Конец «Инкубатора»

– Козлодои вы! Козлодои и есть! – продолжал развивать свою мысль черный правитель Зазеркалья. – Пока эти придурки свободное зеркало ищут, воспользуйтесь Лифтом, черт бы вас подрал! Да возьмите с собой реактивные ранцы, чтобы быстрее преодолеть расстояние от тамошнего Лифта до них, мать их!

Лысые стали, суетясь, разбегаться по щелям.

– А ты, Васунчокс, притормози! – рявкнул Гной Вендерт и один из разбегающихся замер на месте, запустив уже ногу в одно из зеркал.

– Поди-ка сюда, любезный, – сказал ему Гной ласково. – Вот так. И слушай. Сядешь сейчас в машину времени, вот тебе допуск, и отправишься в Архангельск, в 1979-й год. Что? Отправишься как миленький! Найдешь некого мальчика по фамилии Соловьев и под каким-нибудь предлогом убьешь его. Вот фото. Все ясно?

– Так точно, Ваше Гнойство!

– Хорошо. Так ступай, терминатор, и сделай это.

Васунчокс убежал выполнять приказание, а Гной Вендерт покрутил ручку настройки на своем троне и дернул за рычаг. Чудодейственная сила мгновенно перенесла его в камеру, где томилась Соня. Раздетая донага, она была прикована цепями к холодной, сырой и каменной стене камеры.

– Ну? Как у нас делишки? – проскрипел Вендерт, подъехав на троне вплотную к девушке и приподняв ее голову за подбородок длинным пальцем, облаченным в черную перчатку.

Девушка не отреагировала. Глаза ее были закрыты.

– Молчишь? Ну молчи, молчи. Скоро твой друг Пономарев прийдет за тобой и мне доставит большое удовольствие снять скальпы с вас обоих. Хэ-хэ-хэ! Если, конечно, успеет, ибо мои люди уже на пути к логову, где он тщетно пытается найти к тебе дорожку.

– Я думаю, не тщетно, – сказала вдруг Соня и медленно раскрыла глаза.

Глаза были большие и серые. Навернувшиеся слезинки заставили их блестеть, как два маленьких зеркала.

Гною стало нехорошо. Он посмотрел в эти глаза и увидел в них стволы. Шесть стволов. По три в каждом зрачке.

– Вот оно значит как… – проскрипел Гной Вендерт, не отрывая взгляда от этих стволов. – Ну-ну…

Его рука быстро схватилась за рычаг, и шесть разрывных пуль прошили насквозь то место, где только что восседал Вендерт.

Соня вздрогнула, судорожно моргнув, и в помещении возникли три фигуры. Это были Соловьев, Пономарев и Дженифер. Блеск Сониных глаз помог им спасти ей жизнь и проникнуть в Инкубатор. Пономарев быстро освободил любимую от оков и заключил в объятия.

– Все, вроде бы, хорошо, – сказал Соловьев. – Но где здесь выход и куда подевался этот тип?

– Ну, вот вы и попались! – раздался вдруг громоподобный голос Гноя Вендерта откуда-то из потолка. – Вы в каменном мешке, друзья! А каменный мешок в Инкубаторе! А Инкубатор… Хэ-хэ-хэ! Да что там рассуждать! Ты, Соловьев, перестанешь существовать через несколько минут! Мой слуга отправился в твое прошлое, чтобы найти тебя, еще маленького мальчика, и уничтожить! Хэ-хэ-хэ! Так что тебя, можно сказать, уже и нету!

Соловьев на мгновение наморщил лоб.

– Это, конечно, неприятно слышать, – сказал он, заметно погрустнев. – Но, тем не менее, в этом случае у нас осталось совсем мало времени! Ну-ка, ребятки, пригнитесь!

Он быстрым движением переключил автомат на гранаты и направил его на стену. Граната врезалась в каменную кладку, и в стороны полетели опасные кусочки щебня. В стене образовалось круглое отверстие, через которое можно было пролезть.

– Ну вот, а ты говоришь «мешок»! Ребята, за мной!

Гной Вендерт спустился сверху сквозь потолок в опустевшую камеру и сказал печально:

– Провел меня Соловьев… Ну, да ладно. Пора, стало быть, за дело браться. Где мой меч?

