На краю бездны

— Сделаешь завтрак? Умираю с голоду, — призналась я, вытягиваясь на кровати.

Хотелось урчать от удовольствия.

— Нашла повара, — цокнул он языком, но, тем не менее, поднялся с постели.

— Ну, ты же знаешь, что я не очень дружу с кухней, — ответила, радуясь тому, что Ваня взял на себя эту роль. В нашей семье готовил только он.

Конечно, кто бы меня учил кулинарии? Уж точно не Виктор и не родная мамаша. Все что я умела стряпать — это то, чему меня Ванечка научил. А так как он тоже умел не много, вот и питались в основном пельменями и полуфабрикатами. Так и жили.

Приняла душ и, покачивая бедрами, вошла на кухню. Ванюша разогрел блинчики с творогом и сварил кофе.

— Хочу в отпуск. Ваня, давай махнем куда-нибудь? — предложила я, делая глоток горячего, бодрящего напитка.

Господи! Как же хорошо.

— Яночка, мы обязательно отдохнем потом, а пока не могу. У Виктора скоро крупная сделка, я должен помочь прикрыть его спину. Он только мне доверяет, — ответил Тарасов, а я с грохотом поставила чашку на стол.

— Ваня, а твою спину, кто прикроет? А? Твою мать! Да если с тобой что случится, я с собой покончу, ты это понимаешь? — рявкнула я. Меня колотило, как в ознобе.

Нет-нет! Мне нельзя лишаться Ванечки, он мой спасательный круг. Он моя единственная защита от Виктора. Не будет Вани, и этот дьявол доберется до меня. Не хочу я больше в рабство!

Тарасов смерил меня убийственным взглядом, у меня даже мышцы непроизвольно напряглись, словно передо мной волк, который готов на клочья разодрать.

— Дура! Еще раз услышу подобное — высеку так, что неделю сидеть не сможешь! Ты что несешь? Только попробуй с собой что-нибудь сделать, убью. Ты нужна мне! — ледяным тоном проговорил, грозно сверкнув глазами.

— Если я тебе так дорога, то почему мы с тобой еще не женаты? — вопросительно вскинула брови.

Ваня сделался темнее грозовой тучи. Ему бы молнии в руку… Вылитый Зевс, который явился, чтобы уничтожить людишек. Усмехнулась своим мыслям.

— Ты же знаешь, что семья — это слабость. Учитывая то, чем я занимаюсь… Не хочу, чтобы тебя потом мучили допросами в полиции или еще хуже… Вдруг мои враги решат похитить тебя, чтобы надавить на меня. Сейчас ты свободна, сможешь упорхнуть, исчезнуть без слада в случае опасности. К тому же штамп — это всего лишь отметина в паспорте. Мы с тобой пять лет живем вместе, ты и так моя жена, — хмыкнул он.

— Вань, ты меня любишь? — спросила, откусив блинчик.

Эта его отмазка как-то не впечатлила меня.

— Что за глупый вопрос? Если бы не любил, ты бы здесь не сидела, — уверено ответил он.

— Ванюш, тебе тридцать четыре, а мне уже двадцать шесть, тебе не кажется, что пора послать к черту Виктора и свалить от него? Давай сбежим? Продадим квартиру и уедем куда-нибудь… Поженимся, я рожу тебе детей. Откроешь свою автомастерскую. Пока я буду нянчить, ты двигатели перебирать. Не всю же жизнь тебе Громова прикрывать? — вздохнула я, крепче обхватив горячую чашку.

Для меня произносить имя дьявола было труднее всего, всякий раз хотелось перекреститься, чтобы ненароком не явился.

— Яночка, детка, послушай. Он мой дядя. Ты думаешь, я только движки перебираю? Да половина его левых счетов на мое имя. Я его страховка, понимаешь? Он знает, что мне не нужны его деньги, что никогда не украду его бабло, он мне доверяет. Думаешь, Виктор меня отпустит? Ни черта подобного. Мы в одной лодке и если утонем то вместе. Еще этот майор прицепился. Если твой брат что-нибудь нароет, он не только Виктора за решетку упрячет, но и меня следом утянет. Так что, когда встречаешься со своим братом, старайся ничего лишнего не болтать.

