Просто люби жизнь

– Но ты работаешь на Apple.

Нихал кивает, затем вежливо спрашивает:

– А ты, Ава, чем занимаешься?

– Пишу фармацевтические рерайты для компании под названием «Брейксоны», – объясняю я. – Они производят лекарства и медикаменты.

– Я знаю Брейксонов, – кивает Нихал.

– Но я собираюсь заняться ароматерапией, и у меня есть недописанный роман, – добавляю я, – так что… понимаешь. Несколько занятий. Мне нравится бросать вызов самой себе.

– Круто, – застенчиво говорит Нихал, затем надевает наушники и продолжает печатать. Оба парня так поглощены своей работой, и я не знаю, что делать дальше. Но вдруг Тофер внезапно отодвигает свой стул.

– Ладно, – говорит он. – Пойду загружу робота. Нихал, ты должен мне почку.

Когда он отправляется на кухню, из спальни появляется мрачный Мэтт.

– Привет! – говорю я, чувствуя от его возвращения куда большее облегчение, чем хочу признать. – Все в порядке?

– О… – Кажется, Мэтт с усилием фокусируется на мне. – Да. У тебя есть что выпить? С тобой все в порядке? Ребята присмотрели за тобой?

– Да! – говорю я. – Я прекрасно провожу время!

Я жду, что Мэтт ответит, а потом понимаю, что он даже не слышал меня. Он выглядит напряженным. О боже, неужели что-то случилось на работе?

– Я хочу послушать, чем ты занимаешься, – ободряюще говорю я. – Может быть, пойдем присядем? Или… сделать тебе массаж?

– Прости. – Мэтт потирает лоб. – Нет, все в порядке. Просто… мне нужно кое о чем подумать. Дашь мне десять минут?

– Не торопись, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ободряюще и успокаивающе. – Я здесь счастлива. Я сама могу себя развлечь.

Рассеянно оглядываясь в поисках какого-нибудь занятия, я замечаю белую исписанную доску. Я направляюсь посмотреть, что это такое, а затем замираю в замешательстве. Вверху заглавными буквами нацарапано: «ТАБЛИЦА УБЛЮДКОВ». Ниже приведен список – Тофер, Нихал, Мэтт – и у каждого из них свой счет. Нихал – 12, Мэтт – 14, а Тофер – 31.

Нихал замечает мой пристальный взгляд и вежливо снимает наушники.

– Что такое «Таблица ублюдков»? – растерянно спрашиваю я.

– Если кто-то, например, полный ублюдок или действительно раздражает, он получает отметку. Каждый месяц проигравший покупает выпивку. Это всегда Тофер, – добавляет он. – Но если бы у нас не было таблицы, ему было бы намного хуже.

– Погоди, Нихал, – быстро говорю я, прежде чем он надевает наушники. – Я не могу представить, чтобы ты был ублюдком.

– Был, – искренне говорит он.

– Например, как?

– Я сказал Тоферу, что его новый джемпер выглядит дерьмово. – Глаза Нихала блестят сквозь очки. – Он был очень расстроен. Джемпер стоил ему больших денег. Он поставил мне шесть пунктов. Но джемпер и правда выглядит дерьмово.

Он надевает наушники и снова начинает печатать. Я уже большей частью изучила комнату, поэтому направляюсь к ближайшему барному стулу из черной кожи и проверяю свой телефон. Сарика ушла за платьями и прислала около шестнадцати фотографий из раздевалок магазинов, чтобы посоветоваться, поэтому я начинаю просматривать их и делиться впечатлениями.

Короткое черное великолепно!!! Синее с бисером ничего, но какие-то странные рукава. Какие к нему туфли?

Все это время я продолжаю поглядывать на Мэтта. Он стоит неподвижно, что-то просматривая в телефоне и хмурясь. Когда он наконец сдвигается с места, я ожидаю, что он подойдет к своему столу. Но он направляется к очередному потайному шкафу, открывает его и достает…

Что? У меня сжимается желудок. Конечно, это не…

– Эй, Мэтт! – небрежно говорю я. – Что это?

– Клюшка. – Мэтт поднимает ее, чтобы я могла рассмотреть. – Гольф. Помогает думать.

Гольф?

Я в ужасе наблюдаю, как он достает пару мячей для гольфа и кладет их на полоску зеленого ковра, которую я раньше не замечала, потому что она скрыта за кожаными диванами. Он бросает один из мячей в сторону искусственной лунки для гольфа, задумчиво наморщив лоб, ждет, пока какой-то механизм откатит его назад. Затем он ударяет по нему снова. И снова.

