Венецианский купец - 6. Падение Твердыни (неполное)

Утром, чистый, вымытый и одетый в превосходный шёлковый камзол, на ноги надев мягкие кожаные сапоги с толстой подошвой, которые делали только мне под заказ, я отправился в строящийся собор, прихватив с собой зевающего Анри, которого временно поселил в доме Франческо, пока не нашёл ему другое жильё.

Несмотря на раннее утро, людей на улицах города, после вчерашнего веселья было уже много, в том числе и приютских детей, которые организованными группками по пять человек, в сопровождении священников или послушников, занимались уборкой улиц. Здороваясь со всеми, я добрался до собора, где словно муравьи, сновали день и ночь люди.

Дядя Джованни, а также аббат Кантони зевая, вяло общались друг с другом, ожидая моего прибытия.

— Больше энергии сеньоры! — бодрячком приблизился я к ним и поздоровался, приглашая внутрь собора.

Когда мы оказались в гулком помещении с высоченными потолками, я первым обратился к графу.

— Переодевайся друг мой, теперь — это твоё новое место службы.

Гигант охнул, и попятился назад, но предупреждённые заранее охранники встали стеной перед ним.

— Витале?! Может не надо? — затравленно оглядываясь по сторонам, в поисках другого выхода, заюлил он.

— Нужно Анри. Нужно, — хмыкнул я, показывая на комплект одежды, который принесли мои телохранители, — я отбываю, а кроме тебя, больше некому нарушать буллу Папы. Ты ведь так любил в Риме нарушать всевозможные запреты. Вот пожалуйста, отличный шанс делать это теперь безнаказанно!

— А-а-а! Так вот ты зачем меня вытащил оттуда?! — наконец он осознал уровень подставы, которую я ему устроил, так что его лицо вытянулось, — а я-то думал мы друзья!!

— Безусловно, так оно и есть, — подтвердил я, — но одно другому не мешает. Я отбываю, а городу нужен священник, пока Венеция находится под интердиктом Папы. Ну же Анри! Вспомни, сколько неудобств причинил тебе Иннокентий III. Не хочешь предаться одному из грехов, а именно сладкой мести?

— Чур меня! — испугался он, став креститься, — скажешь ещё такое Витале. Грех это!

— А потому просто перестань выёживаться и прими мою просьбу, — я стал серьёзнее, — людям нужен священник и ты им будешь в моё отсутствие. Весь гнев Святого Престола падёт всё равно на меня, если что скажешь, что я надавил на тебя авторитетом патриарха.

— Хорошо, ваше Святейшество, — он понял, что шутки кончались и я всё равно его заставлю, как старший по чину, да и к тому же единственный, к кому он может обратиться в этом городе за помощью.

— Отлично. Дядя, — я повернулся к родственнику, — найдите графу достойный дом, неподалёку отсюда, купите его на себя и пусть он в нём живёт. Арендную плату брать с него не будем.

— Сделаю Витале, — кивнул тот.

— Анри! — я глазами показал графу на одежду, — скоро прибудут прихожане!

— Иду ваше Святейшество, — сгорбив спину, тот поплёлся к одежде словно на каторгу и через десяток минут, переодетый и с кислым выражением на лице, встал за кафедру.

— Десять прочтений «Отче наш», — я подошёл ближе, — и добавлю ещё сотню, если не уберёшь этот недовольный вид. Наутро записались три пары, которых нужно венчать, они не должны видеть на лице слуга Господа траур. Испортишь им всю церемонию!

— Так лучше?! — с натянутой на лицо широкой улыбкой, спросил он.

— Дядя, будет портить мне облик нового собора, разрешаю наказывать сокращением жалования, — я недовольно на него посмотрел, и повернулся снова к родственнику.

— В каких пределах? — деловито поинтересовался тот, открывая свою записную книгу, без которой он никуда не выходил из дома.

— В любых! — ответил я, а граф даже не успел возмутиться на этот беспредел.

— Сами выбрали стезю служения Господу Анри, а не мирскую, будьте добры держать свой обет. А ведь могли бы сейчас развратничать, пить вино, портить служанок, в общем вести обычную жизнь аристократа.

— Хорошо ваше Святейшество, — тяжело вздохнул он и выпрямился, возвращая на лицо обычное своё серьёзное выражение.

— И не забывай, что я патриарх и могу возводить в сан епископов, — намекнул я ему напоследок.

