Карточный домик Путина

Не удивительно, что в итоге всё остается по-старому, ничего содержательно не меняется. Однако не нужно думать, будто наблюдаемый нами процесс останется без результатов. Даже если в поступках людей нет никакого рационального смысла, у них всё равно будут последствия. В данном случае единственным очевидным и долгосрочным последствием является ещё более усиливающаяся дезорганизация системы управления и нарастающая дезориентация чиновников всех уровней. Причастность к власти оказывается сопряжена с риском, а как риск этот уменьшить — непонятно.

Рано или поздно нарастающий кризис верхов обрушит всю административную пирамиду. Но прежде чем это произойдет, хаотические действия представителей правящей элиты сделают положение трудящихся ещё более мрачным. Так что злорадствовать по поводу репрессий, которым подвергаются опальные чиновники, пока нет особого смысла. Что бы они ни натворили, расплачиваться за это всё равно будем мы.

2019 г.

Голосовать и веселиться

Говорят, если боги хотят кого-то наказать, то они лишают его разума. Судя по тому, как в последнее время ведут себя Владимир Путин и люди из его ближайшего окружения, окончательное решение по ним на Олимпе уже принято.

Нужно обладать какой-то удивительно изощренной фантазией или восходить к высокой степени безумства, чтобы предложить на 24 июня совмещение парада со всенародным голосованием на фоне тяжелейшей эпидемии и в разгар тяжелейшего экономического кризиса, когда значительная часть наших сограждан оказалась на грани голода. Да, разумеется, кое-что от щедрот начальства разоренным и оскорбленным россиянам выдают. И по мере приближения роковой даты, на которую, судя по вытекающей из администрации сведениям, назначены празднично-политические мероприятия, обнищавшим согражданам, надо думать, кинут ещё какие-нибудь подачки. При этом чиновники искренне полагают, что в первые дни лета все, кто получит по 10-20 тысяч рублей, сразу же не только закроют все свои долги, но и забудут все унижения, которым они подвергались на протяжении прошедших месяцев. Мысль о том, что у людей имеется память, а их эмоции устроены немного сложнее, чем реакции амебы, не приходит в голову господам из Кремля.

Впрочем, даже если бы эти расчеты были верны, есть большое сомнение, что задуманное получится. Получить у отечественного государства что-либо в полном объеме и вовремя оказывается крайне трудно. И сам этот процесс неминуемо сопряжен с новой порцией унижений, без которых общение граждан с аппаратом власти, похоже, не получается. Позорный провал попыток выдать медикам поощрительные доплаты в мае свидетельствует о том, что чиновники просто не в состоянии в срок и в полном объеме выполнять указания Кремля, а Кремль не в состоянии организовать сколько-нибудь внятную работу собственного аппарата. Об этом очень точно написал бывший губернатор Иркутской области Сергей Левченко, заметивший, что «выплата заработной платы и различных надбавок, это одна из основных и давно отработанных функций бюджета. На уровне регионов выплата зарплаты бюджетникам составляет около половины расходов, иногда чуть меньше. Иными словами, тут процедура, отработанная не просто годами, а десятилетиями, она должна работать автоматически. Почему же в системе здравоохранения появились столь многочисленные сбои? Это говорит о том, что система не только не готова к таким испытаниям, как пандемия, но не справляется уже и с задачами, которые решаются в более или менее штатном режиме».

Недееспособная бюрократия изо всех сил старается сделать хоть что-то, но не знает как. Московская мэрия спекулирует масками, губернаторы копируют столичные указания, не задумываясь об их смысле, а представитель информационного штаба по борьбе с коронавирусом Александр Мясников успокаивает телезрителей, обещая, что «кому положено умереть — всё равно помрут». Оптимистический смысл высказывания доктора состоит в том, что те, кому, по мнению власти, помирать пока не положено, обязаны сами как-то постараться выжить.

Очередную порцию идиотских и бестактных высказываний чиновников мы сегодня получаем ежедневно. И если год назад можно было затевать конкурс на премию имени Марии-Антуанетты, то сегодня делать это уже бессмысленно — слишком много претендентов на первое место.

Неужели они все так быстро и разом поглупели? Вряд ли. Скорее всего находятся в состоянии полной дезориентации, переходящей в панику. Но как известно, многие отчаянные поступки делаются именно в таком состоянии. Агрессия и страх далеко не исключают друг друга. Напротив, они очень часто идут вместе.

Агрессивно-паническое поведение «президентской вертикали» усугубляется необходимостью выполнять договоренности, заключенные в совершенно иных условиях. В том числе — по распилу денег, выделенных на празднование юбилея Победы и проведение всенародного голосования (с соответствующими увеселительными мероприятиями). Да, обстоятельства изменились и выполнение всех этих планов, даже с переносом на два-три месяца, Выглядит абсурдом, но подобные взаимные соглашения между «серьезными людьми» нельзя обнулить без крайне неприятных последствий для всех участников сделки. Обнулять в России можно президентские сроки, а не суммы откатов.

Отчаянная попытка вскочить в последний вагон поезда, который уже сорвался с рельсов и летит под откос, окончится соответственно.

Не сумев справиться ни с экономическим кризисом, ни с параличом бюрократической машины, ни с эпидемией, Кремль предлагает нам 24 июня голосовать и веселиться. Идея восхитительна.

Единственное, что меня во всём этом смущает — я не понимаю, как обстоят дела в психиатрическом отделении кремлевской больницы. Как там с койко-местами после оптимизации?

2020 г.

