Никто, кроме нас

Он усмехнулся, я нахмурился. Почему все так яро не воспринимают меня всерьёз?! Я открыл было рот что-то сказать, но сидящий у обогревателя человек махнул мне рукой.

–Ааа какой сурьёзный маладой челавек! Иди садись суда.

Мужчина с усами протянул мне большую волосатую руку:

–Петр.

Я кивнул и пожал руку.

Вопреки всем моим опасениям, ожиданиям и сопротивлениям, меня посадили на деревянный ящик с гремящим содержимым и выдали старую железную кружку с чем-то тёплым, но подозрительным внутри. Я сел аккуратно, стараясь не порвать джинсы о торчащие гвозди. Я кое-как выжал волосы. Мужчина, позвавший меня, коротко сказал что-то на другом языке, похожим на армянский, и все разом захохотали. Смеялись явно надо мной. Да что они меня, за шута, что ли, держат? Я хотел было встать, но на плечо мне опустилась тяжелая рука.

–Не торопись, малыш. Ливень. Успеешь ещё.

–Что вы имеете ввиду? Извините, но мне надо скоро идти. Я пришёл, чтобы исправить проблему.

Кто-то снова хихикнул, а Петр ничего не сказал. Голоса запрягали по холлу, вскоре потонув в пространстве. Я встал.

–Показывайте мне, что у вас случилось.

Тишина. Все смотрели в сторону. Не в одну, а в разные. Смотрели и молчали. Меня это сильно разозлило. Словно поминки мне какие устраивают, честное слово.

–Кто-нибудь отведет меня показать, в чем проблема?

Безошибочно приняв усатого Петра за старшего, я смотрел на него. Тот кашлянул в руку, почесал усы и посмотрел куда-то мне за спину.

–Ванька, отведи начальство, куда оно просит.

Я обернулся. Из угла, что был за моей спиной, вышел мальчишка лет двенадцати в большой для него черной куртке с отсвечивающими наклейками на рукавах. Он подшлепал ко мне в своих кроссовках на высокой подошве и потянул меня за рукав.

–Пойдем.

Я помедлил, подозрительно оглядел присутствующих, затем поставил кружку на ящик и последовал за парнем.

Мальчишка вел, как не странно, вверх, к самой крыше. Мы поднимались по лестнице, а я почему-то смотрел на эти отсвечивающие полосы на рукавах его куртки. Она выглядела на удивление новой и катастрофически большой для хозяина. А вообще, откуда на стройке Акассеи мальчишка? Неужели он один из работников?

Почему-то мне стало стыдно. Так стыдно, будто я виноват в проблемах всех сирот мира. Мальчишка держал в руке большой карманный фонарь, работающий на дешевых батарейках. Я шел сзади. В конце концов я решился завести разговор:

–Тебя как зовут?

Мальчишка обернулся, посмотрел на меня и сказал:

–Ванька.

Я готов был закрыться капюшоном. Точно, блин, говорили же. Стыдно стало ещё больше.

–Расскажи мне о вашей проблеме. Что случилось?

Мальчишка посмотрел на меня своими большими, светящимися в темноте глазами.

–Нельзя достроить верх.

–Почему?

–Мы думали, нам объяснит начальство. А, начальник?

Дальше с расспросами я решил повременить. Почему-то этот дерзкий мальчишка вызывал у меня ощущение жуткой неловкости, словно я был первоклашкой, случайно заблудившийся среди выпускников. Он же, напротив, не выказывал ни намека на стеснение, насмешливо подковыривая меня каждой фразой и светя при обращении прямо в лицо. К несчастью у меня начала болеть голова, совершенно некстати. Мы продолжали подниматься по кирпичной крутой лестнице, пока вверху над нами не выросла деревянная загородка из строительных досок. Ванька остановился и надел на голову капюшон.

-Не соизволите ли надеть ваш плащ, гражданин начальник – на улице слегка ветрено!

Подождав меня полминуты, он передал мне фонарь и двумя руками вытолкнул перегородку наверх.

Бушующий ветер чуть не снес мой капюшон. Непогода пробралась на верхний этаж Акассеи через мотающуюся из стороны в сторону пленку, закрывающую дыру в крыше. Луч фонаря прорезал сырой и холодный сумрак, вырывая из него куски барельефов, строительные приспособления и голые куски каркаса, протекающие небо. Мальчишка направился куда-то в сторону, к несущей стене здания. Я поторопился за мигающими в темноте отражающими полосками. Ветер трепал плащ, пришлось придерживать капюшон рукой.

