Госпожа не-мертвых

Пролог

Города Алат не любил. На этой почве он когда-то с Зерваном и сошелся.

Буйный и несдержанный старейшина комфорту обустроенных тайных лежбищ зачастую предпочитал опасную свободу лесных угодий, и это увлечение разделялось многими из его свиты. Да, в городе добычи больше. Зато там же есть стража, обычная и тайная, любопытные горожане, сующие нос не в свои дела, храмовые дознаватели, агенты Госпожи, наконец. Скрываться самому и скрывать свои «развлечения» намного сложнее. В то же время на пропажу одного-двух крестьян, или даже полностью вырезанную семью, никто внимания не обратит — спишут на волков, или демонов, или еще на кого. Обычное же дело. Кроме того, удачная охота на различных колдовских тварей не просто повышала статус подчиненного в глазах Зервана, но и приносила очень даже неплохой доход, потому как ингредиентов магам всегда не хватало и они давали за них хорошую цену.

Не все, разумеется. Некоторые сами с хлеба на воду перебивались.

Однако мэтр Хастин с учениками имели если не безграничный доступ к казне сообщества не-мертвых, то почти безграничный, поэтому в большинстве случаев Алат предпочитал сдавать добычу своим. Проще, надежнее, быстрее, да и лишний раз показаться полезным в глазах второго старейшины не повредит. В отличие от большинства Зервановых свитских, он страха перед магией не испытывал и в лаборатории колдунов спускался без душевного трепета.

— Темной ночи, — охотник с некоторым трудом ввалился в узкую дверь, из-за объемного баула приветствовав хозяина. — Принимай добычу.

— Темной, темной. — Светловолосый юноша отодвинул в сторону склянки с засушенными травами, которые он перебирал перед приходом Алата, и знаком указал на столешницу перед собой. — Клади сюда. Что там у тебя?

— Брюхогрыз. Ты просил целого — я принес целого. Только без лап.

— Лапы мне ни к чему. О, да он еще живёхонький!

— Да что ему сделается-то? — охотник присел на табурет, ожидая, пока маг оценит добычу. — Серебром я его не бил, ядами не травил… Оклемается.

— Не успеет. Сам он нам без надобности, нам его потроха свеженькие нужны, только-только извлеченные.

— Дело ваше. Вадор, тебе свежий огневик нужен? На обратном пути на росток наткнулся.

— Давай, — согласился восставший-алхимик. — У меня все в дело пойдет. Десять золотых за тушу, десяток диниров за траву плюс бонус за доставку. Итого одиннадцать золотых. Пойдет?

Алат кивнул, соглашаясь на цену. Возможно, жрецы некоторых храмов за условно-живую тварь дали бы больше, но связываться с ними не хотелось. Рискованно. У остальных потенциальных покупателей — торговцев запретным товаром, подпольно практикующих магов или лидеров сектантов — выложить одиннадцать желтых кругляшей рожа треснет. Золото, оно дорогое. Это в прежние времена, при единой Талее, благодаря работающим рудникам оно шло едва ли не в одну цену с серебром. Теперь — всё, добывать негде, истощились месторождения.

Ещё Вадор гнал некую жидкость, пробиравшую даже нечувствительных к ядам вампиров, и с проверенными поставщиками расплачивался ей. Что, в глазах Алата, служило мощнейшим аргументом дружить с алхимиком.

— Ты последнюю новость слышал? — похожий на подростка чернокнижник сноровисто затаскивал брюхогрыза в небольшую подсобку. — Насчет подземелья?

— Нет, я только что в столицу вернулся, еще даже в логово не заходил. Что там?

— Наши копатели отрыли сеть пещер, причем искусственных. Защита там страшная. Не знаю, какие ритуалы в них творились, но силы влито немеряно, и непонятно с какой целью. Похоже на родовую систему герцогов Талейских.

— Их тайное святилище?

— Очень может быть. После Иррана Придурка династия подзабыла наследие предков. — Колдун навесил замок на дверцу и пошел вглубь убежища, знаком пригласив Алата следовать за ним. — Работы приостановлены, мэтр и мессен Латам сейчас пытаются определить, не лучше ли замуровать уже отрытые ходы.