Отчего он замер на месте, приоткрыв рот. Видимо такие мысли ему в голову не приходили.

Закончив с другом, я вернулся к аббату, который с большим интересом смотрел на разыгрываемую перед ним сцену подчинения младшего старшему.

— Сеньор Витале, — он поклонился мне.

— Орган настроили? — поинтересовался я у дяди, показывая рукой на широкие трубы у кафедры, которые уходили под самый потолок собора.

— Конечно, мастера ждут приёмки работы, — кивнул тот, — я решил дождаться для этого твоего приезда.

— Отлично! — обрадовался я, направляясь на место органиста. Мне ранее мастера показывали, как управлять инструментом, так что я ещё до отплытия в Рим даже поиграл немного, вызвав у них полный ступор информацией о том, что это мой первый раз. Орган был правда тогда ещё не до конца настроен, но они пообещали к моему возвращению сделать ему идеальное звучание. Теперь нужно было это проверить.

Подойдя к тройной клавиатуре, я пододвинул стульчик, подстроив высоту под себя, чтобы удобно было нажимать педали. Прошёлся аккуратно пальцами по костяшкам из слоновой кости. Протяжный гул органа разнёсся по церкви, спугнув рабочих и мастеров, которые стояли на строительных лесах вверху.

— Хм, — я немного задумался, затем вернул руки на клавиши, заиграл Ave Maria для органного исполнения, в обработке знаменитого французского композитора XIX века Сезара Франка, а затем запел строки этой древней молитвы. Голос, усиливаемый симбионтом, становился с каждой минутой всё чище и сильнее, и вскоре вокруг меня была только музыка и льющиеся звуки молитвы, посвящённой Деве Марии. Магия огромного инструмента, специально созданного для этого помещения была такой, что я на время исполнения даже ненадолго отключился от действительности, полностью погрузившись в музыку. Так что неожиданным для меня стало, когда пальцы тронули последние клавиши, а голос затих. Последние отзвуки уже проиграло эхо в центральном куполе собора, и я открыл глаза.

— В общем-то неплохо, — я повернулся на стульчике, и мой рот невольно приоткрылся.

На полу собора стояли на коленях аббат, граф, дядя, три пары венчающихся и абсолютно все рабочие и скульпторы, которые оказывается успели спуститься вниз за время молитвы. Все до единого вытирали слёзы, льющиеся из глаз, а Анри так и вообще, опустив голову, истово молился.

— Ваше Святейшество, — у аббата первого из всех прорезался голос, — у меня просто нет слов, чтобы выразить свои чувства!

— Да? — я вспомнил свою игру, — а мне показалось не совсем идеально.

— Ваше Святейшество! — тут уже вскрикнули все до единого, — вы слишком строги к себе!

— Ладно, в любом случае к инструменту у меня нет претензий, — я повернулся к дяде, — оплатите работу и добавьте от меня премию мастерам в размере тысячи золотых.

Родственник, не став спорить, лишь молча кивнул, украдкой вытерев глаза.

— Теперь вы поняли почему я вас позвал аббат Кантони?

— Да ваше Святошество, — низко склонился он, — я сегодня же начну подбор мальчиков до одиннадцати лет в хор Собора, как вы и просили меня вчера вечером.

— И девочек! — добавил я, чем его сильно изумив.

— Девочек? Их то зачем?

— Будут разные партии, для разных голосов, — я пожал плечами, — в общем главное требование — это голос. Вернусь, прослушаю всех сам, если найду того, кого взяли на тёплое место по знакомству или происхождению…

— Ваше Святейшество! — оскорбился он, — как вы могли обо мне такое даже подумать!

— А я вас пока мало знаю, — хмыкнул я, — хотя да, работу вы свою знаете, этого не отнять. Надеюсь продолжите в том же духе.

— Я хотел поговорить с вами позже, ваше Святейшество, — внезапно смутился он, — но раз зашёл разговор, можно ли как-то продлить мой контракт?

— Кто-то из нас двоих говорил, что и года не проработает на этой должности, — напомнил я ему.

Он лишь перекрестился и смиренно заметил.

— Мы все люди, ваше Святейшество, а значит можем ошибаться.

— Хорошо, ещё на три года получите продление, содержание поставьте аббату, как у сеньора Шешета.

Дядя молча записал в свой блокнот моё поручение.

