Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Крулай снова крутанул мечом и сделал выпад – как в фехтовании. То есть пырнул меня в живот. К слову, прикрытый только камзолом, у засранца надет кожаный колет, сверху – кольчуга.

Всё же меч – не шпага. Я успел уклониться, он только задел чутка, распарывая ткань.

- Пей!

Рубанул в ответ. Тупо – сверху вниз. Как топором.

Он блокировал мечом, но вяло. Взгляд его потускнел…

Выпад в горло. Поверх кожаного колета с нашивками. Тяжёлый меч будто и особого сопротивления не почувствовал. Влетел на треть длины чуть ниже коротенькой бородки. Вышел из затылка.

Я успел крикнуть:

- Продаётся брентство! Срочно, недорого.

После чего тело бывшего владельца этих земель, столь их расхваливавшего, повалилось на каменный пол.

Король бросился к павшему. Потом обернулся ко мне.

- Ты убил его!

- Как и всякого, кто осмелится бросить мне в лицо «выскочка» и «деревенщина». Я – твой глей, Карух. Сколько стоит королевская честь, если твоих глеев будут безнаказанно унижать? Я защитил не только и не столько свою честь. Главное – честь короля и королевства.

- Да ты… - он хотел сказать что-то резкое, но не мог придумать – что. Не красноречив. Беда просто.

- Не благодарите. Завтра зайду к Пинху за мандатом на стекло. Пока не выполнил обещание, данное королю, я не вправе умирать.

Бросился из дворца практически бегом. Не то чтобы боялся гнева Каруха. Хотелось выпить. Напиться. Потому что внутри меня снова прозвучала сытая отрыжка верьи. Она наложилась на события долгого дня: с верьей у рощи Веруна, с торговлей у короля, с дуэлью.

Поединок ничуть не был спонтанным. Я достаточно ждал в королевской приёмной, чтоб все, кому нужно, узнали: в столицу приехал тот самый, слишком быстро разжиревший. Механизм отжима заработал.

Мечник из числа лучших в королевстве «случайно» оказался в нужном месте. Заступился за немолодую фрейлину. Да, Драх и Орвил – неотёсанные как брёвна. Поэтому таких всерьёз не воспринимают. Но покойнику нужен был конфликт. Ставлю десять дуков: прицепился бы ко мне, даже если бы я пробовал уйти от ссоры. Земля пухом. А его земля – моя.

Всё равно противно. От отрыжки верьи – в том числе.

Один из проверенных трактиров отыскался сразу. Я оплатил две комнаты, еду и питьё на троих. Сразу удалился, захватив полную чашу неразбавленного нира «от Гоши», в пять раз дороже, чем я продаю бочонками, кусок копчёного окорока и ломоть хлеба.

Запер засов в комнате изнутри. Проверил ставни на окне. Без стекла, ясное дело.

До утра не беспокоить! Даже если это король или кто-то из бесчисленных божков.

Побеспокоил Биб.

[1] Слова Николая Добронравова.

Глава 9

9.

Сон был какой-то хороший… Такие прерывать жалко.

- Хозяин! Хозяин! Тебя хотят убить.

Тревожный голос моего кровожадного привидения ворвался в грёзы и разметал их.

- И что? Сколько уже раз хотели…

- Драх и Орвил надумали тебя ограбить и убить.

Он рассказал подробности. Двое молодчиков вылакали и сожрали всё, оплаченное мной, потом отправились прогуляться. Выпали из боевого радиуса моего невидимого дрона. Вернулись заполночь. Хорошо поддатые. Из разговоров – спустили дуки, выданные за первый день службы, на пойло и непотребных баб. Оставшиеся медные монеты просадили в какой-то уличной азартной игре. Вроде напёрстка. Озадачились: не проще ли забрать у меня всё и сразу, чем ждать и получать по монетке в день?

За один дук крестьянская семья живёт неделями…

- Биб! Спасибо, конечно. Но разбудил зря. Два паразита будут надёжной охраной от других воров. Потому что сами хотят меня ограбить. Спокойной ночи!

До утра ворочался. Дремал. Пытался вернуть хороший сон, но не получилось даже вспомнить его. Сложно безмятежно дрыхнуть, когда за стеной – готовящиеся тебя грохнуть.

Когда спустился в трапезную, авантюристы уже тянули пиво. В долг, в счёт дневного заработка. Карманы-то пустые. Я плюхнулся на скамью рядом.

- Парни! Мне повезло с вами. Если бы не заарканили за рога того прохиндея Крулая, я не захватил бы его брентство. Сегодня я получу бумагу от короля, за которой ехал. Но, раз так вышло, ещё задержусь: надо справить документы на брентство и тут же продать его. Даже по-быстрому выйдет не меньше десяти либ серебра. Смекаете?