— Ванюш, ты, что такое говоришь? Как утянет и тебя? Почему? Ты же ничего плохого не делаешь? — подобралась я, испытав панику. Не позволю отобрать у меня любимого!

— Ян, включи мозги. Везде на его бумагах есть и мое имя с подписью. Да, я редко участвую в его крупных сделках, но, тем не менее, тачки угоняю и разбираю, наркотики перевожу из пункта «А» в пункт «Б» — это нарушение закона. Виктор поэтому и не повышает тебя, и ни в какие важные дела не посвящает, потому что знает, что ты с Романовым дружишь с детства.

— Я только никак не пойму, почему же он тогда позволяет мне видеться с братом? Я ведь могу невольно ляпнуть что-нибудь, — нахмурилась, впервые задумалась на эту тему.

— А что тут понимать? У майора ни семьи, ни детей, взятки не берет, на угрозы не реагирует, продолжает копать под нас. Несколько поставок сорвал. Мы из-за него хорошую прибыль потеряли. Но как ни крути, у Романова есть одна маленькая слабость… Это ты! Если подберется слишком близко, Виктор припугнет его… Намекнет, что убьет тебя. Громов уверен, что Артем Дмитриевич пожалеет тебя и не станет рисковать своей сестрой, а нам это только на руку. Ты для Виктора козырь, вот он и не запрещает тебе общаться с братом. Все равно у тебя ни улик, ни доступа к информации. Даже если и ляпнешь что-то не то, то в суде нужны доказательства, а у тебя их нет.

У меня из руки выпал блинчик, рот приоткрылся, и я перестала моргать. Шоковое состояние накатило. Дура! Какая же я дура! Как сразу не поняла? У Виктора же все наперед просчитано. Стало ясно, почему он меня в свой автосервис взял, чтобы козырь в рукаве был и никуда не исчез.

Господи! Ваня! Из-за Тарасова я не ушла с этой проклятой работы, ведь хотела быть ближе к любимому. Бросила на Ваню ошарашенный взгляд, всматриваясь в его глаза. Твою же мать! Ваня-то моя слабость… Я со своей любовью окончательно с катушек слетела… Что если Тарасов со мной играет? И вся эта любовь — выдумка… Иллюзия, чтобы меня легче было контролировать? Что если они специально держат меня под боком только для того, чтобы насолить моему брату? Чтобы легче было свои делишки темные делать и чувствовать себя безнаказанными? Сердце споткнулось. Я испугалась, что моя идеально налаженная жизнь вот-вот развалится, как карточный домик. Я не вынесу этого! Не смогу пережить еще одно предательство родного человека.

В груди все огнем жгло, а я вдохнуть не могла, как будто меня душили. Схватила руками невидимую веревку на шее, но не получалось снять ее, а все потому что это фантом. У меня бывают приступы, когда самый жуткий кошмар из прошлого настигает. В такие моменты я задыхаюсь. Знаете, это как если человеку отрезать ногу, а ему будет казаться, что пальцы чешутся, хотя у него уже нет конечности и зуда быть не может, но мозг помнит это ощущение и воспроизводит. Вот что-то похожее происходило и со мной. Веревка на шее, той, что меня чуть не задушил отец, когда мне было два года… И вот снова я чувствовала ее, и не могла вдохнуть.

— Матерь Божья! — воскликнул Ваня, ловя меня на лету, потому что я опрокинув чашку, слетела со стула на пол.

Тело дрожало, глаза выпучены, рот открыт, а кислорода все нет и нет. Тарасов уже трижды проходил со мной этот момент, знал, что делать. Подхватил меня на руки и быстрыми шагами донес до ванной. Включил ледяную воду и начал умывать, а потом и вовсе намочил шею и грудь холодной водой. Мозг среагировал мгновенно, вернулся в реальность, ловя настоящие ощущения, где мне было безумно холодно. И я сделала долгожданный вдох. Легкие обожгло, я закашляла, глотая воздух.