Голосовать и веселиться

После 13 сентября бессмысленно задавать вопрос «почему Россия не Туркмения», поскольку различия в основном сводятся к более холодному климату. Региональные выборы не просто продемонстрировали новый уровень наглости чиновников, соревнующихся в том, кто припишет себе более высокие результаты, но и завершили ликвидацию умеренно-авторитарной политической системы, существовавшей у нас на протяжении прошедших двух десятилетий. На сей раз фальсификаторы радостно превзошли даже тот уровень беспредела, которым характеризовалось голосование по поправкам к конституции. Губернаторы дружно приписали себе по 80 с лишним процентов, вообще не интересуясь мнением избирателей. Самые скромные приписали себе всего 70%. И лишь Иркутская область остается оазисом демократии с губернатором, вынужденным мириться с унизительным результатом — всего 60% голосов.

Можно, конечно, иронизировать по поводу того, что чем ниже популярность власти, тем выше её показатели на выборах. Но факт очевиден — система радикально изменилась, закрыв все каналы для участия в политике даже для умеренной и системной оппозиции. Выборы в Государственную Думу, запланированные по нынешней схеме, дадут уже предсказуемо «туркменский» результат, при котором говорить о политической борьбе или соревновании нет никакого смысла. Выборы убиты, а мирная протестная активность принципиально игнорируется. Опыт Хабаровска и Белоруссии более чем показателен. Власть уже не заботится ни о легитимности, ни о том, чтобы демонстрировать хотя бы видимость интереса к мнению общества.

Если бы в России сохранялись хотя бы некоторые рудиментарные остатки правового государства, Элла Памфилова и её подельники из ЦИК давно должны были бы сидеть за решеткой за свои деяния. Но пока под арест отправляют не фальсификаторов, а тех, кто дерзнул указать на совершаемые преступления.

В новой политической (точнее псевдо-политической) реальности утрачивают смысл существования и партии системной оппозиции. До недавнего времени они, при всех их очевидных пороках, выполняли определенную общественную функцию, давая жителям России канал для выражения недовольства или для легального участия в политической жизни страны, пусть и на условиях, определенных властью и в рамках поставленных ею правовых ограничений. Но теперь права в обычном смысле слова не существует, государство не считает себя связанным не только собственными юридическими законами, но даже законами логики, природы и здравого смысла. И дело не в том, являются ли попытки использовать оставленные нам легальные каналы оправданными с моральной, идеологической или хотя бы с тактической точки зрения. К сожалению, этих каналов уже не существует. И даже если на холсте нарисована дверь, остающаяся как будто бы открытой, пройти в неё нет никакой возможности, ибо она не только не скрывает глухую стену, но напротив, является издевательским напоминаем о том, что никакого прохода, никакого пути здесь нет.

Фальсификация была не просто наглой и открытой, она была демонстративной и показательной. Её цель — продемонстрировать обществу в целом и отдельным его членам бесполезность попыток легальными и мирными средствами защищать свои интересы. Участие в политике становится невозможным. Строго говоря, даже лояльное поведение и поддержка власти (искренняя или вынужденная) становятся бессмысленными, ибо власть четко дала нам понять, что в нашей поддержке не нуждается. Даже если вы искренне пришли проголосовать за «Единую Россию», этот поступок не имеет никакой ценности, поскольку ваш бюллетень будет выкинут в мусор вместе со всеми остальными, а вместо него нарисуют новые, пусть и с той же самой картинкой.

Системные политические партии поставлены перед выбором — либо перестать быть системными, за счет хотя бы робких попыток выйти за флажки, либо перестать быть. Их тени, конечно, будут востребованы на выборах в Государственную Думу, но не их участие. Нет даже нужды в оппортунистическом согласии со своей участью жертв электорального ограбления (что делает их самих соучастниками преступных деяний власти). Итог уже нарисован и даже объявлен заранее: «Единая Россия» вернет себе конституционное большинство, оппозиционным партиям от широкой души будет предоставлена номинальная возможность присутствия. Впрочем, последнее тоже не очевидно: могут вместо «устаревших» старых партий посадить в Думе новые фракции, благо технически это уже обеспечено итогами прошедших выборов, давших фейковым конструкциям кремлевских политтехнологов «официальный» статус. Эти «новые партии» не претендуют даже на формальную оппозиционность. Они вообще ни на что не претендуют.

Итак, оппозиция должна «выйти за флажки». Но она этого не может сделать, не отказавшись от своей нынешней природы, образа мысли и образа деятельности. А значит, не может сделать в принципе. Отдельные её представители при благоприятном стечении обстоятельств имеют шанс продлить своё политическое существование, но не системная оппозиция как явление.

В России нет больше не только выборов, но и легальной умеренной оппозиции, достойной этого названия. Нет никакого смысла и в пресловутом «умном голосовании» Алексея Навального. Наши споры о тактике заканчиваются там, где заканчивается пространство для маневра. Пока Алексей Навальный в немецкой клинике приходит в себя после отравления, которое никто в России не будет расследовать, его соратники радостно сообщают нам про полторы дюжины успешных историй своих кандидатов на фоне полутора тысяч случаев, когда результаты голосования просто выброшены в урну — и отнюдь не в урну для голосования.

Внесистемная (и как бы радикальная) оппозиция пыталась использовать деятельность оппозиции системной в рамках своей тактики. Хороша или плоха была подобная тактика сама по себе, сейчас уже не важно. Ситуация изменилась и окно возможностей тщательно заколочено.