В принципе, талейские катакомбы обитавшую в них нежить более чем устраивали. Запутанный многоярусный лабиринт успешно отбивал у исследователей охоту поближе познакомиться с владениями восставших, в трех случаях из четырех вместе с жизнью. Ловушки, демоны, бандиты, сектанты — всех опасностей не перечесть. Однако, несмотря на меры предосторожности и регулярные обвалы или, наоборот, прокладку дополнительных тоннелей, людские структуры умудрялись посылать отряды, занимающиеся картографированием подземелий. По оценкам самих вампиров, те же храмы Святителей и Марра-Мечника обладали планами более чем восьмидесяти процентов первого этажа и не менее шестидесяти — второго. Это внушало опасения.

Госпожа в великой мудрости своей решила, что, хотя идеал не достижим, стремиться к нему надо. И затеяла строительство. Под городом, прямо под королевским дворцом, имелся мощный скальный пласт достаточной толщины, чтобы стать чем-то вроде центральной базы общины восставших. Или, если брать глобально, всех цивилизованных немертвых современной ойкумены. Из-за большой глубины и необходимости действовать скрытно задача изначально представлялась очень сложной, ее решение растянулось на несколько десятилетий. Нашли в Барди горняков, умеющих строить на больших глубинах. Их верность обеспечивалась немалой суммой денег семьям и наложенной на личность ментальной паутиной, а опыт и большое число рабочих рук, предоставленное нанимателями, позволяли мириться с некоторой нестандартностью заказа. Затем, после долгой разработки проекта, приступили непосредственно к строительству. Бюджет закряхтел под тратами на материалы, охрану, взятки и подкуп массы чиновников и стражников, питание и медицинскую помощь работникам…

И вот теперь начались сюрпризы.

— Так мы что, без подземного дворца останемся? — вслух засомневался Алат.

Чувства он испытывал противоречивые. С одной стороны, махать кайлом ему не нравилось — в целях безопасности к строительству смертных привлекали по минимуму, только специалистов. Поэтому грязную работу выполняли сами восставшие в многочисленной компании сектантов с намертво промытыми мозгами или живых мертвецов, поднятых мэтром Хастиным. С другой стороны, он видел рисунки будущего сердца кровавого рода, и замысел архитекторов его тронул. Такого прежде никто не создавал, во всяком случае, после Чумы. Охотнику нравилось чувство причастности к чему-то великому, способному простоять даже не века, а тысячелетия. Да и просто нравилось отвлечься от привычной борьбы за существование.

— Я все-таки надеюсь на лучшее, — длинный коридор закончился, теперь Вадор возился возле двери во внутренние покои. Кажется, отзывал охранку. У Алата всегда покалывало в затылке от присутствия магии, и сейчас знакомые ощущения заставляли держаться подальше от тихо ругавшегося алхимика. — Старейшины опытны. Любую защиту можно снять при наличии времени и спокойной обстановки, а и то, и другое сейчас вроде бы есть.

Охотник шагнул в наконец-то открывшуюся дверь, прежде чем ответить:

— Ну, в общем, да. Святоши между собой грызутся, аристократам тоже не до нас. Последние сто лет такая тишина стоит… Разве что степняки беспокоят.

— Степняки — не наша проблема, — не согласился Вадор. — Они людям мешают, не нам.

— Степь лежит между нами и Семиречьем. В котором, между прочим, вроде бы есть сильные общины восставших. — Алат ухмыльнулся. — Туда экспедицию готовят, набирают тех, у кого устойчивость против солнца высокая. Меня тоже припахали.

— Я думал, мы сейчас Архипелагом занимаемся.

— Ну, одно другому не мешает.