— Яна! Яночка! Ну же, давай, дыши детка. Господи! Как же ты меня напугала. Что случилось?

Я прижалась к нему, как маленький ребенок, нуждающийся в ласке и защите. Что тут скажешь? Я больна… У меня с психикой огромные проблемы. До конца сломаться не позволила мне жажда мести, которая все эти годы подпитывала меня и придавала силы. Я поклялась себе, что уничтожу Виктора и Костю, лишу их жизни за то, что они сделали со мной.

Ваня подхватил меня на руки, внес в спальню, завернул в одеяло и посадил к себе на колени. Укачивал как младенца и гладил по голове. Смотрел с беспокойством. Если бы я ему была безразлична, он бы не стал переживать и нянчиться со мной, ведь так? Не может он быть заодно с Виктором! Чувства у нас настоящие!

— Снова ощутила веревку на шее, — призналась я, осипшим голосом. — Уже отпустило. Ваня, скажи, только честно, ты со мной по доброй воле или это часть плана, как надавить на майора? — все же озвучила то, что не давало покоя.

Тарасов подобрался, брови сошлись на переносице, насупился. Ощутила, как окаменела его грудная клетка.

— Яна! Господи, да что в твоей голове творится? Что за мысли? Лучше бы я тебе вообще ничего не говорил. Как я мог забыть, что ты недоверчивая. Мне что, заняться больше нечем? Яна, включи мозги, они у тебя снова из колеи выбились. Я как впервые тебя в сервисе увидел, понял, что пропал. Ты меня тогда еще отшила, отчего я несколько дней в шоке пребывал. Вспомни, как я тебя добивался… И так, и эдак, а ты ни в какую. Смотрела на меня как волчица. А потом все-таки заполучил тебя, но прекрасно понимал, что это не моя победа, а просто тебе захотелось близости. Собиралась использовать меня на одну ночь, чтобы утром послать. Ты удивительная… Когда у нас был первый секс, я чуть не сдох от радости, не мог поверить, что у тебя такие же предпочтения, как и у меня. Я потом думать ни о ком, кроме тебя, не мог. Детка, да ты в ту ночь покорила мое сердце и душу. Только с тобой я сытый и удовлетворенный как физически, так и морально. Так что прекрати выдумывать глупости, — серьезно проговорил Иван, а я, затаив дыхание, слушала, развесив уши.

За пять лет Тарасов впервые так откровенничал.

Прижалась к нему крепче, нуждаясь в опоре. Устала от одиночества. Везде одни враги мерещились, это и не удивительно, когда предают самые родные люди, невольно потом никому не доверяешь.

— Тигрица моя, тебе обязательно нужно обратиться к доктору. Я теперь за тебя волнуюсь. Что если снова случится приступ, а меня рядом не окажется? Я не могу тебя потерять. Ты мой кислород, — заявил любимый и поцеловал меня в висок.

— Все нормально. Это происходит редко, так что не стоит волноваться, — небрежно махнула рукой, дав понять, что тема закрыта.

— Мне сегодня нужно сходить в клуб Зайцева, пойдешь со мной? — предложил Ваня. — Боюсь тебя оставлять одну. А как закончу дела, можем вместе прогуляться в парке.

При упоминании Зайцева я напряглась. Это тот самый Костя, которого я мечтала убить.

— Хорошо, мне не помешает развеяться, — фальшиво улыбнулась.

Не было никакого желания пересекаться с этим типом, но решилась пойти, надеясь выяснить какую-нибудь полезную информацию, которая пригодилась бы мне для мести.

Спустя время я была готова для поездки в клуб. Надела соблазнительное платье темно-синего цвета. Оно было строгим, доставало до колена, хорошо подчеркивало мою фигуру. В нем я смотрелась очень сексуально. Волосы собрала в тугой хвост. Сделала легкий макияж. Полусапожки на каблуке визуально делали мои ноги длиннее.