Разумеется, у нас остается право ругать власть в социальных сетях. Это право возможно сохранится за нами на некоторое время, поскольку господствующие круги осознали — в наших условиях Интернет не только не стал (в отличие от некоторых других стран) инструментом мобилизации, но напротив, зачастую выполняет противоположную функцию, демобилизуя и деморализуя протестное сообщество.

Вопрос о том, есть ли будущее у протеста в России сейчас, увы, должен быть заменен иным: а есть ли у России в принципе будущее? Разумеется, если оно и есть, то связано с сопротивлением. Но формы политической борьбы после 13 сентября придется придумать и выстрадать заново.

2020 г.

Больные люди у руля государства

В Государственной Думе явное оживление. Казалось бы, в условиях пандемии, когда почти половина депутатов болеет или переболела ковидом, можно было бы вести себя поспокойнее и немного повременить с изданием новых законов. Но всё получается совершенно наоборот. Новые законодательные инициативы явно свидетельствуют о том, что их авторы пребывают в состоянии среднем между истерикой и паникой. В стране, где легально организовать уличные протесты и так уже почти невозможно, предлагается ещё больше ужесточить правила проведения пикетов, даже одиночных. В дополнение к поправкам к конституции, которые со скандалом протащили летом, вносится законопроект о продлении сроков президентства Путина до 2036 года, но одновременно готовят и закон про гарантии уходящему президенту, давая повод многочисленным слухам о том, что здоровье первого лица явно не в порядке.

Список законопроектов дополняет инициатива о признании физических лиц иностранными агентами. Само понятие «агента» не предполагает уже даже получения денег из иностранного государства и даже связи с ним, достаточно иметь связь с кем-то, кто имеет связь с кем-то, кто имел или имеет какие-то отношения с кем-то за границей. Хотя статус иностранного агента присваивает Министерство Юстиции, не обращаясь для этого в суд, жертвы новых правил должны будут автоматически лишаться права выдвигаться на выборах.

Иными словами, речь идет об очевидном нарушении даже нынешней изувеченной конституции, предполагающей наличие равных избирательных прав для всех граждан кроме осужденных судом и отбывающих тюремный срок. Если в прежних законах речь шла о лишении избирательных прав в качестве наказания за преступления, то теперь власть получает возможность устранять неугодных кандидатов на основании административного решения, которое к тому же невозможно оспаривать.

Вообще-то выдвинуть кандидатов сейчас даже для официальных политических партий дело крайне трудное (если это, конечно, не «Единая Россия»). А трехдневное голосование дает стопроцентную гарантию фальсификации и избрания заранее запланированного кандидата. Но даже нынешнего уровня барьеров почему-то оказывается недостаточно. При внимательном чтении данного проекта возникает подозрение, что написан он ради одного единственного человека — Алексея Навального, на случай если «берлинский пациент» задумает вернуться в Россию и выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах, которые ещё не только не назначены, но даже официально не обсуждаются.

Ещё одна законодательная инициатива — запрет любой учебной и просветительской деятельности, кроме как по программам, утвержденным министерством. Ясно, что у этого законопроекта тоже есть конкретный адресат — Свободный университет, созданный оппозиционными преподавателями (по большей части либералами), вытесненными из Высшей школы экономики. Но парадокс в том, что закон всегда пишется расширительно, так что при желании с его помощью можно будет разгромить и уничтожить вообще любое учебное заведение, хоть бы и государственное, где имеются спецкурсы, дополнительные программы или организованы курсы повышения квалификации.

Учитывая уже имеющийся в России массив репрессивно-запретительного законодательства, все эти инициативы являются совершенно избыточными. Но именно это и заставляет задуматься о мотивах их авторов.

Разумеется, можно предположить, что люди, пишущие подобные тексты, просто ненавидят весь мир и больны какой-то формой паранойи. Но даже если мы примем подобное психиатрическое объяснение, остается вопрос, почему инициативы больных людей получают ход и даже могут стать законами. Если рулить начинают больные люди, значит больна уже система.

Избыточная реакция на реальные или мнимые внешние вызовы является очевидным симптомом истерики или психоза. И неминуемо встает вопрос о том, чем данный психоз спровоцирован.

Во многом содержание и даже тон официальных документов напоминает то, что публиковалось в Советском Союзе в последние месяцы жизни Сталина. Разумеется, болезненное состояние вождя было глубокой тайной для обычных граждан, да и для его ближайшего окружения (как мы теперь знаем) масштабы проблемы не были очевидны. И тем не менее это болезненное состояние распространялось в системе и в обществе, провоцируя неадекватное поведение. С другой стороны, паника в верхах — типичный симптом объективно назревшего, но никак не начинающегося «транзита власти».

После смерти Сталина отмену инициатив, запущенных в последние месяцы его жизни, осуществили те же самые люди, которые составляли костяк политической элиты. Безумное дело о «врачах-отравителях» не только было прекращено, но и следователь, занимавшийся им, был арестован, а затем расстрелян. Этот урок нелишне было бы помнить сегодня тем, кто сейчас надеется сделать карьеру, участвуя в разгоне политической истерии и пытаясь «бежать впереди паровоза».

Политически больная система склонна к саморазрушению. И то, что мы наблюдаем вокруг, является прямым тому доказательством. Вопрос лишь в том, насколько опасной является болезнь политической элиты для страны в целом.

2020 г.

