Калейдоскоп историй

– Вы что, уже без ключа входить научились? – Нервно спросил его Андрей.

– Вы на меня не кричите. Моя задача смотреть за телом. Вы-то сами понимаете, какой смрад здесь скоро будет стоять. Тем более в мастерской тепло, – так же резко ответил юноша.

Молодой человек наклонился над телом, пытаясь его поднять, но Андрей подскочил к кровати и оттолкнул его.

– Не трогайте ее! Убирайтесь отсюда! – Закричал он.

– Хорошо, хорошо. Ухожу, – спокойно ответил молодой человек и незаметно исчез.

Андрей, пытаясь успокоиться, подумал:

– Так, чего я хотел? О чем думал? Все мысли перебил этот странный парень! Кажется он тоже не из мира сего.

Он посмотрел на Ольгу, вспомнил девушку в белом платье и решил скорее приступить к работе. Подошел к стеллажу, достал из него готовые к работе холсты, выбрал нужный, установил его рядом с кроватью, приготовил краски и ….

– Жизнь, правда, как ее выразить? Но и этого мало нужно победить зло! С чего начать – я не знаю. Время идет и нужно что-то делать, – стал подгонять сам себя художник. – Попробую набросать хоть какие-то контуры.

Андрей взял карандаш, посмотрел на него и решил заточить. Скальпель неожиданно соскользнул и обрезал палец. Кровь брызнула на полотно. Одна из капель стала медленно стекать по холсту. Художник внимательно посмотрел на нее и вспомнил слова незнакомки: «До капли!»

– До последней капли! – Закричал художник. Он с силой ударил себя скальпелем по руке, из которой вырвалась струя крови. Андрей схватил пустую банку и стал собирать кровь в нее. Почувствовав головокружение, он оторвал полосу ткани от простыни, перебинтовал ей руку, уверенно взял кисть и начал медленно рисовать кровью, по памяти, живое лицо Ольги.

– Мне нужны и другие цвета! Не только красный! Что делать? – Спрашивал он вслух, надеясь, что его слышит незнакомка. А сам пробовал смешивать краску с кровью.

Белый, зеленый стали выдавать ранее неизвестные ему оттенки и тона. Это возбуждало его, восхищало и вводило в непонятную эйфорию. На холсте стали появляться контуры лица. В комнате вновь появился незнакомец.

– Я смотрю, ты за работу взялся?

– Ты опять здесь? А помощник твой тоже пришел? – Вопросом на вопрос ответил художник.

– Мы все здесь. Следим за тобой. Но прежде чем ты продолжишь, я хочу тебе предложить кое-что. Может, ты мне отдашь эту работу, недоделанную. А я твою девушку верну. И мы обо всем забудем.

– А как же условие? – Спокойно спросил Андрей.

– А что условие? Мне достаточно этого.

– Нет! Я знаю, кто ты! И выполню сделку! Закончу ее! И еще, с такими как ты, я ничего общего не имею, и иметь не хочу! Хотя, приходиться! Сам виноват!

– Конечно, виноват! И выполнить эту работу ты сможешь, только если я тебе разрешу! – Неожиданно сменив тон, прорычал незнакомец.

– Разрешу? – Удивился Андрей. – То есть, ты хочешь мне помешать и убить меня? Так я не боюсь смерти! Давай! Чего же ты? А-а, тебе нужна вторая картина? Вот она, возьми? Что не можешь? Не правда ли?

– Значит, ты все знаешь, – не снижая тона, продолжил заказчик.

Он недовольно посмотрел на Андрея и с сожалением добавил: – Да, ты мне нужен живой. Сделай вторую картину, и я отблагодарю тебя. Деньги, слава, женщины. Ольга станет преданной рабыней. А хочешь, я подарю тебе бессмертие?

– Если бы ты пообещал мне все это еще вчера, – чувствуя уверенность, ответил Андрей. – Я бы закрыв глаза, ушел за тобой. Но теперь, я думаю наш поединок скоро закончиться.

– Поединок, – удивился незнакомец. – Ты хоть понимаешь, кто я?

– Понимаю, – продолжая работать, ответил Андрей. – Ты думаешь, что я воюю с тобой? Ошибаешься! Я дерусь сам с собой! А ты лишь болельщик, который выбрал мою темную сторону.