Проблема была.. Я не понял, в чем заключалась проблема, смотря за тем, как мальчишка берёт в руки кусок железного стержня.

-Посвятите сюда!

Не успел я опомниться, как малец замахнулся и со всего размаху вдарил стержнем по куску стены. Раздался громкий, отчетливый металлический кланг, прорезавший завывание бушующего ветра, шум ливня и истерику мечущейся пленки. От стены откололся и, раскрошившись, просыпался толстый кусок штукатурки. Под ней оказался железный лист. Дырка была огромной, видно было, что данный эксперимент проводили далеко не один раз. Но факт стал ребром: по не понятной никому причине сердцевина несущей стены была сделана из железа. Голова загудела сильнее, из-за простуды ли или проблем, а, может, из-за всего сразу.

-Что это значит?– зачем-то спросил я, не переставая лазить лучом фонарика по стене. Мальчишка пожал плечами.

-Тебе лучше знать.

Я поежился от жуткого ветра и сырости. Что делать с железной стеной посередине реставрируемого здания? Я хотел пронизать её укрепленными стержнями. Я хотел провести через неё кабель связи. Я хотел… А к черту теперь все, что я хотел.

-Вы пробовали вскрыть её?

Чтобы получше рассмотреть, я присел перед дыркой на корточки. Прикасаться к ледяной поверхности хотелось в последнюю очередь, но я забрал у мальчишки шест и аккуратно постучал. Звук был сомнительным. Бросив опасливый взгляд на мальчишку, я рискнул и переключил зрение.

Внутри стены снизу вверх шел толстый кабель. Я поднял голову. Он тянулся к самой крыше, заканчиваясь у края обвалившейся части. И на самом его конце мигал подозрительный огонёк. Я вскочил на ноги и без объяснений направился обратно. Кабель тянулся ниже и ниже, вдоль осевой спиральной лестницы, по которой я несся, от любопытства перескакивая через две-три ступеньки. Сзади слышался шум спешащего за мной мальчишки. У самой последней ступеньки кабель уходил в пол. Я видел его продолжение подо мной своим левым глазом. Я сел на корточки и огляделся в поисках пути вниз. Ориентироваться в здании, которое сам проектируешь, без чертежей было гораздо сложнее. Скрипя кроссовками, ко мне подбежал Ванька.

-Как спуститься вниз?– спросил я.

В подвале произошла та же история: казалось, кабель шёл сквозь планету, словно леска в бусине. Я стал перед его корнем, зачем-то светя себе под ноги. Мальчишка стоял в стороне, едва ли понимая, зачем я пялюсь в голую стену. Я, конечно, был сильным тормозом, но даже я знал, что ниже подвала в здании ничего не было. Вздохнув, я принялся расхаживать по периметру, просматривая пол своим волновым зрением. Материал плохо пропускал сигнал. С грустью я подумал о том, что придется ещё пробираться до дома.

Минута седьмая поисков увенчалась успехом: в углу возле стены в полу оказалось отверстие, прикрытое сверху мелкой сеткой. Издав полурадостный возглас, я принялся отковыривать её, но вскоре понял, что это не так-то просто. Я содрал себе почти все пальцы, чтобы сделать небольшую дырку. С грустью оглядев свою работу, я вздохнул и обратился к мальчишке:

-Ну, чего стоишь – тащи лом.

Вместе с ломом в комплекте оказалась вся группа возмущенных рабочих. Привалившая в подвал толпа стала передо мной с любопытно-нерешительными лицами. Стараясь придать себе как можно более уверенный вид, я требовательно протянул руку Петру. Но тот отвел лом в сторону.

-Это что-ж, начальник, мы строили, а теперь ломать? Так определитесь, что вам надо. Нечего народ морочить.

Я не убрал протянутую руку.

–Вы вызвали меня, чтобы я устранил проблему, чем я, к слову сказать, на данный момент занимаюсь. Так не пора ли нам прекратить валять дурака и вместе приступить к работе, чтобы поскорее все это закончить?