Охота на Солнцеликого

Разговоры о здоровье, о неспособности Путина справляться с президентскими обязанностями и его предстоящем уходе начались уже некоторое время назад, но сейчас из сферы маргинальных слухов эта тема буквально на глазах перемещается в мейнстрим. И дело не только в том, что утечки публикуются иностранными изданиями со ссылкой на недавно созданный и стремительно набравший популярность телеграм-канал «Генерал СВР», но и в том, что желтая пресса, ранее никогда не решавшаяся задевать президента лично, ныне безо всякого стеснения полощет его интимную жизнь, рассказывает про то, как морской спецназ охраняет яхту бывшей питерской любовницы правителя, а пресс-секретарь президента ещё и публично оправдывается, делая двусмысленные заявления о низком качестве опубликованного расследования. В России желтая пресса — самый точный барометр конъюнктуры. Коль скоро начали задевать первое лицо государства, значит это стало не просто безопасно, но и выгодно.

Если верить разоблачениям последнего времени, то картина складывается более или менее логичная. Разговоры о болезнях Верховного правителя шли давно, и не были беспочвенными. Но именно в начале 2020 года его состояние резко ухудшилось. Этим объясняется вдруг начавшаяся суета вокруг Кремля, странные, неподготовленные и наспех составленные в январе законодательные инициативы, явно направленные на подготовку «транзита власти» (внезапная смена премьер-министра, укрепление Государственного Совета, где несомненно готовилось место для Путина после его отставки, корректировка отношений Думы, президента и правительства, предполагавшая перераспределение власти в рамках коллегиального руководства, всегда возникающего на первом этапе подобных процессов). Но затем, в феврале сценарий был внезапно сломан выступлением Валентины Терешковой, призвавшей «обнулить» сроки правления Путина, обеспечив ему фактически пожизненное президентство. Причем ещё утром 15 февраля об этом плане не знали ни в президентской администрации, ни в Госдуме, так что решение явно отражало мнение одного конкретного человека — самого же главного начальника.

Противоречивость и непоследовательность действий власти создавала впечатление бессмысленных метаний, но публикации «Генерала СВР» позволяют расставить всё по местам и понять реальную логику событий. Просочившаяся в январе информация о предстоящей медицинской операции, для которой привозили врачей из Израиля, была, очевидно, верна. Однако операция, которую собирались проводить (с длительным периодом восстановления) после парада 9 мая, состоялась уже в феврале. Что логично и с медицинской точки зрения, поскольку считается, что зимой послеоперационное восстановление идет легче.

Придя в себя после успешной операции, Солнцеликий явно решил блокировать планы транзита. И не потому, что надеялся прожить все 16 лет, на которые его правление продлевалось поправкой Терешковой, а потому, что в принципе не собирался ни искать преемника, ни передавать власть. Формула «Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России», отчеканеная спикером Госдумы Володиным, похоже, очень точно передает психологию как самого президента, так и его ближайшего окружения. Вопрос о том, что будет с Россией без них и после них, совершенно этих людей не интересует. Поэтому вместо того, чтобы готовить транзит и выращивать новых лидеров, высшая власть делает всё возможное, чтобы не возникло даже потенциальной возможности появления у правителя наследников. Ибо с того момента, как наследник (хотя бы потенциальный) появился, возникает мысль о том, что национального лидера можно кем-то заменить, а его правление не будет продолжаться вечно.

Вполне вероятно, что Путин на самом деле подумывал о корректном уходе от власти. Но было это в 2007-2008 годах, когда сам президент был ещё сравнительно молод и здоров, а следовательно мог иметь какое-то будущее за пределами Кремля. После 2016 года ситуация радикально изменилась. Ведь чем хуже здоровье правителя, чем менее он дееспособен, чем менее справляется со своими обязанностями, тем страшнее уходить, и тем крепче он вцепляется в своё кресло. Если будущего нет у главного начальника, то не должно быть будущего и у подчиненной ему страны. Во всяком случае, такое будущее ни вообразить, ни тем более готовить нет никакого смысла. В традиционной монархии смена суверена готовится системой институтов и четко запрограммирована логикой семейного воспроизводства. В условиях личной диктатуры, загримированной под республику, смена правителя каждый раз превращается в кризис.

Однако если Путин, независимо от того, сколько ему осталось жить на белом свете, никакого будущего ни для себя, ни для России без своего присутствия на посту президента не видит, то прочие люди во власти думают иначе. И для них жизненно важно, чтобы пресловутый транзит состоялся как можно раньше и прошел как можно более гладко. Таким образом, блокируя транзит, Путин из гаранта «стабильности» превращается в угрозу для своего окружения. А потому начинаются новые попытки оживить процесс передачи власти и принудить Солнцеликого согласиться на уход по состоянию здоровья. Мало того, что утечки о реальном положении дел становятся частыми, подробными и достоверными, явно поступая с самого верха, они ещё и рассчитываются таким образом, чтобы провоцировать президента и его близкий круг на совершение действий, которые усугубляют положение.

В прежние времена заговорщики прибегали к яду и кинжалу, на худой конец можно было удавить царя подушками (как Петра III) или ударить табакеркой по голове (как Павла I). В наше время для той же цели используется информация. А конкретным инструментом расправы были избраны бывший профессор МГИМО Валерий Соловей и созданный в конце сентября канал «Генерал СВР», через которых нужными дозами и в нужное время сливаются провоцирующие сведения. Стоит в Интернете появиться сообщениям о том, что Путин не может выйти из бункера, как пациенту вкалывают лошадиную дозу препаратов, позволяющую ему с бодрым видом сделать перед телекамерами несколько шагов по улице. Появляется сообщение, что у президента не двигается правая рука — вкалывают новые препараты, рука начинает двигаться, но правитель становится, вялым, апатичным и злобно-депрессивным. Каждая такая процедура неминуемо ухудшает и без того подорванное здоровье пациента и приближает его конец.

