Наша эра наступает завтра

Поскорее умереть.

– Встречайте последнюю группу гладиаторов! – объявил Луций. – После боя четыре участника, которые смогли одолеть всех своих соперников, сразятся вместе за звание победителя.

Зрители взвыли, затем ударил гонг, и новый кровавый бой начался. В криках жаждущей смерти толпы никто не мог услышать плач нескольких голосов и мольбы о том, чтобы сон, обернувшийся кошмаром, закончился прямо сейчас.

– Они же его убьют! Убьют Марса прямо у нас на глазах! – Аврора не могла сидеть и постоянно вскакивала, за что получала гневные угрозы от сидящих позади зрителей.

– Нам нужно остановить бой. Диана, сделай что-нибудь, – Сильван тряс подругу за плечи.

– Что мне сделать? Выпрыгнуть на арену и заменить его? – Диана отмахивалась, словно Марс не волновал ее даже сейчас, когда его ждал чужой меч и перерезанное горло.

Однако страх потери оказался сильнее всех обид. И едва Диана узнала лицо под шлемом, сердце ее перевернулось от ужаса. Пусть Рим устанавливает свои правила, но убивать ее друзей не разрешается даже вечному городу.

– Теперь я не сомневаюсь, что мы в загробном мире, – сказал Веспер и глубоко вдохнул. – Каждый здесь получает по заслугам.

– Каким ещё заслугам! – Аврора так сильно толкнула Веспера, что тот упал со скамьи. – Мы одна команда, почти семья, и если мы оставим Марса на растерзание, то чем мы окажемся лучше?

Тем временем Марс уже дрался. Он только несколько часов назад узнал, как правильно держать оружие, и теперь махал мечом, пытаясь защищаться, а вовсе не нападать. Фрикс явно насмехался над ним, но не прекращал попыток добраться до соперника. Пока остальные гладиаторы, делившие с ними арену, рубили друг друга под вои с трибун, Фрикс и Марс оставались целыми, не считая пары порезов. Но долго так продолжаться не могло, один из них обязан был сломаться.

– Как вы думаете, он нас видел? – Нокс потянул Диану и Сильвана, которые сидели рядом с ним, за рукава вниз к первому ряду. – Он должен знать, что мы здесь, это придаст ему сил.

Никто не вспоминал заявление Нокса на пиру об оторванной руке Марса. Теперь все хотели получить его обратно к себе целым и невредимым. Только они сами могут выбирать наказание друг для друга, и никакие римские боги и правители не в праве распоряжаться их судьбой.

– Марс! Ты нас слышишь? Мы тоже здесь! Пожалуйста, убей этого громилу! – кричал во всю глотку Сильван, оперевшись на бортик и высовываясь за пределы трибуны.

Люди рядом толкались и вопили, но никто не мог сдвинуть Сильвана, к которому пробирались Диана и Нокс сквозь неугомонных зрителей, как через разъяренный лес в бурю.

– Гладиаторам запрещено разговаривать на арене, он может только показать жестом, что увидел нас, – Нокс замахал руками, привлекая внимание Марса, хотя тому сейчас не было никакого дела до зрителей, ведь его волновала только собственная жизнь, стремительно ускользающая от него ядовитой змеей.

Все взгляды были направлены на последних выживших в мрачном бою. Рука Фрикса кровоточила на глубоком разрезе у плеча, но это выглядело глупой мелочью по сравнению с состоянием Марса. Ткань на его животе пропиталась ярким красным, страшная рана на бедре, полученная ночью от рокового выстрела, раскрылась и заставляла Марса хромать, пока он пытался увернуться от попыток соперника задеть его.

Игра на выживание могла продолжаться еще долго, но в один момент Фрикс вдруг оступился, случайно задел тело мертвого гладиатора позади и потерял равновесие. Безжалостные последствия наступили почти моментально. Марс бросился на упавшего соперника с вытянутой рукой и вонзил ему окровавленный меч прямо в широкую грудь.

Ударил гонг, и победитель последней группы поднял пустой взгляд на Цезаря, чьи руки крепко сжимали не меч, а бокал вина. Август лишь ухмыльнулся. А Марс подумал, что раз он смог убить человека, то теперь он наверняка способен на всё.