…Друзья некоторое время бежали мрачными пустынными коридорами Инкубатора. Как ни странно, всюду царила мертвая тишина, что было так не похоже на гнездо вражеской армии.

– Где же у них тут все? – спросил Пономарев у Соловьева на бегу, одной рукой придерживая ослабевшую Соню, а в другой держа наготове автомат.

– Мне это тоже не нравится, – ответил ему Соловьев.

– Смотрите, там окно! – воскликнула вдруг Дженифер.

– Где?

В дальнем конце одного из коридоров, мимо которого они только что пробежали, действительно мелькнул лучик дневного света, непривычный в столь скудно освещенном газовыми факелами каменном лабиринте. Вернувшись и пробежав несколько метров, они оказались у небольшого прямоугольного отверстия в стене.

Соловьев просунул в отверстие свою голову и увидел город Архангельск с высоты птичьего полета. Инкубатор медленно двигался по воздуху и цель его полета лежала перед Соловьевым, как на ладони.

Это был Дом Культуры. Вокруг него, а также на крыше, суетились люди, устанавливая пушки и автоматы. Была отчетливо видна длинная худая фигура лейтенанта Герасимова, который бегал от орудия к орудию, отдавая какие-то распоряжения.

– Глупец! – сказал Соловьев сам себе, имея в виду лейтенанта.

– Что? – не расслышал Пономарев.

– Нужно какое-нибудь зеркало! И немедленно! – сказал Соловьев, вынув голову обратно.

– Ах да! – воскликнула Дженифер. – Вот, пожалуйста!

Она вынула из-под свитера уже знакомое Соловьеву зеркало.

– Здорово! – сказал Соловьев и, приняв зеркало из рук девушки, сдернул повязку с глаза.

– А теперь, – сказал он вдобавок, – а теперь поищем-ка Зеркальную Комнату.

С этими словами он принялся бегать по коридору, внимательно всматриваясь в отражающую поверхность.

– Вот она! – радостно сообщил Соловьев минут через семь лихорадочных манипуляций с зеркалом. – Я ее вижу! Залезайте задом вперед! Ты, Пономарев, лезь первым и стреляй в бритоголовых, если они там будут.

Когда вся команда залезла в зеркало, Соловьев собрался сделать это и сам, но, как только он ложил зеркало на пол, чтобы усесться на него, изображение в нем менялось, показывая какую-то живописную пустыню. Пропуская своих друзей в зеркало, он все время держал его на вытянутых руках в метре от пола, чтобы была видна Зеркальная Комната. А кто подержит зеркало ему?

– Вам помочь? – услышал он чей-то голос у себя за спиной.

– Будьте любезны! – обрадовался Соловьев, оборачиваясь.

Через полмгновения он почувствовал, что летит. Затем последовало болезненное падение. Морщась от боли, Соловьев поднял автомат, висевший за спиной, и прицелился в обидчика.

Это был высокий мужчина, одетый в длинный серый плащ с капюшоном. Лицо его было практически скрыто. В одной руке незнакомец держал хорошую длинную плеть, а в другой тоже хороший и тоже длинный меч, поблескивающий в свете факелов полированной поверхностью.

– Еще помочь? – язвительно поинтересовался мужчина.

Соловьев вспомнил, что слышал этот голос, стоя на крыше Дома Культуры, и в каменном мешке менее чем полчаса тому назад. И еще он вспомнил забытое было обещание своей неминуемой гибели. Это подстегнуло его к более оперативным действиям.

– А пошел ты!.. – ответил он навязчивому господину и нажал на курок.

Однако высокий господин, он же Гной Вендерт, умудрился отскочить в сторону и смертоносные снаряды пролетели мимо цели. Позади Гноя громко бабахнуло, что-то обвалилось и в стене образовалось большое отверстие, ведущее на свежий воздух.

– Не порти мне Инкубатор! – рассердился Гной Вендерт и щелкнул плетью.

Соловьев даже не почувствовал, как автомат покинул его цепкие руки и оказался валяющимся в дальнем углу. В воздухе мелькнул меч и Соловьев отчаянным движением откатился в сторону. Лезвие звонко ударилось об каменный пол, распоров Соловьеву куртку. Он вспомнил про световой меч, вытащил его из кармана и попытался встать. Но ловкая плеть обвилась вокруг его запястья и сильно дернула. Выронив трофейное оружие, Соловьев потерял равновесие, запнулся и провалился в какой-то люк, видимо, заранее открытый подлым Гноем.

