Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Климат теплее, чем на Брянщине. Не только в другой мир переселился, но и в погодную зону. Как будто на тысячу мер южнее родной деревни. Виноград здесь есть и хорошо вызревает. Но вина делают мало – господа предпочитают нир, вино наливается дамам, не щедро. Народ варит домашнее пиво и делает яблочную бомотуху. Невкусно, но дёшево.

Во всяком случае, я – один такой, решившийся разбить виноградник, что за час не обойти по кругу.

Сначала не мог найти саженцев. Помню, приехал купец, предложил аж два воза: сорт «Слеза Моуи», сорт «Кровь девственницы», сорт «Сила Каросса»… А цену заломил! Когда я назвал свою, обещая забрать всё оптом, тот обиделся и заявил: за столько продам только сорт «Моча пырха». Причём сразу мочу, а не виноград.

Сторговались посерёдке. Но в январе мама, обнаружив запись об этой сделке, встала на дыбы. Она очень толково объяснила, что заводить виноградник дорого. Сбыт не налажен. Сорта не проверены: вдруг там и правда моча. Хрымов, обученных ухаживать за виноградом, примерно – нисколько.

В общем, мама прошлась по моей мечте и по не выросшей ещё ягоде как вандалы Горбачёва. Но, в отличие от товарищей пламенных коммунистов, она права.

Восьмушка квадратной меры, засаженная по осени, когда ещё даст первые гроздья, причём первый урожай только поможет понять, что я на самом деле купил и на что годится этот виноград. Не исключаю – часть придётся вырубить, посадить другой. Брать саженцы от разных продавцов. Учить хрымов у местных виноградарей, видимо, тоже не слишком искушённых. Ошибаться и учиться…

Виноградная лоза, ты ни в чём не виновата! А виноват я, к переселению в этот мир не собравший достаточно информации. Но всего не предусмотришь.

- Господин Глей! Приближаемся к городу, - сообщил один из провожатых, оборвавший мои планово-хозяйственные раздумья и заслуживший погоняло «ваш кэп»: столица и так уже маячила впереди, окружённая чахлым кольцом посадов. – Нам сразу вернуться к хозяину?

- Я – ваш хозяин на ближайшие дни. Сопровождаете меня во дворец, я прошу аудиенции у короля. Вы ждёте. Можете щипать придворных баб-анток за ляжки, если не боитесь схлопотать по мордасам. Вечером сниму комнату в трактире. Жратва – за мой счёт. Один дук каждому в день.

Бодигарды переглянулись.

- Коль по прежнему месту жалованье сохранилось, готовы служить тебе месяц, господин глей! Или два.

Не знаю, что у них получилось с охотой на ляжки, я прождал долго и был принят величеством только вечером, когда основательно стемнело и пришло время вечерней молитвы Моуи. Когда перешагнул порог кабинета, монарх ещё пребывал в настроении молитвенного лицемерия.

- Рано темнеет у тебя, Карух, - начал я после полагающегося приветствия. – Окна от антов остались тёмные. Сейчас зима, небось, зажигаешь свечи уже часа в четыре?

- Слуги зажигают. К чему ты клонишь, непочтительный глей?

- Хочу предложить тебе немного прогресса и роскоши. Окно у тебя тёмное. Стёкла цветные и мутные. Оттого живёшь во тьме как ночная лесная птица. А я верну тебе солнце.

Протянул ему пластинку стекла.

Он взял, посмотрел через неё на канделябр. Подбежал секретарь. За ним – пара холуёв, из того состава, что были возле Каруха, когда я с ним торговался за налоги. Наверно, подобные типы крутятся у ног хозяина как собаки – в ожидании объедков с барского стола.

- Мой король! Хорошая работа! Такие стёкла продаются не менее чем за десять дуков, - восхитился секретарь.

- Действительно, - кивнул Карух. – Гош! Спасибо за подарок. Что ещё?

- Одна пластинка стекла – действительно в подарок, король. Но коль вы замените только одно стекло в витраже, получится лишь хуже. Начнёт гулять молва: Карух беден, раз вставил единственное прозрачное.

Он посмотрел на окно, подкрашивающее черноту январского вечера. Чтобы поменять все вставки, а там три десятка рядов в высоту и восемь в ширину, нужно…

- Пинх! Сколько стёкол в окне? – с таблицей умножения у монарха, видно, не сложились отношения.

- Двести сорок, король, - ответил я за секретаря. – Стало быть, все обойдутся вам, с учётом доставки и боя в пути, в две тысячи четыреста дуков. Или сто двадцать динов. Но поскольку заказ большой и в силу моего чрезвычайного уважения к твоему величеству, скажем так: сто серебряных динов меня устроят.

Повисла тишина.

Король переглянулся с секретарём. С друзьями. Открыл и закрыл рот. При свете свечей отчётливо было видно, как пунцовеют его щёки.

- Ты в своём уме?! Казна не может позволить себе таких трат!

О-о-о… Молодой человек не просто принял бразды правления, но и попробовал руководить, нарвавшись на подводные скалы безденежья.