Я требовательно оглядел толпу. Народ стоял молча, кто-то, как и предводитель, с вызовом, кто-то просто отводил взгляд или смотрел себе под ноги. Ненадолго наступила тишина.

-Просто дайте мне лом.

Полминуты Петр помедлил, играя со мной в гляделки. В конце концов он передал инструмент в мою протянутую руку. Я победоносно принял железный трофей и подошёл к проблемному месту в полу. Толпа осталась в своем положении. Чувствуя себя слегка неловко под их взглядами, я решил спросить:

-Никто точно не знает, как здесь можно пробраться вниз?

Тишина. Тогда я спросил ещё, для уверенности:

-И помочь мне тоже никто не собирается, так?

Вновь тишина. Тогда я собрал все остатки своего достоинства и, гордо замахнувшись, принялся дубасить пол ломом. Так прошло около пяти минут. Толпа за это время уже успела заскучать и слегка потеряла свою гнетущую хватку. Кто-то ушёл, вернувшись к обогревателю на первом этаже, кто-то начал беседовать, параллельно закуривая сигарету. А я с упорством осла, коим себя в тот момент и чувствовал, отбивал штукатурку и выкапывал из неё прогнувшуюся мелкую сетку. Так прошло минут пятнадцать. Чувствуя, как мокрые от крови пальцы прорывают последние прутья, я радостно освободил остатки расширенной с такими усилиями дырки. Половина работы оказалась сделана: не без риска, конечно, застрять, моё тело теоретически могло пролезть в образовавшийся проход. Я прислонился к стене, осматривая результат своей работы. Прыгай в кроличью нору, Алиса.

Заметив некоторое изменение, работники начали потихоньку затихать и возвращаться вниманием ко мне. Засунув руки в карманы, Петр окинул меня взглядом и спросил:

-Ну, и что дальше?

Чувствуя себя маленькой девочкой на взрослом празднике, я злобно зыркнул на толпу. Кажется, от меня ждали коронного стихотворения вечера.

-Посветить, я надеюсь, здесь хоть кто-то сможет? Или это тоже вам не по силам?

Толпа потихоньку подобралась ближе, с любопытством заглядывая мне за спину. Внизу было темно. Луч фонарика проскользил во мраке, не поймав там совершенно ничего. Надо было спускаться, только вот лезть в непонятную темную дыру, да ещё без гарантии, что меня заботливо не оставят пускать под землей корни, хотелось не очень. Мало того – это было глупо и безрассудно. Надо было предпринять что-то, что бы завоевало их доверие. Или уважение, как минимум. Я встал с корточек и обвел толпу уверенным гордым взглядом.

-Под этим зданием что-то есть, и, поскольку никто из вас не проявил смелости сделать это, я собираюсь спуститься и проверить. Кто со мной?

По группе прошлась волна смешков. Рабочие начали с любопытством оглядываться, стараясь найти дурачка, спешащего мне на помощь. Я же понял, что все это совершенно бесполезная трата времени, поэтому без предупреждения просто развернулся, присел и пролез в нору, почувствовав, как штукатурка оцарапала мой многострадальный плащ. Твердый пол неожиданно быстро врезался в ноги и коленки, а сверху на голову посыпался дождь из земли и штукатурки. Цепляясь конечностями за какие-то веревки, я подполз к отлетевшему в сторону фонарику и осветил помещение. Гудящая голова не переставала раздражать и путать мысли.

Оно оказалось на удивление небольшим, скорее напоминало кладовку для всякого чистящего барахла, только барахлом этим там даже не пахло. Пахло земляной сыростью и проводкой. Нервно ругнувшись про себя на непутевого электрика, из-за которого пришлось поднять такой шум, я неуклюже развернулся в небольшом пространстве между вереницей проводов. Пора было позорно и ни с чем вылезать из этой дыры. Мой левый локоть больно нашел железный щиток. Остановившись на минуту и потирая ушибленное место, я решил в последний раз осмотреть это место. Красная ручка стоп-крана электрички опустилась вниз.

Провод, пронизывающий здание, действительно вел к электрощитку. Но вот только содержимое этого щитка вряд ли было предназначено для распределения электричества по зданию международного мира и согласия. Окруженный намагниченными лентами, запоминающими микросхемами и проводами, внутри непрерывно мигал небольшой экран. Я тут же принялся открывать тугую железную дверцу.