Жизнь на кончиках пальцев - 3

— На сегодня — все, — сообщила Милочка. — Жду вас в четыре пополудни! И хочу сразу сообщить, что вечерне занятие для учащихся выпускного класса увеличивается на час. А потому, постарайтесь успеть сделать уроки до четырех, либо откладывайте их на вечер.

Девушки дружно закивали. Расписание для них давно не было секретом. А то, что на учебу в школе не останется времени совершено — так кого она волнует, эта учеба?

* * *

— Ле-на! — Диана смотрела на подругу, стоявшую у окна и любующуюся морем, вид на которое открывался из комнаты девушек. — Укладывай ранец! Нам пора в школу.

— Да что мы там забыли? — скривилась Леночка. — Линейка праздничная уже прошла. Занятий сегодня тоже не будет. Так, только юбки протирать. Давай уже с завтрашнего дня начнем.

— Сегодня, — Диана была неумолима. — Ты обещала!

— Чего только не сделаешь ради дружбы, — ворчала Леночка, запихивая в ранец парочку тетрадей. — На какие только жертвы не пойдешь.

* * *

Привычная жизнь училища не просто вошла в колею, а впрыгнула в неё с разбегу. Единственное, что беспокоило не только Милочку, но и педагогов, и руководство училища, так это отсутствие Мстиславы Звездинской.

Людмила, правда, позвонила Славочке через пару дней после начала занятий, но подруга отвечала неохотно, сослалась на какую-то хворь, не позволяющую встать с постели. От предложения проведать отказалась.

Зная характер Звездинской, настаивать на визите Людмила не стала. Пожелала скорейшего выздоровления и уверила, что в училище по ней скучают. Порадовалась, что Мстислава не видит её покрасневшие от лжи щеки. Впрочем, для Мсти не было секретом то, как к ней относятся педагоги и ученики. Она была на своем месте! И уступать его никому не собиралась!

* * *

Причина отсутствия Мстиславы была проста, как дважды два.

Утром, аккурат первого сентября, её, нарядную и накрашенную, вырвало перед самым выходом из дома. Мстислава даже не успела добежать к умывальнику! Несчастная чашка чаю и крохотный круасан вылетели из желудка в потоке какой-то желчи, прямо на пол в прихожей. Испачкав при этом нарядное новое платье.

Звездинская долго чистила зубы и полоскала рот, стараясь избавиться от мерзкого привкуса. Вернулась в спальню, сняла платье и рухнула в постель. Её тело вздрагивало. Руки и ноги свело судорогой.

«Нужно немного отдохнуть», — приняла решение Мстислава, — «потом накрашусь поновой и переоденусь. Приеду в училище к десяти!»

Но ни в десять, ни в одиннадцать встать с постели она не смогла, хотя пыталась раз за разом. Голова кружилась. К горлу подкатывал комок, и она стремглав неслась в ванную, понимая, что ей уже нечем рвать.

Ровно в час пополудни ей стало легче. Да настолько, что впору одеваться и ехать в училище! Но Мстислава рисковать не стала. Поди знай, какой сюрприз преподнесет организм в дороге. То, что у неё начался токсикоз, обычное явление для беременной женщины, Звездинская уже поняла.

Она решила, что за пару дней без неё училище не развалится. И осталась дома.

Второй день сентября повторил первый с точностью до минуты: дикая рвота в семь, головокружение и слабость до часу дня. Если не вставать с постели и ничего не есть, то приступы тошноты после первого, обязательного, не повторятся. Мстислава снова не поехала на работу, дав себе возможность еще раз убедиться в том, что её безотказный организм умудрился «подложить свинью» в самое неподходящее время.

А время для хворей не подходило по многим параметрам.

Ну, во-первых, Мстислава всегда присутствовала на занятиях в первые дни начала учебного года! Нужно в обязательно порядке «построить» этих дрыгоножек! Показать им или напомнить «кто в доме хозяин»! Да и педагоги не должны забывать о том, что она здесь «царь и бог»! Помнить, кто им «в будку кости бросает»!

А во-вторых, после десятого в город возвращается труппа театра! И, конечно, ей необходимо встретиться с Истоминым.

После возвращения из Израиля, Звездинская несколько раз порывалась позвонить Сереженьке, но вспоминала запрет на «самодеятельность», полученный от Гассерта, и от затеи своей отказывалась. Да и ждать встречи оставалось всего-ничего! Чуть больше двух недель! В том, что Сергей примчит к ней сразу по возвращению, Мстислава не сомневалась.