Помимо трех крупнейших общин в Талее, Барди и Цонне, на особом положении у восставших числились еще два города — Ласкарис, ворота на запад, и Глубокая Гавань, крупнейший порт Доброго моря. И если в Ласкарисе позиции кровавого рода были достаточно устойчивы благодаря длительным связям с правящей династией, то в Гавани все шло не гладко. Во-первых, островное положение. Текущая вода оказывала не лучшее влияние на нежить, а скученность и большое количество любопытных глаз мешали созданию нормальных условий для после-жизни. Конечно, можно питаться морячками и сбрасывать трупы в море, но тут вмешивалось «во-вторых» — прекрасно организованная служба разведки лорда-капитана. Профессионалы, тщательно отслеживавшие любые нестандартные происшествия, уже не раз срывали попытки талейских вампиров закрепиться на стратегически выгодном куске суши. Община здесь была очень нужна. Для продолжения экспансии требовалась база, без наличия прочного тыла бессмысленно пытаться лезть на восточное побережье.

Оба, и Вадор, и Алат, были достаточно стары и опытны. Они понимали очевидное — в ближайших странах власть Госпожи тверда. Ни в Ланаке, ни в Стране Синевы или горных княжествах, не говоря уж о самом Талейском королевстве, не осталось серьёзных сил, оспаривавших её решения. Возможно, где-то и существуют крохотные общины, скорее, восставшие-одиночки, не желающие жить по установленным Ночной Хозяйкой законам, но их нет смысла учитывать. Более того. За последнюю сотню лет не произошло стоящих упоминания инцидентов, в которых восставшие понесли бы серьёзные потери. Можно сказать, что силы не тратились — они только копились.

И сейчас их достаточно, чтобы задуматься о новом броске.

Часть 1 Глава 1

Отделяющие земли бывшего королевства Сальватия от западной степи Ринские горы в геологическом смысле стары. На практике это означает, что они не слишком высокие, полезные ископаемые из них давно извлечены, широких перевалов, удобных для всадников, в них много. Крупнейшим проходом являются Ворота Ветреницы, надежно запертые от вторжений Ласкарисом, но и без них мест, где способен пройти отряд из сотни лошадей, хватает. Опасные направления прикрыты системой крепостей, входящих в состав западной армии современной Талеи и считающихся неплохо укрепленными.

Иногда мелкие шайки налетчиков проскальзывают мимо крепостей. Иногда племена собираются, с помощью божков или «наёмных специалистов» из сопредельных держав успешно штурмуют укрепления и резвятся на землях королевства, пока не подойдут поднятые по тревоге войска. В любом случае — жизнь в пограничье не безопасна.

— Странно, что поблизости не чувствуется сильной нечисти. Здесь нет никакого монастыря неподалеку?

— Нет, мессена. Просто командир местного гарнизона тщательно исполняет свои обязанности и поддерживает хорошие отношения с окрестными дворянами.

— Никогда бы не поверила, что можно до такой степени вычистить землю от всяких тварей. Конечно, я слышала отчеты, но это тот случай, когда надо увидеть своими глазами и убедиться лично, чтобы понять. Пожалуй, я приму твое приглашение, Медея.

Со стороны троицу собеседников легко можно было спутать с путешествующими дворянами. Хорошая одежда и оружие; многочисленные слуги, по первому слову притащившие из ближайшего постоялого двора столик и стулья для пожелавших сидеть именно на этой полянке господ; ночная тьма не мешала им общаться, что указывало либо на наложенное заклятье виденья-в-темноте, либо на выпитый дорогостоящий эликсир того же назначения.

В чём-то возможные наблюдатели оказались бы правы — все трое действительно обладали высоким статусом. Единственный мужчина, Латам, уже давно носил звание капитана гвардии своей госпожи и руководил отрядами восставших, сосредоточенных на постижении пути Воина. Яркая красавица в роскошных одеждах, невероятно грациозная, завораживающая с одного-единственного мимолетного взгляда, Медея входила в состав совета старейшин и правила второй по численности общиной в Цонне. Ну, что значит правила… Доводила до нервных срывов помощников, даром, что те сами немертвые. Тем не менее, община из века в век росла и успешно интриговала при дворе правителя Страны Синевы.

Последней из собравшихся, хрупкой девушки-подростка в простом охотничьем костюме, здесь не должно было быть. Всем известно, что Селеста, Госпожа Ночи, не покидает Талею.