Я осталась довольна своим отражением.

Подхватила пиджак, чтобы не околеть, ведь погода была прохладная. Вышла из комнаты. Ванечка дожидался меня в зале. Строгий деловой костюм чертовски шел моему мужчине. Внешне можно было подумать, что Тарасов бизнесмен. Цепкий взгляд, гордая, прямая осанка, широкие плечи. Глаза прищурены, губы сжаты. Хотелось целовать каждый миллиметр его тела, вдыхать запах любимого мужчины, ощущать его внутри себя. Кровь жарким потоком хлынула вниз, желание расплескалось по венам. Может, к черту клуб?

— Как же ты прекрасна, — выдохнул Ваня и подошел ко мне. Притянул за талию к себе и посмотрел в глаза. — Ты точно хорошо себя чувствуешь?

Я кивнула. И как могла усомниться, что он со мной играл? Точно выбилась из колеи.

— Нам обязательно ехать? — прошептала, заскользив пальчиками по мужской груди.

— Да, — строго ответил Иван, догадавшись о моих намерениях затащить его снова в кровать. — Обещаю, потом я весь твой.

Клуб находился в центре города. В нем бывала редко, потому что это заведение Зайцева, а меня тошнило только от одного воспоминания об этом человеке.

Уверенно цокая каблуками, шла, гордо вскинув подбородок. Крепко держала под руку Ваню. Радом с ним мне ничего не страшно! Мы вошли в ночной клуб до его открытия. Охрана пропустила нас без вопросов, так как Тарасова здесь все знали.

С Зайцевым я несколько лет не пересекалась. Заметив меня, он оценивающе прошелся по мне взглядом, задумчиво потер подбородок. Меня передернуло от отвращения. Стоило огромных усилий сохранить на себе непроницаемую маску.

— Посиди в баре. Я быстро, — сказал Ванечка и сорвал с моих губ легкий поцелуй.

— Конечно, любимый, — улыбнулась я искренне, изображая ангела. Для пущей убедительности захлопала ресничками.

— Меня этим трюком не проймешь. Я знаю, что ты демоница, — прошептал Ваня мне на ухо, опаляя мою кожу горячим дыханием.

— Иди уже, — слегка толкнула его в каменный пресс.

Когда Ваня ушел, я ощутила легкую панику, стало не по себе в логове врага. Сразу одолевали воспоминания из прошлого. Пыталась отогнать эти мысли, но плохо получалось.

Заказала себе выпивку и осушила бокал до дна, попросила еще одну порцию. Надеялась, что алкоголь позволит немного расслабиться.

По венам разлилось тепло, приятная музыка и улыбчивый бармен рядом — все это позволило мне отогнать от себя тревогу. Однако это состояние длилось не долго. Я ощутила на себе чей-то прожигающий взгляд. По спине пробежали мурашки, а сердце сбилось с ритма. Каждой клеточкой чувствовала его присутствие… Окаменела, боялась обернуться.

— Как ты прекрасна, — прозвучало за моей спиной. — Трахнул бы тебя прямо тут, на барной стойке, как в старые добрые времена…

Я судорожно сглотнула, ощутив на своей пояснице горячую чужую ладонь. Каждый нерв оголился, запротестовал.

Обернулась, наткнувшись на взгляд холодных изумрудных глаз, и мое сердце плюхнулось куда-то вниз.

— Скоро, моя маленькая, ты снова будешь принадлежать мне, — уверено заявил Виктор, прижав меня к себе, а я начала задыхаться от паники.

Дернулась, чтобы вырваться, но крепкие руки лишь сильнее сжали мое тело.

— Тише, — прозвучало как приказ. — Ты же знаешь, что я не обижу.

— Пусти меня, — зашипела, снова дернулась, глазами ища поддержки у бармена.

Но паренек отвернулся, сделав вид, что ничего не замечает.

