Калейдоскоп историй

Она открыла дверь во вторую комнату, и я увидел на старой железной кровати покойную бабушку. Она лежала, полузакрытая белой простынею сложив руки на груди. На голове был повязан белый платок, но не он, не белая простынь не могли сгладить её костлявую старость и мрачное лицо смерти. Ноги затряслись, холодный пот прошёл по спине.

– А разве её не похоронили? – Почему-то спросил я.

– Похоронили, в гробу, и в землю закопали. Но, сейчас она здесь.

Я посмотрел на свою подругу и увидел, как она изменилась. Вместо той заплаканной и испуганной девушки, я увидел холодную, безжалостную даму, для которой покойная в доме, которую не так давно похоронили, обычное дело. С улицы кто-то позвал нас, и мы, пробравшись сквозь мешки и ведра, вышли из дома и увидели старика. Он приехал на телеге, в которой лежали два матраца и подушки. Постельное бельё, как я позже понял, она взяла в доме, в той самой спальне, в шкафу, но наволочки для подушек привезла с собой. Старик молча отдал нам привезённые им матрацы и подушки и снова пристально посмотрел на меня. А потом незаметно подмигнул и тихим голосом произнёс: «Помни, «когда?»».

С другой стороны дома стояла широкая лестница. По ней я залез на чердак, затащил матрацы с подушками и приготовил две отдельных постели. Весь чердак был завален сеном и в этом душистом аромате, да ещё среди леса, где воздух разрывает лёгкие, и заставляет дышать через раз, ничего не страшно, если бы не покойная. Я завалился на один из матрацев и решил обдумать происходящее, но не успел. На чердак залезла она и резко произнесла: «Кровать делай одну, большую. Спать будем вместе». Я не ожидал такого поворота. Конечно, мы дружили, но каких-либо сексуальных отношений между нами не было. Я ничего не ответил и молча стал устраивать спальное ложе. А она спустилась вниз и стала наводить порядок в доме. Убрала вёдра, расчистила проход. В комнате, сняла веником паутину и отмыла стол. Когда я спустился с чердака и зашёл в комнату, то увидел на столе термос, одноразовые тарелки со стаканчиками, и аккуратно разложенные бутерброды. Понимая, что в соседней комнате покойная, кусок в горло не лез. Я лишь выпил горячего чая, который оказался специальным отваром из трав. Появился аппетит и я съел пару бутербродов, в которых вместо мяса, как, оказалось, были органы животных, специально обработанные и приготовленные по особому рецепту. Вкусно ничего не скажешь, особенно если не знаешь, что ешь. Утолив голод, мы стали говорить о поэзии, кино, перешли на философию. У неё в глазах разгоралась страсть, и я видел её и хотел слиться с ней. Возможно, это отвар и вся остальная пища на меня так подействовали, но я просто не мог сдержать себя и чувствовал, как она, рвётся ко мне. Я не выдержал, встал, подошёл и обнял её, а она только и ждала этого. Я почувствовал, как она дрожит, и желает меня. Её руки обвили мне шею, и мы слились в горячем поцелуе, совсем не обращая внимания на то, что лежит в соседней комнате. Она нежно оттолкнула меня и сказала: «Иди на чердак, я скоро приду. Возьми термос и стаканчики». Я посмотрел в её зелёные глаза и увидел, что пришло время оставить её одну. Быстро забрался на чердак, разделся, лёг на хрустящие простыни, которые она принесла из комнаты и постелила, сразу после того, как я устроил постель, и стал ждать. Закурил. Вместо пепельницы приготовил ведро, чтобы случайная искра не зажгла сено. Вскоре на чердаке появилась она, усталая и бледная. Я даже заметил лёгкий пот на лбу. Она принесла керосиновую лампу, свет от которой превратил старый чердак, заваленный сеном, в таинственный зал подземной пещеры. Налила из термоса отвар, выпила, закрыла глаза ладонями и прошептала непонятные слова. А я, как дурак, лежал голый в постели и мне стало жутко оттого, что я, так же как та, в комнате, валяюсь под белой простынёю, осталось только руки сложить.

– Выпей успокойся, – неожиданно произнесла она.