— Прекрасно! — услышав последние слова названой сестры, довольно захлопала ладонями Медея. — Я немедленно сообщу своим, чтобы готовились к твоему приезду!

— Не надо никому ничего сообщать, — напрочь отказалась Селеста. — Как у вас тайны хранятся, я прекрасно помню. Не хотелось бы, чтобы по приезде в Цонне меня ждала армия монахов со святыми реликвиями.

— Не правда! — надулась Медея. — Не настолько у нас всё плохо.

— Хочешь сказать, всё ещё хуже?

— Шутишь, да?! — красавица обмахнулась веером и утрированно-злобно сузила глаза. — Шути-шути! А всё равно крупнейший храм Повелителя Ада у меня в городе стоит, и никто его сносить не собирается!

— Честь тебе и хвала, — чуть склонила голову старшая, несмотря на внешность, восставшая. — Я не спорю — наши позиции в Стране Синевы устойчивее, чем где бы то ни было. Однако охотники есть и там. Кроме того, мне не нравится, что набранный твоей общиной потенциал пропадает впустую. Почему султанат ещё не наш?

— Сложно работать, — на сей раз Медея не кокетничала и говорила серьёзно. — Двор султана видит в нас агентов влияния своих врагов и, говоря по совести, правильно делает. Нашим слугам приходится действовать очень осторожно. Рано или поздно ситуация изменится, но на быстрый результат не рассчитывай.

— Плохо. У меня большие планы на Бират.

Объяснять дополнительно ничего не требовалось. Княжество Бират расположилось на восточных берегах Доброго моря и, волей богов и бывших офицеров талейской разведки, бежавших туда от гражданской войны, слуги восставших пользовались там немалым влиянием. Старейшина Гардоман, отвечавший за сектор доходов, своеобразный вампирский министр торговли и финансов, уже который век требовал увеличить в княжестве число общин, а существующие усилить специалистами. Не то чтобы Селеста возражала — вовсе нет. Потенциал Бирата она видела. Её смущала оторванность тамошних структур от метрополии и возникающая отсюда проблема сепаратизма, в своё время доставившая ей немало хлопот. Госпоже не хотелось устраивать чистку каждые двадцать лет, поэтому лучше не наводить подданных на неправильные мысли.

— В Бират не обязательно плыть через азарцев, — подал голос Латам. — Есть ещё Архипелаг.

— Тоже не лучший вариант. На сегодняшний день разведка Глубокой Гавани — лучшая в мире. Неизвестно, кто у кого на крючке повиснет. Кроме того, меня смущают успехи их Коллегии Девяти столпов. Если тамошние маги научились обходить наши скрывающие пологи, то нет никакого смысла заново пытаться основать общину. Всё равно найдут.

— Хастин что говорит? — равнодушным тоном поинтересовалась Медея.

Слишком равнодушным. Похоже, у то сходящейся, то враждующей парочки намечался новый раунд в отношениях.

— Ругается.

— Ха!

— В любом случае, с султанатом надо что-то делать, — не позволила развить тему «я знала, что он неудачник» Селеста. — Ближайшие года три-четыре, конечно, свободных ресурсов у нас не будет, всё пойдет на устранение последствий текущего кризиса, зато потом займёмся азарцами вплотную. Зерван, Зерван… Им остался примерно час пути, Латам. Готовь своих.

— Мессена, — слуга и телохранитель плавно поднялся со стула и, отвесив прощальный поклон, направился в сторону трактира.

Проводив его одобрительным взглядом, Медея развернулась к подруге:

— Ты всерьёз намерена посетить Цонне? Ничего такого не подумай, я просто счастлива, но ты ведь говорила, что твоя связь с печатью ещё не разорвана до конца.

— Подозреваю, окончательно связь исчезнет не скоро, — скривила губы Селеста. — Так и знала, что в том предложении истинных жрецов без подвоха не обошлось. Но покидать город я теперь могу. Если вдруг на половине дороги выяснится, что расстояние до печати имеет значение, сразу вернусь назад.