– Я думала, ты увлекаешься боевыми искусствами! – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно, – а не гольфом.

– И тем и другим, – оглядывается Мэтт.

– И тем и другим! – Я крепче сжимаю стакан. – Это… здорово! Так здорово. Я имею в виду, что все хобби – это здорово.

– Вся семья Мэтта увлекается гольфом, – говорит Нихал, который бесшумно подошел к одному из кожаных диванов и загружает очередную компьютерную игру. – Что-то вроде семейной одержимости, не так ли, Мэтт?

– Это не одержимость, – коротко смеется он. – Но думаю, мы относимся к этому довольно серьезно. Моя бабушка в свое время была чемпионкой Австрии среди женщин, а мой брат стал профессионалом. Вот так.

Я давлюсь вином и отчаянно кашляю, пытаясь скрыть это. Вот я это и узнала?

– Ты никогда не упоминал об этом, – говорю я с вымученной улыбкой. – Разве это не забавно? Все то время, что мы провели вместе, и ты ни разу не упомянул о гольфе! Ни разу!

– О, – Мэтт беззаботно пожимает плечами. – Хм. Думаю, просто к слову не пришлось.

– Ты играешь? – вежливо спрашивает Нихал.

– Гм… – я сглатываю. – Это не…

– Мадам, – раздается за спиной глубокий голос Тофера. – Взгляните!

Я поворачиваюсь и кричу, не в силах сдержаться. Он держит белое блюдо, на котором лежат четыре сырых, красных, дрожащих стейка. Я чувствую отвратительный мясной запах. Я вижу, как из них сочится кровь.

– Вечерний стейк, – объясняет Тофер. – Выбирай свою степень прожарки. Полагаю, ты предпочитаешь с кровью?

– Не мог бы ты… не мог бы ты отодвинуть это от меня? – Я сдерживаюсь, отчаянно желая сбежать.

– О, Ава – вегетарианка, – говорит Мэтт, выстраивая удар. – Я забыл сказать.

– Вегетарианка! – Тофер замирает как вкопанный. – Ладно. – Он снова смотрит на стейки. – Значит… средний уровень прожарки?

Это что, шутка? У меня в носу до сих пор стоит отвратительный запах мяса, а эти стейки когда-то были животными.

– Все в порядке, я просто съем немного овощей, – слабо говорю я.

– Овощей. – Кажется, Тофер потрясен. – Правильно. О'кей. Овощи. – Он задумывается. – У нас они есть?

– У нас есть немного горошка, – рассеянно говорит Нихал, глядя в экран. – Хотя он старый.

– Как скажешь. – Тофер подходит к Нихалу. – Хорошо, Нихал, тебе какой? – Он опускает блюдо, чтобы Нихал мог увидеть стейки – и там тут же появляется размытое коричнево-белое пятно, сопровождаемое скребущим звуком лап.

Боже мой, нет.

– Гарольд! – в ужасе вскрикиваю я, но он уже в другом конце комнаты, с сочащимся сырым стейком в пасти.

– Какого черта? – Тофер изумленно смотрит на блюдо, на котором теперь лежат только три стейка. – Эта собака только что сперла один из моих стейков? Я его даже не заметил.

– Что? – спрашивает Мэтт, откладывая клюшку и недоверчиво поднимая взгляд.

– Он появился из ниоткуда, – потрясенно говорит Тофер. – Прямо ракета-невидимка.

Мы все смотрим на Гарольда, который игриво смотрит на нас, а затем набрасывается на мясо, как самая счастливая собака в мире.

– Это стейк сухой выдержки из филе, выращенного на травах, – говорит Тофер, пристально глядя на Гарольда. – Я влез в долг, чтобы за него заплатить.

– Прости, – в отчаянии говорю я. – Могу я… возместить расходы?

– Ну, это был твой кусок, – говорит Тофер. – Так что сама разбирайся с Гарольдом.

Гарольд доедает остаток стейка, Нихал начинает смеяться, и это – самое милое зрелище. Его лицо морщится, как у младенца, а очки запотевают.

– Тофер, ты выглядел таким перепуганным, – радостно говорит он. – Тофер никогда не пугается, – добавляет он мне. – Это стоило того, чтобы заплатить за стейк.

– Я не испугался. – К Тоферу возвращается самообладание.

– Ты был… – Раздается звонок, и Нихал замолкает.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Я открою, – говорит Мэтт, направляясь к интеркому. – Наверное, доставка. Алло?

Раздается хриплый, неразборчивый ответ, и он всматривается в маленький видеоэкран.

