Пера-богатырь с берегов Лупьи

Разбежался народ с перепугу кто куда.

— Ой, беда! — закричали мужики. — Он все наши ремни порвал — беги, спасайся кто может!

Но Пера не погнался за мужиками, даже не осерчал, только усмехнулся:

— Эк пятки смазывают, ровно зайцы от собаки. Эй, мужики, не со злом я пришел к вам, а на помощь против ордынцев воевать!

Остановились мужики. Теперь пошел другой разговор:

— И правда, вроде наш: по обличью не похож на ордынца.

А тут как раз подъехал на тройке Степан.

Отвел Степан Перу к русскому царю. Поглядел царь на богатыря, подивился и сказал ему:

— Вижу, что ты и впрямь могуч. Выйдешь завтра на бой с ордынским колесом?

— Ладно, — ответил Пера, — выйду.

— Какое тебе, Пера-богатырь, надобно оружие?

— Я себе оружие сам добуду, — ответил Пера.

Повелел царь устроить Перу на ночлег в самом лучшем доме. Побежали царские слуги, постелили на еловой кровати пуховые перины, покрыли соболиными мягкими одеялами.

Спросил царь:

— Хорошо ли тебе, Пера, будет здесь спать?

Посмотрел Пера на высокие перины, тряхнул соболиные одеяла и отвечает:

— Не нужна мне пуховая постель — хвоя пихтовая мягче; ненужно соболиное одеяло — у меня совик теплый; я лучше пересплю ночь не в дому, а на воле, у нодьи сосновой.

Запалил Пера нодью и лег спать посреди двора.

Наутро, едва поднялось солнце, среди большого поля перед городской стеной началось сражение.

Встало войско русское грудью к неприятелю. А впереди войска встали русские богатыри и Пера с ними.

Поначалу стали враги из луков стрелять.

А богатыри говорят:

— Ой, что-то комарики покусывают!..

Стали враги копья метать.

А богатыри говорят:

— Ой, что-то оводы кусаются!..

Тогда пустили враги свое хитрое колесо. Покатилось оно на русское войско.

Подставил Пера колено — стукнулось об него колесо и откатилось обратно.

В другой раз пустили враги колесо.

Подставил Пера другое колено — стукнулось об него колесо и откатилось обратно.

Тогда подошел Пера к большой избе, приподнял ее за угол, вынул из нижнего венца самое толстое бревно.

— Вот мне и палица по руке! — сказал Пера. — Теперь можно бой начинать…

Пустили враги-ордынцы колесо в третий раз. Подняли русские богатыри кто копье, кто меч, кто палицу, а Пера поднял свое бревно. Ударили по колесу все разом.

Дрогнула земля, гром за леса, за горы покатился, а ордынское колесо разлетелось в мелкие щепки.

Возликовало тут все русское войско. Закричали воины:

— Ура-а-а!

Никогда не слыхал Пера такого слова. Подумал он, что неладно что-то сделал, кинул свое бревно и бросился бежать.

Насилу догнал его Степан на коне. Уговорил, привел к царю.

— Спасибо тебе, Пера-богатырь, за помощь твою, — говорит русский царь. — Проси теперь награду, какую хочешь: хочешь серебра, хочешь золота, хочешь дорогих мехов.

— Помогал я русским без корысти, ради дружбы с ними, — отвечает Пера. — Мне в лесу не нужно ни серебра, ни золота, а мехов я сам себе таких добуду, каких ты в глаза не видывал. Вот ежели дашь мне снасть охотничью и кочедык, чтобы лапти плести, — скажу спасибо.

Повелел царь принести сети крепкие, тенета шелковые, чтобы мог Пера ловить ими птиц и зверей, повелел принести кочедык золотой, чтобы плел Пера лапти себе по ноге.

Принесли слуги тенета и кочедык. Отдал их царь Пере.

Взял Пера сеть да тенета шелковые, а кочедык назад отдал:

— Хорош кочедык золотой, да мал: лапти им не сплетешь. Ежели бы по моей мерке кочедык-то изладить.

Велел царь сделать кочедык по Периной мерке. Взялись царские кузнецы за работу и выковали кочедык в десять фунтов.

А еще дал царь Пере свою царскую грамоту. И было написано в той грамоте, что все земли по Лупье-реке — владения Перы-богатыря и что охотиться ему на тех землях беспошлинно, жить вольготно, а никаким сильным и богатым людям — ни купцу, ни боярину — тех земель у него не отнимать ни силой, ни хитростью.

Сложил Пера царские подарки в котомку, попрощался со Степаном, с богатырями русскими, встал на свои трехсаженные лыжи и тронулся в обратный путь.

Прошло время, помер тот царь, что дал Пере грамоту на угодья по Лупье-реке. А новый царь стал раздаривать северные земли своим боярам, князьям да графьям.

