Бирюзовый Глаз

Стоило ему удалиться, откуда-то сбоку возник здоровенный, как шкаф, брутального обличья мужик, с гиреподобыми кулаками и глумливой улыбкой на физиономии.

– Что? Не договорился? – громила мотнул головой в сторону сутенера в железном свитере.

– Да, похоже, не поняли мы друг друга, – как можно более обтекаемо пояснил я. – Чем-то смогу быть полезен?

– Не обращай внимания, – неожиданно примирительным тоном пояснил бугай, – Он парень мелкий, незначительный, трудом добывает хлеб свой. А полезным… да, можешь быть. Тебя же Пападакис нанял, если не ошибаюсь?

Несмотря на внешнюю шкафоподобность, неожиданный собеседник изъяснялся на вполне правильном, если не сказать интеллигентном русском языке, без площадных выражений, развязных жаргонизмов и нецензурных словечек.

– Нанял… кто?

– Леонид Пападакис.

– Фамилия незнакомая, – тихо пробормотал я.

– Не назвал, значит. Его дедушка из понтийских греков, а дальние предки происходили от генуэзцев. Вроде бы. Вот парень и унаследовал некоторую генетически обусловленную хитрожопость.

– Это называется – национализм, и бытовой шовинизм, – зачем-то пояснил я.

– Короче так, слушай сюда, – вдруг совсем иным тоном заговорил мой собеседник. – Подружка твоя не придет, пока мы не договоримся. Так что не торопись и на дверь не поглядывай.

В этот момент принесли тарелку с аппетитно пахнущими кусками мяса и с чем-то похожим на вареную картошку. Пока официантка не ушла, мы не разговаривали.

– Так что ты от меня хочешь? – наконец, спросил я, уминая за обе щеки. Мясо оказалось выше всяческих похвал. – Или так, за жизнь поговорить? Это я всегда пожалуйста. Хочешь пива? Угощаю, у меня сегодня приступ немотивированного альтруизма.

– На работе не пью. Слушай наше встречное предложение. Как и договаривался, работаешь на Пападакиса, но обо всех его делах сообщаешь нам. Отнюдь не бесплатно, разумеется.

– Думаешь, соглашусь?

– Думаю, да. Согласишься. Как говаривал дон Карлеоне, предложение, от которого нельзя отказаться.

– А чье предложение-то? – не понял я. – Ты от кого?

– Я представляю людей уважаемых и любимых народом, поэтому с ними лучше быть в стабильных и добросердечных отношениях.

– Тут подумать надо. Можно?

Мой собеседник что-то промычал, а потом сказал:

– Можно, конечно. Вот и думай, покамест тут сидишь. В общем, так. Ничего пока не говори, а чтобы лучше думалось, посмотри-ка на эти вот фотки.

С такими словами бугай отодвинул в сторону мою кружку с недопитым пивом и положил на освободившееся место планшетник. Фотография на экране воспроизводила труп. Очень плохой степени сохранности. Похоже, по человеку проехались бульдозерной или танковой гусеницей. При этом низ элегантных брюк не пострадал, и щегольские матово блестящие чернотой туфли практически не запачкались.

Не дав мне в полной мере насладиться изображением, бугай чиркнул по экрану толстым пальцем, сменив картинку. Новый кадр изображал крупного, хорошо тренированного и абсолютно голого господина на каменном столе морга. Судя по всему, беднягу перепилили поперек в районе талии. Причем края распила наводили на мысль, что кто-то действовал грубой пилой для разделки древесины.

Последовало новое движение пальца по экрану, и моему взору предстала чья-то голая спина, видимо, мужская. Ничего иного кроме спины не было: очевидно неведомый резчик по живой плоти орудовал быстро, ловко и со знанием дела.

– Достаточно? – по-своему истолковал мое молчание бугай.

– А еще есть? Посмотреть можно? – попросил я. – Очень уж интересные фотографии вы сейчас показываете. Такое нечасто увидишь.

Громила на секунду замешкался, а потом молча продемонстрировал еще с десяток снимков, на которых неизвестный фотограф запечатлел самую разнообразную расчлененку. Общим было лишь то, что тела когда-то принадлежали мужчинам, причем относительно молодым – лет тридцати-сорока. И еще одно: не было ни лиц, ни кистей рук. Они либо выходили за пределы кадра, либо просто отсутствовали.

