Венецианский купец - 6. Падение Твердыни

Глава 10

13 февраля 1204 года от Р.Х., Пера, окрестности Константинополя

За несколько дней, предшествующих второму штурму, произошло очень многое. Горожане и аристократы, видя, как латиняне готовятся к захвату города, арестовали обоих императоров и бросили их в тюрьму, вместо них на трон посадили некого Алексея Мурчуфла, ставшего императором под именем Алексиос V Дука. А вскоре пришли известия о том, что обоих бывших правителей в этой самой тюрьме и удавили, за связь с латинянами. Потеря царевича Алексея, полностью развязывала руки крестоносцам, поскольку обещанные им деньги стало выплачивать некому, а поддерживаемый народом, Алексиос V Дука послал всех завоевателей куда подальше, чем моментально подписал городу смертный приговор.

Вечером, когда я перевязывал Бонифация Монферратского, он довольно мне сообщил, что все моральные и юридические преграды, стоявшие ранее перед ними, пали, так что теперь осталось только чтобы упали стены. Я спросил лишь время и день, когда это нужно сделать, поскольку всё было давно готово. Он приподнялся на локте и прошептал мне нужную информацию.

— Войска пусть будут готовы, я выполню, что обещал, — заверил я его.

— Раны стали затягиваться и всё благодаря тебе и твоим лекарствам Витале, — сменил он тему, кивая на мои порхающие над ним руки, выполняющие привычную работу.

— Кто будет императором? — покосившись на ужинающих рядом с нами рыцарей, галдящих за кубками с вином, тихо спросил его я.

Он остро посмотрел на меня и тихо ответил.

— Я рассчитывал на свою кандидатуру, но боюсь твой отец будет против, боясь моего усиления.

— А если, он решит сменить своё мнение? — я покосился на него.

— Чего ты хочешь Витале? — тревожно посмотрел он, — общеизвестно, что ты ничего не делаешь просто так.

— Мне так-то конечно особо ничего и не нужно здесь, — я пожал плечами, — но иметь в должниках императора, было бы совсем не плохо.

Он хмыкнул.

— С таким войском, как сейчас у тебя, мы не зря волновались о том, чтобы ты не захватил себе всё. Так что сейчас, я не очень верю прозвучавшим сейчас твоим словам.

— Бонифаций, у меня есть всё. Деньги, слава, женщины — что мне даст ещё один город? — я пожал плечами, — тем более, я не останусь с вами после раздела добычи, она будет слишком мала, чтобы я окупил найм наёмников и кыпчаков.

— И что же ты намерен делать дальше? — осторожно поинтересовался он.

— Я пока не говорил этого отцу, так что надеюсь разговор останется между нами?

— Безусловно Витале.

— Думаю не открою большой тайны, если скажу, что после захвата Константинополя, вам нужно будет дальше захватывать и всю Византию, чтобы обезопасить себя от греческих аристократов.

Он хмуро кивнул, подтверждая мои слова.

— Поэтому будет крайне логично предположить, что крестоносцы останутся здесь и больше никуда не поплывут.

Бонифаций очень остро посмотрел на меня, но всё же кивнул, об этом пока мало кто говорил вслух, но определённые настроения в лагере витали.

— А это значит, что венецианские галеры вам больше не будут нужны, — продолжил я, накладывая последнюю повязку, — арендую их у отца и отправлюсь туда, куда все крестоносцы хотели попасть с самого начала.

— Ты хочешь взять Иерусалим?! — изумлённо воскликнул он, — один?!

На его возглас обернулись пирующие, ему пришлось их успокоить, сказав, что дёрнула рана.

— Мне нужно будет платить по своим счетам, — хмыкнул я, — не хотелось бы чтобы этот поход завершился с растратой моей казны.

— Хм, — он задумался, — ты во многом прав. Никто не пойдёт умирать в Святую землю, уже имея на руках наделы, титулы, а также богатства. Поэтому если я стану императором, то в дополнении к своему хорошему расположению к тебе, могу дать ещё и немного верных мне рыцарей, которым пообещаю придержать за ними лучшие земли. Это позволит соблюсти нам хорошее лицо перед Святым престолом, пока Папа снова не отлучил нас от церкви за захват второго христианского города.

— Тогда я говорю с отцом?

— Да, Витале, буду ждать новостей, — он протянул мне руку, которую я пожал, скрепив тем самым наш уговор.

***

— Отец, нужно поговорить, — зашёл я в палатку к Энрико, когда тот работал с письмами, лежавшими у него на столе пачками.

— Что-то срочное? — он поднял голову от бумаг, и потёр воспалённые глаза.

— Может стоит меньше работать, пока лечение не закончено? — поинтересовался я у него, — у тебя есть Ренье, пусть пишет, как раньше.

— Сейчас на это нет времени, — покачал он головой, а седые ниспадающие волосы, повторили это движение.

— Прежде чем будешь ругаться, выслушай меня, — я опустился на табурет напротив него.