- Конечно, глей! – у Драха аж глаза заблестели.

- Надо ещё людей нанять. Всё же до рощи Веруна везти. Чтоб никто не напал по пути. Вас уже знаю. Доверяю. Найдёте надёжных?

- Как не найти… - отозвался Орвил. – Ты же и сам – боец.

- Какой из меня боец! С тем франтом повезло. Слишком самоуверенным был. В поле, против настоящих воинов, другое дело.

- Не подведём! – заверили оба.

- Дам один дин с каждой десятки, когда всё выгорит. А сейчас – во дворец!

Зависли мы надолго – на неделю. О продаже трофея даже речи не шло. Оформление права собственности, полученного столь брутальным образом, заняло время и вытянуло всё серебро, взятое с собой, а его было немало. Потом ещё придётся ехать в брентство, платить отступные вдове, скотиняка был женат, выселять её… Только тогда смогу выставить землю и замок на продажу.

Не менее трёх раз около меня крутились королевские шлюхи мужского рода, похоже, намеревавшиеся повторить ошибку Крулая. Но пара моих троглодитов, пригласившая ещё двух таких же «джентльменов удачи», не давала им даже приблизиться. Я чувствовал себя Чаком Норрисом или ещё какой голливудской кинозвездой. Из тех, кто машет руками-ногами. Каждый способен завалить хулигана или даже отбить ему мозги, но вынужден таскать свиту. Потому что задетый хоть пальцем хулиган тут же побежит в суд требовать миллионы, раз крутой Чак Норрис его покалечил.

Наконец – закончили. Я приторочил к седлу кхара объёмистую сумку. Хочу, чтоб думали – полную серебра. На самом деле, всё ценное уместилось в кожаном пенале. Там судейское свидетельство на брентство Крулая и мандат о зачёте налогов.

Выехали. Специально выбрал время к вечеру. Январь, темнеет рано. Бандюкам самое раздолье. Остались за спиной посады. Всю первую половину дня отморозки переглядывались столь явственно, что и без Биба догадался бы: готовят подляну.

Насколько это возможно для призрака, он переживал сильнее меня. Работал глазами на затылке. Ждал удара в спину. Но подставлять её не надо.

Поравнявшись с деревом какой-то местной породы, наверно – в два обхвата, я спешился. Прижался спиной к коре. Достал дедов ТТ. Дослал патрон.

Не понимая моих манипуляций, четверо тоже спешились. Стали полукругом. Драх не удержался и погладил объёмистую суму на моём кхаре. Орвил его одёрнул – надо сперва дело сделать.

Вышла у них некоторая заминка. Я был без меча и доспехов. Ствол в руке они не приняли за оружие. Вот так – хладнокровно зарезать безоружного – все были способны. Но самую малость стеснялись.

- Давайте вы! – предложил Орвилу и Драху один из новеньких.

- Им некогда, - подсказал я. – Потому что они уговорились ещё вас двоих порешить. Чтоб не делиться. Потом распакуют седельную суму и вместо серебра увидят булыжник. Не продал я бренство. А всё серебро, что было с собой, потратил на судейских жаб.

- Брешет! – заявил Драх. – Орви, проверь сумку!

Четвёрка уже вытащила мечи. Их острия смотрели на меня. Орвил опустил свой и принялся потрошить поклажу моей коровы.

- Дерьмо пырха! Здесь и правда нет ни хрена! Разве что у него в поясном кошеле!

Двое приглашённых как с цепи сорвались.

- Ты обещал нам по десять динов!

Зазвенели мечи. В кино про всяких ванндаммов, чакнориссов и джекичанов схватки длятся по несколько минут. В реале – быстро. Ни разу не зрелищно. Пять-семь секунд, и победила… дружба. Каждый получил по жестокому ранению в живот или в грудь. В Средневековье с такими не выживают.

- Хозяин! Можно?

- Пей уж…

Это как каннибализм. Представьте, дикий зверь рвёт на части, потом съедает ещё тёплого человека, но то происходит снаружи. Когда Биб чревоугодничает, я чувствую его пиршество внутри себя. Соучаствую.

Но если бы не Биб, я мог бы не узнать о замысле подонков. Прирезали бы меня прямо в трактире, не дожидаясь комедии с брентством.

Он столько раз спасал меня! А мне до сих пор кое-что непонятно. Верун мне его практически навязал, не спросивши. Согласился бы я сейчас, зная, что взращу внутри себя безжалостного вампира? Скорее всего – отказался бы. Теперь же просто использую. И кормлю домашнего любимца человечинкой.

Я затащил тушки Орвила и Драха на спины их тхаров. Дрянных коровок двух других покойников привязал, чтоб шли следом. Хозяйственный!