Все происходящее выглядело абсолютно нереальным, вернее, вполне реальным, но как в киношной действительности или в дурном сне.

– Что, твоя работа?

– Снимал я, – скромно пояснил «шкаф». – Нравится? Залип на фотки? Если не договоримся или языком будешь излишне сильно молоть, у тебя неплохой шанс пополнить этот альбом.

– А кто были эти люди? – как можно более спокойным тоном спросил я. – Или секрет?

– Да никаких секретов. Это те, с кем не удалось договориться, и те, кто вроде бы договорился, но хотел нас кинуть. Ну, как, надумал?

К этому времени я как раз расправился с мясом и закачивал пиво.

– Да, вы были весьма убедительны. Я согласен.

– Верное решение. Короче так, – толстая пятерня выложила передо мной визитку с одним только адресом электронной почты. Похоже, мужик ни секунды не сомневался в моем ответе. – Пиши сюда. Пароль на обороте. Для тебя они очень простые, не ошибешься, специально так подобраны. Запомнил? Давай сюда, – сказав это, бугай забрал визитку и положил во внутренний карман пиджака. – В черновики пиши, самой почтой не пользуйся. О своем согласии и обо всех новых делах Леонида пиши. Кто, когда и что. В каких количествах. Понял, да? Ладно, пока. Инструкции потом получишь, с тобой еще свяжутся. Пойду я. Да, совсем забыл, – усмехнулся мужик, выложив какую-то бумажку, – вот здесь внутри твоя карточка. Для гонораров. – Бугай ткнул пальцем в бумажку, – внутри запечатаны пин-код и все прочие данные.

Да, реальность начинает мерцать. Во всяком случае, в моем сознании, а это – дурной признак. Надо бы сменить обстановку и образ жизни, а главное – место существования.

В результате, подумал я, подумал, да и решил принять сразу оба «коммерческих предложения» Леонида и этого шкафоподобного мужика. Достал свой мобильник, позвонил и договорился о времени и месте подписания трудового договора. Подруги все не было, хотя прошло уже минут сорок-сорок пять. Дальнейшее ожидание показалось излишним и бесполезным, но я все-таки позвонил. Оказалось, у предмета моих ожиданий резко разболелась голова, и наше свидание переносится. На когда? Может, на завтра… или – нет, лучше на послезавтра… или через два дня… может быть.

Я доел, наконец, свой обед. То, что первоначально показалось вареной картошкой, на деле оказалось отварной репой. Забавно, давно такого не пробовал.

Еще с детства мене постоянно прививали обостренное чувство ответственности перед кем бы то ни было. Перед людьми… перед собой… перед обществом. Внушали, что школа, учеба и работа – высшие ценности человеческого бытия. Я мог болеть, температурить, маяться животом, страдать от депрессии… все равно – вставай и иди. Неважно, что толку от такого больного и депрессивного меня там, куда пойду, не будет. Главное – трудиться, ибо надо. Если уставал, чего-то боялся до ужаса, хотел есть, растягивал сухожилье на ноге – затыкался и терпел. Молчал, потому что все вокруг тоже уставали и превозмогали себя, а я – эгоист, слабак и нытик. Все терпят, значит, и мне потерпеть надо. Уже тогда пришлось усвоить: эгоист – слово ругательное и обидное.