Я приподнялся, налил, выпил и снова лег, закурив новую сигарету. Она легла рядом, приятно касаясь волосами моей шеи. Положила руку мне на грудь, и нежно поцеловала. Я повернулся, обнял её хрупкое тело и почувствовал, как сливаюсь с ней не только телом, но и сознанием. Дальше всё происходило, не подчиняясь никаким законам. Бурная, порой переходящая границы понимания страсть охватила нас обоих. Моментами, я как бы просыпался, и смотрел на всё это со стороны. Мне казалось, что я вижу отрывки из жуткого кино. Страсть, дьявольская страсть бушевала в нас. Это была не просто схватка, а состязание оргазмов.

Неожиданно, я увидел в дверном проёме чердака старуху, всё в том же белом платке и ночной сорочке. В лунном свете казалось, что она не стоит, а висит в воздухе. Меня охватил ужас от увиденного. Она висела, держа в костлявой руке горящую свечу, у которой не было ореола света. Я впервые увидел такое пламя, и окаменел от страха. Неподвижный, просто лежал и смотрел. А старуха, внимательно рассматривала меня голого и ухмылялась. Девушка, которая только что доставляла мне наслаждение и возбуждала, отключая сознание, стала холодной. Я чувствовал её холод. Её глаза изменились. Они стали огромными, круглыми, чёрными, и почему-то очень соблазнительными. Отвлекая от страха, они оживляли и возбуждали меня. Я почувствовал, как хочу эти глаза, этот холод, и плевать я хотел на старуху, которая и не старуха вовсе, а так – приведение. Я провёл рукой по волосам девушки, и стал медленно опускать руку до груди и ниже. А она, окаменелым, без эмоций лицом, приблизилась ко мне, и поцеловала холодными губами. Этот, поцелуй смерти, ворвался в меня, как торнадо и вывернул всего наизнанку, расслабил, и я почувствовал предел, до которого никогда не доходил, но много раз слышал. Лёгкая слабость сменилась дрёмой, и я отключился.

Проснулся рано. Её рядом не было. Птичий перезвон и чистый утренний воздух радовали уставшее, от избытка эмоций, сознание. Я вспомнил прошедшую ночь, закрыл глаза и решил немного подремать. На улице раздались голоса людей. Любопытство заставило подняться. Я выглянул с чердака и обомлел. Вся деревня была переполнена женщинами. Все они были умершими, я понял это по одежде. Платки, платья, в таких только хоронят. Спускаться или нет. Из дома вышла моя спутница и спокойно произнесла: «Иди завтракать?». Я оделся, собрал силу воли в кулак и слез с чердака. Зашёл в дом и сел за стол. Она налила из термоса отвару, но я отказался. Сегодня страх оказался сильнее, ни есть, ни пить я не мог.

– Когда домой поедем? Долго нам ещё здесь быть? – Спросил я.

– Да нет, всё. Прямо сейчас и пойдем на станцию, – ответила моя спутница и улыбнулась.

Глаза у неё стали обычными, да и румянец на щеках успокаивал тем, что хоть кто-то в этой деревне есть живой.

Мы вышли из дома, за нами вышла старуха с закрытыми глазами. Она шла следом, не открывая их. Моя девушка повернулась, взяла её за руку и сказала: «С нами нельзя иди домой». Она проводила бабушку в дом и заперла дверь амбарным замком. А старуха стала у окна и полупрозрачным белым видением осталась стоять там. Мы вышли на дорогу и быстро пошли к станции. Из кустов выскочила какая-то умершая и, выставив вперёд руки, бросилась на меня. Я, не ожидал и позволил ей вцепиться своими окоченевшими пальцами в мои волосы. Резкая боль прошла по всему телу. Я почувствовал, что теряю сознание, и где-то в тумане, в последний миг, я вспомнил старика Егорыча. «Когда?» – Заорал я. Покойная, вытянулась как солдат, по стойке смирно закатила стеклянные глаза и затараторила: «20 сентября, 20 сентября, 20 сентября». Я посмотрел на свою спутницу, которая отошла в сторону и наблюдала за происходящим, совсем не желая помогать мне. А та, недовольно фыркнув, произнесла: «Пошли»!