— Будем надеяться на лучшее, — согласилась Медея. Немного подумала, склонив на сторону хорошенькую головку, и пожала плечами. — В любом случае лучше так, чем раньше.

— Вот уж точно спорить не стану!

Селеста безвылазно провела в Талее четыре сотни лет не по собственной воле. После неудачного (или слишком удачного, тут как посмотреть) ритуала великого мага Тайрана жрецы Истинного Лика Морвана сделали ей предложение из тех, от которых не отказываются. Им требовался хранитель, оператор печати, наложенной на образовавшийся разлом в пространстве, ведущий в измерение, называемое в людских источниках Бездной. Взамен обещали силу, знания и ответы на ряд вопросов о природе восставших.

В главном жрецы не солгали. Запрошенное Селеста получила. Заключенная сделка позволила служащим ей вампирам не только относительно безболезненно пройти через разразившуюся гражданскую войну, но и значительно укрепить позиции своего рода. Тем не менее, просидеть четыре века в одном городе, пусть и столице…

Когда же печать, наконец, стабилизировалась и предводительница вампиров получила возможность хотя бы просто выйти за невидимую, но хорошо ощутимую границу, один из её ближайших, как она полагала, соратников вынудил её отправиться не туда, куда хочется, а туда, куда надо. Неудивительно, что последний месяц госпожа пребывала в тихой ярости. Хорошо знавшие её восставшие не обманывались мнимым спокойствием, игнорировать состояние подруги осмеливалась только ко всему привычная Медея.

Не желая забивать красивую голову проблемами, верная наперсница перевела разговор на строительство будущего укрытия. Сейчас проблемы штаб-квартиры не существовало — запутанная сеть катакомб обеспечивала надежную защиту, на крайний случай вампиры планировали бежать через мертвую землю. Огромная сфера Проклятия Тайрана уничтожала любую жизнь, вторгнувшуюся в её пределы. Даже сами вампиры не могли находиться в ней более нескольких часов, чего, впрочем, обычно хватало. Исключение составляла Селеста, на которую Проклятье не действовало, тем самым добавляя лишнюю гирьку на чашу весов слухов о своей околобожественной сущности. Однако со временем Проклятье слабело, становилось менее агрессивным, к тому же маги на королевской службе и монахи некоторых орденов давно занимались его исследованием и даже получили некоторые практические результаты. Пока что люди не могли вторгаться внутрь сферы. Пока что?

Вампиры желали заранее подготовиться к тем временам, когда Проклятье исчезнет, вместе с ним пропадет надёжный путь для бегства и смертные получат возможность вторгнутся в их вотчину. Поэтому затеяли стройку. Конечно, Медея не могла не принять участие в обсуждении проекта, потому что кому же, как не ей?

— Хорошо, — спустя полчаса обсуждения выставила вперед ладонь Селеста. — Избавь меня от подробностей. Раз ты говоришь, что нужна черно-белая гамма с вкраплениями красного, пусть так и будет.

— Но я же объяснила! — воздела руки к нему Медея, призывая в свидетели высшие силы. Приземленность подруги её угнетала.

— Я просто не понимаю, почему после двух лет обсуждений мы вернулись к тому варианту, с которого начинали.

— Ну а вдруг бы нашлось что-то более подходящее?

— Сомневаюсь. Так, — госпожа соскочила с кресла, в котором сидела, с удовольствием болтая ногами. — Пойду прогуляюсь, а ты позови телохранителей поближе. Скоро начнется.

— Латам будет недоволен, — словно мимоходом заметила прекрасная старейшина.

— Латаму дай волю, и он обложит меня подушками, набитыми мягчайшим пухом.

Медея тихо рассмеялась вслед удаляющейся подруге, затем обернулась в сторону постоялого двора, где смутно маячили две фигуры, и тихо шепнула:

— Раль, Фанго, составьте мне компанию.

Она не сомневалась, что её услышали.