— Я расскажу Ване, что ты ко мне пристаешь, — проговорила сквозь зубы. — Он ревнивый. Не простит тебе этого. Кто тогда прикроет твою спину?

Ощутила, как Виктор напрягся.

— Вам недолго быть вместе, — хмыкнул он, отстранившись от меня.

У меня рот открылся от изумления. Этот уверенный тон вызвал во мне панику.

— Почему? — выдохнула, едва дыша. Неужели, Виктор решил убить Ваню?

ГЛАВА 3

— Это правда, что у тебя снова случился приступ? — Громов перевел тему, а я посмотрела на него исподлобья.

— Как ты узнал? — насторожилась я, нахмурилась.

Какого черта происходит? Зачем Ваня рассказал ему?

Виктор накрыл мою руку своей горячей ладонью, а у меня заряд электричества прошел через сердце. Сглотнула, стараясь удержать дыхание ровным и не поддаться новой панической атаке. Резко выдернула руку и злобно посмотрела на дьявола. Он только ухмыльнулся, а вот в глазах промелькнула обида и ярость.

Виктор всегда болезненно реагировал, когда я ему демонстрировала, как мне противны его прикосновения. Но если быть откровенной, то меня больше тошнило от себя, чем от этого мужчины. Все дело в том, что мое тело откликалось на ласку зверя, были даже моменты, когда я по нему скучала. Вот так все сложно и запутанно. С одной стороны ненавидела всей душой, а с другой — Виктор стал частью моей жизни, он мне как родня. Кто сказал, что все родственники идеальны? Некоторых мы терпеть не можем, но, тем не менее, никуда от них не деться. Вот так же у меня. Я провела бок о бок с Громовым тринадцать лет, а это не мало. Знала его предпочтения, вкусы, что означает тот или иной жест. Одного взгляда хватало, чтобы определить в каком он настроении.

Я часто задумывалась над тем, что разница между моей жизнью с Виктором и с Ваней только в том, что Тарасову я принадлежала добровольно, ведь это я его выбрала, поэтому и свободу ощущала, а вот Виктор взял меня против воли. Это меня и отталкивало в нем. За все эти годы так и не смогла ему простить тот поступок.

Умом понимала, что рядом с Громовым у меня была хорошая жизнь, намного лучше, чем когда обитала с родителями. Если я от отца и матери получала только побои, ругательства и унижение, то с Виктором чувствовала себя как за каменной стеной. Он оберегал меня, пылинки сдувал, дал образование, на работу пристроил. Я осознавала, почему он злился на меня. С его точки зрения я неблагодарная тварь, ведь считал, что дал мне все, а я только и делала, что кривилась от его прикосновений. Громова задевал еще и тот факт, что Ване я ответила взаимностью, а ему нет.

Виктор молчал, сканируя меня взглядом. Я уже подумала, что он не расслышал. Поэтому спросила еще раз:

— Как ты узнал про приступ?

— Яна, мы с Ваней за тебя переживаем. Ты же нам не чужая. Почему ты бросила походы к психологу? Любовь Ивановна хорошо справлялась. Я пару минут назад звонил ей, она снова ждет тебя на прием. Мой водитель тебя отвезет. Пока у нас совещание, Коркина проведет с тобой беседу, — спокойным тоном заявил Громов, а я не сдержала нервный смешок.

— Не поеду и точка! Эта Коркина ничерта не соображает. Она из меня лишь информацию вытягивает. Скорее всего, по твоей указке. Мне не нужна помощь, — рявкнула я, закипая от злости. Сжала кулаки до хруста. — Сама справлюсь. Приступы перестанут появляться, если ты провалишь из моей жизни и из жизни Вани!

В глазах Виктора отразился опасный блеск, губы в тонкую линию натянулись, и вена на шее пульсировала в бешеном ритме.

— Не дури! Это не шутки. Я не хочу, чтобы ты погибла по глупости, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, а я хмыкнула и допила коктейль.