Мы отправились дальше по дороге, с разных сторон которой на меня кто-то выскакивал, нападал, пытаясь вцепиться в волосы. От некоторых я уворачивался. Другие, грузные, просто падали и тряслись, как холодец, но все покойники этой деревни четко останавливались и произносили разные числа, при вопросе, «когда?» Позже, я узнал от знающих людей, они называли день своей смерти, думая, что я один из тех, кто пришёл за ними, для того, чтобы забрать из этого скверного пристанища душ, в другой, лучший мир.

Этот кошмар длился до середины дороги, и я порядком устал от женщин с исковерканными смертью лицами, и вторую часть пути еле плёлся, но страх, гнал прочь от этой страшной деревни. Я чувствовал, что со мной что-то происходит, но объяснить этого не мог. Откуда-то брались силы, и я еле успевал за ней. А она, спокойно шла впереди, не обращая внимания на мои мучения.

Кое-как мы добрались до станции, ждали несколько часов поезд и молчали. Я хотел о многом спросить свою подругу. Но спросил лишь одно: «Всё? Ты получила, что хотела?»

– Да, всё закончилось, – ответила она и посмотрела на меня уставшим взглядом.

Поезд подошёл. Я вошёл в купе и, посмотрев в зеркало, увидел постаревшее усталое лицо. «Кто это?» – Заорал я, увидев себя. Какое-то время находился в шоке. Затем попытался успокоиться. Взял у проводника бельё и лёг спать на вторую полку. Усталость просто ломала. Я проспал до самой Москвы. А на перроне, мы сухо попрощались. Я понял, что больше не нужен ей. Она ушла, но обещала позвонить.

До капли

Утром в мастерскую художника пришла Ольга. Открыв дверь, она шагнула в полумрак комнаты. Тусклым светильником освещалась кровать, на которой спал Андрей. Девушка тихонько села рядом и аккуратно прикоснулась к его руке.

– Какая старая у тебя рука? – Шепотом спросила спящего художника девушка. – Почему она изменилась? Вчера я чувствовала ее нежность. А сейчас? Грубая, старческая, иссохшая рука. Но она моя! И ты мой, измотанный, уставший, а все равно мой! Интересно, над чем ты работал всю ночь? Наверное, опять выполнял чей-то срочный заказ?

Девушка вгляделась в лицо художника и заметила, что он улыбается.

– Он смеется? – Неожиданно вскрикнула Ольга. – Как ребенок счастлив в своем сне.

Она посмотрела на затоптанный, испачканный красками пол и, рассуждая вслух, произнесла:

– В последнее время, Андрей, совсем себя не жалеет. Говорит, что он подошел к чему-то важному. Чувствует в себе силу и сожалеет, что приходиться распыляться на разные мелочи. Одному скопируй, другому отреставрируй. Обидно! Но я верю, что придет однажды человек и скажет: «Сделай то, чего ты сам хочешь!» Но, к сожалению так не бывает. И за это денег не платят, – немного грустно закончила она.

Оля встала, посмотрев вокруг, решила навести в мастерской порядок и, неожиданно заметила в дальнем углу накрытый простыней холст.

– Интересно? А что здесь? Его новая работа? – с любопытством подумала девушка. Но вспомнила, что Андрей не разрешает ей смотреть его работы раньше времени. Она подошла к холсту, какое-то время стояла в нерешительности, и вдруг, резко сорвала наброшенную ткань.

Девушка увидела картину и стала медленно приближаться к ней, всматриваясь в детали. Вдруг, заметив что-то страшное, отскочила назад и без чувств упала на пол.

Резкий стук в дверь разбудил Андрея. Сквозь дрему он решил, что это Ольга, забывшая, как всегда ключи. Но когда он открыл входную дверь, то увидел человека, который приходил к нему вчера и заказал нарисовать за одну ночь картину.

– Здравствуйте, это вы? – в нерешительности спросил художник. – А я как раз все закончил, – как бы оправдываясь, добавил он. Всю ночь работал. Но не уверен, возможно, вы хотели что-то другое?