- Я и не жду серебра прямо сейчас. Мой король, ты вправе давать балы, принимать иностранных гостей. Но бал закончился, гости разъехались. Всё! Серебро потрачено и не вернётся. А коль у тебя, единственного из королей Гхарга, во дворце появится окно на весь кабинет – из чистого прозрачного стекла, оно прославит Мульд на годы! На десятилетия твоего царствования. Всяк сюда входящий увидит: Карух велик. Наконец, сэкономишь на свечах и лампадном масле: моё стекло лучше пропускает свет.

- К пырху свечи… Расплачусь через два года!

То есть практически никогда. Ожидаемо. Послушаюсь мамочку.

- Я вообще не возьму с тебя серебра. Будем считать, что оно пойдёт в зачёт налогов будущего.

Если у местного яндекс-переводчика имеются шестерни, то они жалобно заскрипели, передавая фразу о налоговом зачёте. Слова-то все понятные, но не привыкли к подобным премудростям в этом мире.

- Какой зачёт? Ты чего надумал, глей? Своего короля хочешь обмануть?

- Готов повторить, положа руку на Камень Правды. Всё честно. Я отдаю тебе сто динов. Не само серебро, а товар на эту сумму. Ты мне даёшь королевский… пусть будет – мандат… В нём пишем: глей Гош освобождается от налогов на сумму сто динов, подлежащих уплате в казну после Дня пришествия Моуи.

- Манда…

- Мандат, твоё величество. Эдикт. Указ. Расписка. Лишь бы закреплённое в документе обязательство имело силу и принималось в суде с проверкой на Камне.

Он подумал. Почесал лоб и снова подумал. Потом спросил:

- То есть платить не надо? Ни сейчас, ни потом?

- Ты всё правильно понял, государь. Казна, правда, потом получит меньше налогов. Но через год, когда дела и так поправятся. А в новые окна будешь смотреть уже весной.

- Почему только весной?

- Если бы я мог наварить прорву стекла за неделю, поверь, оно бы не стоило сто динов. Процесс долгий. Затратный. Каждое стёклышко шлифуется. Часть бракуется и идёт дёшево мелким брентам. Часть неизбежно разбивается. Риск доставки во дворец – мой. А уж что наколотят твои рабочие, государь, то – твоё. За каждое лишнее стёклышко десять дуков, - увидев его возмущённый жест, торопливо добавил: - Конечно, распиской в мандате.

Он по-прежнему держал стекло в руках. Погладил пальцем кромку. Повертел.

- По-моему, ты меня дуришь. Но не пойму – как.

- Всё честно, твоё величество.

Он поднял руку, чтоб отпустить меня величавым жестом. Задержал её.

- Гош! Не надумал присоединиться ко мне походом за освобождение хрымов?

- Что ты! Слишком много расходов. На твоё стекло знаешь, сколько надо угля и кварцевого песку? А отобьётся лишь зимой. Вкладываешь восемьдесят серебряных и ждешь своей сотни почти год… У купцов капитал быстрее оборачивается.

Он подошёл вплотную.

- Мне тут рассказывали, ты не только можешь дружину выставить. Сам дерёшься отменно. Один стоишь сотни. Мне сбрехали?

- Преувеличили. В пограничье все умеют воевать. Кто лучше, кто хуже.

- Но ты – лучше. А хорошо сражаются только любящие воевать. Меч, из ножен не извлекаемый, ржавеет без дела. Не хочешь тратиться на дружину – приходи сам! По весне выступаем.

- Лестно твоё предложение. Но откажусь. Стекло надо сварить. Виноградник разбиваю. Каменный замок строю. Война – штука знатная, но она – на месяцы. А ещё по весне у меня первенец родится. Как он без батьки?

Зря я про первенца. Короля перекосило.

- Твоя жена, я слышал, – ант? И ребёнок тоже будет ант?

- Он будет мой ребёнок. Каким воспитаю, таким и вырастит. Научу хрымов не обижать. А уж цвет волос и длина клыков – как Моуи даст. Все мы его дети.

- Скользкий ты, Гош. Ладно. Иди. Документ получишь у Пинха. Завтра. Но лучше тебе провалиться на этом месте, если не выполнишь к весне!

- Слушаюсь, твоё величество.

Поклонившись, я задом попятился к двери. При Карахе вели себя проще, его сын, говорят, слишком чувствителен к внешним знакам уважения.

У приёмной обнаружились оба взятых напрокат бодигарда. Те успели затеять свару с придворным. Рядом ошивалась фрейлина королевы-матери. На лице некогда красивой женщины перемешалось выражение двух эмоций. Чем-то раздосадована. И одновременно довольна. Неужели из-за увядшей дамы зазвенят мечи и пара охальников получит лишние дырки? Перебьёшься! Прокатное имущество надлежит вернуть в целости.

- Глей Гош к вашим услугам. Вижу, двое моих неотёсанных влипли в историю?

Решил вызвать огонь на себя. Тем самым погасить его. Просчитался.