X

Перед финалом между выжившими в предыдущих четырех боях Диане удалось выманить Гая из его окружения и усадить рядом с собой. Аврора сразу же схватила наследника за руку со словами:

– Прошу вас, господин, освободите Марса от игр, нам ни в коем случае нельзя его потерять!

– Откуда вы знаете этого бритта? Цезарь сказал, что их привезли совсем недавно.

– Это очень долгая и запутанная история, сейчас на нее нет времени. Но если вы желаете, господин, то после игр мы всё вам расскажем, – заверила Диана, но наследник пока не торопился помочь своим новым знакомым.

– Брось это «господин», дорогая. Называйте меня просто Гаем.

Он посмотрел на самодовольного бритта, который когда-то притворялся великим Марсом, и так и не понял, почему за его жизнь сенаторская дочь и ее друзья готовы ползать перед ним на коленях.

– Как скажите, господин, – закивала Аврора. – Поговорите, пожалуйста, с Цезарем! А потом вы узнаете всю правду о нас.

– И даже больше, – сказал Нокс и после короткой паузы продолжил: – Вы узнаете всю правду о себе, если того пожелаете.

Гай впился взглядом в Нокса. После такой фразы никто не смог бы остаться равнодушным, и наследник попался на приманку.

Тем временем соперниками Марса на арене выступали три здоровенных гладиатора, которые негласно решили для начала уничтожить самых сильных, а потом выжившему повезет в качестве приятного бонуса проткнуть насквозь и без того едва живого бритта. Марс уговор принял и держался в стороне, рукой прикрывал рану в животе и держал меч наготове, чтобы умереть с иллюзией борьбы. Он видел, как вдалеке носятся какие-то люди возле императорской ложи, как они решают свои собственные проблемы и даже не смотрят на умирающего человека, а ведь именно ради этого здесь все и собрались, ради возможности насладиться чужими мучениями и при этом самим не угодить за решетку или на тот свет.

Краем глаза Марс увидел, как к нему приближается из другого конца гладиатор, которому удалось победить двоих противников, и теперь он оставался в одном ударе меча от окончательной победы и признания.

Марс думал, что обычно перед смертью вся потраченная впустую жизнь проносится перед глазами, но он мысленно видел перед собой палату больницы, где его оставили набираться сил после происшествия, и до сих пор пытался понять, почему он проснулся плененным рабом в древнем Риме. Единственное, что он уважал и боготворил все эти годы, собиралось его убить. Разве это не забавно?

– МАРС! ЛЕВАЯ РУКА! ПОДНИМАЙ! – из того же далека послышались мутные, но знакомые голоса, и Марс попытался разглядеть зрителей через мокрые кудри, спадающие на грязное уставшее лицо, но вместо этого увидел последнего гладиатора, который поднес к его горлу меч.

– Молишь о пощаде, малыш? – прошипел гладиатор с явным акцентом, когда левая рука Марса метнулась вверх так резко и внезапно, будто сама не ожидала такого поступка.

Зрители завопили. Наступил их любимый момент, когда каждому позволено сыграть в бога и определить, будет ли жить человек или он умрет с клеймом труса.

Мнения разделились. Кого-то впечатлило непослушание гладиатора перед началом игр и его хитрые приемы на арене, так что теперь эти люди надеялись увидеть бритта и на будущих боях. Некоторые же разочаровались стратегией Марса избегать меча и хотели скорее избавиться от него навсегда. Одни зрители махали платками, другие трясли большим пальцем вниз, но все при этом ждали решающий жест императора, которому предстояло завершить игры.

– Цезарь, оставь его. Пусть жизнь этого бритта будет подарком мне на праздник, – Гай склонился к Августу и подмигнул застывшей от тягостного ожидания компании. Они смогли договориться, и теперь Гай должен был выполнить свою часть сделки.

– Ты же видишь, как он серьезно ранен, не проживет и часа. И когда это ты полюбил бриттов? – Август с недоверием посмотрел на внука. Спина к концу игр начала ныть только сильнее, и император собирался вернуться в свои покои сразу же, как ударит последний раз гонг.

– Хочу стать для этого парня спасителем. Не откажи мне в этом невинном желании.

– Предлагаешь простить его дерзость. Разве справедливый император так поступает?

