Осколки матриархата

***

Ветра свист. Восторг полёта,

Как на крыльях самолёта,

Я в крутой петле. Улетаю, улетаю,

Обгоняю птичью стаю

На своей метле.

Горе там внизу осталось,

Растворилось, потерялось,

Кануло в туман,

Где так билась, унижалась,

Вызывать пытаясь жалость

И терпя обман.

Горизонт перевернулся,

Закружился, изогнулся.

Яркий, жаркий путь.

Я в объятиях заката,

Не грешна, не виновата.

Обо мне забудь!

Вся в атласе, вся в пурпуре,

Вся под стать пурге и буре,

Я спешу на пир.

Не давай своих советов.

Мне сугубо фиолетов

Твой жестокий мир.

***

Я хочу, чтоб приснилось тебе, будто я умерла,

Надо мною сомкнулись холодные тёмные воды.

Руки слабо взметнулись, как два утомлённых крыла,

Как речные растения в предвосхищеньи свободы.

Чтобы ты ощутил всю бездонность случайных потерь

И глаза цвета ночи взглянули из вечных пределов.

Но совсем не ценил то, что стало бесценным теперь

И чего никогда уже заново не переделать.

Наглотавшись тоски, будешь сыпать цветами с моста,

Бесконечно глядеть в этот страшный безжалостный омут.

Всё банально, увы. Знаешь, истина очень проста.

И прощальные розы в забвении медленно тонут.

В моём доме последнем, под сводами чёрных коряг

Занавески из тины взмывает подводным теченьем.

Золотою икринкой пульсирует сквозь полумрак

Негасимой любви моей вечноживое свеченье…

РУСАЛКА

Распоясывала рубашку,

Расплетала тугие косы

И воротами нараспашку

Убегала, простоволоса.

И, дороги не разбирая,

В омут вечности – омут мести

Слишком близко, совсем с края

Обронила простой крестик.

Остывало – остыло солнце,

Остывало – остыло сердце.

Занавешено то оконце,

И распахнута в ночь дверца.

Забывалось – забылось горе,

Разливалась – разлилась речка.

Понесла, понесла в море

На венчальном венке свечку.

И чего-то теперь жалко,

Плавны, медленные движенья.

Почему взглядом русалки

Затуманилось отраженье?

СКАЗКА

Последним углем в пепелище

Остывший тает солнца блин.

Гречухи по полю не рыщут,

И Алконост не свищет. Сплин.

Потрясены до заиканья,

Луговики сидят в траве.

И Мавки бросили купанье.

Вздыхает Леший-интроверт.

Чернеет лес печной заслонкой,

Согнулись ивы все в слезах,

И лягушачьей перепонкой

Сам Водяной прикрыл глаза.

Там на поляне под сосною,

У ежевики кружевной,

Скончалось Чудище лесное,

Чудною страстью сражено.

Сверчки ночные не стрекочут,

Лишь тени скорбные дрожат,