Разумеется, задача в данном случае состоит не в том, чтобы заморить президента до смерти — по крайней мере в ближайшие месяцы, а в том, чтобы довести его физически и эмоционально до такого состояния, когда он всё-таки вынужден будет согласиться на транзит и назвать в качестве преемника представленную ему фигуру. Параллельно в Госдуме срочно принимается закон о гарантиях для уходящего правителя и готовятся репрессивные законы, с помощью которых надеются в процессе передачи власти удержать контроль над всё более раздраженным обществом.

Насколько этот план удастся, мы узнаем в ближайшее время. Но одно можно утверждать с полной уверенностью: политический кризис неизбежен. Он предопределен не только разложением правящей элиты, но и общемировыми социально-экономическими процессами, исчерпанностью возможностей развития для неолиберальной модели капитализма. Затянувшаяся путинская стабильность грозит обернуться серьезными потрясениями и радикальными переменами.

2020 г.

Логика бюрократической стабильности

В очередном посте «Генерала СВР» рассказывается про тайные планы Путина, а затем автор (или авторы) уверенно заявляют, что теперь планы придется менять, поскольку их разоблачили.

Для тех, кто не читает этот канал и не сидит в Телеграме, привожу цитату целиком. «Силуанова и Решетникова на выход, уже на этой неделе, чтобы на пресс-конференции рассказать, что проблемы были, но уже решены. Патрушева младшего в ссылку в “Роснефть”. После нового года обращаешься к Федеральному Собранию и отправляешь в отставку кабмин, назначаешь премьером Кудрина, как кризис менеджера, а заодно пудришь мозги западу и Байдену, что идёт “оттепель”, будут реформы, перезагрузка, ну ты же считаешь их “слабаками” и “наивными идиотами”, значит “схавают”. Вдогонку, отправляешь в отставку Бортникова, меняешь Колокольцева и Лаврова, не потому, что они старые, усталые от бремени службы и не способные к новым вызовам люди, а якобы “потепление” и “обновление”. Да, и на место Лаврова поставь идиота Нарышкина. Патрушев младший пусть управляет “Роснефтью”, а Сечина вводишь в кабмин и придумываешь должность вице-премьер над силовым блоком, в противовес Кудрину, ну для баланса. А Набиуллину выкинешь в марте, когда она доллар по 120 р. сделает, чтобы упорядочить бюджет. Так, что ещё? С выборами в Думу на апрель надо определиться. Володин уже наигрался, его в госсовет. Кого спикером? Подумай, может Кириенко. Вместо Матвиенко поставь Медведева. Ах да, и дочку в госсовет введи, ну так, с прикидом на сентябрьские досрочные президентские».

Не исключаю, что планы перестановок и в самом деле в ближнем окружении Путина обсуждались (больше того, некоторые отголоски этих слухов и до меня доходили). Вопрос о переносе сроков выборов в ГосДуму обсуждался ещё ранней весной, а разговоры о досрочных выборах главы государства связаны как с ухудшающимся здоровьем главного пациента, так и с необходимостью искать ему сменщика, равно удобного и для отечественной олигархии, как и для лидеров Запада. Но масштабные кадровые перестановки совершенно точно реализованы они не будут. И отнюдь не потому, что их разоблачил оппозиционный телеграм-канал.

Планы такого рода долго обсуждаются (отсюда и расползающиеся слухи), но никогда не осуществляются по той простой причине, что любые серьезные перестановки во власти сегодня чреваты полным развалом системы управления. В России всё держится не на формальных правилах, а на неформальных, тайных и межличностных договоренностях.

Коррупция это и есть та смазка, благодаря которой ещё как-то двигаются ржавые шестеренки нашей государственной машины. Причем речь идет не просто о воровстве и взяточничестве, а о сложной системе негласных взаимных обязательств, позволяющих двигать и перераспределять финансовые потоки, суммарно сопоставимые с официальным бюджетом страны (а может быть и превышающие его).

Ясно, что если вынуть из системы одну или несколько ключевых фигур, наступит хаос, чреватый реальным параличом всего процесса принятия решений. Некомпетентность министров не имеет никакого значения, поскольку важен не успех вверенной чиновнику отрасли, а четкое перемещение финансовых потоков по согласованным и отлаженным маршрутам. Если чиновник эти задачи решает успешно, то любые провалы по другим направлениям сойдут ему с рук.

Правда, картина несколько меняется в случае с губернаторами. Однако надо помнить, что система власти в России предельно централизована. И все главные решения всё равно принимаются в Москве. Здесь же совершаются взаимозачеты между региональными и федеральными начальниками. Потому не так важен губернатор, как тот, кто в центре курирует область либо находящиеся на её территории самые доходные предприятия.

Именно поэтому никого из федеральной верхушки не увольняют и даже не перемещают без крайней необходимости. Даже в начале текущего года, когда в силу политических раскладов, вызванных, скорее всего, состоянием здоровья главного пациента страны, понадобилось в срочном порядке удалить с поста премьера (и автоматического наследника) Дмитрия Медведева, почти всё остальное правительство осталось на своих местах.

С политической точки зрения это полный абсурд: зачем менять премьера, не меняя ни политику, ни состав правительства? Но с точки зрения аппаратно-коррупционной логики и борьбы за власть в Кремле всё логично. В случае чего слабый (пока ещё) Мишустин не будет претендовать на слишком многое.