Покрутила в руках пустой бокал и с грохотом поставила его на столешницу. Бармен обернулся на этот звук, прошелся по мне непроницаемым взглядом, а потом внось принялся натирать фужеры.

— Почему? — спросила, не моргая, посмотрев в глаза дьявола. — Какое тебе дело умру я или нет? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Думала подрасту, и у тебя угаснет ко мне интерес. Педофилов-то тянет только к детям, а я уже не ребенок.

От моих слов Громов с шумом втянул в легкие воздух и приглушенно зарычал, схватил меня за плечи и сильно встряхнул. Сжал мое тело до боли, отчего я зашипела.

— Только ты умеешь выводить меня из себя. Я не педофил! Сколько тебе говорить? Ты единственная несовершеннолетняя, к которой я прикоснулся за всю свою жизнь. Когда твой папаша предложил нам тебя, меня передернуло от его слов. Хотелось прирезать козла за подобное, а потом увидел тебя и поразился. Вырасти среди грязи и мусора, но не сломаться — это редкость. На меня смотрела настоящая волчица, которая готова была глотку перегрызть любому. Твой взгляд проник мне под кожу. Возникло желание увезти тебя подальше от серости, в которой ты обитала. Понял, что рано или поздно дружки твоего папаши обратили бы внимание на юную красавицу. Кто знает… Может, отец продавал бы тебя налево и направо, превратилась бы в шлюху, приносящую доход семье. Я уберег тебя от этой участи, вытянул со дна. Да, я не удержался и прикоснулся к тебе. Думал, что отпустит… Ведь Костяну одного раза достаточно было, чтобы интерес пропал. К тому же он таким образом вернул себе долг твоего бати. А я не смог… Привык, что женщины меня боготворят и на все готовы, а ты иная. У меня так и не получилось добиться от тебя взаимности. Зато Ваньку ты отдала всю себя. Что в нем такого, чего нет у меня?

— Сейчас расплачусь, какая трогательная сказочка, — съязвила я, вырвавшись из его рук. — Еще скажи, что влюбился в меня по уши, — рассмеялась я. — Никогда не поверю! Такие, как ты, не умеют любить! — выплюнула эти слова с ненавистью.

Виктор едва сдерживал ярость, его дыхание сбилось, засопел. Конечно, душу передо мной излил, а я не оценила.

— Представь себе, да! Люблю с тех самых пор, как впервые увидел, — закипая от ярости, процедил сквозь стиснутые зубы. — Я уступил тебя Ивану только по одной причине — он грозился бросить семейное дело, если заметит, что я к тебе подкатываю. Его ты тоже привлекала своим необычным взглядом. Ваня слова на ветер не бросает, поэтому мне пришлось уступить. Я не могу потерять того, кому верю как себе. Был уверен, что он наиграется и бросит, но он вцепился в тебя словно клещами. Я не шутил, когда говорил, что верну тебя обратно.

У меня отлегло от сердца. Нет! Ваню он точно убивать не станет.

— Как все запущено. Это не мне, а тебе надо посетить Любовь Ивановну. Хотя… Ты ее и так имеешь каждую пятницу. По вторникам у тебя одна, по четвергам другая… Я не вписываюсь в твой плотный график, так что даже не мечтай. Твоей я никогда не буду. А на вопрос что такого есть в Ване, отвечу так: его я люблю, а тебя нет. Сердцу ведь не прикажешь. Вот и вся разница, — спокойно ответила, заметив, как лицо Громова исказилось от гнева, по щекам пошли красные пятна.

Нарочно нежно провела рукой по щеке дьявола, отчего Виктор замер и, казалось, перестал дышать. Очертила пальчиками его скулы, прикоснулась к губам, которые умели целовать так, что отправляли любоваться звездами. Этот мужчина способен подарить женщине неземное наслаждение. От моих прикосновений он судорожно сглотнул. Поняла, что у Громова тоже есть слабость — это я. Стоило проявить к нему что-то помимо ненависти, и он терял рассудок от радости.