И тут — нате вам! Токсикоз!

Нужно немедленно вызывать Лёшика, который куда-то запропастился и на звонки не отвечает уже пятый день, и требовать помощи!

Мстислава сама прекрасно знала, к какому врачу обращаться. Но на оплату хорошего гинеколога и гастроэнтеролога нужны деньги и немалые. Свои сбережения Славочка тратить не собиралась! Это Гассерт убедил её оставить ребенка, собравшись шантажировать наличием будущего внука Истомина-старшего! Вот он пусть и оплатит услуги врачей и покупку дорогих медикаментов, которые помогут совладать с токсикозом.

Но автоответчик раз за разом сообщал, что абонент вне зоны доступа, и Мстислава вынашивала план разноса, который устроит любовнику, как только до него доберется.

* * *

Намерение свое Мстя осуществила в полном объеме, едва услышала в трубке голос Гассерта.

— Ты куда запропастился?! — визжала и брызгала слюнкой. — Ты почему бросил меня на произвол судьбы, когда нужен больше всего?!

— Да что случилось? — опешил Алексей Викторович. — Меня не было всего неделю, а впечатление такое, словно ты уже в предродовой палате.

— Случилось! — Звездинская не собиралась продолжать разговор по телефону. — Немедленно приезжай! Если, конечно, не хочешь чтобы я уже сегодня отправилась на аборт!

— Хорошо, — ответил Гассерт, — вечером буду.

Мстислава взглянула на часы. Убедилась в том, что уже три пополудни.

— Договорились, — сменила гнев на милость, — вечером жду, — и нажала клавишу отбоя.

Она решила, что не стоит ни накладывать макияж, ни наряжаться ради любовника. Пусть видит, в каком она состоянии! Пусть оценит, на какие жертвы идет ради осуществления его планов!

О том, что будущий ребенок станет одной из возможностей сподвигнуть Сереженьку на брак, Мстислава благополучно забыла. Ну а что? Её планы — это её планы! Хорошо, если они совпадут с намерениями Гассерта. А вот о том, что она заинтересована в будущем ребенке ничуть не меньше — знать любовнику вовсе не обязательно!

* * *

Алексей Викторович сидел в кресле напротив Звездинской и внимательно слушал её словоизвержение, которое перемежалось всхлипываниями и угрозами избавиться от ребенка.

— Я не понимаю, с чего ты переполошилась? — медленно попивал приготовленный Мстёй кофе. — Токсикоз — нормальное явление. Даже я об этом знаю, — усмехнулся.

— Нормальное? — взвизгнула Звездинская. — А как же — держать беременность в секрете, пока ты не уладишь свои делишки? Ты не думаешь о том, что у меня работа? Что у меня — училище? О том, как я буду выглядеть, если облююсь у всех на виду?!

— Чего ты хочешь? — вздохнул Алексей.

— Врача! — Мстя прекрасно знала, что ей нужно. — Хорошего и грамотного! И медикаменты. Хорошие и дорогие! После которых я напрочь забуду о том, что этот чертов токсикоз существует в принципе!

— Хорошо, — кивнул Гассерт, — завтра я узнаю, что можно сделать.

— Не завтра, а сегодня! — Мстислава с ужасом вспомнила об утренних муках. — Сейчас! Немедленно! Завтра утром я должна быть в училище! И без угрозы неожиданной рыгачки!

— «Рыгачка», — пробормотал Алексей. — И где ты словечек таких набралась?

— Всегда знала! — Мстя больше не собиралась корчить из себя интеллигентную воспитанную даму. Её отношения с Лёшиком перешли на новый уровень. Уверенность в том, что она и её будущий ребенок нужны Гассерту для осуществления его планов, дали Звездинской возможность не скрывать свое истинное лицо.

— Иди в спальню и закрой за собой дверь, — Алексей Викторович вынул телефон. — Мне нужно сделать несколько звонков.

Мстислава неохотно поднялась. Она с удовольствием осталась бы в гостиной и послушала, о чем будет говорить любовник. Впрочем, понять с кем — ей все равно не удастся. А потому, лишний раз дразнить того, кому отныне предстоит выполнять роль денежного мешка для её будущей семьи, Звездинская не стала.