– Нет, я хотел именно это! – Уверенно ответил заказчик, имя которого Андрей не запомнил. – Я знаю, что картина готова, и я пришел за ней! – Настойчиво добавил он.

– Пожалуйста, проходите, забирайте – вот она, – предложил Андрей, повернулся и в этот момент увидел лежащую на полу Ольгу.

– Оля! Что с тобой? – в испуге выкрикнул он и быстро подошел к девушке. Упав на колени, он наклонился над ней, слегка приподнял Ольге голову и увидел, что она мертва.

– Скорую быстрей! Вызовете скорую! – с криком обратился он к незнакомцу-заказчику.

Тот молча подошел к телу, посмотрел на него и спокойно произнес:

– Скорая здесь не поможет. Она увидела картину, которую вы для меня сделали.

– Ну и что? Чего же здесь особенного? – Удивился художник.

– Особенного? Да, в общем-то, ничего, – сухо ответил незнакомец и накинул ткань на картину. – Это значит, что картина получилась! Я вижу, что вы поработали честно! Результат меня радует. Вчера вы убеждали, что все годы шли к этой работе. Доказывали, что полностью готовы к ней. Теперь я в этом не сомневаюсь. Картина убила первого, кто ее увидел. Что ж, для этого она и создана!

– Сделайте же что-нибудь! Я умоляю вас! Я напишу вам десяток таких работ – только помогите ей?! – Взмолился художник.

Незнакомец задумался и, немного помолчав, произнес:

– Нет, десять картин мне не надо. Но, вы можете нарисовать еще одну. А вместо денег получите жизнь этой девушки. Вы согласны?

– Да! Я все сделаю, если это действительно поможет?

– Поможет! – Утвердительно ответил незнакомец. – Если у вас хватит сил? Позже я вам человека пришлю, чтобы он позаботился о теле. Вдруг, вы не сумеете? Но не волнуйтесь, о том, что произошло, никто не узнает. Работайте спокойно. Но помните, вы должны суметь сделать за эту ночь обратное тому, что нарисовали и продали мне сегодня. Только тогда она оживет. А если у вас все получиться, после ее оживления я могу предоставить вам выбор. Можете оставить что-то одно; или картину, или любимую девушку. Если захотите оставить ее – я заберу картину. А если вдруг, вам будет трудно расстаться со своей гениальной работой, то вы увидите, как умирает ваша последняя любовь. Ведь вы не молоды, да и богатством не владеете. А она – юное создание, влюбленная во все, что вы говорите и делаете, но, к сожалению, мало, что понимающая в этой жизни, нечаянно прикоснулась к чужой тайне. Ей было страшно жить в этом обществе. Она не могла общаться со своими сверстниками, и, наверное, поэтому эта девушка выбрала вас. Человека с богатым внутренним миром. Она не обратила внимания на то, что вы в два раза старше ее.

Учтите! Пока, в данный момент она еще нигде, но уже и не жива. Теперь все зависит только от вас. Я забираю свой первый заказ, вот ваши деньги.

Незнакомец бросил на кровать несколько пачек долларов и, взяв картину, направился к выходу.

– Кто вы? Ответьте мне! Я вас убью! Уничтожу! – С яростью закричал Андрей и бросился на незнакомца, но упал, схватив лишь тень, пустоту. Чувствуя свое бессилие и пронзительный взгляд этого человека, Андрей в бешенстве стал стучать кулаками по полу и кричать: «Я не верю в этот сон!»

Незнакомец посмотрел на него и спокойно произнес:

– Руки пожалейте. Они вам еще пригодятся. И не нужно стараться меня убивать – бесполезно! Поймите главное: у вас есть шанс спасти ее! Воспользуйтесь им! Вам всего лишь нужно успокоиться и нарисовать еще одну картину.

Андрей, всхлипывая, стал неразборчиво, отрывками произносить молитву.

– Зря вы все это. Вставайте и приступайте к работе.