Упав на твердый пол, Соловьев не успел обратить внимание на то, как здесь темно, поскольку некий тяжелый и жесткий предмет упал на его голову и он на некоторое время потерял сознание.

– Посиди-ка здесь, герой, а я займусь твоими дружками! – проскрипел сверху Гной Вендерт, но, увидев, что Соловьев лежит без движения и никак не реагирует на его слова, махнул на него рукой и захлопнул крышку люка.

Соловьев остался в кромешной темноте. Если не считать слабого источника света. Свет струился в пыльном воздухе, исходя из того самого предмета, ударившего Соловьева по голове во время падения. Это было зеркало, оброненное Соловьевым в поединке с Гноем. Неожиданно из круглого зеркального диска показалась голова Пономарева, прекратив доступ света.

– Похоже, его и здесь нет, – сказал его печальный голос. – Здесь абсолютно темно и тихо. Куда же он запропастился?

Но внезапно Пономарев затих, вслушиваясь. Его тонкий слуховой аппарат уловил едва слышное тиканье часов «Ролекс». Часы тикали неровно, со сбоями. Это Соловьев в прошлом году заменил в них лопнувшую пружину резинкой от трусов.

Сомнений быть не могло – Соловьев где-то рядом!

– Ну и стукнуло меня! – пробормотал Соловьев, потирая шишку на голове. – А, кстати, как я сюда попал-то?

Он сидел посреди Зеркальной Комнаты. Рядом находились Пономарев и обе девушки, а также сотни тысяч и даже, наверное, миллионы больших и малых, круглых и квадратных, а также прочих форм зеркал. Правда, они выглядели не так, как их обычные собратья. Помимо естественного отражения, они показывали также и ту местность, с которой связаны своей таинственной силой. Создавалось впечатление, словно ты попал в большой заграничный магазин, торгующий телевизорами, каждый из которых был настроен на отдельную программу.

– Неважно, как, – ответил он сам себе, оценив обстановку. – Вы нашли зеркало с Инкубатором?

Пономарев пожал плечами.

– Вроде все исползали – ну нет его и все тут!

Соловьев почесал затылок. Он хотел что-то сказать, но не успел. Внезапно откуда-то из зеркал возникли бритоголовые мужики, окружив друзей плотным кольцом. В руках у них шипели световые мечи. Из зеркального же пола поднялась высокая серая фигура с плетью и мечом, возвысившись надо всеми подобно одинокой скале.

– Соловьев?! – удивился Гной Вендерт. – Как ты здесь очутился? Я думал, что надежно упрятал тебя! Ну ничего. Зато сразу всех накрыли – это здорово. Сейчас я дам вам возможность полюбоваться, как погибнет последний оплот вашего глупого сопротивления и город будет мой!

Пономарев вскинул автомат, но чья-то рука, внезапно вынырнув из зеркала, рядом с которым он стоял, выхватила у него оружие и так же быстро скрылась.

Гной Вендерт, не обратив на этот инцидент особого внимания, щелкнул плетью, и на зеркальной стене стали происходить какие-то шевеления. Одно из зеркал, которого вроде бы и не было вовсе, стало разрастаться, тесня соседние зеркала, пока не выросло в большой экран метра в полтора по диагонали. На этом экране был отчетливо виден Инкубатор, запечатленный откуда-то сверху. Он нависал своей серокаменной громадой над жалким Домом Культуры, практически скрытым под его гигантской тенью.

Потом из стен Инкубатора начали выползать некие отростки, на концах которых были ясно видны какие-то крупнокалиберные орудия. По одному их виду можно было предположить, что для уничтожения всего Дома будет достаточно вряд ли более одного-двух выстрелов.

Надо было что-то делать!

– Пономарев! Ситуация 1-25, вариант «Б»! – крикнул Соловьев и ударом ноги сбил одного из бритоголовых на пол. Падая, тот провалился в какое-то зеркало и исчез.

Тем временем Пономарев разбросал в стороны еще несколько человек, сняв пиджак и скрутив его жгутом. Используя его как петлю, он цеплял врагов за выступающие части тела и ловко бросал в какое-нибудь из зеркал.

