Осколки матриархата

И вянет аленький цветочек,

В косматой лапе крепко сжат.

***

Упаду посреди улицы.

Руки-ноги раскину в стороны.

Фонари надо мной ссутулятся,

Налетят на меня вороны.

Отводите глаза, прохожие.

Объезжайте меня, автобусы.

Бусы сорваны. Обморожены

Луж овалы, деревьев конусы.

Надо мною, убитой холодом,

Посудачат две добрых тётеньки,

Скажут: «Вот ведь спилася смолоду,

А одета прилично вроде бы!..»

***

Сердце счёт ведёт на секунды,

То забьётся, а то замрёт.

Как особенно нудны-трудны

Ночи той, которая ждёт.

Появилась повадка беличья

Колесо всё крутить своё.

Словно «Чёрный квадрат» Малевича

Этот чёрный дверной проём.

Слёзы льёт она на подушку –

Дождь на ситцевые цветы.

Страх нашёптывает на ушко:

«Не тебе, не с тобой, не ты!»

Стиснув зубы от боли-доли,

Не мертва, но и не жива,

Ожидает, как ветра в поле,

Мужа ветреного жена.

***

Мой бывший муж, не к ночи будь помянут,

Двенадцать лет твердил, что я – тунгус.

И, словно протрезвев, однажды, спьяну,

Я поняла, что больше не боюсь.

Ведь я – тунгус! Ну это ли не счастье –

Свободно жить законами тайги:

Охотничье ружьё, рыбачьи снасти,

Треух и меховые сапоги.

Дремучая архаика сокрыта

В кирпичных ликах, щёлках хитрых глаз

Наследников того метеорита,

Что породнил великой тайной нас…

КАМЕННЫЕ ДЖУНГЛИ

***

Нечаянно, не чуя страха, сдуру,

В моих глазах он зверя разгадал.

Непостижимо, но залез под шкуру

Мне, с детства избегающей зеркал.

Он выбрал сам себе такую участь –

Не нужно было рваться на рожон.

И совестью, как родами, измучась,

Ей-Богу, я пырну его ножом!

Я – Маугли, и каменные джунгли

Меня укроют в сумерках дворов.

Последних окон догорают угли

И головёшки чёрные стволов.

В сыром удушье городской берлоги

(Но только ты об этом ни гу-гу!)

Мне лоб клеймили братья-бандерлоги,

Как самому опасному врагу.

***

Как горит твоя гордыня, как заносчивость заносит,

И к карманам липнут бабки, и бабёнки липнут к брюкам.

Несмотря на рост и голос, несмотря на смеха россыпь,

Ты – всего лишь обезьянка, научившаяся трюкам.

Я – конвейерная гайка, часть компьютерной программы.

Жерновами жмых разжёван забракованного брака.

Но уже почти сроднившись с ролью одинокой мамы,

Я – всего лишь обезьянка, научившаяся плакать.

Человеческие стайки на трамвайных остановках

Зябко жмутся и, конечно, жалки в дарвиновском смысле.

Называть себя творцами – очень ловкая уловка,

Мы – всего лишь обезьянки, научившиеся мыслить.

***

Ах, автобус двухэтажный!