Большая книга ужасов – 87

– «Суеверия департамента Йонн»?.. – восхищенно прошептала Лиза.

– «Ведьма Калиго Корней и колдун Дэвэн Марсо»?! – восхищенно прошептала Таня.

– Это вы написали?! – воскликнули они хором.

– Признаюсь, – с улыбкой кивнул Съекль. – Эту книгу написал я. Кстати, из всей серии она самая популярная. Почему-то сборники суеверий департаментов Верхняя Гаронна, Манш, Па-де-Кале, Сона и Луара, Вандея, Валь-де-Марн или, например, Кальвадос имели куда меньший успех. А тираж «Суеверий в департаменте Йонн» был распродан мгновенно! Более того, у меня создалось впечатление, что ее прочли не только люди, но и вороны.

– Вороны Калиго Корней?! – Лиза от изумления едва не уронила велосипед, а Таня уронила, но мсье Съекль оказался достаточно галантен и поднял его.

– Польщен… сразу видно, что вы действительно прочли мою книгу! – усмехнулся писатель, передавая велосипед Тане. – Очень может быть, что это были потомки ее ворон. Я шучу, конечно: ведь Калиго лежит в земле!

– В земле?! – возмущенно воскликнула было Таня, но Лиза толкнула ее в бок, и сестра умолкла.

Конечно же, Съекль понятия не имеет, что Калиго Корней ожила и вороны ее тоже ожили! Но сказать об этом нельзя. Как объяснить, откуда они это знают? Кто же поверит, что девочки своими глазами видели эту ведьму и ее свиту?!

– Ну да, ведь колдун Марсо прикончил ее, только не знаю как, ну и ворон ее, очевидно, тоже, – пояснил Съекль. – Но когда я сегодня уезжал из Френа, на мой «Рено» ни с того ни с сего набросились вороны – целая стая. И они, можно сказать, гнали меня всю дорогу до Муляна, заляпав и крышу, и капот, и ветровое стекло так, что я почти ничего не видел и несколько раз чудом избежал аварии. На въезде в Мулян мне встретился комбайн, грохот которого, видимо, напугал птиц, и они оставили меня в покое. Я свернул на обочину, попытался вытереть ветровое стекло – и увидел вашего отца, а он любезно предложил мне приют и помощь.

– Да-да, – поддержал его мсье Верьер, – я как раз отправился искать невесть куда запропастившихся дочерей, как вдруг появился мой знаменитый знакомый, попавший в такую жуткую историю. Осторожней, барышни, ставьте велосипеды в гараж – не испачкайтесь.

У жителей Муляна (деревни, которая возникла несколько веков назад!) гаражами служили огромные старинные амбары, конюшни или каретные сараи. У Верьеров это был именно такой сарай. Раньше там почти наверняка стояла не карета, а телега для сена или зерна и какая-нибудь скромная повозка для людей, а в позднейшие времена вполне могли поместиться два автомобиля и велосипеды взрослых и детей. Еще у стены были сложены или составлены бледно-серые плиты из тесаного камня, некоторые с отколотыми углами, покрытые сетью мелких трещинок, образовавших причудливый узор. Плиты достались мсье Верьеру по наследству от прежних владельцев дома, но применения им пока не нашлось.

Девочки не глядя прислонили велосипеды к этим плитам, в ужасе уставившись на заляпанный птичьим пометом «Рено» Доминика Съекля. Ужасно хотелось зажать нос, но это было невежливо.

– Пошли отсюда, – брезгливо морщась, сказал наконец Верьер. – У нас все-таки ужин впереди, а этот запашок отобьет всякий аппетит.

– Да, момент, я только возьму из машины сумку, – кивнул Съекль, открывая заднюю дверцу и доставая оттуда большой потертый портфель и очень стараясь не испачкаться при этом о грязную дверцу, из-за чего не удержал портфель – и тот упал наземь.