– Я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше его не видел и не слышал. Но позволь ему жить.

Цезарь задумался.

Меч всё еще находился у самого горла Марса. Он неподвижно лежал в песке и проглатывал крики боли, чтобы не потерять последние остатки гордости. Капли крови текли по его шее, и одно резкое движение могло раз и навсегда избавить его от потребности дышать.

Как того требовали правила игр, Цезарь молча встал с кресла и поднял руку вверх. Ему оставалось совершить один только жест. Разжать и выпрямить пальцы либо же перевернуть большой палец вниз. И судьба молящего о пощаде гладиатора в тот же миг будет решена.

Все смотрели на Августа. Пятеро из зрителей молили его не ошибиться в решении больше других.

Когда император начал медленно переворачивать кулак, Марс сразу всё понял. Поняли это и остальные.

Большой палец устремился вниз, и зрители ахнули, предвкушая увидеть разорванную плоть. Молодого бритта, который нагло позволил себе не поприветствовать Цезаря, ждала уродливая смерть и жалкий позор.

Только вот Марс оказался быстрее смерти. За мгновение до того, как меч должен был разрезать ему горло, Марс чудом выскользнул из-под оружия и со всей силы ударил собственным оружием по ноге уже ликующего победителя. Гладиатор камнем упал на землю, и не успели зрители осознать, что на их глазах сейчас произошло, как Марс вонзил свой меч в горло соперника, передав ему свою участь и с жадностью отобрав чужую.

Гладиаторские бои в честь майских богов и Гая Цезаря завершились совершенно непредсказуемым образом. Удар гонга вернул застывших зрителей из шока, и они закричали, выражая свое удовлетворение от внезапного финала. Они принялись бросать на арену золотые монеты, цветы, украшения, словно подарки могли излечить умирающего от ран победителя.

– Марса срочно нужно к врачу! – Сильван заерзал на своем месте от волнения. – И желательно к хорошему, иначе победителем он пробудет недолго.

– Какого черта Август отказал в пощаде? Почему Гай не уговорил его? – Диана прожигала взглядом Цезаря, который уже покидал театр, даже не потрудившись остаться, чтобы вручить награду.

Вместо императора к краю трибуны подошел наследник с небольшим мешком монет в руках, которые не имели никакой ценности для раненого. Диана бросилась к Гаю и закричала:

– Ему нужен меч! Ты пообещал, что спасешь его!

– Он спас себя сам. Твой загадочный друг оказался ловчее, чем мы все думали.

– Но он по-прежнему раб. Мне нужно забрать его, поэтому подари ему меч. Прошу тебя, Гай! Это очень важно.

Охранники помогли Марсу подойти ближе к Гаю и положили его на землю, которая сразу же окрасилась под ним в красный цвет.

Марс поднял взгляд и увидел Диану возле наследника императора, которому предстояло погибнуть уже через несколько лет и никогда не увидеть трона.

– Вот, – Диана сама протянула Гаю деревянный меч и безо всяких опасений приказала: – Бросай ему.

Меч полетел вниз и приземлился возле ног Марса. Зрители одобрительно зааплодировали, а победитель крепко сжал свою награду, в которой таилось намного больше силы, чем в стальном мече.

– А теперь вы мне всё объясните, или я прикажу скормить этого парня львам, – Гай махнул рукой, приказывая друзьям следовать за ним, и они послушно направились вместе с ним к выходу из театра.

Марс же продолжал лежать на пустой арене и сжимать новый меч. В его слабом сознании зарождались мысли, которые всегда давались ему легче других.

Темные мысли о безжалостной мести.

XI

Римские хирурги славились умением останавливать кровотечения и проводить сложные операции, свои знания они черпали у греков и египтян, но не забывали добавлять в практику римские элементы, и именно таким элементом стало решение Мелисса напоить Марса отваром из ивы и надеть ему на шею амулет после того, как ему зашили раны и наложили повязки.

Потеря крови заметно отразилась на бледном лице Марса. Его слабые веки с трудом оставались открытыми, и всё, чего ему сейчас хотелось, это побыстрее заснуть и забыть о случившемся на арене кошмаре. Он неподвижно лежал на кровати в покоях самого Гая, пока его друзья кружили вокруг и пытались понять, как еще ему можно помочь.

