжение. Однако Сераф тут же нашел послушнику множество более прозаичных занятий.

— Собери провизию, раздели на равные части и упакуй в три вещмешка. Избегай тяжелого, однако припасов должно хватать на три недели. Набери галет, сухофруктов, орехов, солонины или рыбы. Имей в виду, что мы будем быстро идти по пересеченной местности без всяких вьючных животных.

Ферендир взглянул на Серафа и понял, что спорить с ним бесполезно, а потом обратился к Дезриэлю:

— Наставник, а можно я…

— Таково твое задание на сегодня, — тихо сказал Дезриэль. — Упакуй провизию, наточи и смажь наше оружие. Потом приготовь достаточно плотный ужин — только не из сухпайка, а повкуснее. Может, нам еще нескоро доведется нормально поесть.

Ферендир предпринял еще одну попытку добиться своего:

— А можно мне только посмотреть, кого вы…

— Это не твое дело, — отрезал Сераф. — Что велено, то и исполняй. И больше ни слова! Об остальном мы сами позаботимся.

Ферендир захлопнул рот и недовольно кивнул. Наставники ушли вместе с капитаном Велориной и сенешалем — конечно же, отправились набирать воинов в свой небольшой отряд.

Ферендир принялся раскладывать провизию и размышлять о том, как круто и непредсказуемо изменилась его жизнь за последние пару суток. Еще вчера он был уверен, что знает, какое будущее ему предначертано, на что будет похож каждый последующий день и час. Он встал спозаранку и отправился вместе со своими наставниками высоко в горы, чтобы подвергнуться последнему испытанию. Когда в предрассветных сумерках царства Хиш они выходили из главных ворот храма, им было невдомек, что обратно они уже не вернутся. У Ферендира там остались друзья: другие послушники, учителя, служители и наставники. Теперь он стыдился этого, но было у него и несколько врагов — или, скорее, соперников — молодых альвов, более успешных в разных науках. Когда их хвалили, Ферендир казался себе никудышной посредственностью. Многие из них действительно были многообещающими и одаренными, они уверенно и быстро продвигались по Теклисовой Лестнице, к выдающимся свершениям и высшей мере просветленности.

Сейчас же все они до единого были мертвы. За несколько коротких часов чья-то жестокая, алчная и кровожадная воля полностью перечеркнула уготованную Ферендиру жизнь.

Это осознание вселило в юного альва странную тревогу. Она не походила ни на острый приступ страха, который испытываешь на узкой тропе над пропастью или при встрече с диким зверем, ни на трепет перед последним испытанием, где можно было запросто распрощаться с жизнью. Нет, эта тревога не поддавалась пониманию, она пронизывала до мозга костей, хотя была бесформенной и зыбкой, как туман над лугом или как черная бездонная пропасть, в которой могло таиться все что угодно.

Подходящее слово внезапно пришло Ферендиру на ум: безотчетный ужас. Он достаточно часто испытывал его в раннем детстве, еще до обучения в монастыре. Ребенком Ферендир много чего безотчетно боялся: дремучего леса, ночных теней в неосвещенном коридоре, бескрайнего неба над широкой равниной. Этот детский глубинный ужас был плодом невежества: ведь когда ничего не знаешь и не умеешь, мир кажется средоточием хаоса. Взросление наводит порядок, все раскладывает по полочкам, а страхи подчиняет рассудку. Со временем благодаря учебе и упражнениям в самоконтроле душа Ферендира обрела покой и уверенность в своих силах.

Теперь же послушник почувствовал, что преследовавший его в детстве безотчетный ужас вернулся. Прежний мир как будто смыло потоком крови и погребло под грудами пепла и страшных воспоминаний. Коль не сбылась судьба, предначертанная ему богами и горой, то на что же можно было опереться?!

Что если все живущее во Владениях Смертных балансирует на лезвии ножа и готово в любой момент из-за малейшей ошибки рухнуть в бездну?! Что если вся суть бытия сводится лишь к постоянному ожиданию неизбежной катастрофы?!

Ферендир задрожал. Чтобы побороть страх, он принялся усердно упаковывать вещмешки.

Трудно было сказать, сколько времени прошло, пока он, ссутулившись, сортировал провиант и старался уложить в каждый вещмешок более-менее одинаковый по составу и весу набор продуктов. В лагере Хирвы Ветроходной все были заняты своими делами. Воины-альвы готовили на кострах свою вечернюю трапезу, читали полученную почту, точили мечи или чистили и полировали свои блестящие доспехи, удаляя с них запекшуюся кровь и грязь. Где-то затянули песню — то была не горская мелодия, а старый напев жителей равнин. Ферендиру он показался смутно знакомым. Вскоре юный альв обнаружил, что начал мурлыкать в такт, хотя ровным счетом ничего не знал о самой песне: ни слов, ни смысла.

Так он работал и напевал. Время перестало для него существовать, но потом он внезапно ощутил на себе чей-то посторонний взгляд и поднял глаза.