Если я хотел найти удобное для себя место, или мне казалось, что там лучше, чем здесь, а эта клубничка самая спелая, или предложение более выгодное… Да что угодно. Нет, нельзя! Лучшее отдай товарищу, а на большее не претендуй. Все равны и у всех все должно быть равное, а коли хочешь отличаться, то опять же – эгоист, нахал и нехороший мальчишка. Не высовывайся. Не выделяйся, ты не лучше других, не интересней и не важнее, твоя жизнь равноценна любой другой. Ты никто, всего лишь часть общей массы, но масса сильна в своей общности, а сила только в коллективе. Работа это все, и ради нее надо рвать задницу. Нельзя болеть, быть слабым и уставать, а надо работать, работать и работать. Нельзя выкидывать еду, теоретически пригодную одежду тоже. Богатый что ли? Ты заработал те деньги, на которые это было куплено? Нет? Вот носи и терпи, Терпи и ешь, не хочешь – отложи на черный день. А знаешь, как было в войну? Нет? Спроси у прадедушки. Поздно уже? Тогда в книжках почитай. Хочешь более современную куртку? Фасон не нравится, приятели над тобой смеются? Посмейся вместе с ними. Да, над собой. И снова терпи – у твоих родителей, дедушек и бабушек в твоем возрасте и такого не было, а ты избалованный эгоист. Ты не можешь быть доволен собой, потому что ты никто, права голоса у тебя нет. Поэтому – учись. Тебе надо сначала кем-то стать, а уже потом вякать. Молчи и становись этим самым кем-то.

Примерно такими вот утверждениями меня и воспитывали. Честно говоря, сильно подозреваю, что все происходило от менталитета еще советских времен. Потому что учеба и работа на благо общества превозносились, как самое важное. Личность обесценивалась, потребности и самореализация тоже. Главное – что? Себя загнать, но план выполнить. Думаю, в детстве меня воспитывали как удобного ребенка, а вместе с идеологией – послушного обывателя.

Да, в подростковом возрасте я был чуть более чем закомплексован. Все начало меняться с университетом, когда сменился круг знакомых, и он, этот круг, значительно расширился.

Мнение старших родственников стало терять свое превосходство. Когда я вырос и стал общаться с абсолютно другими людьми, видеть жизнь во всем многообразии, душевный покой покачнулся, потому как большую часть прежней жизни только и учился, что забывать о себе, отказываться от многого желаемого, корить себя за слабости, эгоизм и страхи. Но, как оказалось, все можно! Можно бояться, хотеть есть, открыто уставать, и делать то, что удобно только мне, а не окружающим! Кроме того, в восемнадцать лет самому стало понятно, что жить нахлебником неприлично, и надо бы как-то самоопределиться в плане постоянного заработка. Во многом я успешно перестроился, кое-где даже слишком, но отдельные качества и черты, втертые в детско-юношеском возрасте, как мне кажется, не вытравить уже ничем. Возникли некоторые проблемы и трудности.

Независимая жизнь, жажда делать что-то лишь для себя и исключительно своим умом задала неожиданные вопросы. Например, в компании идем смотреть интересное кино. Если билеты без мест, радостно устремляюсь к наиболее привлекательному, с моей точки зрения, сидению. Остальные начинают высказывать недовольство. Как же так, ведь мы друзья-приятели, пришли вместе, толпой! Значит, сидеть надо общей кучей. Зачем? Мне удобно тут, а от физического прикосновения к телам приятелей фильм интереснее не станет. Все обижаются, значит, сделал нечто нехорошее. Но что? Не хочу понимать. Исключение – парный поход в кино с девушкой, но это уже совсем другая история. Другой пример. Предлагаю что-то замутить. В ответ заявляют о непринятии моих идей по каким-то особым причинам. Отвечаю, что тогда займусь этим для одного себя, в гордом одиночестве. Тут опять обиды, и снова не понимаю на что. Вообще, если меньше обращать внимание на других и тихо заниматься своим делом, то градус дружелюбия понижается сразу и значительно. А мой уход с работы вообще был воспринят как предательство по отношению к коллегам, хамское высокомерие и жажда наживы.

При таких установках, если неправильно оптимизировать жизнь можно сделаться как свободным независимым гражданином Мира, так наглой сволочью, ставящей свое благополучие превыше интересов близких людей. Кстати – одно не исключает другого. Зато сколько лишнего мусора удастся выкинуть из своей жизни, благодаря такому утилитарному подходу! Сколько времени сэкономить на важные и интересные для себя дела. Тут главное – не потерять чувство меры, не нарушить грань между своим и чужим. Не скатиться в откровенное жлобство, не одичать, не уйти в глушь. Иначе из свободного гражданина можно незаметно превратиться в дикого йети.

Короче, решение «работать на два фронта» было для меня вполне естественным. Особых раздумий и нравственных терзаний не потребовало.