Земли по Иньве-реке получил граф Строганов. Злющий был тот граф и жадный. Над мужиками, что ему во власть попали, сильно лютовал. Многие тогда бежали от него из родных мест за дальние горы, в дремучие леса, да графские слуги повсюду ловили беглых. Несчетно тогда слез люди пролили.

Большие земли получил граф, а ему все мало; и надумал он забрать себе еще и земли по Лупье-реке, а тамошних мужиков сделать своими крепостными.

— Нельзя этого сделать, — говорили графу. — Теми землями владеет Пера-богатырь. Те земли ему самим прежним царем подарены, и есть у Перы-богатыря на те земли царева грамота.

— Выкрасть ту грамоту и сжечь ее! — приказал граф Строганов своим слугам.

Выкрали графские слуги грамоту у Перы и сожгли.

Тогда приказал граф прорубить через лупьинские леса просеку-грань, чтобы все знали: по ту грань — графские владения. А самого Перу-богатыря приказал граф прогнать из его родных мест.

Взяли графские слуги длинную железную цепь, пилы и топоры; одни впереди идут, тянут цепь через леса, через сосняки да березняки, через луга сенокосные да малинники частые; другие следом идут, вдоль цепи деревья валят — просеку делают, болота гатят, через реки мосты ставят.

В ту пору лесовал Пера в дальних лесах.

Возвратился он домой и вдруг видит: по сосняку да по березняку, по лугам сенокосным да по малинникам частым блестит-извивается, как гадюка, тяжелая железная цепь.

Сразу смекнул Пера, что за беда пришла на Лупью-реку.

Взялся Пчера своими могучими руками посредине цепи, поднатужился и разорвал цепь. А потом закинул концы разорванной цепи в болото.

Графские слуги, которые лес валили, так все шли и шли вдоль цепи, пока не уперлись в болото. «Наверное, за болото цепь-то пошла», — решили слуги и стали по кочкам через болото перебираться.

Болото зыбучее — того гляди, потонешь, насилу перебрались. Ищут, ищут — нет цепи!

— Что тут будешь делать! — говорят слуги. — Лешак ее знает, где она, цепь-то… А рубить нам, братцы, где ни то надо!

Начали графские слуги просеку наугад рубить, и пошла у них просека мимо Кузьвы на Усолье, а земли Перы в стороне остались.

Прослышал граф Строганов про то, как Пера его слуг отвел от лупьинских земель, разгневался. В гневе приказал он своим слугам убить Перу.

Опустили слуги головы, стоят на месте, переступают с ноги на ногу.

— Как нам сладить с ним, ведь Пера-то — богатырь?

Засмеялся граф:

— Сколько было силы у Перы, всю он оставил на лесных тропах, гоняясь за зверем, да на быстрых реках, добывая рыбу. Навалитесь на него всей толпой — не выдержит старик.

Темной ночью с рогатинами и ножами, как на медведя, пошли графские слуги на Перу.

Увидел их Пера, достал из клети свою старую боевую палицу.

Нет, не всю свою силу оставил Пера на лесных тропах, гоняясь за зверем, да на быстрых реках, добывая рыбу!

Навалились графские слуги на Перу-богатыря всей толпой, а одолеть не смогли, сами еле унесли ноги.

Побитые, покалеченные, кто с разбитой головой, кто со сломанной рукой, кто с перебитой ногой, охая, приплелись они к графу Строганову.

— Нет, не всю силу свою оставил Пера-богатырь на лесных тропах и на быстрых реках, — сказали они. — Побил нас Пера и прогнал.

— Ах вы, трусы! — закричал граф Строганов. — С каким-то мужиком справиться не смогли!

Послал граф против Перы своих слуг втрое больше прежнего.

Но и тех Пера-богатырь разогнал да еще крикнул вслед:

— Скажите вашему графу: если он будет снова на лупьинские земли зариться, я сам к нему в гости со своей дубинкой пожалую!

Испугался граф, отступился от земель по Лупье-реке.

Так оберег Пера земли и волю тамошних мужиков.

Долгие годы потом лесовал Пера в родном краю, и народ за ним жил не в обиде.

Но однажды Пера сказал людям:

— Много лет я прожил, много верст по земле исходил, много зверя промыслил, чем мог людям помогал, а теперь наступил мой срок.

Ушел Пера в парму, и больше его не видели. Говорят, на берегу Лупьи заснул он богатырским сном и окаменел. Стал богатырь крепкой скалой.

Бежит у ног его Лупья, плещут волны, рассказывая, что повидали на пути своем. Дуют ветры, приносят песни, что поют люди в ближних и дальних селениях.

А народ — от Кая до Камня, от Вишеры до Иньвы, и в пермских, и в зырянских, и в русских деревнях — до сих пор вспоминает Перу-богатыря с Лупьи-реки добрым словом…

Не забыли люди Перу. Народ-то, он добро всегда помнит!..