Серый взгляд бога

– Да, Джо, – признался я.

Рисунки Анджелы были интересные. Точнее, сама тематика была комиксной, а исполнение – прекрасным и четким. На них были изображены различные героические личности в фантастических одеждах с красивым, но нереальным оружием. Попадались и морские пейзажи, несмотря на черно-белые линии, выглядящие очень реалистично. Иногда рисунки походили на карикатуры или просто небрежные зарисовки: допустим, начерченная несколькими линиями белка, кофейная чашка, чей-то профиль или выпученный круглый глаз с лучиками ресниц.

Естественно, мне было более интересно, чем прошибает мой затылок, несмотря на шерри. В результате проведенных мною следственных действий (которые выражались в движении ладоней над кофрами) мне удалось найти арт, который выглядел как серебряная игла размером с зубную щетку.

– Наверное, именно это она хотела оставить дома, – сказал Пакеда, когда я вытащил этот арт из сгиба папки с рисунками.

– Возможно, – ответил я, так как больше ответить мне было нечего.

При всех своих способностях я не мог определить этот арт. Он был очень похож на заявленный мною недавно арт Весов-Анехиты. Но точнее – без лабораторного анализа я сказать не мог, а я далеко не последний артефактор Фауда.

Причем энергия от него почти не исходила – в основном отражалась.

Ерунда какая-то…

Ну, как это ни странно, арты Древних вообще не всегда вписываются в системы. По крайней мере, в нашем двадцатом веке… На дворе уже просвещенный 1957 год, а загадки артефактов до сих пор остаются…

Ну да ладно…

Я подписал необходимые документы для Пакеды, что обязуюсь хранить арт у себя, и о неразглашении, и все такое.

Сговорившись быть на связи, я покинул офис продуктового магната.

Перед визитом к старушке я твердо решил отвезти ягоды в офис, невзирая на всякие там хвосты.

Если бы синий «шерман» не появился, я бы почувствовал себя уже каким-то обманутым. Но он появился, и мне даже как-то на душе стало теплее.

Вот зачем я им сдался? Чемоданчик запрещенных ягод?

У меня возникла резонная мысль – если это не жандармы и не копы, но все это явно связано с ягодами, надо ехать в порт, да и до Талер-стрит оттуда ближе к бабушке.

Но если они продолжат в том же духе, то больше бензина пожгут и зарплаты съедят.

Ладно, если артефакт не идет к сиблингу, сиблинг идет к артефакту, как говорила моя бабушка, отправляя меня вскапывать огород.

И я рванул по прямой. Точнее, выдал желаемое за действительное – «роллинг» был явно против такого поворота событий, жалобно хрюкнув передачей. Перехвалил я его.

В какой-то момент мне показалось, что к синему «шерману» присоединился бежевый «паккард». Но потом он отстал.

Неожиданно мне пришло в голову, что дворник кашлял, потому что не умеет подметать, и никаких раций Пакеда им не давал… Да… так и есть…

Если дело в ягодах, то это, стало быть, контрабанда, а контрабанда значит мафия.

Мафия – это плохо…

Свет встречных фар (хоть было еще не темно) слепил порою, но я безошибочно ехал обратно к Фауду и стремился затеряться в северо-восточной его части – там, где гражданский порт. Недурно я знал эти места.

Вывернув руль на малозаметном перекрестке и правильно двинув по тормозам, чтоб машину развернуло, я чуть притопил и выехал на пустынную улицу – тупиковую. В конце стояло несколько кирпичных пакгаузов с облупившимися красными воротами.

Вот тут я и устрою этим ребятам сюрприз… Эх… Как говаривал мой учитель: «Погубит тебя когда-нибудь, Загрей, твоя самонадеянность!»

Я погасил фары, кинул шляпу на торпеду и выскочил из дверей, пригнувшись за передним крылом «роллинга». Одной рукой я держал «Соер», а второй лихорадочно откручивал боковое зеркало с дверцы машины, используя в качестве отвертки монетку в пять сантимов. Времени у меня считаные секунды.