— Одевайся, — Гассерт толкнул дверь в спальню. — И поторопись. Главврач перинатального центра на полчаса задержится на работе, дабы осмотреть тебя и сказать, какой медикамент потребуется.

Мстислава начала быстро собираться. Пожалела о том, что ненакрашена. Предстать перед незнакомым мужчиной не в самом лучшем виде — это не про неё.

— Я жду в машине, — Гассерт не собирался наблюдать за сборами любовницы. На минутку Мсте показалось, что и смотреть на неё, полуодетую, ему не очень хочется.

«Скот!» — думала Мстислава, надевая облегающее платье. — «Все равно ты у меня в кулаке! И зажат так крепко, что не вырвешься! Как бы ни развивались в дальнейшем события, я всегда могу сообщить Истомину-старшему о твоих планах!» — втиснула слегка опухшие ступни в туфли на шпильке и выскользнула из квартиры.

* * *

Звездинская проснулась ровно в шесть. Она уже давно могла позволить себе не вскакивать в такую рань, но за много лет организм привык к именно этому биоритму, и в котором бы часу не уснула Мстислава, ранний подъем ей был обеспечен.

Она протянула руку к небольшому столику в изголовье кровати. Нащупала флакон с таблетками, которые ей выдал врач после осмотра. Вытряхнула в ладонь одну пилюлю.

«Что там сказал вчера этот эскулап-писькознавец?» — подумала, усмехнувшись. — «За полчаса перед тем, как вставать. И не более чем одну в день», — отправила пилюлю в рот. Запила чистой водой и снова опустила голову на подушку: — «Посмотрим, так ли хорош препарат забугорческий» — вспомнила с какой неохотой открывал сейф гинеколог. С каким сожалением смотрел на флакон, с которым ему предстояло расстаться. Как трижды предупредил, что превышать дозировку нельзя ни в коем случае. Как добавил: особенно ей!

Мстислава следила за стрелкой напольных часов, стоявших спальне, и едва не задремала снова под их мерное тиканье.

Осторожно сев постели, прислушиваясь к реакциям организма, она не торопясь встала на ноги. Сделала несколько шагов, уже приготовившись бежать в ванную. И расхохоталась, поняв, что тошноты, так донимавшей её в последнюю неделю, словно никогда не было!

Быстро пошла в кухню. Предстояло еще проверить, как будет вести себя желудок после завтрака? Не отторгнет ли содержимое сразу же? Решив не рисковать, достала из пачки одну галету и налила в стакан сок.

— Прощай, токсикоз! — рассмеялась Звездинская, убедившись в том, что желудок «ведет себя прилично». И начала тщательно накладывать макияж.

Она должна появиться в училище во время! И выглядеть не просто хорошо, а ослепительно!

Ровно в девять у входа в училище остановилось такси из которого выпорхнула сияющая Мстя.

— Ну что, убогие, заждались?! — тихо прошипела Звездинская, глядя в сверкающие окна хореографического училища.

Глава четвёртая

— Через полтора часа поезд прибывает в Южную Пальмиру! — орал на весь вагон проводник, шествующий, покачиваясь, по проходу плацкартного вагона. — Собираем и сдаем постельное, иначе, не верну билеты!

Билеты и танцовщикам балетной труппы театра, и оперным певцам были необходимы! Именно поэтому, матерясь и возмущаясь сквозь зубы, явно недовольные тем, что их разбудили в половине шестого, когда можно было еще часок поспать, они начали сползать с полок и пробираться к туалету. Хрупкая балерина попыталась убедить корпулентного баритона пропустить её в умывальню первой, но не тут-то было!

Это на гастролях он мял по ночам в номере её изящное тело! А сегодня, спустя какой-то час с небольшим, на перроне вокзала его будет встречать законная жена! Перед которой он должен предстать в наилучшем виде и без ароматов винного перегара! А потому — в очередь, голубушка, в очередь! О том, что было на гастролях — можешь забыть, как о сладком сне. Гастроли завершились, а вместе с ними закончились гастрольные романы. Окончание и первых, и вторых отмечали полночи певцы и танцовщики после того, как сели в выкупленный для них плацкартный вагон поезда, следовавшего в Южную Пальмиру.

* * *

Сергей Истомин вышел из вагона одним из последних. Следом выпорхнула молоденькая балерина, с которой у него завязалось некое подобие романа еще в начале гастролей.