Очень сложно было уворачиваться от световых мечей, мелькающих перед самым носом. На руку было то, что неприятели, толпясь, боялись поранить страшным оружием друг друга и поэтому двигались крайне неловко.

Соловьев работал всеми протезами на полную мощность, повергая неприятелей, которые падали замертво под его могучими ударами. Число бритоголовых стало заметно уменьшаться. Тогда Гной Вендерт вновь шелкнул плетью, и Пономарев, а также обе девушки, сидевшие в страхе на полу, прижавшись друг к дружке, провалились в неизвестность. Только Соловьев остался стоять, как ни в чем не бывало.

Он осмотрелся и увидел, что в Зеркальной Комнате уже никого нет кроме него и Гноя Вендерта.

Гной широко улыбался. Кроме его лошадиных зубов из-под капюшона виднелся еще и кончик длинного носа.

– Я недооценивал твои руки и ноги, молодой человек! – похвалил он Соловьева. – Но ничего. Твои друзья уже где-то далеко-далеко, и ты вряд ли сможешь им помочь. Равно как и своему городу!

Рука Гноя Вендерта поднялась, а плеть взметнулась для щелчка, чтобы заставить пушки Инкубатора открыть огонь.

– Нифига! – крикнул Соловьев и молнией метнул нож, который всегда носил в сапоге.

Острый клинок, пущенный биопротезом со скоростью артиллерийского снаряда, отсек Гною Вендерту кисть руки, державшую плеть.

– Ах ты, черт! – только и сказал Гной, морщась от боли.

А Соловьев был уже рядом. Он нанес Вендерту целую серию сокрушительных ударов, сваливших бы не одного быка. Но Гной лишь слегка пошатнулся и небрежным движением здоровой руки стукнул Соловьева рукоятью меча и тот отлетел в сторону. Пока Соловьев поднимался на ноги, Гной Вендерт облизал свою культю, из которой капала зеленоватая жидкость, и рана тут же заросла и покрылась пальцами.

Когда Соловьев приблизился вновь, Гной обругал его по матери и ловко отрубил ему протез руки. Соловьев скорчился от боли и стал оседать на пол от сильного головокружения. Кованая подошва сапога Гноя Вендерта ударила его в лицо и Соловьев упал на спину.

Что-то больно уперлось ему в поясницу.

– Ну что, герой, – обратился к нему Вендерт. – Допрыгался?

И в воздухе вновь мелькнул блестящий клинок, нацеленный в голову.

Соловьев дернул головой в сторону и меч опустился рядом, наполовину погрузившись в одно из зеркал. Соловьев почувствовал, что его ухо лишилось весьма внушительной своей части.

Пока Гной вытаскивал завязший в зеркале меч, Соловьев отполз в сторону, на ходу щупая себя сзади – что же там уперлось ему в поясницу столь больно? Надо устранить. Ага, вот оно!..

В это время Гной Вендерт подошел вновь и, нависнув над Соловьевым, замахнулся мечом. И тут Соловьев вытащил найденную в заднем кармане штанов противотанковую гранату и, швырнув ее в лицо злодея, быстро переместился в сторону.

Граната попала точно в лицевое отверстие капюшона, провалилась внутрь и, вероятно, запуталась в складках плаща, поскольку наружу не выпала.

Гной Вендерт остановился в нерешительности и спросил:

– Чем это ты в меня опять кинул, мерзавец?

Соловьев разжал зубы, и на зеркальный пол упало, тихо звякнув, предохранительное кольцо детонатора.

– Ты зачем это сделал? – растерянно произнес Гной, пытаясь залезть рукой себе за шиворот. – Она же взорвется сейчас!

– Естественно, – согласился с ним Соловьев, поднялся на ноги и шагнул в большое зеркало с Инкубатором.

– Гуд бай, – сказал он на прощание и скрылся.

– Стой, негодяй! – Гной Вендерт бросился ему вслед, размахивая мечом.

Но, как только его туловище наполовину проникло в зеркало, мощный взрыв сотряс Зеркальную Комнату.

Глава 11

Лейтенант Герасимов стоял на крыше Дома Культуры и завороженно смотрел на огромные стволы, направленные, казалось, прямо ему в лицо.