Однако вопрос о политических переменах всё равно назрел. И далеко не только по причинам медицинским. На фоне санкций осложнился вывод денег за рубеж. Именно тихие гавани солидных западных банков (а не временные пристани офшорных островов) являются конечной точкой всех финансовых потоков РФ. И для того, чтобы такая система работала гладко несмотря на конфликт с США и Евросоюзом, приходится прибегать к возросшему числу посредников, что тоже оборачивается многомиллионными потерями. Надо договариваться с западными партнерами, а те уже не смогут отыграть назад свою политику в отношении Кремля, пока там не сменится хозяин.

В такой системе единственный способ как-то навести порядок, это заменить именно первое лицо, а потом постепенно перенастраивать коррупционный механизм. Есть, конечно, ещё один способ — слом старого государственного аппарата и создание нового, построенного по другим принципам и отвечающего перед другими интересами. Но это уже революция по Ленину.

2020 г.

Камни российской политики

Парадокс российской политики 2020-21 годов состоит в том, что существующий режим полностью исчерпал ресурсы, благодаря которым был возможно его существование, но одновременно полностью блокировал все каналы вертикальной мобильности и все механизмы реализации политических, социальных и даже кадровых изменений. В результате неизбежные перемены могут наступить лишь в форме катаклизмов, которых на самом деле не хочет никто. Неопределенность торжествует и сверху и снизу. А как следствие — общество застыло в эмоциональном параличе.

Тем не менее внешние и внутренние факторы ускоряют процесс распада политической системы. Переворачивая знаменитое высказывание Александра II про крепостное право, можно сказать: если не свергнут снизу, то отменят сверху. Вернее начнут процесс, неминуемо ведущий власть к крушению.

Логическая ловушка: если не начать необходимых действий, всё рухнет. Если начать, то всё рухнет, но по-другому. Ответ Путина и ближайшего окружения логичен: мы не будем делать ничего, а если всё рухнет после нас, то какая разница? Это так же правильно, как и формула Людовика XV: после нас хоть потоп. Кстати, перевод неточен. Слова «Après nous le déluge» означают: потоп будет после нас. Никакого сомнения в его неизбежности нет, главное, что это случится уже при следующем правителе.

Но так может думать лишь очень узкая группа людей с очень краткосрочными перспективами политической и физической жизни. Тем более, что волны потопа уже поднимаются. Значительная часть элиты, мечтающая пережить Путина и его режим, мучительно ищет решения. И пока не находит его.

Когда-то очень давно афинский политик и полководец Фемистокл, организуя сопротивление персидскому нашествию, поставил на берегу вдоль пути движения персидского флота камни, где призывал греков из Малой Азии, корабли которых входили во флот персидского царя, переходить на сторону своих соотечественников. Когда кто-то из соратников Фемистокла спросил, вправду ли он надеется, что эта агитация сработает, он ответил: «Конечно, нет. Но теперь персы перестанут доверять служащим у них грекам». Как показало морское сражение при Салемине, расчет его оказался верен. Персы сделали ставку на одних лишь финикийцев, не введя вовремя в бой греческие суда. И потерпели поражение.

Похоже, что угроза санкций, как и многочисленные разоблачения, публикуемые в российском Интернете и активно воспроизводимые иностранной прессой, играют во внутрикремлевской политике роль таких же точно фемистокловых камней. Неважно, делается это сознательно или нет. Важен результат. С одной стороны, понятно, что делая Путина и его окружение предельно токсичными на Западе, эти публикации провоцируют отечественную элиту на то, чтобы попытаться, избавившись от нынешнего президента, восстановить себе если не репутацию, то хотя бы формальный статус «приличных людей», достойных находиться в составе мирового правящего класса.

С другой стороны, совершенно не очевидно, что подобные расчеты могут спровоцировать реальный переворот в Кремле. Но вот что случится обязательно (а скорее всего — уже случилось), это кризис доверия. Мало того, что Путин перестает в такой ситуации доверять кому-либо, кроме 2-3 самых близких и тотально от него зависящих людей, но и все остальные царедворцы перестают доверять друг другу.

А дом, разделенный внутри себя, обречен пасть.

2021 г.

Между прошлым и будущим

Утопия Владимира Путина

Недавно один мой старый знакомый вернулся из Африки. Нет, не из туристической Африки, куда ездят за большие деньги ради незагаженных пляжей и тропической экзотики, а из самой настоящей глухомани, где давно уже не видели белого человека. И ездил он туда отнюдь не за приключениями. Просто группа русских бизнесменов решила наладить добычу полезных ископаемых где-то в глубине Конго.

Впрочем, приключений оказалось более чем достаточно. Двоих русских чуть не расстреляли. Одного за незнание французского, а другого приняли за угандийского шпиона. Однако жизнь коллег каждый раз удавалось спасти, причем стоило это совсем не дорого — всего каких-нибудь 20 долларов.

В единственном приличном отеле провинциального городка, в котором они остановились, на них набросилась крыса. Спустившись к портье, мой знакомый стал возмущаться. «А вы в каком номере поселились? — уточнил пожилой негр, сидевший за стойкой. — В 216-м? Так крыса там уже три месяца живет». Пришлось нашим инвесторам подкармливать животное. Крыса успокоилась, перебралась в ванную и больше в спальне не показывалась.

Много еще интересного рассказал мне наш путешественник. Но, слушая его, я неожиданно подумал, что мой старинный приятель на самом деле выполнял важную миссию по глобализации российского капитализма. Обеспечивал экспорт капитала.

Однако совсем не обязательно все происходит так драматично. Приключения — удел мелкого и среднего бизнеса. Крупные корпорации работают наверняка, заставляя в случае неудачи расплачиваться других.