– Чем он заслужил столько внимания? – Гай наблюдал за чужими переживаниями со стороны. Марс уже начал немного его раздражать из-за того, что раненый бритт интересовал остальных больше, чем живой наследник императора в той же самой комнате.

– Мы вместе учимся в университете. По крайней мере, еще вчера учились. Теперь никто не знает, появимся ли мы снова в Кембридже, – Веспер сидел за деревянным столом вместе с Гаем, потому что чувствовал себя неловко рядом с Марсом. Он знал, что тот умирает от потери крови, но никто не решался произнести очевидное вслух.

Неудивительно, что Гай не поверил ни слову из того, что сказал Веспер. Он снова потребовал правды и предупредил, что ему надоело играть роль дурачка в этом глупом спектакле. Он с удовольствием пригладил свои мягкие светлые волосы, чем напомнил Марса в его лучшие дни, хотя Гай вряд ли бы согласился, что он похож на бывшего гладиатора даже в такой мелочи, как самолюбование.

Диана же сходство увидела сразу, и, возможно, это стало одной из неосознанных причин, почему ее так тянуло к знатному римскому парню. Поскольку Марс прямо сейчас умирал у нее на глазах, Диана чувствовала себя некомфортно от того, что думала о будущей жизни без него, но зато в окружении притягательного богатства и славы. Удача редко сопутствует на пути к счастью, но те, кто способен ее подчинить, обретают уверенность в любом деле. И Диана не сомневалась, что ее счастье еще расцветет, даже если пример Марса обернулся трагедией.

– Поверишь ли ты, если мы скажем, что тебе не стать императором? – Диана подошла к Гаю и опустилась к нему на колени.

Все в комнате затаили дыхание, и только Веспер разочарованно вздохнул. Его бывшая любовь применяла всё те же коварные методы, но никто не выступал против, потому что они понимали, что у Дианы готов новый план.

– Что ты имеешь в виду? – Гай нахмурился. Предсказания он обычно любил, но только те, что обещали ему светлое будущее.

К столу медленно подошли Аврора с Ноксом и Сильваном, оставив Марса едва слышно дышать на мокрой от пота кровати. Теперь они все смотрели на недоверчивого наследника и думали, действительно ли стоит рассказывать ему их историю или же они могут придумать что-нибудь более интересное. Должны ли они смириться с тем, что Октавиан Август, правитель великой Римской империи, которой они беспрекословно поклонялись спустя полторы тысячи лет после ее падения, решил, что Марс, их собственный жрец в этом безумном культе прошлого, не достоин жизни в древнем Риме?

– Кто вы такие? – Гай будто бы напрягся от пристальных взглядов. Он впервые за долгое время почувствовал себя тем, чья значимость ниже любого другого в окружении.

– А как ты сам думаешь? – спросила Диана и подмигнула друзьям.

Поверит ли Гай в то, что они гости из будущего? Поверит ли он в то, что они на самом деле мертвы? Или же лучше подарить ему более правдоподобную и выигрышную версию?

– Тебе ни о чем не говорят наши имена? – улыбнулся Нокс и откинулся к спинке кресла, чтобы с большим комфортом наблюдать за тем, как римлянин сложит все детали в одну картину.

– Имена… – прошептал Гай. – Диана, Нокс, Аврора, Сильван, Веспер и… Марс. Это имена наших богов. Но что это значит?

Все снова переглянулись. Они не могли читать мысли друг друга, но прямо сейчас верили, что делают это.

– Думаешь, люди способны знать, что случится через полторы тысячи лет? Обычные смертные назовут по порядку всех будущих римских императоров? – теперь в игру, которую затеяла Диана, вступил и Сильван. Он сомневался, что шутка удастся, но пока что Гай оставался крайне взволнованным, и это их веселило.

Даже Веспер, который весь день пытался убедить друзей, что ничего веселого их здесь не ждет, неожиданно подхватил мысль Сильвана и добавил:

– Рим начался от Ромула и закончится Ромулом. Вот тебе первый факт. В 767 году у власти станешь не ты, а Тиберий, сын Ливии. Это второй факт. Продолжать?

