Конец «Инкубатора»

В туалете он внимательно рассмотрел зеркало, почистил его рукавом и сказал Пономареву:

– Короче, так. Повернись к зеркалу спиной, расслабься, подумай о чем-нибудь приятном и шуруй!

– А спиной-то зачем? – удивился Пономарев.

– Давай-давай! Не знаю уж, почему, но у меня только так и получалось все время.

– Ну ладно, – согласился Пономарев и, развернувшись задом к зеркалу, попятился.

– Твою мать! – воскликнул вдруг Соловьев.

– Ты чего? – спросил Пономарев, приостановив движение, и посмотрел на друга.

Соловьев завороженно глядел поверх Пономарева, явно увидев что-то в зеркале. Пономарев испуганно обернулся и глаза его округлились. В зеркале отражалась Соня. Но что это?! За ее спиной что-то дымилось и горело, сама Соня была испачкана сажей и грязью, прекрасные волосы ее были скомканы, а лицо выглядело усталым и изможденным.

Девушка медленно, словно из последних сил, провела перед собой рукою и упала в объятия Пономарева…

Первое, что произнесла Соня, придя в себя, было:

– Зер Контуфф!.. Инкубатор… Они ищут тебя…

Когда через два часа девушка пришла в себя, умылась, причесалась и оделась в запасные штаны и пиджак Пономарева, она поведала друзьям следующий рассказ:

– Сегодня утром я, как всегда, отправилась к сооружению, которое, согласно легенде, построили люди Лабиринта. Естественно, не просто так, а поскольку на нем уехал мой любимый муж, – тут она нежно обняла Пономарева и, погладив его по плохо выбритой щеке, уронила слезинку. – Каждый раз я хожу туда, пытаясь понять, как воспользоваться этим сооружением, чтобы последовать за супругом и помочь ему в его нелегкой борьбе. Но почему-то Матушка Дорафеля не дает мне этого делать, скрывая секрет загадочной конструкции.

Соня, как и Пономарев, любила рассказывать, и постепенно, увлекаясь повествованием, она вновь обрела уверенность и, жестикулируя руками, принялась плести заковыристые словесные кружева, заставляя друзей нервничать от нетерпения.

– Но, тем не менее, я пыталась до всего дойти сама. Мною уже изучена вся наружная поверхность этого сооружения, каждый ее квадратный сантиметр. Судя по всему, сооружением должна управлять какая-то кнопка, но коварная колдунья установила их там несколько, чтобы запутать каждого любопытного. Для того, чтобы их включить, нужно набрать определенную последовательность. И я всю прошлую ночь провела в вычислениях. Дело в том, что та логарифмическая линейка, которую я всегда ношу с собой…

– Дорогая, – вежливо перебил Пономарев супругу. – Нельзя ли поближе к делу?

– Ах да… Простите, я часто заговариваюсь, так что вы меня останавливайте, если что. Тем более, что я так наволновалась за сегодняшнее утро… Да. Как я уже говорила, пришла я сегодня утром к этому сооружению, чтобы проверить свои ночные расчеты, как вдруг произошло нечто ужасное. Мне и сейчас страшно об этом вспоминать… Внезапно таинственные двери распахнулись и из устройства вышли несколько человек. Все были без волос на голове и в черной облегающей одежде. Все, кроме одного. Тот, один, был в длинном сером балахоне с большим капюшоном, прикрывающем лицо. В руке у него имелась плеть. Длинная. Эти черные товарищи сразу заметили меня и грубо схватили. А в балахоне спросил:

– Не знаешь ли ты, красавица, некого Эрр Пономарева, который прибыл сюда несколько дней назад?

Я схитрила, сказав, что не знаю и в первый раз слышу такую фамилию. Но вдруг из кустов показался твой знакомый, Я-Кофф, чтоб его разнесло, царство ему небесное, и радостно так сообщает, что, мол, знает такого и даже ставил ему когда-то какие-то двойки. И еще что-то там наплел, не успев, правда, сказать, что ты уже уехал. Да его и не дослушали. Балахон подмигнул черным и те обезглавили Я-Коффа какими-то непонятными штуками. Балахон же, повернувшись ко мне, обозвал меня не скажу уж как и больно стукнул этой своей плеткой. Да так больно, что я упала и на некоторое время, кажется, потеряла сознание. Когда я пришла в себя, то никого рядом не было кроме обезглавленного трупа. Первой моей мыслью было зайти в загадочное сооружение, двери которого были заманчиво открыты, но, когда я посмотрела в сторону нашего города, то увидела черный столб дыма и, сразу отложив эту затею на потом, побежала туда.