Главной экономической новостью 2006 года было то, что отечественный «Газпром» по капитализации вошел в тройку крупнейших корпораций мира. По большому счету удивительного здесь ничего нет. Контролируя огромную долю глобальных энергетических ресурсов, российские компании с самого начала имели все возможности для того, чтобы попасть в первые строки международных рейтингов. Раньше этого не происходило лишь потому, что все эти предприятия при приватизации были катастрофически недооценены. Что, с определенной точки зрения, тоже закономерно: возможно, стратегия либеральных реформ и состояла в том, чтобы фактически задаром передать в частные руки национальное достояние и разделить экономический потенциал страны бывшей сверхдержавы! А надо напомнить, что сверхдержавой Советский Союз был не только в военном, но и в экономическом отношении. Эта экономика могла быть сколь угодно неэффективной, но все равно она была одной из первых по величине в мире.

Сегодняшней России, несмотря на все ее успехи, до статуса экономической сверхдержавы, как от Москвы до Луны. Экспорт капитала типичен не только для США, Западной Европы или Японии. Свои транснациональные компании имеет уже не только успешно развивающаяся Южная Корея. Транснациональный капитал возник в Бразилии, Южной Африке, Турции, Индии. В каждом конкретном случае местные корпорации, выходя на мировой рынок, используют специфические конкурентные преимущества (например, развитые контакты и связи с элитами соседних стран): они неизменно опираются на поддержку государства, которое во что бы то ни стало хочет иметь «собственных» «транснационалов». С одной стороны, государство помогает «своему» бизнесу. Разумеется, с другой стороны, бизнес укрепляет связи с бюрократией. И в этом нет ничего специфически «восточного» или периферийного. Чем более капитал корпоративен, тем больше он сам бюрократизируется. И тем органичнее срастается с государственной бюрократией. Это Ленин и Гильфердинг обнаружили еще в начале XX века, причем изучая империализм — отнюдь не на примере России и Бразилии.

Точно так же, как и в России или Турции, вопрос о взаимном влиянии государственного и корпоративного аппарата является темой жарких дебатов в США, где появился даже термин «revolvingdoor» (вращающаяся дверь), обозначающий отработанную систему обмена кадрами между крупнейшими частными компаниями и правительственными организациями. Кто кого контролирует, сказать уже трудно: они составляют единый комплекс общих интересов, совместных планов и однородной политической культуры.

Конечно, в России и корпорации, вышедшие из советских министерств, и чиновничья элита, выращенная партией и комсомолом, имеют свою специфику. Но не надо эту специфику преувеличивать. С момента крушения СССР прошло полтора десятка лет. Целая эпоха. А нынешнее развитие российских корпораций, даже если оно и опирается технически и политически на потенциал, накопленный в советские времена, на самом деле является показателем зрелости отечественного капитализма.

Деньги из страны вывозили и раньше, но политэкономический смысл происходящего был совершенно иной. Ушли в прошлое те забавные времена, когда очередной «новый русский», выскочив в Лондоне из аэропорта с чемоданом долларов, несся в ближайшую маклерскую контору, пристраивая «заработанное» в первый попавшийся офшор. Теперь не деньги вывозят, а инвестируют капитал. Это делается целенаправленно, стратегически. «Газпром» систематически скупает компании в странах бывшего Восточного блока, а затем и на Западе, подчиняя себе систему транспортировки и распределения своей продукции. «Альфа-Групп», «Норильский никель» и «Лукойл» приобретают за рубежом предприятия, которые могли бы стать их партнерами или конкурентами. «Роснефть» не просто приватизируется, но выставляет свои акции на западных биржах. Автомобилестроители, приобретя завод по производству моторов, решают, что лучше — перевезти его в Россию либо оставить на месте, но включить в свою технологическую цепочку?

Разумеется, новый транснациональный статус порождает и новые проблемы. Надо заботиться об имидже компании, надо учитывать общественное мнение, причем не столько отечественное, сколько мировое. С этим у нашего бизнеса еще будет куча проблем. Случай Ходорковского показал, что получается пока скверно: пока строят имидж на Западе, заваливают дело на Родине.

Нефтяное богатство дает российским компаниям шансы для внешней экспансии. Беда лишь в том, что в самой России дороги по-прежнему остаются непроходимыми, здания падают на головы жильцов, а оборудование значительной части предприятий достойно занять почетные места в музее, экспонирующем технику середины прошлого века. Все это никто исправлять не будет, ибо подобные инвестиции, как сейчас принято говорить, «непривлекательны». Став глобальными игроками, российские компании готовы использовать свои конкурентные преимущества непосредственно на мировом рынке, им некогда, неинтересно, а главное — уже невыгодно использовать свои средства для развития собственной страны.

Западные страны потому и стали в рамках капиталистической системы «передовыми», что выходили на мировой рынок, уже являясь на нем лидерами — в большинстве областей, от технологии до транспортной инфраструктуры (и даже идеологии). Для них глобализация становилась способом закрепить свое лидерство. Для стран, оказавшихся на периферии системы, подобные успехи могут обернуться проклятием. Американский капиталист может сказать: «Что хорошо для “Дженерал моторе”, то хорошо для Америки». Прежде чем поверить ему, спросите мнение профсоюзного комитета его предприятий, и выводы окажутся не столь радужными. Но если вам скажут: «Что хорошо для “Газпрома”, то хорошо для России», — можно уже никого ни о чем не спрашивать.