10. Ключи

Первое, что я сделал при встрече с Леонидом после прибытия в его владения, это рассказал историю своей вербовки.

– Как, говоришь, он выглядел? – заинтересованно спросил Леонид.

– Здоровенный такой мужик с противной рожей. Кулаки как две банки.

– Да? Точно он. Знаю, о ком речь. Вот ведь сволочь! – расхохотался мой наниматель. – Ладно, так сделаем. Я буду давать тебе текст, а ты переписывай своими словами в тот почтовый ящик, что он тебе предоставил. Может очень забавно получиться.

– Объяснишь, кто это? Во что я вляпался?

– Тебе оно надо? Старинный принцип – «меньше знаешь, крепче спишь» – еще никто не отменял.

– Тоже верно… а твои предки, правда, из понтийских греков? – зачем-то спросил я.

– Правда, правда. И про генуэзцев тоже. Ладно, хватит об этом. Давай-ка лучше пройдемся по дому. Покажу, что там, да как. Но сначала – ключи, – произнес мой теперь уже работодатель, вручая три связки на стандартных металлических кольцах, – давай с ними сейчас разберемся. Эта пара от ворот. Большой – от створок, его ни с чем не перепутаешь, а плоский отпирает калитку. Теперь вторая связка. Этот – от передней двери дома, этот – от задней, на террасу. Третья связка – внутренняя. Самый главный от замка в двери, что между котельной в прихожей. Маленький, круглый – от щитка с информационными кабелями. Этот для холодильника, но его не запираю никогда, этот – для электрощитка, тоже не запираю, этот – от всех балконных дверей, там замки одинаковые. Запомнишь? Хорошо… Разберешься, в конце концов. Остальные двери только на задвижках. Вообще, в доме еще несколько запоров, но они тебе не понадобятся, и ключи ни к чему. Так… что еще? Ничего не забыл? Да, копии всех ключей имеются в доме, в ящике письменного стола, покажу потом.

– Подвал?

– Подвала у меня, к сожалению, нет. Дом построен на ленточном фундаменте, а под полом только гидроизоляция и утепление из минеральной ваты. Как и под крышей, и в стенах, кстати.

Дом Леонида внешне был аналогичен дому Стэна, но, по утверждению моего нанимателя – «строился по облегченному проекту». Следствием такого «облегчения», кроме отсутствия подвала, стала иная структура стен и крыши, а также необходимость постоянного отопления жилища в холодное время года.

– А этот что? – спросил я, показывая на плоский медный брелок. Затейливая гравировка: правильная гексаграмма, окруженная несколькими кольцами с непонятными буквами и странными символами. По четырем сторонам круга лепились маленькие кружочки с пентаграммой в каждом.

– Это… это так просто. Брелок. Красивая побрякушка, одна бывшая подруга на память подарила. Держать его при себе мне не хочется, а вот на дачной связке – самое место. Пусть будет. Ладно, пошли разделаемся, наконец, с осмотром.

Несомненно, главной комнатой была гостиная. Здесь стояли деревянные, самой простой конструкции стол и стулья, в углу – импозантный камин из дикого камня, достаточно просторный, чтобы зажарить целого поросенка. Справа и слева от камина – по креслу. На глаз гостиная занимала большую часть площади этажа. Застекленная дверь вела на широкую террасу. Войдя в гостиную, мы остановились посреди комнаты по сторонам обеденного стола из потемневшего от времени орехового дерева.

Леонид для интерьера своего дома избрал популярный ныне рустикальный стиль. Уверенный, спокойный, даже в чем-то брутальный. Надежный. Не исключено, что причиной популярности стало именно ощущение уверенности и спокойствия, что излучают такие интерьеры. Грубо обтесанный, или дикий камень, толстые некрашеные доски, небеленая холстина в качестве занавесок, простая посуда, минимум декора. Только горожанин, дитя прямых углов и пластиковой эстетики, способен умиляться каменной кладке, дощатым полам и тяжелой топорной мебели. Человек, выросший в стерильном городском пространстве, тянется к тому, чего ему не хватает в привычной среде, поэтому для своих летних резиденций выбирает рустикальный интерьер. Тяготеющих к этому стилю уже не удивить ни классикой, ни модерном, ни футуристическими изысками. Эти люди ищут комфорта в чем-то простом, негламурном, не затасканном модными журналами и глянцевыми каталогами.