От удара его замок раскрылся, и на гаражный пол выскользнула большая коричневая тетрадь в потертом кожаном переплете. Очевидно, переплетал ее невеликий умелец, потому что из нее вылетело несколько листков, исписанных фиолетовыми чернилами, да и, судя по виду пожелтевшей бумаги, с тех пор прошло немало времени, вот тетрадь и развалилась.

Съекль чертыхнулся, наклонился, подхватил тетрадь и поспешно начал собирать листки, отряхивая их от мелкого гравия, которым был посыпан пол гаража. Ему помогал Верьер. Они не заметили, как быстро переглянулись девочки, убедившись, что обеим пришла в голову одна и та же догадка.

Так вот куда пропала тетрадь колдуна Марсо! Вот кто ее украл из незапертого дома! Вот почему за Съеклем гналась стая ворон! Да, это были вороны Калиго Корней, которые сами охотились за рукописью колдуна Марсо… Конечно, ведьма собиралась ее уничтожить – а если так, значит, в тетради наверняка есть совет, как расколдовать Адриана и Бруйяра.

Не сговариваясь, сестры поняли, что надо делать: Лиза шагнула вперед, словно хотела помочь, и загородила Таню. А та проворно подхватила страничку, лежащую у самых ее ног, и сунула в ту полотняную сумку, в которой девочки приносили еду для Адриана и Бруйяра и которая до сих пор лежала в корзинке на багажнике Лизиного велосипеда. Сумку Таня повесила через плечо, а потом, демонстративно зажав нос и охая, выбежала из гаража. Лиза же осталась помогать собирать разлетевшиеся страницы, но, если честно, не из человеколюбия или желания помочь, а в надежде стащить еще одну.

Увы, ей не повезло. Мужчины оказались удивительно проворными: всё мигом собрали и выскочили из гаража. Лизе пришлось последовать за ними.

Судорожно вдыхая свежий воздух, Верьер передал смятые страницы Съеклю, мельком взглянул на одну из них и прочел вслух:

– «Один человек уверял меня, что сжечь на огне рыбью кожу, птичьи перья или звериную шкуру – верный способ извести всю породу». Мон дьё! – засмеялся он. – Что это у вас? Руководство для браконьеров древнейших времен, судя по виду бумаги? Откуда у вас этот манускрипт?

Лиза приостановилась, насторожившись.

– Я его купил, – охотно ответил Съекль, убирая разрозненные листки и тетрадь в портфель. – Заплатил немалые деньги. Это настоящее сокровище для историка.

Лиза оглянулась на него и вбежала в дом.

Таня топталась на пороге, поджидая ее, и сестра прошептала:

– Он сказал, что купил рукопись. Вот врет, а?!

– Девочки! – послышался сердитый голос мадам Верьер. – Вы что, решили сегодня нас с отцом окончательно вывести из себя? Немедленно мойте руки и накрывайте на стол! Таня, повесь сумку на место! – Она указала на крючок за дверью, куда Верьеры обычно вешали все хозяйственные сумки и сумочки, и Таня, которая уже направилась к двери, чтобы получше спрятать похищенный листок, вынуждена была повесить сумку со своим драгоценным трофеем.

Девочки разочарованно вздохнули и побежали по лестнице наверх, в ванную, которая находилась этажом выше. Стоя перед краном, услышали, как по лестнице поднялись в мезонин отец и мсье Съекль: значит, гостя решено устроить на ночь там.

– Интересно, он портфель взял с собой или внизу оставил? – прошептала Лиза. – Может быть, когда он спустится, мы заглянем в мезонин? Как будто что-то забыли…

Таня решительно кивнула, но буквально через минуту раздался стук в дверь, и отец поторопил их освободить ванную. Выйдя, они увидели, что Съекль держит портфель в руках, с ним и в ванную зашел: понятно – решил ни на минуту не расставаться с драгоценным манускриптом.