Я быстро достал саквояж из багажника и со всего маха забросил его на козырек, протянувшийся над складскими воротами.

Ближайшее приемлемое укрытие – это щель между фундаментом пакгауза и его правой аппарелью. Эта позиция надежно прикроет меня, как бруствер, однако лишит мобильности – либо прыжок вверх под предполагаемую линию огня, прикрываемую лишь толстыми деревянными перилами, либо кувырок вперед к углу следующего склада.

Кажется, здесь недавно грузили рыбу, к тому же несвежую – ну и запах!

«Заг, о чем ты сейчас вообще думаешь?» – мысленно одернул я себя, подобрав с асфальта доску от ящика и заняв позицию в своем убежище.

Трясущимися от волнения пальцами я выдернул (хоть не сразу) шнурок из левого ботинка и, примотав к нему наскоро боковое зеркало с «роллинга», поставил его в угол щели так, чтоб было видно грузовую площадку и въезд на нее. А теперь нужно на всякий случай достать мой артефактный бронебойно-зажигательный патрон «коготь Шера». Есть у него еще и разрывная функция – жутко дорогая и редкая вещь. У меня всегда в карманах парочка лежит на всякий случай, да пользуюсь я ими редко не столько из-за дороговизны, сколько из-за отсутствия времени на подготовку к бою. Не часто можно продумать предполагаемый бой до мелочей. А тут мне подарили пару минут! Я вынул обойму, отщелкнул обычный патрон и вставил «коготь».

Вовремя!

Тут же в самом краю зеркала появились четыре светлые точки в ранних сумерках. Четыре фары – две машины.

Фауд Вершитель! Вот это уже нехорошо – сколько их там? По максимуму – десять человек. И это не дворовая шпана Хью Тарелки. Это подготовленные боевики мафии! Это попадалово.

С их стороны «роллинг» стоял почти по центру склада в тупике, а я сам занял позицию с правого края. Не сразу они смекнут, где я, и у меня будет преимущество, правда, невеликое, так что разыграть его нужно максимально выгодно.

Два автомобиля, появившихся в следующий момент, сделали синхронный разворот по малой дуге, скрипнув колодками и становясь боком к моей машине. Один был тем самым синим «шерманом», а второй – бежевым «паккардом», который вовсе мне не привиделся.

Что говорить, это было страшно и красиво одновременно – выход был исполнен в лучших традициях выезда бандитской бригады.

Машины как по команде замерли, а затем их боковые дверцы распахнулись, и громкий треск автоматных очередей прорезал осенний вечер, зловеще освещая вспышками лица боевиков с надвинутыми на глаза шляпами. В считаные мгновения моя машина превратилась в качественный дуршлаг, и я понял – лишних перестраховок не бывает. Моя машина!!!

Несмотря на эти эмоции, я внимательно контролировал дворик в выпуклое зеркало своей расстрелянной машины.

Некоторое время стояла тишина, затем открылись дверцы с других боков, и за капотом и багажником каждого автомобиля враз возникло еще по стрелку, прикрывавшему передних автоматчиков. Наконец вылезли и они, держа свои дисковые «Томпсоны» у пояса на изготовку. Задние стрелки были с пистолетами, и это немного успокаивало, хотя и не сильно.

Их было восемь.

В некотором смысле мне льстило, что на одного «маленького» меня выслали восемь мордоворотов, у четверых из которых – автоматы. Мне-то, в принципе, только автоматчиков и хватило бы выше крыши. Как-то не вскипел во мне героизм и безудержная отвага, так необходимые в эту минуту. Высовываться из укрытия не хотелось совершенно. Стало немного тоскливо.

– Эй, Заг! – крикнул резкий незнакомый голос. – Не стреляй! Поговорить надо!

Руки мои немного тряслись… ага – поговорить…

Я промолчал, стараясь не шуметь.