Девушка, понимая, что в восемнадцать лет Сереженька вряд ли обременен не только браком, но и какими-то серьезными отношениями, начала методично и скрупулёзно его, что называется, «окучивать».

Её поползновения Истомин не только понял, но и пресек в зародыше, сообщив, что в Южной Пальмире у него осталась невеста. С нею он будет строить семью.

Как ни странно, этот аргумент оказался превосходной «отмазкой» для балерины, которая, вздохнув, согласилась довольствоваться той «крупицей счастья», которую был намерен предложить новый танцовщик. Ну а Сергей, решив, что со следующей партнершей по постели ему может так не повезти, что дамочка окажется более требовательной и настойчивой, чем доставит ему немало хлопот, от намерения перетрахать всю женскую половину гастрольной труппы, включая певиц, отказался, и продолжил изредка нырять в постель к своей «первенькой».

Два месяца гастролей пролетели если и не как один день, то, в любом случае, достаточно быстро. Труппа давала сборные концерты в театрах по всей стране, не задерживаясь в каждом городе больше чем на неделю.

* * *

Город Льва на западе страны был последним в гастрольном туре. И поразил Сергея в самое сердце своей самобытностью и архитектурой.

В первое же утро по приезде, Истомин, отчего-то впавший в хандру и меланхолию, пожелал немного развеяться и отправился на прогулку. Выйдя из гостиницы, расположенной в историческом центре незнакомого города, медленно побрел вверх по улице, вдыхая еще прохладный воздух. Поморщился от покалывающей боли в висках. Подумал:

«Что за идиотская привычка отмечать прибытие в новый город и завершение гастролей в нем, алкогольными возлияниями?!»

Порадовался тому, что удалось отвертеться от вечерних посиделок после концертов, заканчивающихся, иногда, уже далеко за полночь. На его участии, честно говоря, не очень-то настаивали. Он был новичком в труппе, и, поди знай, какими путями попал в театр сразу по окончании училища?

Но вчера, после заселения в гостиницу, был тот самый случай, когда отказ не принимался. И Сергею пришлось вместе со всеми «наливаться» вином, к счастью, оказавшимся вполне недурственным. Но качество напитка не избавило от утренней головной боли, унять которую вполне способна чашка хорошего крепкого кофе.

Истомин увидел небольшое кафе и сел за выносной столик под полосатым тентом.

— Що робить гарний хлопець в моiй кав`ярнi в таку ранню годину? — из двери кафе вышла полная брюнетка и медленно приблизилась к столику.

Истомин, выросший в Северной Пальмире, не знал языка, на котором говорит женщина. Незнакомка, усмехнувшись, повторила вопрос, слегка переиначив его:

— Откуда вы, юноша, и почему решили посетить славный город Льва?

— Из Южной Пальмиры, — ответил Истомин. — Намерены дать три концерта в вашем театре.

— Вы актер? — взгляд незнакомки стал заинтересованным.

— Артист балета, — разъяснил Сергей, — танцовщик.

— Ой, як цiкаво! — всплеснула руками брюнетка, — в мене щэ не було знайомых балерунiв, — усмехнулась.

Сергей поморщился. Уж что-что, а слово «балерун», считающееся оскорбительным в среде балетных, он понял прекрасно.

Незнакомка смутилась. Но тут же встряхнула копной волос, вскинула голову:

— Могу я вам что-то предложить? — поинтересовалась. — Я владелица этого кафе, но обслужу вас, потому как до открытия и прихода персонала еще почти час.

— Я бы выпил кофе, — Истомин снова поморщился, почувствовав новый прилив головной боли. — После вчерашнего банкета башка раскалывается, — объяснил свое желание, словно оправдываясь.

— Я бы порекомендовала нечто иное, — брюнетка продолжала в упор разглядывать Сергея. — Правда, приготовление напитка займет больше времени, но, если вы не торопитесь…

— Не тороплюсь, — обрадовал Сергей. — Репетиций на гастролях нет, а потому я свободен до вечера.

— Мене звуть Наталка, — сообщила незнакомка. Добавила: — Можно — Наташа, если вам так удобнее.

— Наталка мне больше нравится, — усмехнулся Истомин. — Сергей, — представился в сою очередь.

— Добре, — кивнула Наталка и скрылась в кафе.

Только через двадцать минут она, держа в руках две чашечки, расточающие дивный аромат на всю улицу, вышла из кафе и поставила на стол напиток.