Андрей, не останавливаясь, продолжал рисовать. В очередной раз, обмакнув кисть, он обнаружил, что кровь в банке закончилась. Развязал повязку, но из раны кровь не шла. Еще раз спокойно ударил себя скальпелем по венам, но вены были пусты. Они словно чужие торчали из резаной раны.

– Я что, тоже мертв? – Немного удивившись, спросил художник. – Ты это сделал? – Обратился он к незнакомцу.

– Конечно! – Чувствуя уверенность, ответил заказчик. – Твое тело подвластно мне, и мысли тоже!

Андрей, откинув голову назад, поднял руки и, издеваясь, заорал:

– Не верю! Если бы мои мозги были бы тебе подвластны, ты бы просто заставил меня рисовать то, что тебе нужно! А тебе приходиться бороться со мной! Вам нужен конфликт в моей душе! Значит не все мое тело подчинено твоей власти? Что-то и мое осталось! И вообще! Уходи! Тебя нет! Я просто не верю в твое присутствие! Ты мое больное воображение.

Незнакомец засмеялся.

– А как же она? Кто ее убил?

– Я! И я все исправлю! – Уверенно ответил Андрей. – Кстати, придумал! У меня есть средство против тебя! Я знаю, кто ты. Ты себя выдал! Сейчас проверим!

– О чем это ты? – Увидев дерзкое поведение Андрея, заволновался заказчик. – Но зачем ты пытаешься меня испугать? Оттолкнуть? А может, ты, хочешь стать мной? Попробуй! Даже интересно.

Андрей взял в руки холст, встал, подошел с ним к стеллажам и, достав еще один, взял его, принес к кровати и установил рядом с ней. Приготовив простые масляные краски, он начал новую работу.

Молодой человек и незнакомец наклонились, пытаясь понять, что же на этот раз хочет изобразить художник.

Через час заказчик корчился в углу, а молодой человек исчез. На холсте появились четкие очертания иконы с ликом незнакомца.

– Ты хочешь изобразить меня святым? – Заорал из темноты заказчик.

– Да. Видишь, как оно тебе помогает, – чувствуя что, зацепил за живое, ответил Андрей. – Еще и в церковь отнесу и попрошу освятить!

– Стой! Я отдам тебе ее! Смотри! – Судорожно прошептал незнакомец и, выставив вперед правую руку, направил ее на Ольгу.

На кровати девушка открыла глаза и медленно приподнялась.

– Пить! Андрей, принеси попить! – Еле слышным голосом попросила Ольга.

Забыв, что нельзя отрываться от работы и оставлять картину, Андрей сорвался с места и побежал за водой. Когда вернулся, девушка вновь была мертва, а незнакомец держал в руках свое изображение. Вторая картина валялась истоптанной на полу.

– А что, похож! Хорошо ты меня нарисовал, – серьезно произнес заказчик. – Но, больше так не делай! Так ведь и убить можно!

– Знаю! И убью! – Резко ответил Андрей. – Отдай холст, и уходи! Не мешай мне! Ты же не можешь нарушить собственное слово. У меня есть время! Ты сам мне его отмерил!

– Хорошо я уйду, – недовольным тоном согласился незнакомец. – Но мой помощник останется! – И он показал пальцем на молодого человека. – Надеешься доделать то, что начал? Не выйдет! Это не то, что я просил! А мой помощник будет следить за тобой, чтобы ты еще чего-нибудь неправильного не придумал!

– Пусть остается. Он мне не мешает, – согласился Андрей.

Но не успел он закончить фразу, как молодой человек в одном прыжке подскочил к нему и нанес кинжалом несколько смертельных ударов в грудь. Кровь, ручьями вырвалась из ран. Андрей попытался противостоять, но, потеряв сознание, упал.

– Ну вот! Теперь ему краски не хватит. Вся кровь убежала, – смеясь, сказал юноша.

– Точно не хватит. И первая картина останется единственной, пока мы не найдем того, кто сможет сделать вторую, – со злостью добавил незнакомец. – Но теперь это сделать легче. Стоит убить первой картиной, чью-нибудь любимую пассию, и другой художник встанет на его место. Жаль время. Такие, как он, редко рождаются.