Сестрам ничего не оставалось, как спуститься на кухню и начать накрывать на стол.

– Ничего, мы его спросим, где он взял рукопись, пусть ответит! – сурово шепнула Лиза, и Таня сурово кивнула.

Наконец мадам Верьер произнесла традиционное «А табль!»[27], все уселись за стол и взялись сначала за дыню[28], а потом за помидоры с моцареллой, оливковым маслом, перцем и морской солью.

Портфель лежал на диване, и Съекль то и дело поглядывал в ту сторону.

Подали кровяные колбаски, поджаренные с яблоками. Только сейчас девочки почувствовали, как проголодались за день! Впрочем, похоже, проголодались все, потому что разговоры начались, только когда дошли до десерта – сыра и фруктов.

– Доминик, вы из-за этой рукописи так беспокоитесь, что глаз со своего портфеля не сводите? – спросил наконец Верьер, и девочки уставились на отца с обожанием: несмотря на свои воинственные намерения, сами задать такой вопрос они бы ни за что не решились: такой моветон![29] Родители бы им этого не простили! – Боитесь, она сбежит?

Съекль усмехнулся:

– Просто не верю своему счастью. Не представляете, сколько лет я за этим манускриптом гонялся! Это ведь знаете что?!

Таня сунулась было вперед и даже открыла рот, но Лиза успела наступить ей на ногу, чтобы не проболталась. Таня любила похвалиться, из-за чего мама со смехом называла ее Гастоном. Ну помните, в «Красавице и чудовище» есть охотник Гастон, который вечно хвастается? Вот и с Таней такое иногда бывало. На счастье, она вовремя прикусила язык, вспомнив, что они с сестрой никак, ну никак не могли знать, что собой представляет заветная тетрадь!

– Это записки того самого Дэвэна Марсо, о котором вы читали в моей книге! – с торжеством заявил Съекль. – Оказывается, они хранились у его потомков во Френе. Я узнал об этом совершенно случайно и просто места себе не находил. Хозяева живут в Париже и появиться в деревне должны только в понедельник. На счастье, туда вчера приехал их сын Адриан…

Девочки быстро переглянулись и навострили уши еще сильней, если это вообще было возможно.

– Я заехал к Марсо, отдал им деньги и попросил разрешения забрать рукопись. Они попытались дозвониться сыну, чтобы предупредить о моем приезде, однако его номер был недоступен. По словам родителей, Адриан часто забывает зарядить телефон. Чтобы мне не пришлось слоняться около дома, если парень куда-то ушел, Марсо дали мне запасной ключ и записку для Адриана, чтобы тот не принял меня за вора. И я поехал. Каково же было мое изумление, когда во Френе я обнаружил открытый дом – и никаких следов мальчика. На полу валялся его рюкзак, на столе подсыхал вчерашний багет с ветчиной… Я подождал, потом поднялся на чердак, забрал заветную тетрадь из старого сундука, где, по описанию мсье Марсо, она находилась, оставил Адриану записку родителей, добавив несколько слов от себя: мол, тетрадь я забрал, но за нее уплачено, свяжись с родителями, сел в машину – и… и вдруг откуда ни возьмись налетела стая ворон! Ну, результаты этого налета вы сами видели. Однако меня беспокоит, что мальчик оставил дом открытым и так и не появился, пока я там был!

– А мы знаем… – гордо заявила Таня, и Лиза, вспомнив про Гастона, снова со всей силы наступила ей на ногу.

Таня так и подпрыгнула, подавившись следующим словом.

– Что вы знаете? – удивился мсье Верьер.

– Мы знаем… мы знаем… – промямлила Таня, пытаясь сообразить, как выкрутиться, но на помощь пришла Лиза:

– Мы знаем, что Калиго Корней превращала людей в лошадей. В вашей книжке прочитали, мсье Съекль! А вы не знаете, как можно коня превратить обратно в человека?