Ответить Гай не успел. Следующим поведал факт о будущем Нокс, потом поделилась своими знаниями Аврора. Диана рассказала больше других, чтобы наверняка заставить наследника поверить в невозможное.

В комнате становилось с каждой минутой всё жарче, Гай захотел подняться и выйти из-за стола, он вдруг почувствовал, что задыхается, но Диана не позволила ему сдвинуться с места. Она обвила его шею руками и шепнула на ухо:

– Произнеси то, что ты понял.

Гай сглотнул. Он одновременно страшно боялся и испытывал тайный восторг от того, что именно ему посчастливилось стать свидетелем невиданного ранее в Риме чуда. А ведь он действительно почувствовал нечто необыкновенное в этих людях, когда заметил их на пиру.

Сердце бешено стучалось, но наследник заставил себя успокоиться, чтобы голос его не дрожал, и произнес:

– Вы и есть боги. И вы вышли из Пантеона, чтобы…

– Чтобы помочь тебе получить то, что ты заслуживаешь, – закончила фразу Диана и нежно улыбнулась.

Она спрыгнула с коленей наследника и подошла к свободному креслу на другой стороне стола. Когда она обернулась, то увидела Гая уже на полу. Он сидел на коленях, а его руки вытянулись впереди на узорчатом мраморе. С алых губ сыпались всевозможные благодарственные молитвы, а из голубых глаз текли настоящие слезы. В какой-то момент потрясенные всхлипы прекратились, и Гай поднял взгляд на своих гостей. Его перепуганное лицо выражало первозданный ужас.

– О боги! Получается, Цезарь приказал убить самого Марса! – голос Гая почти сорвался, но Диана приложила палец к губам, чтобы тот замолчал. Им не нужна была толпа охранников.

С новыми всхлипами Гай подполз к Весперу, который сидел к нему ближе всех, и вдруг уронил свое мокрое лицо ему на прикрытые тогой колени. Веспер дернулся, как от удара током, и метнул непонимающий взгляд на друзей, но те не успели ему помочь, потому что Гай схватил Веспера за голову и жадно притянул к себе.

Увидеть римских богов оказалось недостаточно. Гай жаждал узнать их на более глубоком уровне, и поэтому он поцеловал Веспера с такой страстью и рвением, словно от этого зависела его жизнь. Поначалу Веспер пытался отстраниться от обезумевшего наследника, но вскоре сдался и позволил тому завершить выдуманный ритуал.

Когда Гай в тишине перевел дыхание после разделенной с богом минуты и повернулся к остальным, Нокс воскликнул:

– Да он же псих! – и тут же добавил: – Плевать, я следующий!

То, что произошло дальше, в книгах о римской мифологии следов не оставило. Это можно было назвать «Приветствие спустившемуся к людям богу», или же «Божественное слияние», или просто «Легкий способ убедиться в том, что боги тоже люди».

Гай с пылкой радостью поцеловал каждого в комнате. Переполненный эмоциями, он сжал Нокса в крепких объятиях, зарылся руками в рыжие волосы Сильвана, оставил дорожку влажных поцелуев на шее Авроры, с трепетом погладил бледную руку Марса и упал к ногам несравненной Дианы с клятвой выполнить всё, что от него потребуют. В его безумных глазах плескалось абсолютное подчинение, и оставалось лишь им воспользоваться.

– Ты видишь, что тело Марса испорчено. Если он умрет, то переродиться сможет очень нескоро, поэтому ты должен привести врача получше того старика с амулетами, – Диана не теряла времени и моментально начала ставить условия. – Когда Марсу станет лучше, мы сможем тебе помочь. Венец будет твоим, если ты возьмешь меня в жены, а остальным обеспечишь место в сенате.

– Как пожелаешь, прекрасная Диана! – Гай снова сжал ее ладонь, чтобы почувствовать божественное тепло, и только после этого вышел из комнаты на подкашивающихся ногах.

Едва они остались одни, как волна смеха накрыла покои наследника, и еще долго никто не мог прийти в себя после удачной шутки и неожиданных чувственных последствий. Обман дался им настолько легко, что в их головы даже закралась мысль о том, что они вовсе и не шутили.

– Наобещала ты, конечно, всё очень красиво, но как ты собираешься садить Гая на трон? – с недоверием спросил Веспер у Дианы.