– А если бы художник дорисовал ту, третью, он бы убил вас?

– Конечно! И он знал, что делает! Кто-то его научил. Он не мог сам дойти до этого! А если бы я погиб, и первая картина осталась без контроля, она погубила бы весь мир. Понял! – Резко крикнув в сторону юноши, спросил его хозяин.

– Да! Но, теперь то все? Вряд ли он сможет подняться и что-то нарисовать, – поинтересовался помощник.

– А ты подойди, проверь!

– Все! Пульса нет! Уходим!

– Да, уходим, – согласился незнакомец. – Но сначала сожжем эту картину – мою копию.

Юноша принес из ванной таз, набросал в него бумаги, облил все растворителем и поджег.

Незнакомец бросил в огонь свой недописанный портрет и стал наблюдать, как сгорает его изображение. В комнате стало дымно, а его стало трясти, крутить, но через несколько минут он выправился, отряхнулся и с насмешкой произнес:

– Пошли отсюда! Завтра их найдут счастливыми.

Андрей, истекая кровью, лежал на полу. Неужели все – жизнь кончена, сердце художника остановилось, но почему-то он понимал, что лежит убитый в своей мастерской?

Откуда-то он услышал слабый голос:

– Тело мертвое, но сознание еще живет. Открой глаза.

Андрей медленно приоткрыл глаза и увидел перед собой девушку в белом.

– Вставай, не бойся. Здесь никого нет, – мягким спокойным голосом прошептала она. – Надо закончить твою работу.

Художник медленно встал, поднял истоптанный холст, подошел к кровати, поставил его и посмотрел на себя. Из ран сочилась кровь. Андрей попытался не думать об этом, он взял кисти и, испытывая непонятное спокойствие, продолжил работу.

– Она будет жить?– Спросил он незнакомку.

– Если ты закончишь картину, да. А твоя собственная жизнь тебя не интересует?

– Нет! А те – двое? Что будет с ними?

– Если ты закончишь то, что начал, их больше не будет, ни на этом свете, ни на том, – ответила гостья.

– Значит, я обязан довести дело до конца.

– Да. Или многие погибнут. Я уже говорила тебе об этом.

– Я знаю. Но я не хотел.

– Неправда! Ты знал! Ты мечтал удивить всех! А теперь, если ты сдашься, погибнет много невинных людей. И я умру вместе с тобой. Но я не боюсь этого. Пока ты жив, и твоя рука может держать кисть. Я тоже живу и буду рядом. И я верю в тебя!

– Но я же мертв? – Растерянно спросил художник.

– Нет! Ты сильно ранен. Твое сердце остановилось. Но душа жива. И то, что ты создал, живет. Оно требует продолжения! У тебя еще есть время. Так пользуйся этим!

– Да! Я допишу эту работу. Картину своей любви и своей жизни. Картину правды, которая спасет нас всех. Незнакомка, ответь, сколько времени у меня осталось?

Но ответа Андрей не услышал. «Значит, времени у меня мало», – ответил он сам себе.

Андрей собрал в ладошку кровь и из последних сил стал рисовать. Его чувства обострились, и каждое неправильное движение кисти отдавалось во всем теле. И если вдруг он ошибался, или делал от усталости неправильные мазки, все его раны начинали болеть. Художник сразу же исправлял неточности и возвращался в состояние покоя.

Вскоре он понял, что кровь кончается. А та, что осталась на полу, превратилась в сгустки и засохла. Собирая последние капли, дописывая образ любимой, Андрей вкладывал в него свою душу и ту, нужную правду, которую знал только он. В какой-то момент все потемнело. Остались только художник и холст. Все остальное провалилось в бездну. И даже в этом нереальном состоянии он понимал, что силы на исходе. Из темноты появились Незнакомец и молодой человек. Они стали кружить вокруг него. Вспоминать его жизнь: где и когда он поступил не так, кого предал, испугался.

И таких больных воспоминаний было много. Они пытались отвлечь его от главного, но Андрей четко осознавал, пока он рисует, ему никто ничего не сделает. Художник отрешился от всего мира и продолжал писать.