– Ну, есть много способов! – охотно заговорил Съекль. – Например, перекувырнуться через воткнутый в землю нож. Существуют также особые заговоры…

– А если человек как бы соединился с конем? Ну, он одновременно и человек, и конь, понимаете? – нетерпеливо перебила Лиза, и родители поглядели на нее с укоризненным недоумением.

– То есть стал кентавром? – серьезно спросил Съекль.

– Нет, просто он… – начала было Лиза, но вдруг ее внимание привлекло какое-то движение за окном. Сначала показалось, будто ветром принесло ветку и она царапнула стекло. Но внезапно она увидела, что это не ветка, а по стеклу скребет птичья когтистая лапка, над которой появилось бледное лицо с черными глазами, словно прожигающими стекло!

Лиза вскрикнула, и все тоже обернулись к окну, но увидели только, как ветер играет в воздухе сухим сучком.

– Ветер откуда-то взялся, – удивилась мама. – А был такой тихий вечер!

– Откуда ты это взяла – про человека, который соединился с конем? – спросил мсье Верьер.

– Прочитала где-то, уже не помню где, – отважно соврала Лиза.

– Вообще самым верным способом вернуть оборотню его истинное обличье считается уничтожение того, кто его превратил в животное или зверя, – задумчиво проговорил Съекль. – Как говорится, убей злого колдуна – и колдовство рассеется. Но вопрос: как это сделать?

– Вот именно! – воскликнула Таня и наткнулась на недовольный взгляд отца.

Больше не было сказано ни слова. После десерта мсье Верьер включил телевизор: как раз начался старый знаменитый детективный сериал «Луи-антиквар», не раз виденный, но никогда ему не надоедающий, поскольку, как известно, мсье Верьер и сам был неравнодушен к антиквариату.

Тем временем девочки, не дожидаясь, пока мама отдаст команду, убрали со стола и загрузили посуду в машинку. Это был хороший повод сновать из столовой на кухню и, пользуясь этим, незаметно вытащить из висящей почти на самом виду сумки пожелтевший листок, выпавший из заветной коричневой тетради. Потом сестры поднялись в свою спальню. Да, они тоже любили «Луи-антиквара» и смотреть его им тоже не надоедало – но сейчас нашлось дело гораздо важней.

Мать мертвых лошадей

– Невозможно нам помочь?! – простонал Адриан. – Но почему?!

Бруйяр упал на колени:

– Помоги нам! Мы так измучились!

– Да не могу я! – с криком повернулся к нему Николя-из-под-моста. – Не могу! Мать мертвых лошадей с меня слово взяла, что я этого не сделаю! И знаете, что сказала на прощанье? Если я хоть кому-то покажу дорогу к тому месту, она меня накажет: я снова попадусь какому-нибудь крестьянину, и на меня набросят зачарованную петлю. Понятно? А я небось побольше вашего намучился и настрадался! И снова страдать-мучиться не желаю!

– Хотя бы намекни, где эта ограда находится! – жалобно попросил Бруйяр, но Николя-из-под-моста покачал головой:

– И не просите!

– Поднимись, Бруйяр, – велел Адриан. – Чулки запачкаешь! Пошли отсюда. Обойдемся без него. Вернемся в Мулян – вдруг Лиза и Таня что-нибудь придумают?

– Лиза и Таня? – вдруг насторожился Николя-из-под-моста. – Это сестрички из Муляна? Я их видел во время верховой прогулки! Лиза очень хорошенькая. Такие глаза… Вы с ними знакомы?

– Знакомы, знакомы, – сердито кивнули Бруйяр и Адриан. – Передать от тебя привет?

– Нет, не надо, – растерянно промямлил Николя-из-под-моста. – Я просто так спросил.