В гостиной мое внимание привлекло также зеркало в стиле модерн метра два высотой. Очень уж резко оно диссонировало со всей остальной обстановкой, к тому же до смешного походило на то, что я как-то видел на даче в Озерках, в Петербурге. Как потом случайно выяснилось, зеркало действительно оказалось не просто похожим, а тем самым. Попало оно сюда со старой питерской дачи не без моего участия. Сначала я рассказал о нем Стэну, потом он заинтересовался и купил его у подруги моего приятеля и привез себе на дачу. Потом у него перекупил сосед Леонид. Был в гостях, увидел, возжелал иметь и уговорил продать. По-моему, зря он так поступил. Помню я это зеркало, чем-то оно мне не нравилось. Так и казалось, что по ночам из него вылезают какие-то нечистые силы и путешествуют по дому до самого утра. Стэн тоже сначала радовался такому антикварному приобретению, потом по-моему стал его опасаться, а после продал соседу. И его можно понять! Ведь еще наши бабушки крайне осторожно и с опаской относились к зеркалам вообще, а уж к подобным тем более. Причем, неважно даже, к какой вере или традиции они себя причисляли.

Откуда это пошло? Ведь зеркало считалось особым предметом практически для всех вероисповеданий, народов и культур. Существовала уверенность – спящий человек отражаться в зеркале не должен. Тут и астральный дух, что, по легенде, вылетает из тел людей во время сна. Заглянет такой блуждающий дух в зеркало, втянется в зазеркалье, а выбраться уже не сможет. Есть мнение, будто именно зеркала высасывают из человека способности и жизненную энергию, что впоследствии негативно сказывается на здоровье и самочувствии. Говорят, верящие в это люди ночами мучаются от бессонницы, плохо высыпаются, делаются нервозными и раздражительными. Да и не очень-то приятно увидеть себя в темном отражении. Светотени играют с нами в странные игры: пугают, рисуют страшные картинки и некрасивые образы. Однако многие твердо убеждены – старые зеркала способны впитывать и накапливать информацию и дурную энергетику. Хранят былые ссоры и неприятности, держат в себе негативные эмоции, прячут в своих глубинах разные нехорошие сущности. Именно по этой причине, когда обставляют новое помещение, особое внимание уделяют старым зеркалам. Конечно, большинство из этих примет – лишь мифы, и только вам решать, верить в них или нет. Главное почаще улыбаться возле зеркал, дабы в них сохранялась лишь положительная энергетика вашей личности и внутренней доброты.

Вторым, выпадающим из общего контекста предметом, был монументальный старинный шкаф или буфет с витыми колоннами из мореного дуба. Черный, массивный, на вид прочности неимоверной, мебельный раритет возвышался практически до самого потолка. На дверцах – накладная резьба, наверху – резной герб в форме рыцарского щита.

– Вроде бы ничего не пропустил, ничего больше не забыл? – спросил Леонид, когда мы закончили обход и все осмотрели. – Ладно. Тогда давай посидим, чего-нибудь съедим, и вспрыснем твое, так сказать, вступление в должность. Я – чисто символически, еще машину вести. А ты можешь не стесняться.

Вскоре мы уже сидели за столом и потребляли бутерброды с холодным мясом. Я запивал местным живым пивом, а Леонид предпочитал грейпфрутовый сок, что купил по дороге.

– По-моему, тебе уже пора лечиться у психиатров, – засмеялся я, дожевывая очередной бутерброд. – Специалисты подберут нужные таблетки, и странные идеи перестанут тревожить твой ум.

– Все уже было, – невесело усмехнулся Леонид. – Прошел полный курс после заключения. И знаешь что? Лечение помогло. На какой-то период всякие неприятные способности перестали беспокоить меня. А еще, в дополнение ко всему, я на некоторое время сделался тупым и глупым… Это только потом разобрался что к чему… Ладно, к делу. Теперь что касается того прошлого инцидента с вызовом полиции. Наш общий друг просто не знает некоторых подробностей и деталей здешней жизни. Вернее, не хочет знать. Убийство здесь произошло сразу после революции. Очень скоро там случился пожар, и от дома остались только обгорелые развалины, а еще позже не сохранилось и развалин. Потом, уже в наше время, на этом месте построился теперешний житель, который плевать хотел на всякие там потусторонние эффекты. Говорят, что пока он тут живет – все спокойно, и ничего не появляется. Но стоит ему уехать, как картина почти вековой давности может проявиться, лишь бы совпало несколько обстоятельств.