— На этом всё, меня ждут в другом месте, — я поднялся с места, и отправился к выходу, встретившись там с одним из архитекторов. Которому я напомнил, что собор должен быть закончен к весне следующего года. Он заверил меня, что они идут даже с опережением графика. Поблагодарив его, и попросив передать привет, а также парочку подарков в виде кошельков с золотом остальным архитекторам, я отправился в следующее место, которое было у меня по плану обязательного посещения перед отплытием.

* * *

— Сеньор Витале! — отбрасывая руку служанки, ко мне с радостным криком бросилась Елена, принимая у меня сама роскошный берет с пером птицы кецаль и плащ, только потом отдавая их слугам, — как я рада вас видеть!

— Привет дитя, — я чмокнул её в подставленный лоб, и она, радостно улыбаясь, подхватила меня под руку и повела в гостевой зал.

— Как дела у вас? — поинтересовался я у неё, сделав акцент на слове «вас».

Улыбка мгновенно покинула её лицо, и она покосилась на толпу охраны.

— Сеньор Виго, — обратился я к офицеру, возглавлявшему сегодня сменный караул, — расставьте ребят вокруг, вряд ли внутри дома мне угрожает опасность.

— Слушаюсь сеньор Витале, — склонился он, поворачиваясь и раздавая команды. Через пять минут, мы остались одни, поскольку Елена даже служанок выгнала из комнаты.

— Судя по всему плохо, — понял я по тем мерам, которые она предприняла.

Девушка уронила лицо в ладони и заплакала.

— Я не могу так больше сеньор Витале. Я делаю всё, вообще всё, что может делать любящая жена для мужа. Но Карло стал холоден, постоянно пропадает вне дома, а его матушка перестала со мной разговаривать. Соседи конечно же всё ей поведали обо мне в первый же день. Мне никто ничего не говорит, опасаясь вашего гнева, но я сама так больше не могу.

Я нахмурился. Оказывается, я думал о парне гораздо лучше, чем он оказался на самом деле. Почему-то мне казалось, что он должен был понять, увидев какую жертву я принёс сам для его счастья, но видимо который раз, я переоцениваю людей.

— Не волнуйся дорогая, — я положил руку на её ладонь, — не собираюсь причинять тебе боль. Если у вас ничего не получится, то я признаю ваш брак недействительным, предлог найду.

— Вы это действительно можете? Сеньор Витале?! — изумилась она, подняв на меня заплаканное лицо.

— Ты не слышала новости что ли? — настала моя очередь удивляться.

— Когда и где сеньор Витале? — она тяжело вздохнула, — по требованию мужа я перестала работать в госпитале, а больше я никуда не выхожу и не с кем не общаюсь.

— С завтрашнего дня можешь опять там работать, — я ещё раз погладил её по руке, когда она опустилась передо мной на колени, попросив благословения.

— Но Карло? Он будет против, — она прижалась щекой к моей руке.

— Я поговорю, не переживай. Его гнев не будет направлен на тебя, — я через силу улыбнулся, поскольку в груди стал накапливался такой знакомый огонь ярости, заполонявший меня целиком. Обычно после подобного, кругом оставались одни лишь трупы.

Хлопнула входная дверь и внутрь вбежал молодой человек, который увидев сидящую на коленях Елену и меня на стуле, нахмурился и подбежав, опустился рядом с женой.

— Сеньор Витале! Мне сказали, что вы направились мой дом, — он склонил голову, — простите, что оставил службу, я тоже хотел вас видеть.

— Дитя моё, проследи, чтобы нас никто не отвлекал, — мягко сказал я Елене, и от тона моего голоса вздрогнули оба. Девушка стремглав бросилась со всех ног прочь, а молодой человек втянул голову в плечи.

— Сеньор Витале! — он попытался открыть рот, но я, почувствовав запах алкоголя от него, не сдерживаясь обрушился на него. Мои первоначальные мысли, поговорить с ним спокойно, улетучились из-за душившего меня гнева, а также того, что он пил, находясь на службе. Это было не позволено никому и все об этом прекрасно знали.

— Ты кем себя возомнил Карло?! Может быть ты тайный герцог? Или король? Нет, погоди, ты наверно кардинал или вообще новый Папа?

Я поднялся со стула и с яростью на него посмотрел. Он побледнел, и отрицательно покачал головой, боясь поднять на меня голову.