Когда я прибежала на место, всюду был пожар. Горели деревянные леса и шкуры, закрывающие входы в пещеры. В дыму метались несчастные соплеменники и гоняющиеся за ними мои давешние знакомые. Первым делом я бросилась в горящие жилища, пытаясь спасти детей и стариков. Но очень быстро я заблудилась в кромешном дыму, затем меня уронили на землю и несколько раз прошли по моей спине ногами. Мне была бы крышка, но тут вдруг чья-то сильная рука схватила меня за щиколотку и втянула в укрытие, оказавшееся маленькой пещеркой, служащей для хранения пищепродуктов. Это была Дорафеля. Тело ее носило следы побоев и ранений.

– Милая Соня! – сказала она охрипшим голосом, поскольку горло ее было перерезано. – Ты единственная женщина нашего племени, способная родить ребенка мужского пола… Спасайся, пока не поздно… Найди Пономарева и передай ему формулы Зеркал… Вот они…

Она передала мне свиток с формулами и скончалась. Я же еле успела унести ноги… – закончила Соня и заплакала.

Пономарев нежно обнял подругу и погладил ее по голове, успокаивая.

Соловьев, почувствовав некоторое неудобство, взял автомат и, сказав: «Пойду на крышу, посмотрю, чем там люди занимаются,» – вышел из комнаты, оставив влюбленных позаниматься своими делами наедине.

Лейтенант Герасимов сидел на стуле и разглядывал окрестности в трубу, вертя в руке противотанковую гранату. Соловьев поздоровался.

– А-а, Соловьев! – воскликнул лейтенант, аккуратно положив гранату на пол. – Давненько тебя не было видно.

– Как там дела на фронте?

– По-моему, что-то странное замышляется. Вон, посмотри-ка туда…

Соловьев взял у лейтенанта трубу и приложил к ней глаз. То, что он увидел, было действительно странным. И страшным. Вдали, в конце проспекта, медленно покачивалось в воздухе, словно надувной шар, здание Инкубатора. Оно висело над самой землей, слегка окутанное неким дымообразным газом. Вокруг Инкубатора копошилось множество больших и малых роботов. Похоже, Инкубатор медленно перемещался в сторону Дома Культуры.

– Однако, – сказал Соловьев, догадавшись, что Инкубатор хочет предпринять.

Судя по всему, это был последний и решительный акт в этой войне. Инкубатор сам собирался покончить с повстанцами. Решение быстро созрело в голове Соловьева.

– Кто тут у вас командует? – спросил он.

– Вообще-то я, – признался Герасимов. – Жукин-то сбежал.

– Так вот. Я агент Галактической Спецслужбы Джим Соловьев. Вот мое удостоверение. С этого момента вы должны подчиняться только моим приказам! Ясно?

– Так точно, гер офицер! – лейтенант вытянулся по струнке и с готовностью взял под козырек.

– Значит так, – начал Соловьев. – Вот мой первый приказ: немедленно вывести всех людей из Дома Культуры и с позиций вокруг него, а затем всем разойтись в разные стороны и укрыться в развалинах. Ясно?

– Так точно, гер… Но… Ведь…

– И никаких мне! – отрезал Соловьев. – Выполнять! А других приказов не будет. Инкубатор я беру на себя.

Герасимов пожал плечами и пошел выполнять приказание. Соловьев помолился Богу, чтобы лейтенант не сглупил и сделал все, как надо, поднял оставленную Герасимовым гранату и машинально сунул ее в задний карман штанов.

В этот момент на крыше показался Пономарев.

– Все в порядке, Соловьев, – сказал он. – Теперь мы знаем, как пользоваться зеркалами, но вот беда – нет у Сони никакой формулы, в которой что-либо сказано о Зеркальной Комнате… Что же делать?

Соловьев поморщил лоб.

– Дело, конечно, хреновое, – сказал он, – но другого ничего не остается. Мы едем к Ведуну. Надо полагать, у нас это получится.

– Ведун? – переспросила Соня. – Что-ж, попробуем…

Она разложила на верстаке какие-то бумаги и достала из сумочки логарифмическую линейку.

– Сейчас, – бормотала она, что-то высчитывая. – Должно получиться, ибо это имя – Ведун – действительно имеется в моих справочниках.

Закончив расчеты. Соня подошла к зеркалу и, произнеся длинную, замысловатую фразу, только что составленную на бумажке, помахала перед зеркалом рукой. Зеркало тотчас прояснилось и на нем стали ясно видны очертания знакомой Соловьеву квартиры Ведуна. Был виден и сам старик, суетящийся у любимого компьютера.

– Здравствуй, Ведун! – поприветствовал Соловьев старца, входя в комнату через до зеркального блеска начищенный таз. За ним последовали Пономарев и Соня.

Ведун повернул к ним голову и, казалось, ничуть не удивился.

– А! – сказал он. – Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди. Я тут как раз вычисляю, а вы – нате вон! – сами прыбымши!