Так и добрались до брентства, к позднему вечеру. Владелец моих бывших угодий ещё не почивал, а сидел в каминном зале… нет, лучше сказать – в каминной комнате. Пил нир. Так сказать – дегустировал.

С порога кинул ему предъяву по поводу выделенных провожатых, возвращённых в порченном виде, но глей даже ухом не повёл.

- Что же ты хотел, Гош? Это – не каросские наёмники. Те чтут кодекс. Я же набирал по городским тавернам. Не суетись. Выпей с дороги.

Он прав. Я опустил натруженную седлом пятую точку на высокий деревянный стул. Налил себе сам. Самогон дешёвый, но неплохой. Держат пока марку.

- Вот скажи мне, Нимирх. Ты получил это поместье благодаря королевскому капризу, а не по закону. Не по наследству от отца.

- Ну?

- Переменится король, это же брентство отойдёт другому. Или дешёвые солдатики прирежут тебя во сне, чтоб разделить найденное в доме и разбежаться. Или хрымы взбунтуются.

Ухмыльнулся. Скривился.

- Сгущаешь, глей. Моуи не позволит.

- Крулай тоже на Моуи уповал. Лежит в подвале храма Святого пришествия. Ждёт родню и погребального костра. Я убил его прямо на глазах Каруха. Король даже пальцем не шевельнул. Доходит?

- Что ты хочешь сказать?

- Что жить надо по совести. Не грабежом. Не убивать, кроме случая, когда на тебя напали. У тебя неплохая земля. Нирогонный заводик. Живи в своё удовольствие и не ищи приключений.

- Ты в чём-то прав. Но я повязан, - язык у парня слегка заплетался, однако слова он произносил вполне осмысленные. – За глейство и эти земли я обязан идти за королём – освобождать хрымов.

Он улыбнулся, распахнув рот. Волосы тёмные, глаза почти чёрные, а верхние клыки – раза в полтора больше моих. Дед или бабка у Нимирха точно из антов.

- У меня жена – ант. Дети тоже будут анты. Или полукровки. Почему мы должны воевать с антами? – спросил его.

- Так Карух на том к власти и пришёл. Брата убил. Таким как я обещал: заберём всё у антов и поделим. Устраним несправедливость.

- Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим – кто был ничем, тот станет всем, - ответил я ему, попадая в мотив «Интернационала». Местный яндекс-переводчик, пасующий при обсуждении налоговых зачётов, изумительно справляется со стихотворным размером. А уж с рифмой совсем нет проблем. Большинство слов заканчивается на «хрр» или «брр».

- Ты к чему?

- На моей родине однажды решили – отнять и поделить. Не очень хорошо вышло.

- Гош! Я всё-таки живу как другие. А ты? Южный изгой. Рано или поздно тебя сожрут. И плевать на законы. Особенно если на законы отца плюёт молодой король. Дружина хоть есть?

- Есть. Обстрелянная.

- Но против армии королевства или пары отрядов каросских наёмников не потянет. Рискуешь, Гош. Сильнее меня рискуешь. Это тебе первому надо думать – что делать дальше. В рощу сейчас пойдёшь? А лучше переночуй. Не друг ты мне. И не будешь. Но… уважаю.

Так. Ещё кружка, и разговор окончательно скатится до: ты меня уважаешь – а ты меня? Приглашение я принял, отправившись спать, наутро отвёл двух трофейных корово-бычков (под хвост и брюхо не глядел, пол не определял) в деревню, где выменял на мёд. Правильно – липовый! И без мух. После чего с пеналом бумаг и бочонком не меньше чем на пятнадцать либ, полным сладкой засахаренной массы, потопал в рощу. Верью приветствовал как старого знакомого. Он меня тоже запомнил. Надеюсь – однажды не съест с голодухи.

***

Клай за зиму подурнел с виду, посмурнел. На рыжей гриве проступили седые нити. Может – пара всего. Но – заметно.

Семейная жизнь означает испытания. Повторная – тем более.

Настя лишь хмыкнула при моём появлении. Удалилась к себе. Больше не вышла. Не особо вежливо, но я не в претензии.

- Пойдем, воздухом подышим?

Брент пожал плечами.

- Может – пообедаешь с дороги?

- Обед в честь дорогого зятя без нира невозможен. А мне нужна твоя трезвая голова, тестюшка.

Он накинул тулуп и вышел за мной во двор. Дружинник отворил ворота.

- Помнишь, Клай, как отбивались здесь от каросских наёмников прежнего глея Кираха? Будто сто лет прошло.

- Да… Много всего утекло. А здесь стояли палатки на нашей свадьбе.

Теперь просто поле со следами вспашки плугом. Февраль здесь теплее марта под Брянском. Скоро распутица. Посевная. Миры разные, а жизнь течёт по тому же кругу.

- Надеюсь, не жалеешь, что женился?