Российские корпорации находятся на подъеме. Цена акций растет, прибыли достигли астрономических величин, иностранные инвесторы активно вкладывают деньги в российские активы. Не только русские бизнесмены вывозят деньги за границу, но и иностранные деньги приходят в российские компании. Оставаясь российскими по прописке, они становятся действительно транснациональными. Курс их акций на Нью-Йоркской и Лондонской биржах уже влияет на решения, принимаемые в московских штаб-квартирах, более того — на политику официальных государственных структур. В свою очередь для правительства продвижение на внешние рынки российского сырья и поддержание высоких цен на него является единственно реальной национальной идеей. Украину наказывают за плохое поведение, повышая цену на газ. Лояльной Белоруссии цену на газ повышают просто так, без всякого предлога. Хотя это свидетельствует лишь о том, что отечественным политикам еще учиться и учиться: если бы они более внимательно следили за новейшими европейскими веяниями, то поняли бы, что повышенную цену на газ для Белоруссии надо обосновывать нарушением там прав человека.

Бурный рост цен на акции отечественных компаний не имеет никакого отношения к росту их эффективности. Точнее: это сказать с определенностью невозможно. Отличить успешную компанию от неэффективного бюрократического монстра по их показателям нельзя. Растут все. Эффективные и неэффективные менеджеры, лидеры, принимающие верные решения и совершающие элементарные глупости, — все могут похвастаться ростом капитализации, увеличивающимися прибылями и очевидными успехами в бизнесе.

Во время приватизации многие предприятия отдавали за бесценок, и правительство следило за тем, чтобы официально объявленная стоимость уходящих в частные руки активов была даже не минимальной, а символической. Естественно, что затем эти предприятия начали медленно дорожать, а позже — стремительно. Затем подорожала нефть, и российский бизнес получил огромные прибыли.

На этом фоне команда Путина произносит громкие слова об укреплении роли государства в экономике и социальной защите населения, одновременно разворачивая новый виток приватизации. Распродаются государственные пакеты в банках и нефтяных компаниях, принимаются новые законы, поощряющие частную инициативу в сфере культуры и образования, переходят на рыночные основы все транспортные системы. Компании, в которых правительству принадлежит значительный пакет акций, получают право на дополнительную эмиссию, снижая, тем самым, долю государства. Более либерального — с точки зрения экономики — правительства в России, пожалуй, не было со времен администрации графа Витте, которая благодаря своей модернизационной активности, с точки зрения многих, и довела дело до революции 1905 года.

Странным образом, однако, все эти рыночные меры не только не ослабляют монополизм, но, напротив, его резко усиливают. Точно так же весь этот «либеральный курс» не снижает веса государственной бюрократии в экономической системе. Ибо большинство приватизированных корпораций остаются естественными монополиями, только с них снимается публичный контроль.

Монополии, а особенно естественные монополии, могут жить только в симбиозе с государством. Если бизнес становится частным, меняется лишь структура этого симбиоза. Механизмы, с помощью которых государство могло регулировать бизнес, превращаются в схемы, по которым бизнес контролирует бюрократию. И то, и другое, впрочем, происходит к обоюдному удовольствию. Даже если бывают склоки и пьяный мордобой по праздникам, все равно это большая и дружная семья.

Разумеется, Путин и его коллеги — не из тех, кто любит пускать дела на самотек. Власти очень внимательно следят за тем, как ведет себя корпоративная элита. Только интересуются они не решениями, принимаемыми в области ценообразования, инвестиций или заработной платы. Их интересует, не финансирует ли кто-то из бизнесменов оппозиционные партии, не пытается ли использовать свои ресурсы для приобретения дополнительного влияния в Кремле, не заводит ли подозрительных знакомств. С кем встречаются в Лондоне? Какие контакты имеют в Израиле? О чем беседовали в Вашингтоне?

Режим Путина старается поставить бизнес под контроль государства? Да, безусловно, — но лишь на политическом уровне. На экономическом уровне в России было мало правительств, которые в такой степени подчиняли свою политику интересам крупного частного капитала. Корпорации диктуют власти свою повестку дня. В обмен на это они должны регулярно демонстрировать свою лояльность. Не только по отношению к системе, но и лично к президенту, к любому крупному чиновнику в его администрации. С другой стороны, почему бы и не быть лояльными? Власть гарантирует благоприятные условия для работы, прибыли и цена акций растут. Проблемы со свободой печати? Но их вряд ли испытывает деловая пресса, приводящая сведения о последних котировках ценных бумаг. Трудности с правами человека? Так люди у нас разные. У одних нет прав, у других трудностей. Неприятности у чеченцев? Но чеченец, накопивший несколько миллионов долларов, знает, как от своих проблем избавиться. Притеснение бюрократами мелкого и среднего бизнеса? Так крупный бизнес от этого только выигрывает. Крупный бизнес разоряет мелкого предпринимателя куда успешнее и быстрее, чем коррумпированные чиновники.

Путинская бюрократия использует каждую возможность для того, чтобы самой заняться бизнесом. Но что в этом плохого? Благодаря своим деловым интересам чиновники только лучше понимают предпринимательскую элиту. Да, они вытеснили иностранцев из прибыльных нефтяных проектов. Но зато укрепили позиции отечественных корпораций. И кто скажет, что отечественные олигархи меньше заботятся о величии отчизны, нежели иностранные?

Вступая по энергетическим проектам в конфликт с западными партнерами, Москва лишь показывает, насколько она является прилежным учеником Запада. На глобальном уровне Путин так же лоббирует интересы своих, российских компаний, как Ангела Меркель — немецких. Крупный бизнес из Германии стремится на русский энергетический рынок, мечтает о приобретении прибыльной собственности.