– Выходи, не бойся, – продолжил тот же голос. – Нам не надо убивать тебя, если ты кое-что отдашь.

Я задумался, бандиты очень склонны врать, несмотря на все заверения о неких понятиях, да и не только бандиты. Если я себя обнаружу сейчас или после нескольких удачных выстрелов, разница невелика. Ну, убью я, к примеру, трех автоматчиков. Остальные пятеро рассыпятся по двору, парочка пойдет брать меня в клещи с тыла, а оставшихся троих хватит, чтоб не дать мне высунуть нос. А артефактный патрон у меня первый и последний. Ситуация так себе. Конечно, я могу резко перекатиться к углу следующего склада и попотеть в тактических перемещениях и сменах позиций, но любая ошибка, и нет больше хорошего парня Зага Моррисона.

– Да не бойся! – снова крикнул голос. – Ребята, опустите пушки.

Наконец я разглядел в зеркале крепкую высокую фигуру в бежевом костюме с такого же цвета шляпой, под цвет тачки подбирал, что ли? Пижон…

Он стоял у задней дверцы «паккарда».

Ребята послушались и опустили стволы в землю.

Я решился.

– Как-то не задалось у нас начало разговора, – громко сказал я, надеясь, что щель аппарели и угол пакгауза немного собьет их с направления звуков.

Я по-прежнему внимательно смотрел в зеркало.

– Ну, это мы так, припугнуть немного, – с усмешкой в голосе махнул рукой «бежевый», – мы же видели, что тебя в тачке нет.

Я скрипнул зубами, на мгновение представив, во сколько встанет ремонт, если машина мне вообще понадобится после сегодняшнего вечера.

– Так что же я должен отдать? – поинтересовался я, с удовлетворением заметив, как переговорщик крутит головой, вглядываясь в углы склада, а кто-то даже присел на корточки, пытаясь понять, не прячусь ли я за своей дырявой машиной.

– Ты сам знаешь что, – ответил «бежевый», – просто отдай это, и мы уедем. Никто не пострадает, обещаю. Мы просто разойдемся.

– Если вы уж испортили мне тачку, можете и подсказать, что я задолжал, это такая малость, – мне все меньше и меньше верилось в его обещания, – кому я так успел наступить на мозоль?

– Ты нарушаешь законы Папы Монзано, – наконец туманно ответствовал тот, – а он, как ты знаешь, этого очень не любит! Но шанс разойтись по-хорошему еще есть.

Я все понял: то, что он не говорит четко про ягоды, означает только одно – они собираются меня убить. И просто взять то, что хотят. Хотя почему бы не поделиться с будущим трупом информацией?

– Может быть, мне самому приехать к нему и извиниться? – Я медленно и тихонько передернул затворную раму, дослав «коготь».

– Нам приказали забрать это самим, – возразил «бежевый», – да и Папа вряд ли захочет тебя видеть.

– Хорошо, – ответил я, – он в багажнике, надеюсь, вы его не продырявили.

«Бежевый» коротко кивнул одному из своих громил, и тот двинулся к моему автомобилю. Затем он что-то негромко сказал прикрывающим, и двое кивнули. Так… началось…

Я кинул палку с зеркалом на аппарель, а сам кувыркнулся в другую сторону, к углу следующего склада, и, только распластавшись на пузе, максимально уменьшив свой силуэт, вскинул на вытянутых руках ствол.

Но я не целился в громил и даже в «бежевого»…

Один мой друг, очень талантливый автомеханик, рассказывал мне, что воздушная прослойка топливного бака, насыщенная парами бензина, это отличный зажигательный детонатор, поэтому, зная, где располагается бензобак у того самого «шермана», я надеялся, что тот не заправлен под пробку. Тут как раз мой зажигательный «коготь» придется очень кстати.

Я выпустил пулю стоимостью в добрых пятнадцать «синеньких» в сторону люка бензобака «шермана», целясь, как мне думалось, примерно на пять сантиметров ниже: яркая оранжевая точка мелькнула в сумерках.