С возрастом вампиры менялись. Медленно, намного медленнее, чем смертные люди, и совершенно иначе. Их облик оставался прежним, зато росла мощь энергетики, в свою очередь отражавшаяся на крепости, ловкости, выносливости физического тела. Вдобавок у них появлялись способности, часто ошибочно принимаемые за магию, формирующиеся в зависимости от мировоззрения и Пути, по которому шел восставший. Развивать их или нет, каждый решал сам.

Считалось, что чем старше вампир, тем он сильнее. Это не совсем верно — те, кто не считал нужным учиться и работать над собой, застывали на одном уровне или вовсе скатывались в деградацию. В лучшем случае их рост замедлялся до совершенно незаметных величин. Но когда дело касалось элиты общества немертвых, правило соблюдалось железно.

Селеста находилась на вершине иерархической пирамиды. Она была стара, одной из старейших восставших ойкумены, массу времени у неё отнимала работа с донесениями, встречи с подданными, разбор докладов и прочие занятия, неизбежные в жизни (или после-жизни) любого правителя. Вместе с тем, у неё имелся доступ ко всем ресурсам и разработкам сообщества, а также желание учиться и твердое понимание необходимости большой личной силы. Время такое, раса такая. Иначе — никак. Кроме того, бонусом у неё имелась печать на Проклятии, крохами силы которой ночная хозяйка Талеи могла оперировать по собственному усмотрению. Этих крох хватало не только ей, но и ближайшим соратникам.

С каждым годом, десятилетием, веком способности Селесты росли. Сейчас она воспринимала мир куда более полно, чем в начале своего пути, обладала возможностями, которые в прежней жизни показались бы ей чудом. Она подозревала, что в одиночку могла бы победить в предстоящем столкновении. Впрочем, бурное прошлое отучило её от ненужного риска, да и для чего ещё нужны слуги, как не для защиты повелительницы? Во всяком случае, Латам считал именно так, и госпожа не собиралась с ним спорить. Но послушно плестись на поводу его требований она тоже отказывалась.

Идти бесшумно оказалось неожиданно сложно. Вокруг Талеи не осталось по-настоящему густых лесов, люди облагородили места вокруг своей столицы и Селеста банально разучилась ходить по чаще. Ветки трещали под ногами, немногочисленная живность замирала, старательно прячась от высшей нежити. Маленькие звериные умишки источали страх и безнадегу. Госпожа ощущала всех в округе — разумных четче, их сознания светили ярко, звери и птицы сияли намного тусклее. У растений не было интеллекта, но какой-то фон они создавали, поэтому своеобразное «эхо» исходило и от них. Пылающим факелом позади разгоняла серый туман порывистая Медея, стальными отблесками верности ровно светил Латам, готовились к схватке иные вампиры, пришедшие вместе с ними.

Спереди, источая жажду крови, вседозволенности, желания разорвать слабого, надвигалась пахнущая звериными нотками черно-красная волна.

Численность нападающих раза в три превышала число тех, кто готовился встретить их на широкой лужайке неподалеку от постоялого двора. Могло бы показаться, что пришедшие с Селестой вампиры обречены, однако в подобных столкновениях качество важнее количества, поэтому страха они не испытывали. Гвардия состояла из опытных бойцов, посвятивших века постижению воинского искусства, приближающуюся стаю они ровней себе не считали. Их капитан думал так же, иначе не взял бы с собой всего лишь две пятерки. Десять гвардейцев, сам Латам, Медея, несмотря на внешность создания не от мира сего способная удивить в бою, двое подручных прекрасной старейшины — с такими силами можно выступить против любого противника.

Командир атакующих это понимал и недооценивать врага не собирался. Селеста видела, как от пышущей жаром охоты стаи отделились две группы, в пять и четыре сознания, и начали обходить приготовившихся к схватке гвардейцев с боков. Готовятся ударить сзади? У Латама достаточно сенсоров, но на всякий случай Селеста послала ему сообщение о замеченном маневре. В ответ пришло почтительное ощущение недовольства от самоуправства госпожи, которое она привычно игнорировала.