Услышав такое, он тут же отодвинул бумаги в сторону, насторожившись.

— Я знаю, что ты хочешь сделать следующим императором Византии графа Балдуина Фландрского, — начал я, — это плохая идея.

— Да? — сильно удивился он, — чем же? Расскажи мне то, о чём я не знаю. Интересно будет послушать.

— Ваша созданная империя, будет состоять по факту из одного города и его окрестностей, все остальные греческие провинции побегут просить заступничества у болгарского царя Калояна. Война затянется надолго, поскольку это всё же греческая земля, где латинян не сильно жалуют, а желающих воевать с вашей стороны, будет с каждым годом всё меньше. Так что более сильный и уважаемый многими рыцарям Бонифаций Монферратский, усиления которого ты так боишься, будет в данном случае наоборот более лучшей кандидатурой, политически слабого Балдуина. Так появится хотя бы шанс, что вас не выгонят из Константинополя через пару десятков лет.

Энрико слушая меня, напряжённо думал, я был уверен, что он сам знал о том, что я ему говорил, но получить подтверждение собственным размышлениям от другого человека, заставляло его крепко задуматься.

— Мы можем успеть захватить греков, до того, как они побегут в Болгарию, — наконец произнёс он.

— А можете не успеть, — пожал я плечами.

— Также мы можем заключить мир с Иваном Калояном, чтобы под угрозой нашего нападения, он не принимал у себя греков, — продолжил он озвучивать мне варианты.

— Это возможно, но маловероятно, — хмыкнул я, — Балдуин не считает болгар достойными рыцарями, он может отказаться разговаривать с их царём. Вы думаете, что сможете им манипулировать в отличие от Бонифация, но я уверен, что вы сильно удивитесь, как только опустите на его голову корону.

— Откуда у тебя такая информация, — отец очень серьёзно на меня посмотрел.

— Ты же знаешь, как обычно, птичка на хвостике принесла, — улыбнулся я ему.

— Витале, не время для шуток, — строго сказал он, — это очень серьёзный выбор, для нас, для будущего.

— Если уж мы говорим серьёзно, — я посмотрел ему прямо в глаза, — то ты нужен в Венеции, а не здесь. Большой совет по факту узурпировал власть и делает всё, что хочет. Именно поэтому мне пришлось вмешаться. Поверь, ты не спасёшь эту империю отец, ей суждено пасть, поэтому займись пожалуйста тем, что дорого нам обоим — нашей Венецией.

Мои слова его сильно зацепили, поскольку глаза замутились, словно он ушёл в себя.

— Ладно, не буду тебе больше докучать, но Бонифаций планирует жениться на Маргарите, внезапной вдове Исаака II Ангелоса, — я поднялся на ноги, — хороший вариант успокоить греков, если императрицей станет знакомая им женщина.

— Я подумаю сын, — отец очнулся, и проводил меня взглядом.

— Только не сильно долго, — я помахал ему рукой на прощание, — захват города, будет стремительным.

— Ты так уверен в себе?

Я лишь улыбнулся и вышел из шатра.

***

Моё появление в полном латном доспехе вызвало всеобщее удивление и даже ажиотаж. Рыцари подходили смотрели, и даже трогали мои доспехи, восхищаясь ими. Особенно их впечатлил шлем, такой они видели впервые, и он пугал издалека многих, пока я не подходил ближе.

Маркграф, которого невозможно было оставить в лагере, подъехал ко мне, также косясь на шлем. Всё было готово к штурму и теперь ждали только моей отмашки.

— Ну что, во имя Господа нашего. Аминь! — перекрестился я, давая приказ своему офицеру, тот достал рог и подул в него. Ему ответили ещё два рога и затем настала пауза, продлившаяся минут пять. Когда рыцари стали недоумённо посматривать на меня, спокойно сидящего на лошади, я лишь покачал головой. Кожаные косички по бокам шлема качнулись, тихо звеня серебряными и золотыми обручами, которые перехватывали их через небольшие промежутки.

Внезапно словно гигант ударил огромной палицей по земле, поскольку она ощутимо вздрогнула под нашими ногами, вспугнув лошадей, а затем почва под нашими ногами подпрыгнула второй раз, когда все три несокрушимые с виду ряды стен города, осыпались сразу на два пролёта, показывая нам беззащитные улицы Константинополя.

— Прошу, — вежливо показал я рукой на проёмы.

— Вперёд! За веру и Господа! — маркграф под звуки тревожных колоколов города, оповещающих защитников и жителей о том, что случилось страшное, вытащил меч, и повёл крестоносцев в атаку.

Когда основная лавина всадников спала, ко мне подъехал сеньор Бароцци, половцы, а также капитаны наёмных отрядов.

— Все знают, что делать, — я повернулся к ним, внимательно посмотрев на каждого, — помните, что ваша добыча, не золото и серебро, которые принадлежат крестоносцам. А если оно не наше, зачем мы будем его для них собирать?