– Нет, я все-таки передам привет! – мстительно бросил Адриан. – И обязательно расскажу, что ты за… – Он хотел сказать «что ты за человек такой», но Николя-из-под-моста не был человеком, поэтому Адриан договорил со всем доступным презрением: – Что ты за существо такое! Как, мол, тебе было плохо, как ты, значит, намучился, а что другие мучаются, тебе наплевать! Конечно, жаль, что придется ждать помощи от девчонок, но это лучше, чем унижаться перед… перед таким… не конем, не человеком, а неизвестно кем!

– А ты известно кто? Ты тоже не конь и не человек! – обиженно взвизгнул Николя-из-под-моста.

Крыть, как говорится, было нечем, но промолчать Адриан не мог:

– Ну и сиди тут на своем мостике, пиликай по воздуху да пугай людей. Впереди у тебя всего-навсего вечность. А мы… ну что ж, мы рано или поздно умрем. Но до самой смерти будем тебя проклинать! И ты весь свой век будешь мучиться оттого, что мог спасти тех, кто просил тебя о помощи, а не захотел. Тебя совесть загрызет. Хотя… хотя совести-то у тебя и нет!

Бруйяр повернулся и побрел по дороге, уводящей из Пасси.

– Погодите, – раздался вдруг тихий голос. – Погодите! Я… я помогу вам. Я не хочу, чтобы меня совесть загрызла. Только подойдите поближе. Я тихонечко шепну, чтобы никто не слышал.

Не веря своим ушам, Бруйяр и Адриан обернулись – и кинулись к Николя-из-под-моста. Тот на всякий случай соскользнул в воду, погрузившись чуть ли не с головой, и, опасливо поглядывая по сторонам, пробулькал:

– Это недалеко от Френа. Вон туда через поля идите, потом обогнете индюшачью ферму, потом с одной стороны будут сады, а с другой виноградники, и увидите огромный дуб. За ним лес, потом поле. Вот там, где лес граничит с полем, и ищите эту ограду. А теперь уходите поскорей, не то… Ой! – вдруг взвизгнул Николя-из-под-моста и канул в воду, булькнув напоследок: – Ну, я пропал… конец мне!

Бруйяр оглянулся – и замер, будто окаменел. Да… можно окаменеть, увидев два огромных глаза, которые вдруг засветились в ночи словно звезды. Только звезды светлые, а эти глаза хоть и черные, а все равно их было видно в темноте. Чуть позади угадывалось тело белой лошади – без головы!

Ну да, головы у нее не было, а глаза были…

Адриан сразу понял, что это Мать мертвых лошадей – та самая, о которой рассказывал Николя-из-под-моста. Он ощутил, как затрясся всем телом Бруйяр, да его и самого начала бить дрожь. Ничего более страшного он в жизни не видел, и даже Калиго Корней со своими воронами в волосах казалась сейчас не такой пугающей, как это тощее, с выпирающими ребрами и сбитыми копытами безголовое лошадиное тело, покрытое белой, почти призрачной, кожей. Чудилось, что эта изнуренная лошадь притащилась с живодерни… Однако глаза ее светились умом и добротой. Да, эти глаза видели очень много, слишком много!

– Не бойся, Николя, – сказала она, и заносчивый Николя-из-под-моста ни словом не возразил против «фамильярности», которая раньше ему так не нравилась. Впрочем, мало кто рискнул бы спорить с таким страшным и в то же время величественным созданием. Однако говорила Мать мертвых лошадей так ласково, что у Адриана отлегло от сердца, потому что он испугался не только за себя с Бруйяром, но и за этого несчастного золотоволосого скрипача, который решился-таки им помочь. – Не бойся! Ты хотел спасти тех, кто попал в беду, кто страдал так же, как ты когда-то. Разве можно наказывать за доброту? Конечно, нет. Но вот беда… – Теперь глаза Матери мертвых лошадей смотрели печально: – Я отведу вас туда, к той ограде, но только вам придется решить, кто именно обретет свой истинный образ: ты, Бруйяр, или ты, Адриан.

– Это почему?! – встревоженно спросили оба, даже не удивившись, что Мать мертвых лошадей знает их имена.