– Фантастика какая-то… дом с привидениями получается?

– Ну, грубо говоря, да. При этом обязательно наличие ряда условий, чтобы обстановка соответствовала. Поздняя весна, лето или ранняя осень, похолодание после грозы. Сумерки. Полнолуние4. Может и еще что-то, о чем я пока просто не знаю. Но главное – чья-то сильная воля. Кто-то из здесь присутствовавших гостей вызвал это явление. Причем – нарочно. Как говорили в старину – «навел чары», видимо условия позволяли. Еще Роджер Бэкон, опережая свое время, пытался объяснить эффективность заклинаний и заговоров тем, что они делаются в удобный момент.

– Вызвал явление? Зачем? Чтобы выдать себя? – я не сомневался, что меня разыгрывают. – Кого-нибудь припугнуть? Или просто так, для повышения собственного эго?

– Ты у меня спрашиваешь? Это не я вызвал, а кто-то, и не знаю зачем. Вдобавок этот кто-то прекрасно знал детали того давнего убийства.

– А как же полиция? – спросил я, вспомнив хмурые физиономии блюстителей порядка.

– Полиция в курсе той старой истории. Но! Мало ли, может в действительности теперешнего хозяина убили? Как тогда? Вот они и приехали, не могли не приехать – как-никак пришло сообщение о преступлении. Здесь они сразу все поняли, провели формальный опрос, и быстренько убрались назад. Представляю, как они потом матерились.

– Мистика какая-то. Фантастика.

– Да, звучит фантастически… Ладно, пока не заморачивайся. Всему свое время.

Потом мы еще о чем-то поговорили, а когда Леонид уже собрался уходить, я спросил:

– Слушай, а если что-нибудь случится, и мне потребуется срочно уехать? Мало ли как бывает…

– Раньше надо было думать, – засмеялся мой наниматель. – Контракт подписан, а там что четко обозначено? Правильно, сидишь тут безвылазно до весны! Ладно, не пугайся. Если что, договоримся. Что ж я, сволочь какая, не понимаю ничего? Могу и отпустить на денек. Опять же, может и приеду на пару дней, а в такие моменты твое присутствие даже нежелательно. Главное – чтобы внутри дома градусник ниже плюс семи не показывал. Кстати, незваных гостей не бойся, оружия тут хватает, как и обещал. Пойдем, покажу.

11. Первая ночь

Первую ночь долго не удавалось заснуть: я вообще плохо сплю на новых для себя местах. Потом все-таки уснул, но часто просыпался от каких-то почти кошмаров и скверных ощущений.

Сначала приснилась потусторонняя больница со стариками и старухами в палатах. Кругом аккуратненько, чистенько, но невыносимо скучно и до жути однообразно. Палат великое множество, а коридор, куда выходили все двери, казался бесконечным. Он изгибался, раздваивался, давал тупики, но один выход все же имел. Один-единственный. На лестничную площадку. Мне никак не удавалось покинуть этот лабиринт, и уйти от всех этих бабушек и дедушек, в гости к которым я заходил: какая-то дьявольски-красивая охранница или стражница на площадке у выхода из отделения запрещала путь на лестницу. К свободе. Стражница была в черных кожаных штанах в облипушку и в шипастых ботфортах выше колен. Она обладала голым торсом с модельными формами, улыбкой Терминатора и длинным кнутом в руке, которым время от времени громко щелкала.

После пробуждения долго ворочался, не мог выбрать наиболее удобную позу. А времени было – три часа пополуночи.

Понятно, что когда захочется спать по-настоящему, то этому уже ничего не мешает, никакие особые способы не нужны, закрыл глаза и заснул. Но бывает, что спать еще не очень хочется, а надо, либо хочется, но никак не выходит. То какие-то ненужные мысли мешают, то звуки посторонние, а то уснешь, было, а потом сразу же проснешься, и так много раз.