Вместо того, чтобы вернуться, она направилась к ближайшей из отколовшихся групп. Опыт и исходящие от сознаний нападающих отблески подсказывали, что из пятерых проблемы могут возникнуть лишь с двумя, остальные трое стоят на первой ступени. Они не то что какими-либо способностями на приличном уровне не владеют — им даже на солнце выходить нельзя! Один на один, шанс справиться с ними есть у обычного тренированного воина, в намечающейся схватке они будут не более чем мясом для клинков. Вот с них Селеста и начнет, чтобы под ногами не путались.

Шорохом листьев, светом луны, легким дуновением ветра сотканная госпожой иллюзия обернула пятерых сородичей. Невесомо легла на обнаженные, беззащитные разумы, мягко преодолела естественные барьеры, оставив мгновенно исчезнувшее чувство тревоги. Осела в подсознании, на глубине, исподтишка ослабляя бдительность, снижая критичность мышления, воздействуя на органы чувств.

Спустя минуту она могла сделать с ними всё, что угодно. Нет, вампиры не стали слабее, их тела по-прежнему точно повиновались им. Они просто не обращали внимания на действия Селесты, воспринимали её в качестве естественной части окружения, её поступки казались им нормальными. До определенной черты, конечно — инстинкты боролись с навязанными суждениями и в конечном итоге всегда побеждали.

Если дать им достаточно времени.

Госпожа, будто призрак из детских страшилок, возникла возле первого вампира. Не предводителя малой стаи — тот бежал дальше, — а рядом со вторым по силе. Неразличимое движение клинка прочертило тончайшую линию от правой ключицы до левой подмышки противника, и практически сразу, не глядя на дело рук своих, Селеста стремительно оказалась рядом с вожаком. Его постигла та же участь. Голова и верхняя часть туловища первой жертвы ещё только падала на землю, когда восставшая подскочила к третьему, невысокому парнишке с короткой рыжей бородкой, и без затей снесла ему голову. Запах крови поплыл по ночному лесу. Оставшиеся начали что-то подозревать, остановились, оглядываясь, в первую очередь пытаясь разглядеть медленно оседавшего на мох двумя кусками вожака.

Они не успели ничего понять. Селеста убила их быстро.

«Шлак!» — мысленно оценила умерших в последний раз замершая в неподвижности девушка. — «Даже не почувствовали угрозу, пока не стало поздно. Хотя, возможно, я не справедлива? Мои постоянные партнеры на тренировках — гвардейцы или сам Латам, их уровень значительно выше среднего. Надо провести ещё несколько боёв.»

С исполнением последней мысли сложностей не предвиделось. Стая уже преодолела оставшееся расстояние до рассыпавшегося строя гвардейцев, взяла их в полукольцо и, кажется, перешла к оскорблениям. Судя по эмоциям Медеи, сидевшей чуть в стороне, качество брани она оценила невысоко. Решив, что скрытности на сегодня достаточно, да и не ждут её с этой стороны (точнее, совсем не ждут), Селеста со всей возможной скоростью бросилась к месту основного действия.

Она успела к самому началу схватки. Ещё миг, и стороны сошлись бы в жестокой драке, тем более страшной, что не всякий человеческий глаз способен уследить за бойцами.

Со стороны появление Селесты выглядело… Да никак оно не выглядело. Охотничий костюм оттенков зеленого и коричневого скрадывал контуры тела, так что госпожа будто возникла возле стоящего с края поля молодого вампира. От легкого прикосновения тонкой девичей руки простого смертного распылило бы мелкой кровавой взвесью, но восставшие покрепче будут — этот всего лишь отлетел в сторону бурдюком из переломанных костей и фарша. Он ещё не умер окончательно, он ещё не упал на землю, когда Селеста развернулась к следующей жертве. Теперь её не было нужды деликатничать, и страшный ментальный удар обрушился на вампира, тот застонал, схватился за виски, упал на колени. Тонкие струйки крови побежали у него из ушей и носа.

Следующий объект. Селеста помнила их, всех, помнила каждого по имени, биографии, привычкам, могла назвать их сильные и слабые стороны. Могла, но не хотела. Почти месяц назад они превратились для неё в объекты охоты, цели преследования, свидетельство ошибки, разговаривать с которыми бессмысленно — их надо просто уничтожить.