Двое из прикрытия сзади натренированно встали за машинами на колени и выпустили в мою сторону по четыре обоймы – автомат был ни к чему.

Но… недаром я пожертвовал «когтем», если бы я стрелял обычными пулями, не дали бы они того результата. Однако жандармерия это опыт, за который сотни людей, а может, и больше, расплатились жизнью.

«Бежевый» сперва растерялся и дернулся было влево во время выстрела, а потом полыхнул яркий дымный факел, «шерман» подпрыгнул на месте и чуть вперед, ударив бампером «паккард». Наконец его поглотило облако пламени – есть!

Все получилось, как нельзя лучше: люди вспыхнули от брызг горящего бензина и пылающих осколков «чудо-пули», как спички, и с диким воем, пытаясь погасить пламя, стали кататься по асфальту. «Коготь» сработал на все сто!

Я пополз по цементной аппарели склада и увидел две мельтешащие в свете фар фигуры.

Я знал, они хотят мой смерти, и делал те самые «кросс-шуты», за которые меня так осуждал Стокер.

Перекатившись снова за угол, я поменял опустевшую обойму.

Я поймал в прицел того, кто первый подошел к моей машине и при взрыве залег. Нажал на спуск.

Пока еще грохал выстрел, я постарался откатиться в сторону.

И тут же раздался треск двух очередей, наведенных на меня…

К сожалению, два автоматчика были живы… и не только они.

Я спрятался за пустой катушкой кабеля, стоящей рядом с пакгаузом.

Краем глаза я заметил смазанное шевеление за углом и выпустил туда три пули. Раздался хриплый вскрик.

Откатившись за деревяшку, я перезарядил обойму и рванул затвор «Соера» на себя. Щелкнуло, и тут же бахнул выстрел, взвизгнув рикошетом.

Вжав голову в плечи, я упрямо пополз за угол склада. И тут чуть не пропустил кинувшуюся на меня черную тень.

Он крякнул, шляпа слетела, а я только и успел подставить сложенные замком руки, а потом ударил его в кадык. Он захрипел. После чего я с трудом дотянулся до лодыжки и вытащил из-за ремня свой метательный нож. Потом резко вонзил его в бок нападавшему. Тот заорал и свалился с меня, корчась на земле. Брызнула кровь.

В сером свете фар мелькнула фигура, и я чисто на рефлексе разрядил туда остаток обоймы. И снова откатился, теперь уже под колеса убитого «роллинга».

Трясущимися руками я поменял обойму. Она была последняя…

Возле бампера лежало тело, и оно не шевелилось – замер и я.

Противный металлический запах крови и горелой резины резал ноздри. Я почувствовал, как маслянистая жижа капает на мою шею.

Это была смерть моего автомобиля… текло масло…

Змей Великий! Да, не бывает атеистов под пулями…

Я выскочил наружу, в меня уже никто не стрелял – но страшную картину озаряло пожарище горящего «шермана»… трупы… в основном обгорелые. Кто-то еще корчился в конвульсиях… Я с отвращением сплюнул на землю и, глубоко вздохнув, окончил их мучения двумя выстрелами – будут должны два талера. Хотя нет – плюс пятнашку за «коготь», и вообще… моя машина… Они не расплатятся…

Глава 5

Папа и схватка с призраками

Опять времени нет… отчего так со мной? Руки трясутся, как в подземке на стрелках, а в голове какое-то гудение, будто в паровом котле закупорило клапан давления…

Мне не нравится все! Но мне нравится, что я живой… это очень странно – но мне так и хотелось…

Я подошел к багажнику моего убитого автомобиля – там лежала фляга с ромом, чудом не простреленная.

Меня колошматило, как отбойный молоток, и я, запрокинув голову, сделал три больших глотка… На последнем слегка подавился и закашлялся.

От этого по моему туловищу прокатилась волна тепла… Зодиак великий… как же хорошо жить, даже плохо жить – это хорошо…