– Привет. Привет. Я не могу… – Мэтт меняется в лице. – Ох. – Он сглатывает. – Мама. Папа. Привет.

Десять

Боже мой, боже мой! Я вне себя от восторга. И нервничаю. На самом деле я немного взвинчена. Родители Мэтта уже тут. Не хочу переоценивать этот факт, но встреча с ними – один из самых важных моментов в моей жизни.

Потому что давайте предположим, что мы с Мэттом навсегда останемся вместе. Просто предположим, что это будет так. Тогда… это моя новая семья! Они навсегда станут частью моей жизни! У нас будут прозвища и шутки, и я, вероятно, буду выполнять для них небольшие поручения, и мы будем счастливо смеяться над выходками детей, которые будут у нас с Мэттом…

Блин. Минутку. Я сжимаю бокал вина, охваченная мыслями. Хочет ли Мэтт детей? Я его даже не спросила.

Осознав это, я чувствую себя слегка потрясенной. Как до меня до сих пор это не дошло? Я спросила, есть ли у него дети, и он ответил «нет». Но это другой вопрос. Может быть, у него их нет, потому что он дал обет не перенаселять мир. Или он бесплоден. (Если да – усыновит или не усыновит? Потому что я была бы и этому рада.)

Мне нужно выяснить это прямо сейчас. Он рядом, читает что-то в телефоне, и я хватаю его за руку.

– Мэтт! – Я вытаскиваю его из гостиной в жуткий атриум и понижаю голос до шипения. – Слушай! У меня к тебе действительно срочный вопрос.

– О. – Он выглядит обеспокоенным. – Что?

– Ты хочешь детей?

Мэтт изумленно смотрит на меня.

– Что?

– Дети! Ты хочешь иметь детей?

– Детей? – кажется, Мэтт ошеломлен. Он бросает взгляд в сторону гостиной, как будто боится, что нас подслушают, и делает несколько шагов в сторону. – Прямо сейчас? – шепчет он. – Вряд ли сейчас подходящее время…

– Сейчас подходящее время! – немного сумбурно возражаю я. – Сейчас как раз самое время! Потому что я, возможно, скоро познакомлюсь с бабушкой и дедушкой моих будущих детей! – Я указываю на входную дверь. – С дедушкой и бабушкой! Это очень важно, Мэтт!

Мэтт выглядит совершенно сбитым с толку. Он что, не понимает? Я выразилась предельно ясно.

– Но если ты не хочешь детей… – Я замолкаю на полуслове, потому что меня останавливает чудовищность дилеммы, которая возникла прямо здесь и сейчас.

Я люблю Мэтта. Я люблю его. Когда я смотрю на его озадаченное лицо, я ощущаю неодолимый прилив любви. Если он не хочет детей, даже приемных или патронатных, значит, у него есть на то причины. Которые я буду уважать. И мы создадим себе другой образ жизни. Возможно, отправимся в путешествие… или откроем приют для ослов, и ослы будут нашими детьми…

– Я хочу детей. – Голос Мэтта прерывает мои мысли. – В будущем. Ну, знаешь. – Он неловко пожимает плечами. – Теоретически.

– Ох! – Я вздыхаю с облегчением. – Ох да! Я тоже. Когда-нибудь, – поспешно уточняю я. – В будущем. Не сейчас. – Я смеюсь, чтобы показать, какая это нелепая идея, даже когда мой мозг вызывает в воображении образ Мэтта с близнецами на руках, по одному на каждой его мужественной руке.

Пожалуй, не стоит прямо сейчас делиться с ним этой мыслью.

– Хорошо. – Мэтт настороженно всматривается в мое лицо. – Итак, эта беседа закончена?

Я счастливо улыбаюсь ему.

– Да! Я просто считаю, что лучше сразу все прояснить, верно?

Мэтт не отвечает. Приму это как «да». Затем раздается отдаленное звяканье, и я настораживаюсь. Это лифт! Это они!

– А какие у тебя родители? – выпаливаю я Мэтту. – Ты почти ничего мне не рассказал! Введи меня в курс дела, быстро.

– Мои родители? – Он кажется сбитым с толку. – Они… увидишь.

«Увидишь?» Это не поможет.

– Может, нам что-нибудь приготовить?

– Нет, нет. – Он качает головой. – Они просто завезут кое-что по дороге в театр. – Мэтт колеблется. – На самом деле, если не хочешь с ними встречаться, можешь остаться в спальне.

– Ты имеешь в виду – спрятаться? – Я пристально смотрю на него.