Заказчик взял картину и ушел, захлопнув за собой дверь. Художник лежал на полу, пытаясь понять, что с ним произошло. Он боялся поворачивать голову в ту сторону, где покоилась Ольга, но, решив, что другого выхода нет, Андрей медленно поднялся и подошел к ней. Долго смотрел на безжизненное тело, боясь прикоснуться, но, все же поднял ее на руки и аккуратно отнес на кровать.

Сначала он накрыл ее полностью, но, почувствовав страх, откинул покрывало, открыв ей лицо. Так ему стало легче. Со стороны казалось, что девушка просто спит, и это на мгновение успокоило его.

– Пришлет он кого-то? Такого же, как и сам – нелюдя! – Вспомнив слова незнакомца, со злостью прохрипел он. – Мне не нужны помощники! Я сам все сделаю, если понадобиться, но я уверен, ты – Оля будешь жить.

Андрей закрыл ладонями лицо. Ему казалось, что он совершил грех, прощения которому нет. Ему хотелось рвать все вокруг, но художник сдержал себя. Медленно опустив руки, он посмотрел на них и с удивлением прошептал:

– Неужели я смог? Не вериться даже! Да, я что-то чувствовал, видел сны. Но то, что получилось… Я Смог! Еще как смог! Убил Ольгу своей картиной. Но ведь это были глупые мысли, скорее фантазии. Почему же они материализовались. Я даже не подозревал, что такое возможно. Значит, я действительно могу написать картину, которая что-то изменит в этой жизни. Могу! Но сейчас я должен спасти ее и написать обратное. Незнакомец подтвердил, что я должен сделать то же самое, но – наоборот! Но я не писал зла! Я лишь попытался показать темную сторону человеческой души! А получилось, что я нарисовал – Смерть. Что же теперь нужно сделать – Жизнь? Добро? Свет?

Как? Разве я готов к этому? Не знаю? Но, раз она мертва, значит это правда! Значит, я могу!

Андрей встал на колени перед кроватью, положил руки на мертвое тело и, закрыв глаза, произнес: «Оля, я клянусь перед твоей душой, что верну тебя! Пусть я заплачу за это жизнью, но я сделаю эту картину».

Он медленно поднялся, посмотрел ей в лицо и отошел в сторону. Какое-то время стоял молча, подошел к стеллажу и стал искать нужный холст, краски, баночки и что-то в них мешать.

В дверь постучали… Художник открыл.

– Вы кто? – Спросил он, без разрешения вошедшего в мастерскую, молодого человека.

– Меня к вам прислали. Не волнуйтесь. Я все сделаю чисто, – ответил одетый в черный костюм юноша. Андрей сразу заметил в его поведении знакомые манеры заказчика, хотя юноша изо всех сил старался выглядеть обыкновенным парнем.

– Не нужно! Вон! Не трогайте ни ее, ни меня! Забудьте эту мастерскую! – Заорал художник и, вытолкнув молодого человека в коридор, захлопнул дверь. Он вновь посмотрел на кровать и решил побыстрее приготовить все необходимое для работы.

– Свет! Мне нужен свет! – Бегая по комнате, кричал Андрей и включал все лампы и светильники в его полуподвальном помещении.

– Ну вот Оля, – обратился он к лежащему на кровати телу, – почти все готово.

Андрей поставил у ее изголовья холст, приготовил кисти и почти сделал первый штрих, но остановился. В нерешительности посмотрел на загрунтованную ткань. Попытался сосредоточиться, сильно выдохнул, решил, что доброту с такой ненавистью в душе не нарисуешь. Медленно досчитал до десяти, еще раз посмотрел на руки, взял кистью сгусток белой краски и в этот момент почувствовал боль.

Он понял, что начинает работу не с того! Андрей бросил кисть на пол и стал рисовать пальцами, чувствуя и холст и краску. Стал жадно вдавливать цинковые белила, изредка добавляя в них голубые тона.

– Небо! Оно должно быть живым и чистым. Ты увидишь его! – в забытьи шептал он.

Не обращая внимания на время, Андрей продолжал работать. К вечеру, по его мнению, что-то получилось.

Забыв о смерти, художник продолжал рассказывать неподвижно лежащей девушке о том, что он раскрывает на холсте. Андрей, как ребенок, советовался с ней, и вскоре, воскликнул:

– Смотри, Оля! Жизнь! Я сейчас придумаю такой зеленый цвет, который удивит тебя! А Солнце – посмотри, какое Солнце!