– Ведун, а Ведун! – начал Соловьев без долгих вступлений. – Нам нужна формула Зеркальной Комнаты. У тебя она есть?

– Да. Вот она, – Ведун подал Соловьеву только что отпечатанный на принтере листок.

– Во как! – сказал Соловьев своим друзьям. – Видали? Вот что значит передовая лженаука! Старик, как ты догадался, что нам понадобится эта информация?

– Вычислимши, – скромно ответил Ведун.

– Ну и слава Богу! – вздохнул Соловьев с облегчением. – Давай-ка, Соня, поскорее за работу!

Соня приняла листок из рук Соловьева и достала свои справочники и логарифмическую линейку. Но тут внезапно таз, через который наши герои проникли в помещение, громко брякнул и из него пошел дым.

– Что такое?! – возмущенно закричал Соловьев и сразу почувствовал, как по его механической ноге полоснул острый предмет.

На какой-то миг он увидел перед собой квадратное лицо с голой, не покрытой волосами, головой и получил в живот удар такой силы, что отлетел на несколько метров и упал на пол. Где-то в дыму закричала Соня, бабахнул автомат Пономарева, а затем все звуки потонули в топоте многочисленных ног и выкриках на непонятном языке.

«Хорошо, – подумал Соловьев. – Раз так, мы тоже в долгу не останемся!» Он отполз в сторонку, упершись спиной в стену, снял свой автомат, висевший за спиной на ремне, и приложил глаз к окуляру прицела, переключив тот на инфракрасный режим работы. Соловьеву открылась следующая картина: пятеро здоровых парней в черных куртках, лысые, орудовали в комнате. Один держал Соню, пытаясь отнять у нее бумагу, один лупил железным прутом по компьютеру, предварительно разобравшись с Ведуном, который лежал на полу без признаков жизни, а трое остальных пытались поймать Пономарева, который прыгал по комнате и, в свою очередь, пытался поймать их, плохо ориентируясь в дыму. А лысые парни почему-то все прекрасно видели. Но не Соловьева, поскольку тот спрятался за комодом.

Находясь в этом надежном укрытии, Соловьев быстро переключил автомат на стрельбу отравленными иглами и в один момент порешил того, который портил компьютер. С теми, что играли в прятки с Пономаревым, было потруднее, поскольку они то и дело меняли свое положение в пространстве, и, вдобавок ко всему, Пономарев постоянно маячил в кадре. Но все же Соловьеву удалось справиться и с этим непростым делом, и он принялся за пятого. Но где же пятый?.. Ни пятого, ни Сони, вероятно, взятой им в плен, нигде не было видно!

В следующий миг дверь в комнату, своевременно запертая лысыми, слетела с петель и в помещение ввалились дюжие охранники Ведуна, сердито потрясая ружьями.

– Ребята, вы как нельзя вовремя! – крикнул им Соловьев и, схватив в охапку ослепшего от дыма Пономарева, нырнул вместе с ним в таз.

– Меня чуть кондратий не хватил! – проворчал дед Козьма вместо приветствия выпавшим из зеркала Соловьеву и Пономареву.

– Проблемы, дед, – ответил ему Соловьев тоже вместо приветствия. – Пропала формула Зеркальной Комнаты вместе с девушкой Соней! Это Пономарев, прошу любить и жаловать. А где Дженифер?

– Да она к Ведуну поехала зачем-то. Задачка там что ли какая по алгебре…

– К Ведуну?! Надо немедленно ее перехватить! Там же сейчас инкубаторские!

Старик в страхе широко раскрыл глаза и зажал рот рукой, чтобы сдержать пытающийся вырваться вопль негодования. А Соловьев с ужасом и одновременно с радостным удивлением смотрел в зеркало. Его тело напряглось, а волосы на голове зашевелились. Медленно он снял повязку со своего больного глаза и поморгал им. Сомнений быть не могло. Больной глаз не показывал реальной обстановки, а зато показывал то, чего не мог видеть здоровый.

Соловьев смотрел на то место, куда может перебросить зеркало в данных условиях. В зеркале была отчетливо видна комната Ведуна, если ее разглядывать со стороны таза. Соловьев видел также и Дженифер. Она, склонившись над стариком, оказывала ему первую медицинскую помощь. А телохранители вытаскивали из комнаты трупы инкубаторских. Было видно, насколько они тяжелые, эти трупы.

– Что ты так уставился в зеркало, Соловьев? – спросил Пономарев с подозрением в голосе, дергая друга за рукав куртки.

Внезапно лицо Соловьева изменилось, приобретя решительное выражение со светящейся в глазах ненавистью.

– Ах вы, скоты! – заорал он на зеркало и вскинул автомат. – Пономарев, за мной!