– Ну, еще чуть-чуть! Ну, еще последнюю каплю, – поддерживал он сам себя. – Еще один штрих и картина будет закончена, – шептал Андрей.

В мастерской началась буря; и незнакомец с молодым человеком, и ангел в белом платье, стали кружиться вокруг него. В какой-то момент ему показалось, что его убитое тело встало и идет к нему, пытаясь помешать. Из последних сил Андрей взял из раны у сердца последнюю каплю и подписал ей свою работу. Все вокруг потемнело. Наступила тишина, а затем, как будто взорвалось что-то невидимое. Темнота задрожала. Появились странные блики света и в этом хаосе, вдруг открылась входная дверь в мастерскую.

В проеме света стояла Ольга.

– Андрей! Что с тобой? – Испугавшись, спросила девушка. Она подбежала к нему, увидев, как он падает без чувств на пол. Помогла ему лечь на кровать, проверила пульс, включила свет и увидела, стоящую у кровати, нарисованную на холсте икону Богородицы.

Пистолет и холст

Положил на указате6льный палец чёрный цвет, вдавил его в белый грунт холста. Включил музыку, выключил свет, оставил ночной светильник, который своими полутенями бросал полосы на холст. Вытер палец, взял мастихин и размешал белый цвет с жёлтым. Добавил каплю тёмного ультрамарина, получился мягкий голубоватый оттенок. Взял на палец вязкую массу и плавными движениями стал втирать ее в верхнюю часть холста. Цвет неба обозначился. Выдавил на большой палец цинковых белил и мягкими круговыми движениями обозначил облака. Чтобы выразить разбросанность облаков слегка загнал на них голубой фон неба. Кое-где проявилась желтизна, не до конца размешанная в небе. Присутствие солнца уже чувствовалось. Так в каком углу будет солнце. Там где задумывал раньше, сейчас оно не к месту, да и исходящие от него блики идут, пожалуй, с другой стороны. В дверь постучали, собака залаяла. Подошел, открыл, увидел больного соседа, добавил ему на пузырь и вспомнил, как когда-то давно был так же озабочен подобными проблемами. А сейчас? А сейчас солнце. В каком оно будет углу, или может в центре. Вместо жёлтого, взял красный и положил его на уже грязный белилами палец. Вдавил в правый угол. Солнце взошло там, где оно предполагалось ранее. Взял кисть и стал на чёрной полосе обозначать тонкие белые просветы. Но после первого просвета кисть испачкалась чёрным, и просветы не получались. Чёрный, просто поглощал, пожирал всю белизну и тонкость. Отмыл кисть, всё же вживил тонкие нити светлого в упрямую тьму. Замазал облаком красное с белизной солнце. Красный с белым дали розовый, и солнце осталось, только спрятанное за облаком. А причём тут жёлтые блики? Провёл тюбиком внизу холста жирную жёлтую полосу, и стал растягивать её вверх. Сначала дошёл до чёрного, но его края сожрали желтизну. Стало гадко. Что-то тяжёлое появилось в пальцах. А может догнать соседа и с ним? Закурил… Попытался вспомнить что-то хорошее и вспомнил ярко зелёное платье с горохами. А на ком оно было? Не помню, остались лишь воспоминание цвета, радости, счастья. Я забыл её имя, лицо… Кто она? Взял зелёный цвет и тюбиком положил его, обозначив фигуру женщины. Натянул к нему жёлтый. Вспомнил! Она сейчас не далеко живёт. Бросить всё и мчаться к свету, доброте, по пути поддержать компанию соседу. У неё, наверное, своя жизнь, появлюсь, всё испорчу, нужно сначала позвонить. Снова закурил… Минут десять сидел молча. Как исправить то, что совершил не думая? Как отразить радость, когда на душе грязь? Встал, вымыл руки, достал спрятанный пистолет, разобрал, собрал. Руки стали твёрже. Все внутренние тени спрятались, почувствовав смертельную сталь. Люди уменьшились, злость ушла, спокойствие. Ну, кто? Кого? Положил пистолет рядом с холстом и посмотрел в угол на икону. Взгляд задержался. Вместо мрачных теней появилась радуга. Вот она граница. Пистолет и холст, а между ними невидимая черта. Поставил стул ближе к холсту и оставил там, за чертой, всё чёрное, холодное, стальное. Радуга дошла до сознания. Схватил горсть кистей и утонул в радуге. Зазвонил телефон. Привет это ты, веришь, я вспоминал тебя сегодня, хотел позвонить. Да… Конечно приду.