— Мы помним об этом сеньор Витале, — ответил мне немец, — вы платите нам за то, что нужно вам.

— Вот и не забывайте об этом, — мой голос прозвучал угрожающе глухо из-за шлема, — в путь.

Три колоны пятидесятитысячного войска, не спеша, отправились к проёмам, где на стенах и улицах уже лилась кровь греков. Когда мы проехали узкое место, то сразу разделились, каждый направившись к своим целям. В каждом колоне было поровну наёмников, степняков и моих всадников, офицеры которых и руководили этой сборной солянкой.

— Нам туда сеньор Бароцци, — я показал на виднеющиеся крыши императорского дворца, — надеюсь сеньор Джакопо приступил к разрушению стен со стороны порта.

Словно отвечая на мои слова, издалека донеслись отзвуки далёких взрывов — «Повелитель морей» приступил к зачистке берега для десанта с моря.

— Витале, — рядом со мной остановился взволнованный Ренье.

— Не беспокойся брат, дадим время половцам найти дом и сделать твою Ирину вдовой, — успокаивающе похлопал я его по руке, держащей поводья.

И правда, к большому, богатому дому мы подъехали ровно тогда, когда сопротивление в нём и окрестных домах было полностью подавлено. Кругом всё было завалено трупами мужчин, женщин, а половцы вытаскивали из домов молодых девушек, тут же приступая к насилию.

Нужная нам группка оказалась возле дома, который был заранее обозначен на карте и там кыпчаки уже разрезали платье на молодой женщине и под её крики разложили на крыльце дома.

— Вперёд, мой храбрый рыцарь! — показал я брату на эту картину, — сильно только не зверствуй, всё же это мои люди.

— Спасибо Витале! — он благодарно кивнул и с десятком моей охраны бросился на выручку девушки.

Завязался показной бой и заранее предупреждённые кыпчаки, конечно же отступили, тогда он, закутывая плачущую Ирину в свой плащ, усадил её перед собой, крепко обняв. Девушка от шока, лишь прижималась к нему, боясь смотреть по сторонам. Свистнув, он помчался к пролому, чтобы вывести поскорее спасённую из города.

— Так, нам теперь сюда, — сеньор Бароцци, проводив это бегство взглядом, показал мне переулок, который перегородили телегами, а за ним виднелись напуганные горожане, под предводительством хорошо одетых воинов. Бегло осмотрев их пластинчатые доспехи, я понял, что передо мной наёмная гвардия императора, с ними я встречался прежде, в свой прошлый визит.

Подняв руку, я подъехал ближе.

— Пропустите нас, иначе вы все умрёте, — предложил я им хороший вариант, поскольку я спешил.

— Сдохни латинянин! — раздался крик и в мою сторону кинули камень, удравший по плечу доспеха.

Я молча развернулся и отдал приказ.

— Убить. Всех.

Сотни стрел половцев тут же ударили в импровизированную баррикаду, выкашивая тех, кто не был прикрыт ею, а кочевники уже раскручивали арканы, чтобы растащить телеги, давая нам проезд. В их действиях чувствовался опыт, и уже через пять минут, тяжёлая конница понеслась вперёд, длинными кавалерийскими палашами расчищая нам путь, поскольку копья они оставили в лагере, чтобы не мешали в уличных боях.

Глава 11

Зачистив улицу и не преследуя убегающих, мы продолжили свой неспешный путь дальше. Мы не нападали на дома, не грабили церкви или дворцы знати, а лишь целеустремлённо двигались к императорскому дворцу. Вскоре нас перестали атаковать, не понимая, почему мы себя так ведём, вслед нам из домов смотрели лишь яростные взгляды. Но им было с кем сражаться, поскольку то тут, то там мы пересекались с отрядами крестоносцев, что начали разграбление города. Вот они уже атаковали каждый дворец, каждую церковь, каждый богато выглядящий дом, так что грекам было кого бояться, мы же доехали до дворца, ворота которого были открыты, и не было видно ни одного стражника.

«А нет, есть, — понял я свой промах, когда из створок ворот вышел богато одетый человек явно из варяжской стражи, их доспехи нельзя было перепутать ни с какими другими».

— Харольд Грозный, — представился он на датском, хмуро осматривая нас, — аколуф варяжской стражи.

— Витале Венецианец, — ответил я на этом же языке, и моё имя заставило его сильно напрячься.

— Да, да Харольд, именно тот, над кем вы посмеивались, разоружая охрану в прошлый мой визит, — напомнил я ему, день нашего первого знакомства, — как видишь, сейчас события несколько поменялись.

Он стиснул зубы.

— Император Алексиос Дука бежал, захватив с собой остаток казны, — наконец через силу, произнёс он, показывая на дворец, — нам больше некого охранять.

— И что предлагаешь ты? — пожал я плечами.

— Мы можем продать наши мечи вам, — он посмотрел на меня, не видя лица из-за шлема.

— А зачем они мне? У меня есть войско, — я сделал удивлённый вид, пожав плечами.