С этими словами он прыгнул прямо в зеркало, с легким хлюпающим звуком пройдя сквозь стекло. Пономареву ничего больше не оставалось, как сигануть за ним. Стекло любезно поглотило и его.

Разбросав упорно вылезающих из зеркальных поверхностей инкубаторских своим могучим протезом, Соловьев расстрелял из автомата все эти поверхности, дабы инкубаторским было неоткуда лезть. Однако, Соловьев оставил в живых таз, просто набросив на него скатерть.

Охранники были мертвы – их головы были отделены от тел очень острым оружием. Дженифер лежала, своим телом прикрыв Ведуна. Ее спина была в крови, рассеченная тем же неведомым клинком.

Пономарев быстро достал из кармана аптечку и склонился над девушкой. Соловьев же с остервенением принялся обыскивать мертвых инкубаторских, в надежде отыскать чудо-меч.

Нашел он его не сразу. Ожидая увидеть достаточно длинный клинок, он несколько раз игнорировал небольшой продолговатый предмет, напоминающий по форме ручку джойстика. Не найдя никакого меча, Соловьев обратил внимание и на эту вещь, взял ее в руки и, рассмотрев с разных сторон, тщательно понюхал. Потом тихо сказал «а, ясно» и, отведя предмет от себя на вытянутой руке, нажал на кнопку. Из той части предмета, где, если бы он был рукоятью ножа, должно начинаться лезвие, выскочил тонкий световой луч и принялся торчать на манер клинка, издавая тихое гудение.

– Ага! – воскликнул Соловьев, поднимая оружие над головой. – Это же самый настоящий световой меч, как в «Звездных Войнах»! Он может пригодиться.

После этого Соловьев повторным нажатием на кнопку убрал луч обратно в рукоятку и спрятал трофей в карман.

Между тем, Пономарев закончил лечение, и страшная рана девушки буквально на глазах заросла свежими тканями под воздействием экспресс-биомассы из аптечки Пономарева. Придя в себя, девушка поздоровалась со всеми присутствующими и принялась, как ни в чем не бывало, помогать восстанавливать умирающего Ведуна. Буквально через полчаса Ведун пришел в себя и заговорил:

– Что же это было, ребята? Неужели опять Инкубатор?

– Да, Ведун, – сказал Соловьев. – Они похитили формулу Зеркальной Комнаты и девушку Соню вместе с ней. И еще они сломали твой компьютер, чтобы мы не смогли вновь распечатать нужную информацию.

– М-да, – сказал Ведун. – Но это не очень страшно. Как твой больной глаз, Соловьев?

– Откуда ты зна… – сказал Соловьев, хватаясь за глаз.

– Плох бы я был Ведун, ежели токма с компухтером соображал! Слушамши сюды! Глаз твой, Соловьев, стамши хитроособенной штуковиной! Он видит теперича зеркальную потусторонность, в смысле, конечную остановку зеркала. И теперь, дабы отыскать Зеркальную Комнату, надо лишь найти для зеркала то положение в пространстве, при котором твой глаз сможет увидеть изображение Зеркальной Комнаты. Тем более, что ты ее уже однажды, эта, видемши.

– Ну да, – не мог не согласиться с Ведуном Соловьев.

– Так что формула теперича даже и не нужна, – завершил свою мысль Ведун.

– Но Соня-то, – робко напомнил Пономарев.

– Какая еще Соня? – встрепенувшись спросила Дженифер.

– М-да, Соня… – задумчиво произнес Ведун.

– Соня? Сейчас отыщем! – заявил Соловьев и скинул скатерть с таза.

В ответ на это действие из таза вылезла черная рука и схватила Соловьева за шиворот. В свою очередь, Соловьев засунул в таз стволы автомата и нажал на курок. Рука немедленно убралась.

– Нет, так дело не пойдет! – сказал Соловьев и вновь прикрыл таз скатертью.

– Есть в доме еще какое-нибудь зеркало? – поинтересовался он у Ведуна.

– Трудно сказать, однакось, – ответил Ведун, почесамши бороду. – Было бы, так они и им бы воспользовались. А раз не воспользовались, так, стало быть, и нету.

Глава 10

– Так-таки и нету! – проскрипел Гной Вендерт и дернул за рычаг.

В один миг его трон и он сам, на троне сидящий, были доставлены в Зеркальную Комнату. Там толпилось уже десятка два его людей, обсуждающих, каким еще таким образом проникнуть в дом проклятого старика, чтобы расправиться с ним и с Соловьевым вместе со всеми его дружками.

– Эй вы, козлодои! – заорал он на подчиненных так, что у тех волосы на теле, если таковые были, должны были встать по стойке «смирно». Но по внешнему виду этих тупых бритоголовых существ трудно было об этом судить.