***

Избавление

Сон постепенно переплыл в дрёму, но яркие цветные картинки – события, которые я видел во сне, остались. Продолжая дремать, я продолжал видеть сон. Мне казалось, что я сам додумываю конец сюжета и сейчас встану и обо всём забуду. Останутся лишь обрывки видений, которые может, запишу, а может, просто запомню, чтобы использовать в каком-нибудь рассказе. Но сон продолжался, и в том воображаемом мире появилась она. Идеальная – именно такая, какую я хотел увидеть. Воздушная одежда возбуждающе подчёркивала все её прелести и неповторимые изгибы тела. Её голос о чём-то мягко зашептал мне в ухо, и сознание, как губка, стало впитывать её слова.

«Сегодня мы встретимся, и я приду выпить твою ненужную кровь. Она застоялась в тебе и не даёт родиться новой, свежей. Это не заноза в сознании, про которую ты думаешь и не можешь вырвать её из себя, оставив на бумаге рассказом или стихотворением. Это кровь. И я очищу тебя, сегодня»…

Я, как парализованный, молча лежал и не ни о чём не мог спросить её. Желание поскорее проснуться летало где-то рядом, но оно никак не могло прорваться и заставить меня встать с постели. А её волосы, прикоснувшись, ласкали и успокаивали меня. Неожиданно появились страх и волнение, я заметил, что моя гостья неподвижна, лишь губы меняют цвет, из розового в ярко алый, в такт интонациям. А её волосинки, каждая в отдельности заиграли на моём плече и шее, добавляя к страху, блаженство и наслаждение.

Непонятная пелена окутала сознание, и я почувствовал, что отключаюсь. Лишь её завораживающий голос повторял: «Сегодня… Сегодня… Сегодня я освобожу место в твоей душе для нового и чистого».

Кто-то громко прошёл мимо двери, собака залаяла, и я проснулся. Открыв глаза, я вскочил, как безудержный, но дома никого не было. Супруга ушла на работу рано, оставив у компьютера чай.

– Так, вроде вчера не пил. А глюки, как после недельного запоя. Хотя и запои остались лишь в памяти. Сон… Ничего себе сон, – продолжая подниматься с постели, думал я и решал, с чего начать этот день? «Сегодня выходной», – вспомнил я и завалился обратно в постель радостный, что никаких грандиозных дел на сегодня нет. Но сон не уходил. Он продолжал жить в сознании, а я, почему-то стал фантазировать, как сегодня встречу девушку, которая выпьет из меня ненужную кровь. В голове прокручивались самые банальные ситуации; меня легко собьёт роскошная машина, из неё выйдет прекрасная вампирша и, стараясь оказать первую помощь, заманит в свои коварные сети. Или просто, незнакомая красивая девушка спросит, как ей пройти до нужной улицы. И я, конечно же, провожу её, а дальше … Жуть, лучше не думать, что мне кто-то даже самый нежный и прелестный прокусит шею и начнёт из меня высасывать жизнь. Опомнившись, я подошёл к окну и, перекрестившись, произнёс: «Куда ночь – туда и сон»! Это нехитрое заклинание я знал давно и использовал его для самоуспокоения после трудных ночей и кошмарных снов.

Дальше всё шло по порядку. Позавтракал, включил компьютер, музыку, погулял с собакой, а к обеду решил пройтись по бульвару и зайти к друзьям. Но сон изредка напоминал о себе. Как нарочно, по телевизору показали девушку, которая, рекламируя шампунь, играла своими шикарными волосами. Увидев их – сердце ёкнуло. По другой программе шёл фильм про вампиров, и я, не замечая крови, которую они пьют, и с наслаждением марают ей друг друга, стал выискивать, а нет ли среди них той, или хоть чуточку похожей на ту, которая приходила ко мне во сне. Одна, самая ненасытная что-то напоминала, и я остановил себя, понимая, что начинаю бредить въявь.