Рядом стояли две молодые альвийки и оценивающе рассматривали Ферендира. Они носили серебристые доспехи с легким зеленовато-голубым отливом, надетые поверх сверкавших медью кольчуг. Их туники, как и гребни из конского волоса на шлемах, были выкрашены в шафранно-желтый цвет. Одна из женщин держала длинный лук с составной тетивой, что свидетельствовало о ее принадлежности к Аураланским Стражам — сеющим смерть стрелкам. У второй была изящная тонкая пика с длинным широким наконечником и прочный красивый щит — значит, она сражалась в первых рядах грозной пехоты альвов.

Ферендир без раздумий стремительно вскочил на ноги. Это вышло само собой, потому что он ощутил себя скромным рядовым в присутствии офицеров. Их следовало приветствовать стоя, в почтительной позе!

Впрочем, он не имел ни малейшего представления, кто они были такие.

Хранительница и лучница быстро переглянулись и сняли шлемы с гребнями. Лицом они очень походили друг на друга: высокие скулы, красиво изогнутые губы, проницательные миндалевидные глаза. Только длинные и пышные красновато рыжие волосы были причесаны по-разному: Хранительница носила их распущенными, а лучница подвязывала сзади в не слишком тугой хвост.

— Ты пой, пой, — сказала Стражница. — У тебя неплохо получается.

— А со словами можешь? — спросила лучница. — Или только мурлыкать горазд?

Ферендир попытался ответить, но словно дар речи потерял. Даже голоса у женщин были одинаковыми! С закрытыми глазами Ферендир подумал бы, что у него одна собеседница, а не две.

— Вы долго тут стоите? — наконец выговорил он.

— Довольно долго, — ответила Хранительница, шагнула вперед и стала рассматривать провизию, которая в творческом беспорядке валялась у ног Ферендира. — Это что, галеты? Прекрасно! Я голодная как волк!

Она обошла вокруг бревна, поспешно брошенного на землю у костра, положила щит, ловко села и привычно закинула длинную пику на плечо, так что древко зарылось в землю на небольшом расстоянии перед ногами. Таким образом, пикой можно было быстро воспользоваться при необходимости, и при этом она не мешала есть. Освободившимися руками Хранительница схватила галету из промасленного кулька, откусила кусок и принялась с блаженным видом его жевать.

— Послушайте-ка! — воскликнул Ферендир. — Эту провизию выдала леди-регент Хирва для меня и моих наставников. Я бы с удовольствием вас угостил, но еда не совсем моя.

— Ты же сам только что сказал, что командующая Хирва выдала эту провизию твоим наставникам и тебе самому, — заявила лучница, обошла бревно с другой стороны и уселась рядом со своей близняшкой-Хранительницей. — Как по мне, еда очень даже твоя. Другое дело, хочешь ли ты нас угостить. Ну так что, угощаешь? Или нет?

Ферендир снова не нашел слов. Он стал озираться, надеясь, что его наставники вот-вот возвратятся и сами разрешат эту щекотливую проблему, но Серафа и Дезриэля нигде не было видно. Юноша тяжело вздохнул и смирился со своей нелегкой участью.

— Ну ладно! — сказал он. — Ешьте. Только по одной галете! Не больше!

— Договорились, юный аларит! — сказала лучница, выбрала галету и впилась в нее зубами.

Пережевывая галету, она посмотрела на свою близняшку, а потом сказала Ферендиру:

— Не обижайся на мою сестру. Ее манеры… оставляют желать лучшего.

— Откуда вы знаете? — спросил Ферендир.

— Что именно? — уточнила с полным ртом лучница.

— Что я — аларит?

— А кем ты еще можешь быть? — спросила лучница. — Ты одет как аларит. Вежлив, обходителен и хлебосолен как аларит. И все здесь, от застежек на этих вещмешках до кинжалов в этих ножнах, явно аларитской работы. Так что вывод напрашивается сам собой.

— К тому же мы поговорили с твоими наставниками, они — натурально алариты, — сказала Хранительница. — А раз они алариты, то и ты сам, наверное, тоже аларит.

— Вы поговорили с моими наставниками? — удивился Ферендир.

— Да. Мы поговорили и с твоим добрым наставником, и с твоим недовольным наставником, — ответила лучница. — Их зовут Дезриэль и Сераф. Мы сказали, что хотим пойти с вами.

— Это я захотела пойти с ними, — раздраженно перебила Хранительница. — А ты просто за мной увязалась!

— Его наставники вполне недвусмысленно намекнули мне, что лучница им тоже пригодится, — сказала ее сестра.

— На свете есть лучники и покруче, — проворчала Хранительница.

— И копейщики тоже, — ответила лучница, — но взяли-то нас.

Ферендир не переставал удивляться. Хотя сестры и препирались, они казались невозмутимыми и хладнокровными. Казалось, то была для них вовсе не перепалка, а нормальный разговор.

— Так значит, вы поговорили с моими наставниками и теперь идете вместе с нами? — спросил Ферендир.

Сестры уставились на него с таким видом, словно он с луны свалился.