Лично мне ни пересчитывание овец, ни самовнушение не помогало никогда: мозгу это быстро надоедало, и он срывался на другие размышления. Простое рекомендованное в детстве: «закрыть глаза, свернуться в позу эмбриона и ни о чем не думать» тоже не безотказно. Однако еще в юности я открыл для себя усовершенствованный вариант предыдущего способа. Сначала усилием воли мысли из головы выбросить, особенно интересные и важные, которые хочется думать. После этого наблюдать калейдоскоп, в который смотрит мысленный взор. В общем-то, засыпающей воле остается выполнять пассивную роль – отгонять лишние думы, но как бы невзначай, не усилием, а мягким воздействием. Хранить внимание сконцентрированным на калейдоскопе. Правда, у такого метода засыпания есть побочный эффект – сны получаются фантасмагорическими, пугающими. Зато прием практически всегда помогает уснуть.

В тот раз не помогало ничего.

Тогда пришлось включать свет и читать, но не вышло. Неожиданно испортилась моя читалка. Вернее, не испортилась, а продавилась. Я на нее просто-напросто облокотился, забыв, что оставил рядом с собой, у одеяла. Не выдержав давления локтя, экран треснул, изобразив что-то похожее на паучью сеть. Теперь этот букридер можно выкинуть со спокойной душой и чистой совестью – стоимость дисплея и услуги мастера превышали цену за новое устройство. Трагедия казалась столь горькой, что я впал в нечто вроде черной меланхолии. Заказать новую читалку можно хоть сразу, но привезут-то завтра, да и то, если оплатить экстренную доставку. А как она работает эта экстренность в тутошней глуши? Этого я не знал. Повода пока не возникало.

В конце концов, пришлось встать с постели и пройти к стеллажику, заставленному похожими на книги коробочками с видеодисками. У моего нанимателя оказалась не только богатая фантазия, но и обильная фильмотека. По-моему, об этом я уже говорил.

Что бы такое посмотреть-то? Закутавшись в плед, как старая бабушка, я сделал себе чаек и отправился искать что-нибудь подходящее под настроение. После запрета на бесплатный просмотр и скачивание из Сети художественных фильмов, жизнь потеряла одно из своих недавних приобретений. Сетевая полиция вместе с Федеральной службой информационной безопасности бдительно следили, и любой, даже самый продвинутый пользователь какой-нибудь анонимной сети рисковал схлопотать по всей строгости закона. Безопасники отслеживали «пиратов» на раз. Не спасли ни TOR, ни I2P, ни другие «подпольные» прокси-сети и анонимайзеры. Нарушителей находили, привлекали и строго карали. Для начала – штраф и временное, до уплаты штрафа, отключение от Сети, потом – более высокий штраф и физическое отключение на полгода, а при последующих рецидивах – исправительные работы или тюремное заключение. Но до заключения доходило редко, обычно суд удовлетворялся работами. Рисковать не хотелось даже в такой глухомани – отлучение от Интернета я бы не перенес.

Итак, что тут у него? Боевики, детективы, какая-то фантастика… Все это я уже видел, а кое-что и не раз. Нет, вру. Некоторые вещи вообще не смотрел. Или неприятно, или противно, или просто скучно. «Не мое», как сказано у классика. Может, что-то вспомнится, и опять что-нибудь захочется пересмотреть? Я неторопливо перебирал плоские коробочки, читая аннотации на обложках.

«Без наркоза». Жанр – драматический триллер. Сюжет закручен вокруг личной жизни хирурга с анестезиологом и об их сложных взаимоотношениях с умной и сексапильной пациенткой.

Недавно смотрел, еще и месяца не прошло.

«Стальная бабочка». Криминальный триллер. Беспризорники зарабатывают на пропитание дерзкими ограблениями. Попавшись в очередной раз…

Почему-то не захотелось.

«Белая смерть». Прошло полтысячи лет после ядерной катастрофы. Человечество впало в средневековое мракобесие. В книге рассказывается, как люди заново выбираются из темных веков, но потом вновь сталкиваются с ужасами ядерной войны.…