— А если нет, то кто ты, чтобы ставить себя выше меня? — я с трудом проговаривал слова, поскольку сильнее всего мне хотелось сейчас вытащить меч, но воспоминания о походе, а также то, что парень на службе хорошо себя зарекомендовал, останавливали меня от немедленной расправы.

— Я, по воле этой девушке испытал на себе все прелести церковного дознания, — я закатал рукава камзола, показывая ему тонкие полоски шрамов, которыми у меня были испещрены все пальцы и кисти, — я, а не ты. И если я, после всего этого разобрался в том, что бедную девочку просто использовали в своих гнусных целях другие члены рода, то кто ты такой, чтобы ставить под сомнение её поведение? А Карло?

Молодой человек молчал, и боясь, что я причиню ему что-то плохое, я с трудом взял эмоции под контроль.

— Завтра тебе дадут расчёт, я не хочу тебя больше видеть, — произнёс я, отчего он вздрогнул, — живи в своей гордости сам. Дом и другие подарки, я также не буду у тебя отнимать.

— Елена!

На мой возглас девушка тут же прибежала, испуганно переводя взгляд с меня, яростно тискающего рукоятку меча и на мужа, сидящего на коленях.

— Мы уходим, — объявил я ей, — ничего с собой не бери.

Она вздрогнула, но опустив голову, встала рядом, помогая надеть плащ.

Когда мы вышли из дома, я обратился к молча подошедшему ко мне офицеру охраны.

— Сеньор Виго, обеспечьте охрану для моей дочери. Пусть пять, нет лучше десять человек, всегда сопровождают её.

— Слушаюсь сеньор Витале.

Душивший меня гнев стал понемногу отпускать, а когда мы сели в лодку и направились к дому Бадоэр, то из кармана штанов, которые имел я один на весь мир, поскольку их ещё тут как бы ни изобрели, выпал свиток, когда я неловко повернулся.

— Сеньор Витале, — Елена подхватила его, чтобы он не намок и вернула мне пергамент.

— Посмотри, что я хотел предложить Карло, — показал я на него глазами, и она, развернув, тихо вскрикнула, подняв на меня глаза.

— Недаром в Евангелие говорится, что Господь наш больше всего не любит гордыню. Она первоисточник остальных грехов, — я покачал головой, — который раз в этом убеждаюсь.

Девушка перекрестилась, пробормотав первые строчки молитвы. Забрав у неё свиток, я вернул его в карман.

По прибытию в дом Франческо, я снова застал у Агнесс матушку, и ещё двух матрон, которые сплетничали, попивая в этот раз мой любимый и дорогущий чай. При виде Елены, все даже не потрудились сделать вид, что её заметили, продолжив общение, словно она была пустым местом. Поздоровались они лишь со мной. Это взбесило меня окончательно. Оставив девушку с майя, которые конечно же сразу приняли её у себя, так как я попросил их об этом, сам же взяв несколько свитков, достав их из своего дорожного сундука, отправился обратно в Собор.

Найдя всех архитекторов, сначала выслушал их благодарности за подарки, которыми я их одарил парой часов ранее, затем я озадачил их тем, что передал чертежи дворца в китайском стиле, и попросил разработать на основе их проект нового замка, который я буду строить, на давно приобретённом месте, недалеко от пригорода Венеции. Они, впервые видя странные строения и загнутые вверх кончики крыш, склонили головы, попросив больше времени на ознакомление с чертежами. Закончив с ними, я отправился в военный городок. Мне срочно нужен был спарринг партнёр или лучше два, чтобы выпустить душивший меня гнев, иначе точно кто-то бы сегодня пострадал. Карло, на которого я так сильно рассчитывал, собираясь сделать его дворянином, чтобы он вместе с Еленой стал заниматься земледелием, выращивая еду для моего войска, оказался на поверку слабым духом человеком, а такие помощники мне были не нужны.

Ещё к сожалению, из-за наложенного интердикта, я не мог быстро расторгнуть их брак, запись была сделана в церковной книге центрального собора, так что нужно было дождаться, когда интердикт снимут и только тогда просить епископа аннулировать их брак. Все планы и задумки в очередной раз полетели к чёрту, и всё опять из-за отсутствия вменяемых кадров.

Глава 3

— Анри! — обрадовался я, вернувшись домой к Франческо спустя четыре часа, когда на дворе было глубоко за полночь. Уставший, потный, но довольный, я встретился с грустным графом, который мялся рядом с воротами, словно стеснялся войти внутрь.