- А… бывший министр. Выскочка из южной провинции.

Ещё один ручной пёсик нового короля. Тявкает. Наглый. Самоуверенный.

- Выпить душу? – сориентировался Биб. – Или памяти лишить, чтоб не помнил – из-за чего свара?

- Бабёнка напомнит. Чую, разрешение щипать за ляжки два долботраха приняли буквально.

Секунда внутреннего разговора была принята крысёнышем за замешательство.

- Молчишь? Вас, деревенщину, не учили манерам?

- Думаю. Вызвал бы тебя на дуэль и заколол как пырха за оскорбление благородного глея словами «выскочка» и «деревенщина». Но проще сходить к судье и просить возбудить дело. Буду просить тебя высечь на рыночной площади. Со снятыми портами. Для безродного хватит.

Деда рассказывал, что в его молодости, когда не было игровых приставок, пацаны забавлялись с лягушками. Вставляли соломину. Надували. Ровно так же надулся недоносок. Безо всякой соломинки.

- Да ты не представляешь, с кем связываешься, глей! Я – брент Крулай! Или будешь прятаться за свой титул?

- Для тебя я не глей, а господин глей, недоносок.

- Что-о?! Ты кого обозвал недоноском?

Ситуация накалилась. У меня право выбора. Ант может вызвать любого анта, кроме короля. Глей хрымской расы не обязан отвечать на вызов хрыма-брента. А, чёрт с тобой…

- Биб! На нём нет никаких амулетов, благословений Моуи или ещё чего-нибудь защитного?

- Нет, хозяин. Пить?

- Не сейчас, - я посмотрел в нахальные серые глаза королевского любимчика и спросил вслух: - Твоё брентство хоть чего-то стоит? Или там кусок пустыря с собачьей будкой?

Он рассказал. Старался, пыжился, будто предлагал мне это брентство купить за вагон серебра. Постепенно вокруг стала собираться толпа. В основном – придворные и посетители дворца. Выпорхнул и король, оповещённый о ссоре.

- Крулай! – подначил он. – Ставишь брентство против его глейства?

- Ставлю!

- А ты, Гош?

- Моё глейство против его брентства – что каросского кхара против дохлого кота. Но я не привык бегать от опасности.

Король улыбнулся. Нехорошо так.

- Знай же, Гош. Крулай – один из лучших мечников Мульда. И мой доверенный.

- Я оправдаю твоё доверие, мой король, - поклялся мой будущий противник.

- Да уж, оправдай. Глей Гош только что обязался привезти мне оконное стекло на сто серебряных динов. У него свой стекольный заводик, Крулай. Стёклышки тогда с тебя будут. И жену… в смысле – вдову Гоша… Ты не обижай. Дай ей домик, огород какой. Видишь, глей, как я забочусь о подданных!

Решил отжать у меня имущество и опустить Мюи в нищету?! Призываешь биться до смерти – до моей смерти? И ещё ожидаешь благодарности? Хреновый же ты король, Карух. И людей плохо знаешь.

- Премного благодарен, сир, за заботу. Предлагаю драться немедленно. Прямо здесь. Эти двое – мои секунданты. Как, кстати, ваши имена? Успел забыть.

- Драх.

- Орвил.

- Хорошо. Драх, не одолжишь мне свой меч?

Можно, конечно, элементарно пристрелить паскуду. Но вдруг тут какие-то особые правила. Да ещё начнутся разборки, не колдовское ли у меня оружие. Поступим проще.

- Биб! Так и быть. Напьёшься досыта. Но только по команде.

- Жду с нетерпением, хозяин!

Начались приготовления. Расчистили круг, довольно тесный – шагов в десять в поперечнике, больше в приёмной не получилось. Дама, присутствовавшая в начале сцены, громко и радостно прошептала «всё это из-за меня». Не понимает, что тут другое важнее: отжать нажитое непосильным трудом. Сидел бы тихо, сопел в две дырки… Нет, свалившийся в Мульд как Абрамович в Великобританию, я вдруг выторкнулся наверх. Кому-то не понравилось? Укоротить выскочку! Всё отобрать. Присвоить. Средневековый рэкет!

Ну и славно. Руки развязаны. Совесть спокойна.

Крулай принял стойку. Крутанул меч. К слову, он у него лёгкий, узкий по сравнению с взятым у Драха.

Я качнул мечом. Тяжёлая дура. Таким махать – через три минуты рука отнимется. Каким-то образом полагается определить баланс… Понятия не имею – как! Плевать. Лишь бы железяка не развалилась от первого удара.

Крулай лупанул со всей дури справа-сверху наискось. Я успел подставить меч. Его лезвие грохнуло по моему и скатилось до крестовины… не знаю её правильного названия.

Пальцы заныли от мощного удара.

Я шагнул назад, разрывая дистанцию. Болельщики брента радостно заорали – глей отступает… Собственно, радовались все. Похоже, даже Драх с Орвилом. Предатели. Небось – ставки против меня сделали.