– Когда твой предок, Адриан, сломал эту самую ограду и заколдовал ее, он положил такой зарок: тот, кто хочет вернуть себе человеческое обличье и человеческую суть, должен пройти из леса на поле, а тот, кто хочет снова стать зверем или животным, должен пройти из поля в лес. Но одновременно пройти с поля и из леса невозможно!

У Адриана не раз уже возникало ощущение, что они с Бруйяром не просто переговариваются друг с другом – ну или мыслями обмениваются, какая разница?! – но и переглядываются между собой, когда им встречается что-то удивительное или загадочное. И вот сейчас они как бы снова переглянулись – вернее, тупо уставились друг на друга, пытаясь осмыслить то, что сказала Мать мертвых лошадей.

Вернуть себе первоначальное обличье может только один из них. Или Бруйяр снова станет обычным конем, или Адриан станет человеком. Но… но что тогда произойдет с другим?

– Если один из вас вернет себе истинное обличье – другой сразу же умрет, и его мертвое тело – тело коня или тело человека – упадет наземь, – мягко, сочувственно проговорила Мать мертвых лошадей. Но какие же это были беспощадные слова!

Адриан вздрогнул, представив себе, как он стоит над мертвым Бруйяром, а поскольку Бруйяр тоже содрогнулся – наверное, он вообразил, что стоит над мертвым Адрианом. Ну да, они ужасно мешают друг другу, они только и мечтают разъединиться, но… но не такой же ценой!

– Может, есть еще какое-нибудь средство? – испуганно спросил Адриан, а Бруйяр закивал. – Наверняка есть!

– Возможно, и есть, – согласилась Мать мертвых лошадей. – Только я его не знаю. Однако о чем тебе печалиться, Адриан? Ты можешь спросить, как тебе спастись, у самого колдуна Марсо!

Адриан разинул рот… вернее, его разинул Бруйяр. Оба подумали о пропавшей тетрадке. Очень может быть, там и впрямь описано какое-то средство для их спасения, и Лиза с Таней нашли бы его – но тетрадка пропала!

Глаза Матери мертвых лошадей задумчиво поднялись к небу, которое чуть заметно светлело на востоке.

– Если ты поспешишь, то успеешь застать колдуна Марсо в церкви, – сообщила она.

– Что?! – вскричали Бруйяр и Адриан. – Но ведь он умер!

– Умер, да, и очень давно. Однако перед смертью он принял постриг и стал благочестивым монахом. Раз в месяц бывает такое утро… если кто-то войдет в кладбищенскую церковь на заре, но до того как на землю падет первый солнечный луч и прокричат третьи петухи, он увидит, как на церковных скамьях[30] сидят призраки праведных людей, похороненных на этом кладбище. Нынче как раз такое утро. Ты знаешь, что твой предок погребен в Муляне?

Бруйяр остался бы неподвижен (ну да, в самом деле, откуда ему было знать, где погребен его предок?!), однако Адриан заставил его кивнуть в знак согласия. Он вспомнил слова Калиго Корней о том, что колдун Марсо в старости сделался монахом в монастыре Муляна, поэтому его и похоронили на церковном кладбище в этой деревне. Значит… значит, колдун Марсо сейчас может оказаться в церкви!

– Нам надо спешить! – воскликнул он, с тревогой глядя на небо.

– Спешите! – отозвалось откуда-то издалека, словно ветром повеяло, и Адриан с удивлением заметил, что Мать мертвых лошадей исчезла.

– Скорей, скорей! – засуетился и запрыгал в воде Николя-из-под-моста, который за все это время не произнес ни словечка. – Удачи, Бруйяр, и тебе, Адриан! Девчонкам не рассказывайте, что я… что я… – Он сконфуженно умолк.

– Мы скажем, что ты помог нам! – крикнул Адриан. – Спасибо, Николя-из-под-моста!