Так продолжалось, пока часы не пробили полночь. Из темноты появился незнакомец.

– Ну что, готово? – Спросил он.

– Да готово! И сейчас она проснется! – с радостью ответил художник.

Раздался громкий смех незнакомца, который постепенно стал удаляться.

– Оля, смотри! Ну, открой же глаза!

Он стал показывать ей работу, поднес ее ближе к кровати, испачкав себя и покрывало еще сырыми красками.

Ольга была неподвижна. Она не реагировала на то, что сделал Андрей, и он понял это. Чувство беспомощности вернулось. Художник отбросил неудачную работу в сторону и, опустив голову, замер.

– Грязь! Обман! Я не смогу этого сделать! Кто я такой – всего лишь человек, который взялся не за свое дело. Господи, прости меня и помоги в этой дьявольской работе! Я не знаю, что делать? Где и как найти выход или вход?

Андрей посмотрел в угол, в котором стоял незнакомец. В этот момент ему показалось, что из его души пытается вылезти нечто черное и колючее. Он сжал кулаки и со злостью закричал:

– Мне нельзя сдаваться! Я попробую еще! Я попробую! Я попробую! – Повторял художник.

Он сел на пол у кровати, положил голову на покрывало и замолчал. Неожиданно Андрей почувствовал, что в нем рождается неизвестная сила, которая начинает противостоять и бороться с охватившей его грязью.

Художник ощущал это сражение, хотел как-то помочь, но не знал, как. Напрягся, сжался, испытывая боль, упал на пол. Усталость и нервное напряжение отняли последние силы, и он уснул.

Сквозь сон Андрей услышал шаги, или точнее шорох. Ему показалось, что снова появился юноша, желающий куда-то унести Ольгу. Он вскочил, огляделся и неожиданно увидел незнакомую девушку в белом платье.

– Вы кто? – Спросил художник.

– Я твоя гостья, – мягким успокаивающим голосом ответила девушка.

– А как, вы сюда попали? Как вас зовут?

– Тебе не нужно знать мое имя, а здесь я уже давно, просто ты меня не видел. Хочешь, я помогу тебе?

– Конечно, хочу!

– Знай, то, что от тебя просит заказчик не совсем то, что ты на самом деле можешь сделать. Если ты нарисуешь Жизнь, ты дашь ему силу, которую он давно желает обрести. Ключ к высшей власти! А ты должен понять, что именно нарисовать!

Сделай то, что будет сильнее его! Уничтожит зло, которое живет в каждом! Только такая работа по-настоящему оживит твою любовь. Но главное, она очистит этот мир оттого, что ты уже создал! Неужели ты сам этого не понимаешь?

– Не знаю? Для меня все это какой-то страшный сон! Непонятный, нереальный бред!

– А ты попробуй понять! Ты выпустил силы зла. А сам остановился на черте разделяющей добро и зло. Свет и тьму. Сумерки! Это о чем-то тебе говорит? Если ты нарисуешь просто жизнь, ты не на долго оживишь Ольгу.

Вскоре вы все-равно умрете. Вы ему будете мешать! Потому, что будете знать правду. А тебя убьют сразу, за стремление сделать что-то большее. То, что победит их всех. Так не теряй время и сразу приступай к главному.

– Что я должен сделать? Что написать? – в растерянности спросил художник.

– Это знаешь только ты.

– Открой мне эту тайну! Прошу тебя! – Взмолился он.

– Я уже все сказала! Если тебе нужна только твоя любимая, нарисуй свою любовь. А если хочешь победить зло, отдай всего себя, до капли. Нарисуй правду! Ту, которую давно чувствуешь в своей душе. И помни, пиши картину на одном дыхании. Не оставляй ее!

После этих слов Андрей проснулся, он понял, что это был сон, но некоторые фразы той воздушной девушки врезались в его память – «До капли». Он стал бродить по комнате, и повторять их: «До капли… До капли…» – пытаясь понять их значимость.

У кровати вновь появился молодой человек.